С днём рождения, любимый гэгэ.

      Ибо был уверен, что из рук Чжань-гэ примет даже яд, но не хотелось потом валяться у него в ногах и скулить от боли. Хотелось показать себя с самой лучшей стороны, чтобы им гордились, чтобы ему улыбались, чтобы Чжань-гэ от восхищения потерял дар речи! Вышло даже лучше — тот покраснел. О, это зрелище Ибо никогда не забудет, а песня, которая звучала из динамика телефона, навсегда перейдёт в список любимых.       Его беспокоило только одно… Заказанный торт должны были вот-вот доставить, изменить ничего уже нельзя, а ведь Чжань-гэ уже даже пообещал подвезти его завтра на учёбу и явно был не против продолжить общение. Вдруг, после увиденного, сосед просто-напросто пошлёт его нахрен и выставить за дверь? Как же хотелось отмотать время на час назад и сделать обычный заказ.       Телефон завибрировал — приехала доставка.       — Я быстро, — подскочив, сказал Ибо, раскатывая рукава худи.       — Хорошо, я пока в душ, ключи возьми.       — Не боишься, что выйдешь из ванной, а у тебя квартиру обнесли? Чжань-гэ такой наивный, — ехидно добавил Ибо, принимая связку, подобное доверие грозило снова унести его в дебри фантазий.       — Я тебе доверяю, — Сяо Чжань широко улыбнулся, пихнул его в плечо и ушёл в ванную.       «Ну и зря…» — промелькнуло в голове, пока Ибо обувался, это ведь как доверить стадо овец волку!       Нет, Ибо не собирался напрыгивать на соседа, даже мыслей таких не было, но и отступать не собирался. В том случае, если затея с тортом провалится — это и правда перебор для первого дня знакомства, он будет ходить за Чжань-гэ по пятам и сделает всё, чтобы тот обратил на него внимание. Ведь упорство Ибо было под стать году рождения, а самомнение могло переплюнуть покровителя его знака зодиака.       На первый этаж он спустился мгновенно, чуть не скатившись по ступенькам — так торопился. Оценив шедевр кондитерского искусства, Ибо оплатил заказ и наверх шёл уже медленно, беспокоясь о сохранности выпечки. Мысли путались, он даже подумывал «нечаянно» уронить коробку, есть то можно и испорченный, зато у него будет время. Но нет, это явно был не его уровень. Только вперёд, пока не будут сметены все препятствия, повороты он признавал только катаясь на доске или байке.       Добравшись до шестого этажа, Ибо ненадолго замер у дверей Чжань-гэ, вспоминая, что у Исюаня есть в загашнике, они предпочитали пиво, но подарки никто не отменял, да и для гостей держали что покрепче и поцивильнее. Ему очень повезло, бутылочка розового шампанского отлично сочеталась с выбранным тортом. Сам он его не пробовал, но Исюань говорил, что на вкус оно очень освежающее, с цитрусовыми нотками. Да и выглядело довольно романтично.       Когда Ибо вернулся в квартиру, Чжань-гэ ещё мылся. Повертев связку ключей в руках, расставаться с ними не хотелось, он положил их на столик в прихожей, засунул торт с шампанским в холодильник и, стянув худи, принялся заваривать чай. После ванной выпить горячего — отличная идея, а занять чем-то руки — вообще шикарная.

***

      А ведь и правда доверял. Осознание этого немного ошеломляло. Да он даже матери ключи от квартиры не давал! И дело не в том, что Сяо Чжань был ей не рад, он любил эту святую женщину всем сердцем. Просто для него понятие дома было чем-то сакральным, раньше это была комната, где он сам убирался, делал ремонт и двигал тяжёлую мебель. А купив квартиру Сяо Чжань совсем разошёлся: долгие часы обдумывания дизайна, сотни набросков, по которым потом рисовались картины, бессонные ночи за чтением книг по «унитазам для чайников», «как поставить новый кран и не залить соседей снизу» и «свет в дом — криворуким электрикам на заметку». Тем больнее было всё это бросать при переезде.       В комнату, как и в квартиру, он с удовольствием звал гостей. Уже с меньшим наслаждением оставлял ночевать, при этом сам не спал. И совсем никогда не позволял им оставаться в квартире одним. Наверное, это признак психического расстройства, но таков уж он был.       И теперь, отдав ключи незнакомому человеку и даже ни на секунду не засомневавшись, он ушёл в ванную. Может потому, что эту квартиру ещё не обжил, а может просто день сегодня такой хороший, и вечер. Но скорее всего дело именно в человеке.       Так и эдак обсасывая эту мысль, Сяо Чжань быстро принял душ, а вот у зеркала задержался намного дольше. Хотелось выглядеть более менее прилично, а лучше хорошо, но под рукой не было даже расчески.       «И на что ты только надеешься», — молча спросил он у отражения в зеркале, оставляя попытки уложить волосы.       Шесть лет разницы, да ещё и одного пола, если хорошо подумать, то у них нет ничего общего. Увлечения и те разные, даже по динамике, если не считать лего.       На кухню он заходил в довольно подавленном состоянии, от которого не осталось и следа, когда скалящийся Ибо с ходу вручил ему чашку с горячим чаем.       — Я уж думал, ты там утонул, — ехидное замечание сопровождал совершенно гремлинский гогот.       — Ну ты и заноза, — делая глоток, Сяо Чжань не смог сдержать улыбки, даже фыркнул, чуть не расплескав горячую жидкость. — Отлично, ну что, пора за стол?       Цыплёнок получился невероятно ароматным, в меру прожаренным и с хрустящей корочкой. Ибо отправил в рот кусочек, некоторое время молчал, вдумчиво пережёвывая — Сяо Чжаню даже захотелось хорошенько пнуть этого невыносимого засранца.       — Есть можно, — констатировал он, криво ухмыляясь и Сяо Чжань не выдержал. — Ай, гэ!       Гогочущий смех, перемежаемый ойканьем и «гэ, ну гэ», затих только тогда, когда Ибо начал задыхаться от нехватки воздуха и с иканием, принялся вытирать выступившие слёзы.       — Ох, совсем Чжань-гэ не жалеет своего диди.       — Если бы не жалел, прибил бы, — покачал головой Сяо Чжань, подталкивая ему свою чашку с остывшим чаем, он не мог сдержать широкой улыбки. — Выпей уже и ешь, гремлин.       Ибо сделал пару глотков, глубоко вздохнул, давя новую вспышку смеха, глянул поверх ободка чашки.       — Чжань-гэ великолепно готовит. Я хоть сейчас готов сделать предложение руки и сердца, но боюсь меня выпнут под зад и останется бедный диди без вкуснейшего угощения.       Сяо Чжань даже глаза закатил.       «Всё ему шуточки, а у меня сердце выпрыгивает, интересно, сейчас вся молодежь такая или мне достался самородок.»       — Заткнись и ешь, — довольно грубо ответил он, принимаясь за свою порцию. Да, не стоило бы так говорить, но ведь и он не железный, кто бы пожалел его бедное сердце.       — Слушаюсь, — Ибо опустил взгляд в тарелку и целых две минуты ел молча, Сяо Чжань даже забеспокоился, что обидел, снова.       Через пару минут он думал уже о том, что пронять этого гремлина, можно было только танком, да и то — не факт. Может виной тому было то, что Чжань первым затеял потасовку, но парень совсем расслабился, даже чересчур. Он пихался под столом ногами, разговаривал с набитым ртом, рассыпая рис по всему столу, раз за разом хвалил готовку, заставляя краснеть и, пытаясь скрыть смущение, по новой начинать шутливые тычки и невнятные ругательства. Кажется, Чжань не вёл так себя со времён школы — не чувствовал себя таким свободным.       Внезапно, Ибо заметно напрягся и притих, на кухне воцарилась звенящая тишина. Собрав с тарелки последние рисинки, парень облизнул ложку, исподлобья глядя на Чжаня и севшим голосом сказал:       — А сейчас, время торта.       Чжань кивнул, попытался подняться, но Ибо оказался быстрее.       — Я сам, — плавным движением поднявшись со стула, он положил руку ему на плечо и слегка надавил, Сяо Чжань сел обратно.       Бутылка шампанского вызвала недоумение, коробку с тортом Ибо поставил на свою сторону, сказав, что откроет сам, после чего, порывшись в шкафчиках, достал пару пузатых бокалов.       — Прости, гэ, но фужеров нет, — поставив их на стол, он покосился на Чжаня, тот попытался спросить откуда шампанское, но парень покачал головой, будто поняв и придвинул коробку с тортом. — В общем… Чжань-гэ, я хочу поздравить тебя с днём рождения и сказать, что очень рад нашему знакомству. Сегодняшний день по праву мог войти в самые неудачные, если бы не ты, надеюсь, что на этом всё не закончится и гэгэ и дальше будет терпеть своего непутёвого диди.       Сяо Чжань слушал эту пространную речь и пытался понять, что изменилось. Голос Ибо дрожал, взгляд бегал, а кадык так судорожно дёргался, что у него самого начинало першить в горле.       — Ибо, что…       — Подожди, — тихо попросил Ибо, кладя руки на коробку. — Чжань-гэ, желаю здоровья и крепких нервов, всё же понимаю, что я не сахар, так что тебе это точно понадобится. Желаю счастья и чтобы с твоих губ никогда не сходила улыбка, ведь она прекрасна. И очень прошу, если этот диди сделает что-то не так, не вычёркивать его из своей жизни. Я буду стараться всё исправить.       «Да что он несёт… я ничего не понимаю», — подумал Сяо Чжань и в этот момент Ибо открыл торт.

***

      Вручая Чжань-гэ чашку с чаем, Ибо смутился, подумав о том, что сейчас они пахнут одинаково и скрыл это за привычным нагловатым поведением, гэгэ даже чуть не подавился. А когда Ибо устроил целое представление с цыплёнком, тот начал пинаться. Он чуть не сдох от смеха! Оказывается, его гэгэ, о, как это сладко звучало в мыслях, тоже умеет веселиться. От хохота аж икота началась и чай был очень кстати, даже мысли не возникло о непрямом поцелуе, да-да!       Готовил Чжань-гэ просто божественно, как и выглядел, его невозможно было не желать трогать, слушать, смотреть. Даже «заткнись» от него звучало совсем не обидно, хотя он и выдержал паузу, но тут скорее была заслуга цыплёнка, язык проглотить можно было, настолько вкусно. Надолго его правда не хватило, доставать Чжань-гэ всё равно хотелось больше и тот явно был не против. Может всё и получится?       Но чем ближе был момент истины, тем больше он напрягался. Всё же отношения с человеком своего пола это довольно странно, это Ибо насмотрелся всякого, а вот сталкивался ли с подобным Чжань-гэ и как к этому относится… Если подумать, то жизнь меняется так быстро, что шесть лет — в некотором смысле настоящая пропасть. Они росли в совершенно разных мирах, у них даже увлечения не совпадают. Чжань-гэ разбирается в искусстве, умён, а Ибо временами и двух слов связать не может. Есть ли у него шанс…       К подаче торта, он совсем загнал себя в омут отчаяния. Усадив гэгэ и сам достав торт и шампанское, Ибо пожалел, что не захватил и фужеры, хотелось, чтобы всё было идеально, но это пришлось бы объяснять. Чжань-гэ и насчёт бутылки то хотел спросить, благо промолчал, а потом очень внимательно слушал, растерянный, недоумевающий.       — … Я буду стараться всё исправить, — у Ибо даже голова закружилась, кажется, он выпалил всё это на одном дыхании, пути назад больше не было.

***

      Торт был в форме сердца и, пусть это избито, но Ибо был уверен, что не всякое клише — плохо. На белом шоколадном поле с одной стороны раскинулись цветы пиона, розово-красные, ведь он с самого детства помнил, как мама говорила: «Символ Лояна означает любовь, обязательно подари своей девушке прекрасный букет и точно не прогадаешь». Сяо Чжань не был девушкой, да и это был не букет, но можно сказать, наказ матери он выполнил. Вторую половину торта занимала алая вязь иероглифов: «С днём рождения, любимый Чжань-гэ».       Воздух чуть ли не искрил от напряжения, Ибо пялился на торт, боясь поднять глаза на причину своей внезапно вернувшейся тахикардии. Сяо Чжань молчал, разглядывая надпись, алые штрихи на белом фоне, напомнили легенду о красной нити, что связывает судьбы. А потом всплеснул руками, закрыл лицо и расхохотался, краснея, кажется, до кончиков волос.       Сяо Чжань наивно считал Ибо зажатым парнем, переживал, что делать с внезапно образовавшейся симпатией и думал о всякой хрени, но всё оказалось настолько очевидно. Ему проще было списать красные уши на стеснительность, а задиристое поведение на что угодно, только не на попытку заигрывать, неловкую, местами нелепую, как в школе. Если задуматься, то у подъезда Ибо так на него пялился, будто увидел звезду мировой величины, но куда там, до его с трудом скрипящих мозгов это дошло только тогда, когда парень всё сделал сам.       — Чжань-гэ, — с лёгкой обидой в голосе спросил Ибо, посмотрев на любимого гэгэ, волнение испарилось, вытесненное нахлынувшим облегчением и радостью, ведь если смеётся, то ругаться не будет?       — Ох, Бо-ди, — задыхаясь от смеха и чуть не плача, Чжань потёр лицо ладонями, пару раз глубоко вздохнул, и выдавил. — Ты не подумай… я не над тобой смеюсь, скорее над собой.       — Понятнее не стало, — надувшись, буркнул Ибо и охнул, получив тычок в плечо.       Сяо Чжань всё ещё хихикал, лицо по цвету было похоже на эти самые пионы, но даже так, он казался прекрасным.       — Извини-и, — Сяо Чжань снова глубоко вздохнул, после чего взял бутылку с шампанским и покрутил её в руках.. — Интересно, тут есть штопор?       — Гэ-э, — протянул Ибо, мрачнея. Его что, послали?       — Ты мне тоже нравишься, — подняв на него взгляд, Сяо Чжань счастливо улыбнулся. — И мы должны это отметить!       Сказать, что Ибо был рад — ничего не сказать. Будь его воля, он бы затискал любимого гэгэ, но тот был решительно против, даже в лицо пихнул, когда Ибо на радостях полез целоваться. Только в щёку, ничего более, но ему не поверили.       Поиски штопора были безуспешны и Ибо сбегал за ним к себе. Получил по шее — за дело, Сяо Чжань не особо любил враньё, хоть и признал, что порой и оно бывает полезно. Вместе со штопором парень притащил и фужеры, красивые, с обернувшимися вокруг ножек дракончиками. Вообще, он покупал этот набор в подарок родителям — скоро у них должна была быть годовщина, но найти что-то другое он всегда успеет.       — Красивые, — оценил Сяо Чжань, оглаживая золотистую линию щекочущую подушечку пальца ребристыми чешуйками, золотые драконы просто изумительно смотрелись сквозь светло-рубиновую жидкость. — Жаль, что твои родители их не получат, у Бо-ди прекрасный вкус.       — Найду что-нибудь, — Ибо отмахнулся и тут же его губы расплылись в ухмылке. — А насчёт вкуса, если посмотреть на моего парня, то можно понять, что он у меня идеальный!       — Чем дальше, тем больше ты наглеешь, когда это я стал твоим парнем, — краснея, Чжань поднял фужер на уровень глаз.       — Тогда я буду стараться ещё больше и всё равно добьюсь своего, — заявил Ибо, угрожающе хмуря брови, но не сдержался и фыркнул, криво ухмыляясь, серебряными колокольчиками зазвенели сталкиваясь фужеры. — С днём рождения, Чжань-гэ.       — За нас, Бо-ди.