Винтерфелл
14 ноября 2022 г., 22:56
— Я сдаюсь, — Тирион поднял руки в знак поражения.
Он мог прочесть все книги в Утесе и Цитадели, но едва ли это поможет ему здесь, где природный талант Джейме пересекался с его опытом.
— Уверен? — Джейме пригубил вино и наклонил голову, усмехнулся, будто ни на мгновенье не сомневался. Во дворе Красного замка тренировались гвардейцы Ланнистеров.
— Ах ты! — восторженно воскликнул Тирион, подойдя к окну. — Ставлю на Пса.
— Ты за дурака меня держишь? — усмехнулся в ответ Джейме. — Там нет никого, кто мог бы его одолеть. Или ты так меня прогоняешь?
— Ну же, Джейме, моя ставка на Пса.
Это был последний шанс Тириона. Он считал это не совсем честным, поэтому выискивал других и пытался понять, как это делает Джейме. Сейчас счет был уже двадцать восемь против одного.
Джейме улыбнулся, да так, будто перехитрил Тириона.
Тирион не считал брата глупцом, но Джейме была свойственна какая-то болезненная, острая честность. Это выражение лица лишь увеличивало шансы Тириона победить.
— Ставлю на себя.
"Проклятье, — весело подумал Тирион, взмахнув руками, — Он ведь снова меня обставит".
— Все, Джейме, все. Ты победил. А теперь рассказывай, как ты все это понимаешь.
Джейме откинулся назад и снова пригубил вино.
— Все там, за исключением Пса, посредственные бойцы. Их учили сражаться строем, остальному они учились сами, как сейчас. Их удары повторяются, их ошибки повторяются, их темп раза в раз один и тот же, даже защищаются они одинаковыми движениями. Да что там, у них и обманки всегда одинаковые. Это как пазлы, которые ты так любишь. Этот побеждает того, тот другого... Я одолею любого из них в три удара. Кроме Пса. Он предсказуем, но настолько быстр и силен, что сражение с ним — это... Это как прыжок с утеса — либо ты удачно входишь в воду, либо разбиваешься о скалы.
Тирион подволок стул к окну и забрался на него.
— Показывай, — сказал он Джейме.
Тирион иногда, глядя на него начинал забывать, что Джейме — его брат. Он походил на сказочного героя в своем позолоченном доспехе, с позолоченным мечом и золотыми волосами. Сейчас Джейме не был на страже, потому позволил себе надеть красный плащ. Вот такого Джейме и называли Золотым Львом.
— Тот, что поменьше, из крайних, — указал Тирион.
Джейме смотрел на него три вдоха.
— Он припадает на левую ногу, поэтому разворачивается правым плечом вперед, делая щит бесполезным, еще делает мало ударов слева. Можно ударить его по больной ноге или подшагнуть и толкнуть, он повалится. Если не использовать его ногу, то надо входить в клинч...
— Разве в клинче не используются ноги? — перебил его Тирион
Пусть сражался он плохо, ничто не могло помешать ему читать о сражениях.
— В клинче на силу — да, и в нем он как раз неплох, но я говорил о быстром клинче — отвести его меч в сторону, и он открыт — только по горлу провести. С ним управится вон тот, легкий и прыгучий, но вон тот буйвол — проиграет хромому, но победит прыгучего.
Тирион не любил, когда последнее слово не оставалось за ним, даже если это слово Джейме.
— И ты любого так прочитаешь, или есть исключения?
Лицо Джейме стало чуть менее самодовольным.
— Я никогда не мог прочитать Эртура Дейна и Ливена Мартелла, а кроме них... я встречал пару наемников. Отец нанял несколько отрядов во время восстания Роберта. Титанов Бастард был хорош — правда, сражаться с ним мне так и не довелось, но я видел, как он бился — стиль странный. Думаю, среди Золотых Мечей тоже найдется парочка.
— И-и-и? — ехидно протянул Тирион.
Взгляд Джейме стал суровым, хотя улыбка все еще была на его лице.
— И Старк. Я лишь мельком видел, как тот сражался, и в те моменты он не казался ничтожеством. Я выше его и сильнее. Полагаю, как у южанина, у меня более тонкий стиль фехтования, но в скорости ему не откажешь.
— Ты так и не ответил.
Джейме со смешком выдохнул и покачал головой.
— Нет, Старка я не смог прочесть. Он не производит на меня впечатления великого воина. Да даже просто воина. Повстречай я его в конюшне, принял бы за конюха, а в тронном зале — за крестьянина.
Тут Тирион удивился. Хотя это же был Джейме. Он никогда вслух не признает, что в мире есть живой мечник, превосходящий его. Особенно Старк.
— Он производит такое впечатление на меня, пусть я и видел его лишь раз. И, клянусь твоими яйцами, он производит такое же впечатление на отца.
Джейме снова засмеялся.
— Благородный, умный, с репутацией великого воина и честного человека, притом держащий железной рукой Север и шелковой перчаткой Речные земли и Долину и имеющий в заложниках наследника Железных островов. Отец бы с радостью обменял бы нас троих на одного такого сына. Еще и пару своих братьев отдал бы.
Этот смех был вымученным — все знали о плохих отношениях между Хранителями Севера и Запада. А ведь женись Роберт Баратеон на Лианне Старк, Серсею, скорее всего, выдали бы за лорда Эддарда.
Вот уж поглядел бы он, как эта парочка уживется вместе.
— Вот уж поглядел бы я, как Герион со своими шутками на Севере резвился.
Джейме вдруг стал серьезным.
— Его бы там убили. Как и любого из нас. Север другой.
— Тебе эту тайну Серсея открыла или сам Нед Старк? — это было шуткой, но в то же время и вопросом.
— Рейгар Таргариен. Он многое мне сказал... перед Трезубцем, — Тириону очень не нравилось, когда Джейме впадал в эту мрачную меланхолию, — но одну истину я выучил наизусть. Север помнит.
Джейме задумчиво замолк, а потом вскинулся, вновь улыбаясь.
— Только взгляни на меня, Тирион, сижу и разгадываю загадки мертвецов. Хорош королевский гвардеец.
Нет.
— Ты про Рейгара?
— Про него, — горько ответил Джейме, — про Лианну Старк, про Элию и ее детей, Эйгона и Рейнис, про дядю Гериона, про Тигетта, про всех! — под конец Джейме уже кричал в ярости и ударил ладонью по столу
Гнев накрывал его каждый раз, как они упоминали в разговоре Неда Старка. Иногда Джейме сдерживал его, иногда... Порой Тирион его боялся. Этот страх с тех пор, как они были детьми. Джейме и Серсея были очень похожи, пока у нее не начала расти грудь. И она всегда делала ему больно, вот Тирион и начал бояться обоих.
И сейчас, спустя столько лет, он все еще вздрагивал от гнева Джейме. Серсея могла бы дать ему пощечину, но Джейме, лучший воин Семи королевств, мог убить Тириона голыми руками. И все же Тирион доверял Джейме — потому что Джейме доверял ему. Тирион был единственным человеком, знавшем правду про смерть Эйриса и пиромантов. Джейме всегда говорил, что ему плевать на мнение Неда Старка, но правда в том, что Джейме хотел быть Недом Старком.
Раньше он хотел быть Эртуром Дейном. Но он не был тем, кто выступил против безумств Эйриса. Старки были.
Джейме хотел однажды одолеть в бою Эртура Дейна, хотел, чтобы его приветствовали, как Старка, когда тот вошел в город и прекратил насилие.
Все выходило так, будто Старк отобрал все это у Джейме.
Но кое-что было у Джейме, чего Старк никогда не получит. У Джейме была сестра, был рядом младший брат и был отец. Почему Джейме отказывался это видеть?
"Из-за Гериона, — понял Тирион, — Из-за Тигетта".
Джейме ничего не мог сделать с их смертью.
Джейме не мог перенести того, что нельзя ни высмеять, ни убить.
На следующий день Тирион выехал в Старомест. Некоторые люди говорили, что в там есть вороны, способные найти человека, а не замок.
Мейстеры, услышав об этом, едва не расхохотались.
— Это не вороны, — ответил школяр, которого выделили помогать Тириону и следить за ним, — это вороньи всадники. Если Хайтауэрам или королю нужно отправить важное письмо, они шлют его с человеком. Всадники подбираются верные, храбрые и умные люди, и на письмо ставится две печати, но мейстер сможет открыть ее, сломав лишь одну, и никто кроме мейстера так не сумеет. С ними передаются секретные послания Королевского двора.
"Королевского двора? Да-да. Вот же, — подумал Тирион, — заговор серых мышей, не иначе. Быть может, Вестеросом правит не тот, кто сидит на Железном троне, а тот, кто главенствует в Хайтауэре?"
Герион, его любимый дядя, бредил путешествиями, и его корабль сгинул в разрушенной Валирии, а дядя Тигетт, разделявший с Тирионом попытки выйти из тени старшего брата, умер еще раньше.
И Джейме, и Тирион любили своих дядьев и тетку больше, чем отца. Ведь как они могли любить живую книгу по истории. Через двести лет эти годы будут называться годами льва или эпохой Тайвина.
И как можно любить страницы книг? Особенно если знаешь мирскую оболочку этой легенды. А вот Дженну Тирион полюбил, как любил бы мать — никого другого у него не было.
* * *
Ворон прилетел из Вудхолла, усадьбы Мормонтов. Сразу было понятно, что ничего хорошего он не принесет — свиток с письмом был маленьким, очень маленьким, чтобы вороны быстрее его доставили.Две сотни одичалых совершили налет на Медвежий остров и захватили пленников, среди которых Лира Мормонт, третья кузина сира Джораха. Джон Сноу был легко ранен во время защиты острова, но присоединился к отряду Джораха Мормонта, который направляется к Сумеречной Башне. Арья, я буду в порядке. Вернусь и приеду в Винтерфелл, привезу подарок. Обними нашего отца за меня.
Нед отлично представлял, как Мейдж трясущейся рукой писала эти строки, сбиваясь раз за разом, и как Линесса в конце концов написала все вместо нее, а Джон упросил оставить снизу пару строк для него. И для Арьи. Нед чувствовал, что должен что-то сделать, но идти за Стену самому глупо, как бы ни хотелось — он ничего не знал про те земли — и не имело смысла и посылать еще людей — он достаточно дал Бену. Бену. Нед взял у Лювина пергамент и начал писать послания — хоть это ему и претило до сих пор. Посланиями правил Тайвин Ланнистер. Эддард Старк правил словами. Одно из них предназначалось Бену Старку:Твой племянник за Стеной. Он сражается под началом Джораха Мормонта, сына Джиора Мормонта. Я хочу, чтобы ты был рядом с ним. Они направились по следам одичалых к Сумеречной башне.
Второе, которое Нед заставил себя написать... второе послание было адресовано Куорену Полурукому:Джон — ее сын.
Нед опустил голову на руки, пытаясь себя успокоить. Джон сделан не из мирийского стекла. Джон умеет сражаться, не хуже некоторых гвардейцев, и, без сомнений, Джорах Мормонт не даст ему лезть в неприятности, кроме неизбежных. Там будет Бен. Там будет Джорах. Там будет треклятый Эртур Дейн. Теплые ладони огладили шею, и Нед расслабился. Кэт всегда знала, как его успокоить. Нед с трудом вспоминал время, когда ее не было рядом с ним. Он едва помнил других женщин, бывших до нее. Кэт была той, кто помогала ему стоять. Сочувствие в моменты скорби и улыбки в мгновенья счастья. Кэт была его душой. — Что тебя печалит, любовь моя? Рикард снова предлагает свадьбу? О да, лорд Рикард Карстарк, лорд Кархолда, решивший выдать свою дочь за наследника Севера. Это бы укрепило будущую позицию Робба, ведь неизвестно, что случится потом. Сейчас Север дружен с короной, но что будет, когда к власти придут их дети? Робб и Джоффри ни разу не виделись. Быть может, Север останется связан с короной, если выдать принцессу Мирцеллу за Робба или Сансу за одного из мальчишек Роберта. Быть может, стоит скрепиться браком с Простором — Маргери Тирелл подходящего возраста — и тогда больше людей переживут зиму, а северяне помогут убрать разбойников с дорог Простора. Но зачем обсуждать это сейчас, ведь им по десять лет, если не меньше. — Нет, — сказал он, не поднимая головы. — Одичалые. Они напали на Медвежий остров, — Нед почувствовал, как ее рука замерла на его шее, — Джон ранен. Кэт опустилась рядом и Нед посмотрел на нее. — Он ведь жив? Его не покалечили? Нед помотал головой. — Все в порядке. Нед поднялся и посмотрел на Кэт. Она опустилась перед ним на колени. — Прости меня, миледи, но я должен сперва отнести письма. Оба ворона улетели на север, и Нед вернулся к жене. Кэт все так же стояла на коленях рядом с его столом. Нед закрыл ставни. Кэт смотрела на него снизу вверх, и не было ничего прекраснее ее лица в тот момент. Нед торопливо снимал с себя одежду, а Кэт одним плавным движением стянула платье, а после избавилась от исподнего. Когда-то раньше она стеснялась своей наготы, а супружеский долг считала долгом, но те времена давно прошли. Сейчас его любимая была настоящей волчицей в постели. Она царапала его спину, когда была снизу, покрывала влажными поцелуями его торс, скакала на нем и кусала его шею, пока не разбудила в нем дикие желания, пока он перевернул ее, укладывая на живот, и не начал вбивать ее в кровать мощными толчками, прижимая ее всем телом, схватив обе ее руки одной, а другой держа за волосы. Когда Нед закончил, то слез с нее и улегся рядом, прижав ее к себе. Вороны вернулись до конца дня. Бен на письмо не ответил — но Нед знал, что его младший брат не из тех, кто может бросить родную кровь. А вот Дейн соблаговолил ответить. Столь же коротко, как написал Нед:И он не будет воспитываться предателем.
Нед редко выходил из себя, его ярость почти всегда оставалась внутри, как и его скорбь. Он сжимал их, говорил сам себе: "Потом, когда от тебя ничего не будет зависеть". И это "потом" еще не наступило. Возможно, ему не стоило оставлять этого человека в живых. Он тогда считал, что поступает честно, но сейчас, когда этот человек второй раз пытался украсть у него Джона... Нед был зол. Словно чувствуя это, Кэт была удивительно спокойна. — Мне больше не интересна тайна его матери, пока он далеко от меня. Я не люблю его, но понимаю твою к нему привязанность. Главное, не повтори ошибку Эйгона Четвертого. Робб твой сын и наследник, не пренебрегай им в угоду Джону Сноу. А вот Нед не был так спокоен: — Джон не хочет быть узаконенным, Джон не пытается занять место Робба, Кэт, он хочет найти свое. Межевый рыцарь, Черный брат, Белый меч, мейстер — у него полно возможностей, и, поверь, он получит все, и я за этим прослежу. Я намерен гордится всеми своими детьми, Кэт. Джон получает больше беспокойства не потому, что он бастард, а потому, что за него есть причина переживать. Он едва не умер, упав со стены в ров посреди зимы, его едва не убили железнорожденные, он один умудрился заразиться хворью на Пайке, и ему пришлось сунуть руку в огонь, чтобы излечиться, а сейчас он за Стеной помогает охотится на одичалого, который вырывает пленным глаза. — Мальчик так привлекает твое внимание, — нашлась с ответом Кэт, — и у него получается. — Робб — мой наследник и не может позволять себе рисковать так, как рискует Джон Сноу. Спроси Лювина, чем отличались уроки Джона от уроков Робба. Роб учится править, Джон — командовать, Робб учиться вести войну, а Джон — сражаться. Я учу Робба, как учили Брандона, а Джона... — Как учили тебя, — закончила за него Кэт, — но Джон Сноу не ты. Ты был вторым сыном, а Джон Сноу, даже узаконенный, уступает Брану и... Кэт огладила свой живот. Нед не мог не улыбнуться ей. Он объяснит в другой раз, что Джон, а вовсе не Бран, будет верховодить армией Робба, потому что Бран просто не сможет выйти из тени Джона Сноу. Барды будут слагать песни о Джоне Сноу, и простолюдины будут говорить о нем у костров как о Рыцаре-Драконе. Как об Эймоне Таргариене. Нед устал, он так устал беспокоиться.* * *
Робб поднял щит и опустил копье, пустив лошадь рысью, а потом галопом. Копье попало ровно туда, куда Робб целился — в грудь соломенного пугала. У него получалось, даже сир Родрик это признавал, а глаза матери светились гордостью. Джон всегда был лучшим наездником и лучшим фехтовальщиком, но турнирный бой давался ему с трудом, а вот у Робба были способности. Джон, по словам сира Родрика, слишком сосредотачивался на лошади, подкрепляя ее движения своими, чтобы быть быстрее, хотя скорость в сшибке не настолько важна, и его копье гуляло вверх-вниз. Сшибки Робба были идеальными, он побеждал Харвина — конюха! — в четырех сшибках из пяти, хотя Джори он проигрывал столько же. Теон же отказался учиться этому, тратя время на стрельбу из лука и тренировки с мечом — его очень задело, что его победил Джон, будучи младше на три года. — Мы, сделанные из железа, не участвуем в играх зеленых людей, — усмехнулся Теон, когда Робб зазывал его попробовать. А вот Бран смотрел на них, тянулся к ним. Робб каждый раз, проходя мимо, подмигивал. Они даже отметку на одном из столбов сделали, чтобы Бран точно знал, когда будет можно. Пока что не доставало пары дюймов. Теон, конечно же, высмеял это. — От пары дюймов и ты бы не отказался! — он хлопнул Робба по плечу, заставив жутко покраснеть. Как раз в тот момент мимо проходила мрачная Арья. Она посмотрела на них, и Роббу на мгновение показалось, что перед ним Джон. Судя по тому, как дернулся Теон, ему показалось то же самое. — Что ты будешь делать, когда наткнешься на что-то, что нельзя застрелить или осмеять? Улыбка Теона стала натянутой, но ему, как и всегда, было что ответить. — Очевидно, мне придется это трахнуть. Теон чуть не получил по губам от сира Родрика, а потом Арья подошла к нему. — Я не хочу тебя здесь видеть. Здесь должен быть Джон, а не ты. Грейджой. Арья прошипело это слово как ругательство. Робб видел, как на мгновение с Теона слетела улыбка. Ровно четверть вдоха Теон был похож на Джона, когда мать рядом. — Не хочешь видеть — не смотри, — хмыкнул он, и взялся за лук. "Теон был похож на Джона, — понял вдруг Робб, — Они просто по-разному защищаются". Теон прятался за улыбками, а Джон Сноу не умел прятаться. Потому Теона считали "своим" все местные дети, кроме Арьи. Когда Теона ругали, он улыбался и отшучивался, когда ругали Джона — он молчал, независимо от того, был ли он виноват. "Дело не в том, — рассуждал Робб, — что они не принадлежат Винтерфеллу. Дело в том, что они в это верят. И это, если уж на то пошло — вина моя и матери. А теперь, подражая Джону, Арья отдалялась от матери и сестры, будто стремилась к Джону, и они учили друг друга говорить, хотя оба не понимали этого. Боги, какая же семья, оказывается, сложная штука". И ему следовало об этом с кем-то поговорить. С матерью. И с отцом. И с Сансой. Первой ему попалась мама. Он хотел вывались все свои мысли на нее — у Робба от них уже голова болела. Но лучше начать издалека. Это и было южными интригами, которые отец так ненавидел? Если да, то Робб его отлично понимал. — Что случилось между тобой и Джоном Сноу? Лицо матери стало испуганным. Это не то, чего ждал Робб. — Он тебе рассказал, да? Робб не понимал, о чем речь, но ему очень, очень надо было узнать. — Хорошо, — выдохнула она, — Хорошо. Я так устала это скрывать. Она почему-то опустила взгляд, боясь смотреть в глаза сыну. Робб молчал. — Я просто хотела защитить вас, я думала, его не исцелить, а к нему Арья пробралась, и Нед отказывался его отсылать... Робб почувствовал, как по спине бегут мурашки. От понимания. От ужаса. — Что ты сделала? — Я подсказала... попросила его убить себя. И я дала ему меч. Робб думал, что готов. Он думал про огонь. Не про смерть. Не про самоубийство. — А я-то думал, что его страх перед тобой смешон. Ты... ты пыталась убить моего брата. Почему? Робб почувствовал, как его лицо белеет от гнева. — Рассказывай. Она смотрела на Робба сухими глазами, а он был готов разрыдаться. — Арья пролезла к нему. Она могла заразиться, ты мог, мы все могли. Мне было жаль его, да, но если выбор, когда на кону ваши жизни против его, — то для меня выбора нет. — Я не расскажу отцу, — твердо сказал он, — ты сама это сделаешь. И ты извинишься перед Джоном, когда он здесь появится. Если он сочтет Винтерфелл безопасным. И тогда я ни слова не скажу Сансе и Арье. Робб повернулся и зашагал прочь. Остановился. — Ты представляешь, что было бы с Арьей, удайся твой план? Робб вышел во двор, взял турнирный меч и начал избивать деревянный столб. Когда он остановился, столб был выбит до середины. Теперь он понимал Джона куда лучше. Рука болела от ударов, но ему нужно было чем-то себя занять. "На сегодня хватит разговоров, — решил он, — надо проспать с этим ночь, а потом уж и с Сансой смогу поговорить. А с отцом... только после матери". Как она могла так предать их всех?* * *
Санса проснулась оттого, что солнце светило ей в лицо через открытые ставни. Прищурившись от света, она увидела силуэт, слишком низкий для слуги или матери. — Вставай, Санса. Надо поговорить. Я сам расчешу твои волосы. Пожав плечами и протерев глаза, она поднялась с кровати и уселась на стул. Робб не умел расчесывать. Он постоянно дергал ее волосы и еще больше путал в них гребень. Еще и болтал что-то при этом. Провозившись полчаса, он все же справился. — Так что ты думаешь? — спросил он. Санса посмотрела на него и искренне спросила: — О чем? — О том, что я только что говорил, про Джона, и Теона, и про нашу мать. Санса выпрямилась, будто отвечала септе Мордейн. — Эти три человека не нравятся друг другу, но права среди них только мама. Кажется, Робб ждал не такого ответа. — Ты вообще слушала? Санса хотела ответить что-нибудь резкое, но так сказала бы Арья, а Санса не должна быть похожей на Арью. — Прости, я была невнимательна. Ты слишком часто дергал волосы. Тебя не затруднит повторить? Робб медленно вдохнул и выдохнул. Он злился? — Мама ненавидит Джона, — сказал Робб. — Джон — бастард, — немедленно ответила Санса, — и он тоже ненавидит ее. — А почему они ненавидят друг друга? — Мама ненавидит его потому, что он порочит нашего отца и думает украсть то, что положено нам по праву. Санса хорошо выучила уроки септы. — А Теон? — Теон иногда злой, а мама добрая, вот они и не любят друг друга. Кажется, Робба это разозлило. Сегодня Сансе показалось, что мир рушится. Робб ходил по замку и пыхтел на всех, Арья опять как сквозь землю провалилась, а мама заперлась в отцовской комнате, и они кричали друг на друга. Но они не ссорились, сколько Санса себя помнила. Мама иногда могла прикрикнуть на Арью, но сейчас Сансе было страшно, потому что кричал отец. Три раза. Безумно. Отчаянно. Они с Браном спрятались в комнате Робба. Спустя несколько часов в комнату вошел Теон. — Все, можете вылезать, детишки. Лишь сейчас, взглянув друг на друга, они поняли — Арью никто не видел весь этот день. А отец седлал во дворе лошадь.* * *
Она подружилась со всеми, с кем не подружилась Санса. Кузнец, должно быть, проклинал ее каждый раз, когда она моталась у него под ногами, но неизменно улыбался. Или дело в том, что она приносила ежевичные пирожные каждый раз, приходя в кузню. Арье было неспокойно, будто что-то чесалось глубоко в груди. У нее было странное желание заговорить с кем-то о Джоне, но едва это происходило, как Арье хотелось, чтобы они прекратили. Они не знали Джона. Кузнец говорил, что Джон был таким же надоедливым, как Арья, но это же Джон. Джон не может быть надоедливым, потому что он не может надоесть. Септа продолжала нести чушь про бастардов, мама говорила о нем лучше, чем раньше, но ее взгляд в те моменты был виновато-злым. Арья видела его в зеркале, когда думала о Сансе, но у мамы взгляд был страшнее. Она надеялась на Робба, но тот вцепился в Теона Грейджоя и потакал ему, а Джон злился на него, и Арья решила, что не будет с ним говорить. Оставался папа. Он говорил о Джоне почти как Арья хотела, и грустно улыбался, и ей становилось спокойнее. А потом прилетел ворон с Медвежьего острова. Джон снова шел на войну, только теперь среди его врагов были великаны и людоеды. И они не дали Джону с ней попрощаться — он написал ей лишь пару быстрых, кривых строчек, будто пергамент вырвали из его рук.Арья, я буду в порядке, привезу подарок. Обними нашего отца за меня.
Отдавать письмо Арья отказалась. — Если с Джоном что-то случиться, — говорила она сердце-древу той ночью, — Я убью кого-нибудь за это. Может, два года назад она мало что понимала, но сейчас знала точно — Джон отправляется туда, где его могут убить. Где кто-нибудь попытается его убить. Арья хотела быть там с ним. Ох, если бы она владела мечом хоть вполовину так хорошо, как Джон, ее могли пустить. Следующей ночью она решила ехать за ним. Взять одного из коней, один из мечей и отправиться на север по Королевскому тракту. Перед рассветом она пробралась в конюшню и столкнулась с первой проблемой — ни одна из лошадей не была оседлана. Арья направилась к Бравому — ее любимому скакуну, на котором ее иногда катал Харвин или Джон. Бравый был расседлан, как и все остальные, но Арью он слушался. Арья вспомнила, как дядя Бен уезжал на север с сотней мечей. Неужели там все так плохо, что им понадобилась помощь Джона? Арья вывела Бравого из стойла, подвела к перилам — ей пришлось на них забраться, чтобы оседлать коня. Только потом Арья подумала о еде и оружии. Самый легкий из стальных мечей она смогла поднять и несколько раз им ударить. Хорошо. Подойдет. С едой было сложнее — на кухне уже начали готовить. Арья зашла туда с самым невинным видом лисы, забравшейся в курятник. — А можно мне что-нибудь? — один из поваренков походя сунул ей вчерашнее лимонное пирожное. Этого было мало. — А еще? — под взглядом Гейджа Арья начала стремительно краснеть. — Мне собак покормить! Ей дали ведро с кусками мяса. Оно пахло, но ничего страшного. Арья выложила мясо в правую седельную сумку, меч, лук и стрелы — в левую, пирожное — в рот. Накинула на Бравого сбрую и залезла в седло. И только потом она поняла, что придется проехать по двору. — Но! — она пустила Бравого рысью, пронеслась через восточные ворота, напугав засыпавших стражников. До Королевского тракта она добралась за четверть часа, позволив Бравому идти шагом. Повернув налево, она снова пустила его рысью. Арья подготовилась — она посмотрела на карту и посчитала, что нужно за день пройти не меньше сорока миль — чтобы ее не догнали, но не больше пятидесяти — чтобы не загнать лошадь, так она доберется за десять дней. Через два часа Арья слезла с Бравого и повела его под уздцы. Через час снова забралась на него, пустив его рысью на полчаса, а затем снова шагом. Мимо нее проходили путники, чаще на юг, чем на север, что, если подумать, хорошо объяснялось — ведь чтобы пройти мимо нее с юга на север, надо быть быстрее, а чтобы она прошла мимо кого-то, она должна ехать быстрее. Так-то. Мейстер как-то раз дал такую задачку Роббу, но Арья догадалась раньше — ей Джон Сноу тогда намекнул на ответ. Сам он при этом промолчал — будто ему было все равно, что Арья будет выглядеть умнее его. Робб тогда покраснел. Наверное, Джону достаточно того, что она знала, что он умен. С Роббом все было по-другому, он был ее старшим братом и, проводя время с Теоном, не общался с Арьей. Он был серьезным, когда надо было смеяться, смеялся, когда нужно было обижаться, и обижался, когда нужно было быть серьезным. С Джоном все было иначе. Он всегда, как бы ни был расстроен, находил для нее улыбку. И всегда мог ее успокоить, когда она боялась или злилась. Но эти улыбки были только для нее. Для Робба у него было несколько усмешек, для Брана добродушный смех, для Сансы... Джон иногда улыбался Сансе. Это было обидно. Печальная улыбка была одной из ее улыбок, и делиться с Сансой она не хотела. У Сансы были улыбки всех в замке. Почему у нее должна быть и улыбка Джона? Арья и не заметила, как стало вечереть. Она снова спустилась с седла, повела коня попить и пошла дальше, ведя Бравого за собой. Когда стемнело и почти все путники исчезли с дороги, Арья забралась в седло. Она уже не вела коня, он сам шел вперед по тракту, а Арья все сильнее клевала носом. Ей снилось, как она едет к Стене и тащит кого-то на себе. Арья проснулась, когда начала соскальзывать с седла. Вскрикнула, она дернулась, забираясь назад, когда конь встал на дыбы. Арья упала и ударилась головой, все перед глазами расплылось. Она была в сознании, но у нее не закладывала уши, как после очень резких падений или попыток достать до дна в пруду Богорощи, она просто не могла видеть, все постоянно расплывалось. Она вскарабкалась на Бравого на ощупь и послала того галопом. Через полсотни вздохов она смогла различать не только скудные ночные оттенки, но и дорогу, и голову Бравого. И постоялый двор. Она свернула туда не задумываясь, со скрипом открыла, и кто-то охнул позади нее. — Боги, парень, да у тебя кровь. Эти люди были добрыми. Она дала им мясо из сумки, и престарелая хозяйка его приготовила, а еще налила Арье горячего вина, настоянного с сосновыми шишками. Арья попросила лошадь — и хромой старик дал кобылу немногим хуже Бравого — а Бравый был лучшим из коней Винтерфелла после Пламенного, скакуна Робба, с рыжиной в гриве. Ей и еды с собой дали, хоть и приняли поначалу за мальчика. Арья решила, что познакомит Джона с ними, обязательно. Джону нужны добрые люди, чтобы он меньше грустил. Арью догнали только через день, когда она уже начала видеть на горизонте полоску Стены. Это был не Харвин или его отец. Даже не Джори. Ее догнал отец. И он был настолько обеспокоенным и бледным, что Арья почувствовала себя виноватой во всех бедах. — Скажи мне, Арья, ты читала письмо, которое я тебе давал? — отец говорил таким убитым голосом, что Арья хотела провалиться на месте. — Д-да, — заикнулась она. — А ту часть, где говорилось о двух сотнях одичалых, прорвавшихся и бесчинствующих к югу от Стены? — Да, — всхлипнула Арья. — А где мы сейчас, Арья? — она не знала как ответить, и отец продолжил: — Мы к югу от Стены. Если бы тебя схватили одичалые, мне пришлось бы начать войну, но даже это не имеет значения, потому что ты не представляешь, что сделал бы с тобой этот Плакальщик. — Прости, — только и смогла выдавить Арья. К счастью, когда они вдвоем ехали назад, папа оттаял и с улыбкой слушал ее истории. Он даже заплатил хозяевам той таверны два золотых дракона. А в Винтерфелле ее ждала встреча с матерью. И ей нужно было кое что узнать. — А что сделает Плакальщик, если поймает Джона? Отец не ответил.
