Галактический вор

— Это было феерично, — улыбаясь крикнул Крам, просматривая данные приборов, но Громов молчал, что сильно насторожило, — ты меня слышишь? В ответ тишина. Был слышен только тихий гул, который издавал проксионный двигатель. Крам обеспокоенно нахмурился. — Ц… Нью би, — немного нервно рявкнул Крам. Перепроверив все данные крейсера, он убедился, что всё в норме и скорость достаточная для полета. Крам переключился на арстоковый двигатель, при этом гул, издаваемый проксионным двигателем, затих, погружая «богомол» в жуткую тишину. Выбрав нужный курс и настроив навигационную систему, он быстро отключил ремни безопасности, подскочил к яме для выхода остаточного ионного облака и посмотрел вниз. Место стрелка перед пушкой никем не было занято, а само кресло было отодвинуто вбок по специальным рельсам. Ещё раз матернувшись, Харис спустился по вертикальной лестнице. Ионно-магнитная пушка представляла собой стационарное оружие размером с газель. Сама фокусирующая пушка могла двигаться влево и вправо без особых усилий, занимая большую часть от всего оружия. Внутри этой пушки разгонялись до околосветовых скоростей соединенные магнитные частицы и ионная эмульсия. Остальная часть оружия состояла из пульта управления, нагревательной системы, которая из плазмы создавала ионную эмульсию, а также токопроводящих снарядов вдоль двух металлических направляющих. С их помощью и благодаря силе Ампера создавался электромагнитный импульс. Около пульта управления стояло кресло с ремнями безопасности, где должен был находиться Зейн, который по непонятной причине сейчас отсутствовал. Посмотрев в противоположную сторону от пушки, капитан увидел на полу лежачего без сознания Громова. Рана на голове кровоточила, окрасив его волосы и лоб. Опять сматерившись, Харис молниеносно подбежал к раненому и первым делом проверил дыхание. Убедившись, что всё в порядке, грудь слабо, но поднималась, он подхватил его на руки и бросился в медкаюту. Задняя часть головы Зейна вся была в крови, Харис здорово испачкался, но при этом не смотрел на одежду, понимая, что дорога каждая минута. Подбежав уже к двери каюты, пришлось перехватить Громова так, чтобы освободить руку. Харис напрягся, но сумел провести запястьем по пластине на стене. Открылся проход в шлюз. Харис ускорился и поднявшись по лестнице, повернул от мостика влево, стараясь дышать ровнее, ведь Громов не весил как плюшевая игрушка. Руки напряглись, а в ногах он не ощущал ни одной расслабленной мышцы, продолжая идти. Свернув пару раз по памяти, как ему казалось в нужном направлении, вскоре остановился у голубой двери с красным крестом. Открыв её, прошёл внутрь и положил Громова на кушетку. Помещение было четыре на пять метров холодного оттенка синего, как поверхность океанской воды. По центру у дальней стены стояли три кушетки, по бокам располагались шкафы. Медкомната выглядела пустой и просторной, что было на руку. Когда Крам занёс Громова автоматически включился основной свет. Уложив его на кушетку, Харис залез в один из ящиков и достал карманный цифровой диффузный рентгеновский аппарат (ЦДРА), напоминавший своей формой планшет размером тридцать на десять сантиметров. Выбрав программу и обойдя вокруг пострадавшего, Харис выяснил, что Зейну повезло — серьёзно он не пострадал, всего лишь легкий удар в височную и теменную доли головы, из-за чего потерял сознание, рассёк затылок и ушиб правую сторону спины. Оставив ЦДРА на столе, Харис открыл ещё один ящик и достал что-то вроде маленького пистолета — тросельный эрсот. Подойдя к пострадавшему, он аккуратно приобнял его и приподнял голову, посмотрев в лицо: «Хм… А когда он молчит, то очень даже ничего выглядит», после чего вплотную приставив пистолет к ране, нажал на «курок». «Дуло» разделялось на две части, верхняя часть очищала рану струёй дезинфицирующего средства, а нижняя закупоривала её гелеобразным белёсым клеем. Стоило закончить, как он сразу же положил пистолет рядом на кушетку. Убрал с глаз Зейна волосы, случайно задев окровавленной рукой лица. После чего чистым пальцем вытер небольшую капельку крови под глазом. От чего-то он не торопился убрать руку. Сердце предательски забилось быстрее и загорелось лицо, словно кто-то в упор подставил факел. Сглотнув и придя в себя, Харис убрал руку и положил голову раненого обратно на кушетку. Решив не сидеть на месте, Харис сходил к шкафу. Достав лазерный резак, покрутил его в руках и вернулся обратно к раненому. Громов по прежнему не подавал признаков жизни. Харис добротно глотнул воздуха, аккуратно разрезал лазером верхнюю часть формы ВГКД. Уже убирая куски ткани с оголённого тела, он невольно задержал на нём свой взгляд, учащённо задышав. «Да, что со мной? Сосредоточься». Приподняв тело и повернув на бок, к сожалению, но он обнаружил обширную гематому. Взяв в руки эрсот и отрегулировав его, быстро нажал на курок и весь синяк покрылся тонким слоем прозрачной жидкости. Подождав пару секунд, пока жидкость не подсохла, Харис положил Громова обратно на спину. Удовлетворённо кивнув самому себе, убрал все инструменты по местам. По возвращению Харис продолжил рассматривать оголённый торс, сам того не понимая, что его могло зацепить. Громов был в хорошей физической форме. Просматривалась каждая мышца, но всё же капитану казалось, что он немного худощав, что в свою очередь не помешало ему не моргая рассматривать дальше. Только через некоторое время Крам обратил внимание на несколько шрамов на торсе, как от ожога. Пять круглых, около сантиметра в диаметре и один удлинённый, как след от тонкой ветки рядом с сердцем. Харис нахмурился: «Похоже на рану от фотонного ножа… Как он не умер? Такое лезвие не могло не задеть сердце». Слегка задумавшись, он положил пальцы на шрам: «наверное, это было больно…». Капитан говорил сам с собой и особо нежно водил пальцами по шраму туда-сюда. — Если ты продолжишь так наглаживать, то я кончу, — Харис резко одернул руку, покраснев от неожиданности. Его застали так невовремя. Зейн вздёрнув бровями, улыбнулся. — Не надоело шутить? — нахмурился Крам. Громов недолго думая взяв его руку, положил на свой поднявшийся член. — Считаешь, я шучу? — улыбнулся раненный глядя в глаза Крама, от чего тот покраснел ещё больше и вырвал свою руку. — Бесстыжий, — рявкнул Харис, на что Зейн только громче засмеялся. При этом капитан сменил тему разговора, — С твоей стороны было очень безрассудно не пристегнуться. Я же предупреждал. — Как ты благородно назвал мой дебилизм, — продолжил смеяться Громов, после чего почувствовав боль, потянулся рукой к голове, но Крам схватил её раньше и отрицательно покачал головой, тем самым говоря «мол нельзя». Зейн нахмурился, всё же опустил свою руку и продолжил говорить: — Времени не было за безопасностью следить. Я же сам сказал, чтобы ты не снижал скорость! Иначе её не хватило бы для перехода на прокси и пришлось бы дополнительно тратить время, что бы нагнать скорости. Только в этом случае туннель уже закрыли бы и мы бы конкретно попали, застряв на Хип44б! Так, что это было вполне оправдано. — Ты так уверен, что мы выбрались? — съехидничал Крам. — Ну… Мы явно в медкабинете «богомола» и сюда никто не врывается, звука двигателя неслышно, значит, ты уже включил арстоковый, а это говорит о том, что у нас романтический полет к звёздам. Поэтому да, уверен! — Трепло ты, — покачал головой Крам, — но я всегда знал, что мозги у тебя хорошо работают и кажется они не пострадали, — он усмехнулся, кинув взгляд на тело Громова, незаметно сглотнул, после чего развернулся к выходу. — Ладно, тебе отдохнуть надо. После всё обсудим. Я тебе принесу одежду переодеться, а ты пока лежи. Зейн расплылся в улыбке, показывая зубы и крикнул вдогонку: — Что, ты говоришь, мне у тебя полизать? Харис сердито развернулся, собираясь ответить, но передумал. Он молча вышел, оставив хохотавшего Зейна одного. Громов пробыл в медпункте сутки. За это время Крам успел принести ему одежду, пока тот спал непробудным сном. Когда Зейн проснулся, то сразу покрутил головой. Почувствовав себя намного лучше, присел и заметил рядом на соседней кушетки идеально сложенную стопку одежды. Рукой потрогал затылок: рассечение было закупорено, а обезболивающее действовало, как на разъярённого льва — притупляло все чувства. Проверив размер раны он понял, что через пару дней эрсотный клей сделает своё дело и рана полностью затянется, словно её там никогда и не было. Поднявшись с кушетки, Зейн осмотрелся и немного размял тело. Волосы были в засохшей крови, подмышки мокли при любом движении, само же тело неприятно пахло железом, от чего захотелось принять душ. Скривившись, он схватил одежду и вышел из медкаюты. Оглянувшись по сторонам, не думая зашёл в кабину напротив. Осмотрелся. Это было маленькое помещение три на четыре квадрата, где в центре стояла кровать. Оставшись у порога, Громов нажал на пластинку около двери и кровать скрылась за стеной и показался душ. Улыбнувшись, Зейн скинул с себя остатки одежды и зашёл внутрь, нажав кнопку. — Ту, — выругался Зейн. Дело в том, что на «богомоле» он был впервые и не знал саму систему. Да и пульт управления был без подписей, поэтому, вместо равномерного тёплого аэрофобного потока летучего вещества, к которому он привык, на него со всех сторон под большим напором полилась плотная пена. Зейн поспешил выключить этот беспредел и остановил поток пены. Стоя в небольшой кабинке два на два, выглядел как белое недовольное облако. Эта пена оказалась настолько плотная, что даже не стекала. Покачав головой, он с закрытыми глазами нажал другую кнопку и также со всех сторон, под напором, полилась холодная, почти ледяная, вода, — Аа… Та ма да. Да, что за ни ма? Поспешно выключив воду, Зейн подошёл вплотную к панели, внимательно осмотрел её и с возгласом: «Ясно… Чтоб тебя, старьё», включил тёплую воду и наконец-то нормально обмылся. Выйдя из душа, сразу облачился в то, что принёс Крам, а именно в светло-серую форму НМРА. Тепло улыбнувшись, вспоминая его реакцию на подколы и на душе стало легче. — Хм… Села идеально, — улыбнулся Громов, после чего вышел из кабины и направился в сторону мостика. Крам сидел за штурвалом и с умным видом изучал данные на панели перед его носом. — Куда летим? — спросил Зейн вступив на мостик. Харис обернувшись непринуждённо улыбнулся. — На Сорту, — проговорил Крам и обратно развернулся к приборам. — Рад, что ты уже на ногах и что форма подошла. — Села как влитая, — хмыкнул Зейн, — я пока шёл, представлял как ты моё тело, прям до миллиметра своими пальцами досконально изучал, чтобы с размером не ошибиться. — Перестань чушь говорить. Проходи. Разговор есть. — Папочка, это не я брал модульный скан, чтобы за девочками подглядывать, — засмеялся Громов, пройдя по мостику и усевшись на ближайшее кресло рядом с Крамом. Вся мебель на крейсере фиксировалась для того, чтобы во время полёта ничего не летало, поэтому кресло стояло примерно в трех метрах. Поудобнее усевшись, Зейн облокотился на подлокотник, а в ладонь положил лицо и закинув ногу на ногу, спросил глядя в глаза. — Почему на Сорту? — Захотелось с Ромном побеседовать, — ответил Харис, развернув кресло к Громову, который одобрительно улыбнулся. — Ну, а теперь я тебя слушаю. Почему ты думаешь, что коалиция знали, что Латуцифогратол не пострадал? — Мм… — задумался Громов, — Ты в курсе, что такое Латуцифогратол? — ответив вопросом на вопрос, Зейн внимательно глядел на Хариса, задумавшегося над его словами, стараясь вспомнить данные, которые слышал об этом устройстве. — Что-то вроде хитрой батарейки, — нахмурившись, проговорил Крам, — в которой лёгкие изотопы сливаются в тяжёлые частицы. — И что это значит? — Громов перестал опираться на руку, скрестив со второй на груди. — Что с её помощью можно включить кучу лампочек, — недоуменно гаркнул Харис, явно не понимая сути вопросов. Зейн же прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смешок. — Святой Хокинг, ты такой милый в своём невежестве, — Крам стиснул руками подлокотники и сжал челюсть. Громов же опять скрестил руки. — Ты всё очень упростил, но отдаю тебе должное — всё же прав. Ядра изотопов водорода дейтерия и трития, или гелия3 сталкиваются, преодолевая кулоновский барьер, сливаются в более тяжёлые частицы, такие как гелий4 или стабильный изотоп гелия. Если говорить проще, то происходит реакция дейтерий-тритий термоядерного синтеза, — непонимание Крама сменилась задумчивостью, Громов же продолжал, — благодаря чему происходит высвобождение в очень большом количестве направленной энергии, а также высоко электрической плазмы, которая находится в клетках магнитного поля. Другими словами Латуцифогратол самый мощный, когда либо созданный во всей истории человечества термоядерный реактор размером с твою ладошку и с возможностью направленного высвобождения энергии, а также электрической плазмы. — А для военных это очень мощная термоядерная бомба, — предположил Крам. Громов удовлетворительно кивнул, а Харис поинтересовался. — Но это не объясняет ничего. Почему ты решил, что коалиция с военными в частности знали, что он не пострадал? — Потому, что все эти реакции происходят при колоссальных температурах. Процесс термоядерного синтеза предполагает, что два атомных ядра будут находиться достаточно близко друг к другу, чтобы слиться, и на это потребуются температура более чем миллион градусов по Цельсию и определенного давления, — ответил Зейн, — это предполагает, что корпус этой коробочки выдерживает температуры намного превышающих каких-то 2500 градусов по Цельсию, а если же оболочка не выдержала бы, ты хоть представляешь, какого масштаба должен был быть взрыв? В лучшем случае от планеты бы ничего не осталось. И, неужели, ты думаешь, что коалиция или военные этого не знали? — Щонг би, меня в самом деле подставили, — заключил Харис, сглотнув подступивший ком. — Причём так по тупому, — засмеялся Зейн. Крам на это рыкнул. — А тебе я зачем понадобился? — прищурился Крам, глядя на Громова, расплывающегося в ослепительной улыбке. — Ты имеешь в виду, кроме своего охуительного обнажённого тела, которое я имел возможность лицезреть, при пребывании на крейсере твоей организации? — Зейн посмотрел на Хариса раздевающим взглядом и печально вздохнул. — Ты не представляешь, как я ждал, когда же ты подрочишь, но, — пошляк тяжело выдохнул, — обломился. Скажи, как можно в течении трех месяцев никого не завалить и даже не передернуть? Ты случаем не импотент? Крам сжал зубы. Как же надоели его неуместные пошлые высказывания. Никто так сильно его не бесил и не справившись с эмоциями, он стукнув руками об подлокотники, встал и приблизившись к Громову, схватил того за шею. — За языком следи, — гневно произнёс Харис, но схватил шок, его глаза широко раскрылись, а губы задрожали. — Нет, — продолжил Громов, будто ничего не происходило и никто не сдавливал его горло, — ты явно не импотент, — оказалось, что он, воспользовавшись моментом близкого контакта, опустил свою руку на член Хариса, который молниеносно на это отреагировал, встав по стойке смирно, — этот дружок явно давно не получал заслуженной ласки. Хочешь я его ртом приласкаю? И несмотря на ситуацию, Крам понял, что ему нравилось то, что вытворял Громов, из-за чего не зная как реагировать, он засмущался и тяжело задышал. Но взяв себя в руки, вновь нахмурился, Харис не собирался позволять Громову вытворять всё, что заблагорассудится. Он понимал, что резкий отпор результатов не даст, поэтому взяв себя в руки, скинул руку Зейна со своего члена. — Какой же ты бесстыжий, — отойдя от вора на приличное расстояние, скрестил руки перед собой. — Мы тут дело обсуждаем… На вопрос ответь. — Эх, — грустно выдохнул Громов и продолжил, — когда я был в Сортане понял, что это дело чистой воды подстава. Только считал, что подставить хотели меня. Думал ровно до тех пор, пока не услышал твой разговор в кабине с Ромном и Бэром. — Крам нахмурил брови, реагируя на сказанное всем телом. Он не прекращал негодовать и это было заметно. — Вот тогда-то и понял, что весь разыгранный спектакль был не для меня, а ради тебя. Громов встал с кресла и потянулся. Крам посмотрел в его глаза. — Как долго ты был у меня в каюте? — Большую часть полёта, — невинно проговорил бесстыжий хлопая глазками. «Он был почти всё время рядом, а я так и не заметил? Это он так хорош или я полный лох?» — крутилась в голове Хариса. Зейн продолжал рассказывать: — Мне очень понравилось как ты меня защищал перед этим зализанным ублюдком, — но тут слегка нахмурился, — но кое что меня возмутило. Я про то, когда ты сказал, что я обычный вор… Серьёзно? Обычный? Знаешь ли, это было очень обидно. — Зачем ты забрался на крейсер? — не обращая внимания на слова Зейна, перевёл тему Харис. Громов стал подходить к Краму, который почуяв неладное, попятился в противоположную сторону, чем вызвал смешок у Зейна. — Как бы я ещё оказался на этой планете, ведь ты отдал приказ, чтобы без тщательного досмотра ни одно транспортное средство не покидало Сорту, а вот про свой крейсер не подумал. — Ну да, не думал, что ты настолько наглый, — произнёс Крам, задумавшись на секунду, — стоп. А зачем тебе понадобился Хип44б? — Затем, что тут была встреча с заказчиком. Более того, место передачи товара было НМРА, — усмехнулся Громов. У капитана расширились глаза и он уселся в кресло, немного наклонившись вперёд, положив руки на колени. — То есть заказчик кто-то из наших? — тяжело заговор Харис, на что Громов недовольно насупился. — Не разочаровывай меня, милый, — произнёс он, и Крам резко поднял голову, посмотрев в глаза, в которых появилось понимание. — Заказчик кто-то из военного государственного космологического департамента, — заключил Харис и глаза забегали. Зейн, удовлетворенный ответом, кивнул в знак согласия.