Галактический вор

Улыбнувшись из-за сложившейся ситуации удивленно раскрытым глазам Крама, Громов приблизился к нему и освободил от наручников. Харис, казалось, замер от шока, но придя в себя нахмурился и замахнулся правой рукой, направляя кулак в лицо преступника. Зейн в последнюю секунду увернулся от удара и отступил. В этот момент Крам другой рукой случайно попал в корпус, от чего Громов охнув, загнулся, схватившись за живот. Капитан вновь замахнулся, направив кулак в челюсть ненавистного ему парня, такого юркого, что невозможность за ним угнаться ещё больше раздражала Крама. Зейн кое-как, но и в этот раз увернулся от удара, заблокировал руку капитана и очутился сзади нападающего. Надежный захват, в этом он не сомневался, но он тут же ослабил хватку. — Ты какого ти ти творишь? — спросил Громов, пытаясь не думать о донимающей боли в животе. Капитану не составило труда освободиться от захвата, оказавшись повернутым лицом к вору, вновь попытался ударить его. Зейн нырнул под руку и переместился в другой конец лифта. — Я тебя, между прочим, спасаю. — От чего спасаешь? — рыкнул Крам, встав в стойку и вновь бросился в сторону Зейна, который опять увернулся, — От того, что по твоей вине произошло? — Не по моей, — от этих слов Харис аж замер, немного опешив. Он удивлённо приподнял бровь. Зейн поджал губы и немного покачал головой из стороны в стороны, — ну… Может и по моей, но слегка. Крам зарычав, опять стал нападать, а Громов ловко уворачиваться, словно просчитывал все удары. Лифт был размером четыре на три метра, больше напоминая прозрачную комнату, где места хватало для драки, даже такой вялой. На полу лежали без сознания сопровождающие Крама, а Зейн уходя от ударов, убегал. Он носился по всей кабине, иногда наступая на солдат, бормоча какие-то непонятные слова, похожие на извинения. Они ему не отвечали, а он и рад был, в очередной раз наступив кому-то на ногу. Когда боль в животе прошла, от чего и уворачиваться стало проще, то эта ситуация стала его даже забавлять. — Уж очень ты напорист. Я не готов к таким близким отношениям, — засмеялся вор, снова перепрыгивая в другой угол лифта, — Давай сначала узнаем друг друга поближе, а уж потом к интиму перейдем. — Я тебе сейчас покажу интим, — рыкнул Крам, приближаясь как смерч, замахиваясь так, что удар пришёлся бы в голову Громова, но он, увернувшись, прыгнул в противоположную сторону. — Может всё же не здесь, лифт то прозрачный? Доггинг не входит в список моих увлечений, — не унимался Зейн, громко смеясь и предугадав очередную атаку Крама, отбежал. Крам в миг приблизился к Громову, который ещё раз увернулся от джеба, но выполненный апперкот достиг своей цели, и в этот раз капитан был готов. Удерживая преступника, прежде чем тот смог бы убежать, он зажал его у стены прозрачного лифта, хорошо навалившись своим телом и заломил за спину руку. Двери лифта открылись. Громов, несмотря на пульсирующую боль в животе, не смог удержать свой язык за зубами. — Какой настойчивый… Вот как тебе отказать… — после чего задом потерся о пах Крама, опять засмеявшись в голос. — Хоть смазку возьми. Харис немного отодвинулся от Зейна и стукнул его лицом об стену: «Ай…». — Без смазки потерпишь, — в этот раз улыбнулся Крам. — Попался ведь. Ты от меня пять лет бегал. Вырваться из крепких рук капитана не получалось, уже стало не смешно и Зейн перестал улыбаться, наконец заговорив серьёзно. — Я помочь пришёл. Ты же понимаешь, что ВГКД были в курсе, что Латуцифогратол не пострадал? Они подставили тебя и твою организацию. Просто так обвинения не снимут, даже если меня приведёшь. — С чего вдруг не снимут? — Крам задумался над словами Громова, сам понимая, что в этом деле что-то не чисто. Он немного ослабил хватку. Громов это почувствовал как и то, что это был шанс освободится от захвата, но тогда Харис точно перестанет его слушать, поэтому ничего так и не предпринял. — Твоя НРМА стали слишком заносчивыми, начали своевольничать. У них появилось больше власти, а межгалактическая коалиция этого не может допустить. Им надо ослабить вашу организацию и с тебя всё началось, — Крам взглянул на солдат, лежащих на полу лифта. Эффект звукового аригантра стал потихоньку исчезать и оглушенные стали шевелиться. Громов решил напомнить: — У нас мало времени. Надо убираться отсюда. Харис взвесив в голове все за и против, между сдаться и быть осуждённым, или самому докопаться до истины, решил остановиться на втором и освободил Зейна, который скривился, слегка согнувшись из-за боли в животе и по той же причине стал разминать заломанную руку. — Грубый ты, будь понежнее со мной, я ласку люблю, — проговорил Громов, усмехаясь, но увидев прищуренный взгляд капитана, закатил глаза. — Ладно, ладно. Ещё и скучный. Пошли уже. Зейн вышел из лифта, а Харис пошёл следом. Попав в огромное помещение под крышей, в котором находились различные космические суда, как например МПТ , представляющий собой небольшой узкий корабль, летающий на небольшие расстояния, максимум до двухсот миллионов километров. На таких кораблях обычно летали от планеты к планете в пределах одной солнечной системы, а также от Земли до больших межгалактических крейсеров, которые на планету не спускались из-за огромных размеров. Называли эти корабли верейка, люди находили внешнее сходство с этим морским судном, но позже, в народе появилось другое название — воровайка, ведь на таких судах часто контрабандисты перевозили краденный груз. Также в космопорте находились малые и средние межзвёздные лайнеры. ММЗЛ вмещал в себя не больше четырёх человек для комфортного путешествия между солнечными системами, но в пределах одной галактики. СМЗЛ вмещал до двадцати человек и кроме полётов между солнечными системами, можно было путешествовать между двух ближайших галактик. Кроме гражданских космических судов, стояли и военные малые межгалактические крейсеры, вмещающие в себя пять членов команды, насколько знал Крам. Обычно такие малые крейсеры использовались для разведки или научной деятельности. Зейн и Харис побрели по космопорту между судов, стараясь не шуметь. Им совсем не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Всё было как нельзя хорошо. Если видели кого из людей, то прятались за технику и шли обходной дорогой. Ничего не происходило, и Зейн уже решил, что им без проблем удастся скрыться. Пройдя часть пути, вдруг включилась звуковая сирена и послышался шум со стороны лифта. — Та ма да, — матюкнулся Зейн и побежал. Всё пошло не так, как он хотел. Харису пришлось поспешить за ним, срываясь на бег, чтобы не отстать. — Если закроют проксионный туннель, мы попали. Громов со всей скорости бежал, стараясь не подходить ближе к суднам. Крам хоть и не отставал, но еле успевал, удивляясь его скорости, учитывая, что этот вор на пол головы ниже и раза в два меньше его самого. Громов пробежав ещё несколько пролётов запутанного лабиринта. Остановился около небольшого военного крейсера, с виду десять на двадцать метров. Внешне он напоминал голову богомола, неофициально же его так и называли «богомол». «Ротовой аппарат» служил как защитным механизмом, так и оружием с ионно-магнитной пушкой (так как это судно служило для разведки и научной деятельности, то мощного оружия на нём не было, но и эта пушка могла серьёзно навредить противнику, а в умелых руках даже разорвать небольшой вражеский корабль), над ним находился капитанский мостик. В «глазах» располагались спальни, лаборатория, кухня и смотровая площадка. Атомный, проксионный и арстоковый двигатели находились в «голове», присутствовали даже небольшие «антенки», служившие стабилизатором проксионного двигателя. Крам хорошо знал эти крейсеры. Чаще всего вылетал на задания на подобных космических монстрах. Хотя ему предлагали крейсеры среднего класса, но Харису такие суда нравились больше из-за их небольшого размера, маневренности, высокой скорости, которая могла посоревноваться даже с большими межгалактическими крейсерами, а также шикарного панорамного окна у спальни. — Мы на этом полетим? — удивлённо приподнял брови капитан. Зейн не поворачиваясь агакнул в ответ, приступая к открытию дверей судна. — Это же незаконно. Почему мы не летим на твоём корабле? — Ну… Наверное, потому, что его тут нет, — Зейн закончил манипуляции над дверными механизмами и сверху опустился трап. — Как это? А из Сорты ты сюда как добрался? — поинтересовался Харис, не понимая Громова. Он нахмурился подобно туче, ожидая вразумительных объяснений. — Ты подкинул, — ответил Зейн, развернувшись, он весь сиял, смотря на лицо ошеломленного капитана, после чего быстро поднялся по трапу, не подавляя гогот. Крам же матерился сквозь стиснутые зубы. Пару раз сжал и разжал кулаки. После всё же успокоившись выдохнул, разжал кулаки и зашел на борт корабля. Шлюз закрылся. Сообщники, пройдя по погрузочной палубе, поднялись по лестнице на мостик, представляющий собой небольшое помещение в виде равностороннего треугольника где-то размером семь на семь и на шесть метров. В центре стояло кресло пилота, перед ним пульт управления, на котором присутствовали панель с датчиками и приборами, а также сам рычаг управления. На более старых моделях «богомола» вместо рычага была сенсорная панель, но практика показала, что из-за этого способа увеличилось число аварий, вследствии чего последующим моделям вернули рычаг, который надо было сжимать руками, чувствуя управление. По бокам мостика стояли приборы для управления транспортом, а перед местом пилота, буквально в паре метров, начиналась пропасть в два этажа. Это был смотровой люк в оружейную с ионно-магнитной пушкой. При её использовании всегда поднималось остаточное ионное облако: именно для этих целей и нужен был люк. Также потолок представлял собой наклонённую гезелловую поверхность, состоящую из специального прочного сплава, который со стороны внешнего корпуса представлял собой непрозрачную металлическую поверхность, а с внутренней стороны был абсолютно прозрачный, позволяя лицезреть окружение за пределами крейсера. — Почему взял этот, а не воровайку? — спросил Крам, проходя по мостику к месту пилота. Громов посмотрел на него весьма при этом озадачившись. Это было заметно по взгляду. — Богомол быстрее, у него лучше маневренность, поэтому больше шансов отсюда выбраться. К тому же воровайки в первую очередь обыскивать начнут. Это же очевидно, — Громов прошёл вперёд, поднявшись по небольшой лестнице и встал за креслом пилота, облокотившись на спинку. — Солнце моё, черноглазое, будь добр, крепко возьми в руки эту штуку и отправь меня в космос, — от услышанного, капитан покраснев, удивленно приоткрыл рот, на что Зейн отреагировал громким смехом с мыслей: «как же забавно его дразнить…», — я вообще про штурвал говорю, но ход твоих мыслей мне нравится. К нему мы вернёмся чуть позже. — Прекращай говорить двусмысленно, бесстыжий, — прищурился Крам, обдумывая сказанные им слова, — почему сам на место пилота не сядешь? — Я такими не управлял и… — Ясно, зачем я нужен, — перебил Харис, усаживаясь в кресло и включая приборы. Загудел атомный двигатель. Проверив все приборы, Крам убрал опоры, «богомол» остался парить в воздухе и потянув рычаг, крейсер рванул вперёд. Громов успел схватиться за спинку кресла. — Ну что ты, милый, не только для этого. Я на счёт тебя очень серьёзно настроен, — после чего он нежно провел пальцами по уху, от чего Крам покрылся мурашками и опешил. Зейн посмотрев в его глаза, вздернул бровями и улыбнулся, прикусив кончик языка. Харис нахмурился и отдернул руку, просто смахнув её с себя. — Прекращай пошлить. — Ты считаешь, что это я пошлю? — покачал головой Зейн, не прекращая улыбаться. — Ты очень сильно удивишься. Крам взглянул на Громова и обречённо вздохнул. — Не мешай и сядь уже. Мы скоро в атмосферу поднимемся, но проксионный двигатель включу с минуты на минуту. Не хватало ещё, чтобы от отдачи тебя по стенке размазало. — Волнуешься? — спросил Громов, подходя к ближайшему креслу, которое находилось в паре метрах от Крама, и пристегнулся. — Конечно волнуюсь, — хмыкнул Харис, — я сбежал из-под ареста с преступником, которого должен был поймать. А если ты сдохнешь, то как я выясню, что за ни ма происходит? — Ммм… Как романтично, — закатил глаза Громов. Крам мельком взглянул на симпатичную мордашку, которую пытался поймать пять лет и мысленно послал его, сосредоточившись на управлении. Они пролетали между судами и группами людей, слоняющихся в разных концах помещения, очевидно разыскивая беглецов. Крам ловко маневрируя, направил «богомол» к выходу из порта. Всего этих выходов было три, с разных сторон здания. Харис выбрал Южный, хотя он находился дальше остальных, но выбор сделал из-за удобства его местоположения, так как оттуда можно сразу попасть в проксионный туннель и выйти в космос, в отличие от остальных выходов, из которых нужно было до этого туннеля ещё добраться. Перед самим поворотом на прямую к выходу из порта, на пути появились майор Трок и трое солдат. Чатрос был весь красный от гнева, кричал на подчинённых и периодически бил их кулаками. Крам аккуратно пролетел мимо них, повернув влево и никто не посмотрел в сторону «богомола», от чего губы непроизвольно, но самодовольно растянулись на лице Хариса. Мельком взглянув на Громова, он резко перестал улыбаться, увидав, что тот смотрит на него с чеширской улыбкой и подмигивает. Опять сосредоточившись на управлении, Харис не стал ничего ему говорить. Он смотрел на панель, следил за скоростью. Когда они подлететели к выходу, порт стал закрываться. — Мы не успеем, — констатировал Крам, после чего, словно в ускоренной съемке, закрылся проход. Зейн отстегнул ремни безопасности, рванув с места вниз к ионно-магнитной пушке, по дороге крикнув: — Не снижай скорость. — Я включу проксионный двигатель почти сразу после выхода из порта, пристегнись там. Зейн, усмехнувшись, спрыгнул с мостика на два этажа вниз. Удачно приземлившись, перекувыркнулся и подбежал к пушке. Быстро настроив оружие и прицелившись на проход порта, выпустил почти невидимый для глаза ионно-магнитный заряд, который соприкоснувшись со сплавом двери порта, моментально отлетел, сбивая один из аэроциклов, пролетавший рядом с местом взрыва. «Богомол» вылетел из порта, вошел в проксионные туннель, состоящий из потока аэромашин, аэробусов и космического транспорта. Харис направил «богомола» вверх. Когда крейсер достаточно разогнался, капитан переключился с атомного на проксионный двигатель, из-за чего судно резко дёрнулось, ещё больше увеличивая скорость. Пролетев так тридцать километров, они заметили, что туннель разделился на две части: право и лево, где летал планетный транспорт, и вверх, в космос, куда направлялся только космический транспорт. Пролетев проксионный туннель ещё какое-то время, они без проблем выбрались, очутившись на орбите Хип44б. Направив «богомола» в тёмное пространство, Зейн и Крам, нарушители закона, полетели в глубину космоса.