В то утро когда я ушла, тебя оставив одну

      После жаркого, удушающего лета осень наступила резко и точно по календарю. Если тридцать первого августа столбик термометра держался на отметке плюс тридцать пять, то первого сентября уже упал до плюс десяти, с порывистым ледяным ветром и такой знакомой и противной питерской моросью. К октябрю ничего особо не поменялось — резко остывшее солнце ещё радовало своим присутствием, но уже не грело. Деревья в парках окрасились в желто-красное и активно сыпали листвой под ноги.       Отсутствие работы удручало, но узнав о двойне, Арбенина встала в позу и уже и речи не могло идти о том, чтобы Света вернулась в училище. Со скрипом альфа согласилась на индивидуальных учеников, но с условием, что те будут приезжать к ним во Всеволожск. Декрет, к счастью, Сургановой оформили сразу. Когда она забирала бумаги в секретариате, под дверью ее караулила Жукова.       — Сегодня, дорогая, ты от меня не сбежишь! — заявила подруга, скрестив руки на груди. Она прошлась по Свете изучающим взглядом, задержавшись в районе живота.       — Все уже знают? — недовольно поинтересовалась омега, инстинктивно прикрыв его ладонью.       — А ты думала! — фыркнула Лена и тут же обиженно продолжила: — Только почему я узнаю о таком из сплетен, а не от тебя?! В конце-концов, что происходит?! У тебя же никого не было? Или об этом ты тоже мне не говорила?       Сурганова вздохнула.       — Лен, давай, не здесь. У тебя занятия закончились? — задала вопрос Сурганова и, получив утвердительный кивок, продолжила: — Тогда поехали со мной и я обещаю, все расскажу…       Жуковой, в итоге, она выложила все, как на духу: про необходимость дорогого лечения матери, про предложение богатой альфы и про свое нынешнее положение. Они сидели на кухне. Лиза, накормив их плотным, вкусным обедом, а после поставив на стол блюдо с ароматной, только что из духовки шарлоткой, тактично удалилась.       — А Лия знает, кто оплатил ее лечение? — наконец после продолжительного молчания задала вопрос Лена. Света вцепилась в кружку чая и замотала головой.       — Я не знаю, как ей сказать… — честно призналась омега и вздохнула: — Надеялась, придумаю что-нибудь к ее возвращению, но в голову так ничего и не лезет…       Подруга кивнула, отрезала себе внушительный кусок пирога и принялась задумчиво его жевать. Казалось, она хотела что-то сказать или спросить, и Света инстинктивно напряглась.       — Ты думаешь, справишься, когда придется отдать ребенка? — во взгляде Жуковой было что-то такое — не жалость, нет, скорее некоторое сочувствие и абсолютная поддержка. Света неопределенно повела плечом. Она изо-всех сил гнала от себя эти мысли.       — У меня все равно нет вариантов, договор я подписала, а вместе с ним и отказ. Дети уже не мои.       Жукова немного помолчала, под ее излишне внимательным взглядом Сургановой стало немного неуютно, и она, оставив кружку, тоже потянулась за куском шарлотки.       — Но ты ведь подписывала отказ только от одного ребенка? Так? Тогда отдавай ей одного, а второго забери себе…       Света замерла, подруга умела задавать замысловатые вопросы, на которые часто не было ответов.       — Арбенина не позволит. Она почти сразу, как стало известно про двойню, сказала, что юрист будет готовить доп соглашение.       — Ты ведь можешь отказаться его подписывать? — нахмурилась Лена.       — Наверно… — пробормотала Света, хотя на самом деле ей не хотелось даже думать о том, на что Диана готова будет пойти, чтобы заполучить и второго ребенка. Альфа не производила впечатление человека, который легко отступает от намеченной цели, даже с учетом новых данных. — Но Лен, как можно их разлучать? Я не хочу… Не могу… Я не хочу даже думать, как может разлука отразиться на их здоровье. И… Я не думаю, что Арбенина позволит мне забрать хоть одного… Ей нужен был наследник — теперь у нее их целых два…       Прошло уже больше месяца после того разговора, Жукова еще несколько раз приезжала в гости, но тему детей они больше не поднимали. Должно быть Лена чувствовала, что Света не хотела об этом говорить.       Доп соглашение Сурганова подписала, почти не глядя. Какая-то часть ее надеялась, что может быть Диана сама предложит ей забрать одного ребенка или даже что-то большее… Что у них может быть что-то большее… Но когда альфа вручила бумаги — внутри все оборвалось. Нет, ничего не поменялось, она по-прежнему просто инкубатор. А вся нежность и забота, которой окутывает ее Арбенина, только ради детей. Когда спустя сутки после подписания допника на ее счет упала сумма равнозначная той, что была переведена за лечение Лии, Света лишь горько усмехнулась. И сразу же закрыла все долги, образовавшиеся за период болезни матери.       Как рассказать Лии правду, омега тоже так и не придумала. А между тем бета должна была прилететь уже вечером. Как мамулечка отреагирует на случившееся, она не могла и предположить, но вряд ли будет рада… Омега обняла себя руками и уставилась на хмурое, низкое вспененное небо: с самого утра оно, словно прохудившееся, поливало город дождем.       Техники внизу на парковке было гораздо больше, чем обычно, так же как и гараж сегодня гудел, подобно пчелиному улью. По словам Дианы, продолжительные дожди слегка подпортили им планы и графики. Работали сегодня только те, кто был на перевозке щебня, да на демонтаже. Омега вздрогнула, когда рядом раздался голос альфы. А она и не услышала, как та вернулась в кабинет.       — Все в порядке? — женщина встала рядом и опустила горячую ладонь ей на живот. К Светиному удивлению, Арбенина не упускала ни малейшей возможности прикоснуться к нему: просто прижать руку или нежно погладить. Должно быть, таким образом Диана уже сейчас налаживала контакт с будущими детьми. Света кивнула в ответ, пожевала губы и произнесла.       — Сегодня на УЗИ сказали пол детей… — Диана мгновенно напряглась — ей не удалось поехать со Светой из-за деловой встречи. — Юлия оказалась права, дети разнополые: мальчик и девочка… Девочка скорее всего альфа. Я хотела напомнить тебе, ты обещала разрешить мне дать имя… — омега повернулась и с надеждой заглянула в глаза Арбениной. Света попросила позволить ей назвать ребенка еще до того, как стало известно о двойне. Ей казалось, что пусть так, но у них будет что-то от нее. Диана улыбнулась.       — Я помню. Какие имена ты хочешь дать?       — Артем и Марта, — не задумываясь тут же выдала Сурганова и нахмурилась, так как Диана застыла и побледнела.       — Марта? — с огромным трудом выдавила она из себя.       Омега кивнула и, опустив взгляд, пробормотала:       — Тебе не нравится?       — Нет, почему же?.. — Арбенина уже справилась с собой и нежно погладила ладонью живот. — Ну, привет, Марта и Артем… — тихо прошептала она. Света закусила нижнюю губу — от прикосновений Дианы всегда становилось так тепло и в то же время хотелось быть еще ближе. Но скоро это закончится… Глаза неожиданно защипало и она всхлипнула:       — Диня…       Арбенина среагировала мгновенно, тут же сгребла ее в охапку, и спустя мгновение Света уже сидела на коленках альфы в кольце ее рук.       — Достаточно? Или ты хочешь большего? — тихо на ухо задала вопрос Диана, продолжая поглаживать живот горячей ладонью. Сурганова поражалась, как сейчас та ее чувствовала и всегда давала, что было нужно в тот момент. Вздрогнув от горячего дыхания, омега прильнула к женщине ближе.       — Достаточно, — пробормотала она, чувствуя как ее окутывает тепло и спокойствие. — Спасибо… — Света уткнулась носом в шею и прикрыла глаза. Ей всегда хотелось продлить эти мгновения, надышаться запахом альфы, насытиться ее теплом. Арбенина все еще гладила ее живот и прижималась щекой к макушке. — Дин?       — Да, цыпленок?       — Мамулечка сегодня прилетает. Можно я с Ларисой встречу ее в Пулково? — тихо спросила она. — И я хотела остаться с ней на Кавалергардской сегодня… Нам надо о многом поговорить… — она понимала, что наверно звучит немного сумбурно. Но и тут Арбенина ее поняла.       — Я сама поеду с тобой. Встретим, потом отвезу вас домой и останусь. Надеюсь, выделите мне койко-место? Или же можем вернуться во Всеволожск, места там полно. Вы сможете спокойно поговорить, а утром Ларка отвезет ее домой. Если хочешь, я могу присутствовать при вашем разговоре, чтобы тебе было проще?       Света подняла голову, удивленно уставилась на альфу и привычно утонула в глубокой зелени глаз. Ей нужно было прекратить лгать себе — она влюбилась, как последняя идиотка. И у нее есть время только до родов, пока та из-за детей готова выполнять все ее капризы и прихоти. Потом все закончится, Диана получит детей, а она, останется одна, с разбитым сердцем. Встряхнув головой, омега прильнула к губам Арбениной, целуя нежно, долго, глубоко.       — Спасибо, — выдохнула Света, отстранившись и снова опустив голову на плечо женщины.       Она понимала, что надо отпустить Диану работать, но никак не могла себя заставить слезть с ее колен, разорвать эту тонкую связь. Арбенина к счастью и не настаивала, все так же прижимаясь подбородком к макушке и по-прежнему держа одну руку на животе омеги, во второй у нее был зажат мобильник. Пока он выполнял роль основного рабочего инструмента.       К вечеру, когда пришло время выдвигаться в аэропорт, Света заметно занервничала. Она расхаживала по кабинету взад-вперед, то и дело кидая обеспокоенные взгляды на часы на стене и нервно сжимая руки. На очередном круге ее отловила Арбенина и усадила в кресло.       — Успокойся, — твердо произнесла она, присев на журнальный столик и поглаживая коленки. — Твое мельтешение мешает мне работать, а мне необходимо закончить проверку начислений ЗП сегодня. Я попросила Асет принести тебе чай и твой любимый ванильный бисквит. Выдвигаемся через полчаса.       — А на чем? — неожиданно задала вопрос Света, нахмурившись. В «Мерседесе» было только два места, а за рулем монстра «Форда» она видела только Пальцеву.       — Ларка повезет, — как само собой разумеющееся ответила Арбенина и вернулась к компьютеру. Сурганова вздохнула и спрятала в карман толстовки заледеневшие ладошки…       …Несмотря на четырехчасовой перелет Лия выглядела весьма бодро. Вещей у нее с собой изначально было немного, но вернулась она с внушительным багажом. Света удивленно вскинула брови, глядя на чемодан, который Диана стащила с багажной ленты. И, судя по выражению лица альфы, весил он немало. Если мать и была удивлена тому, что она приехала не одна, то никак не показала этого. К счастью вопросов о ее положении сходу так же не возникло — предусмотрительно Света надела просторную объемную толстовку, а обнимая бету, старалась не прижиматься к ней сильно.       Чемодан в пикап Лариса с Дианой загружали совместными усилиями.       — Я мед привезла, алтайский, — пояснила старшая Сурганова в ответ на вопросительный взгляд дочери. — Ну и ещё кое-что… Возможно погорячилась, — нехотя призналась бета. Света нервно захихикала. Заговорить она рискнула только в машине. Сжав ладонь матери, она сглотнула и выдала скороговоркой.       — Мы можем поехать домой или во Всеволожске к Диане… Нам… Мам, нам надо поговорить…       Лия подозрительно прищурилась, покосившись на сидящую на переднем сидении альфу.       — Предлагаю все-таки к нам, — подала та голос, обернувшись. — Лиза расстаралась, наготовила всего, поужинаем. Вы отдохнете, спокойно со Светой поговорите, а завтра утром Лариса отвезет Вас на Кавалергадскую через супермаркет, — добавила Диана, хмыкнув.       Сурганова с надеждой уставилась на мать, все также сжимая ее руку. Та нахмурилась сильнее, но кивнула после некоторых раздумий…       …Ужин прошел в напряженном молчании, да и почти ничего не было съедено. Света с каждой минутой нервничала все сильнее и, несмотря на умопомрачительно вкусный гуляш с пюре, была не в силах съесть ни ложки. Арбенина же, нацепив на лицо свое привычное слегка надменное выражение, от которого омега уже успела отвыкнуть, потягивала черный кофе.       Старшая Сурганова единственная, кто с удовольствием приговорила свою порцию, а потом, усадив Мишку себе на колени, вопросительно уставилась на дочь. Света опустила голову, погипнотизировала свою тарелку, нервно вздохнула — оттягивать момент признания смысла больше не было. Бросив жалобный взгляд на альфу, она облизнула внезапно пересохшие губы и собралась было предложить матери подняться наверх к ней, когда Диана неожиданно заговорила.       — Свет, оставь нас с Лией.       — Что? — опешив, омега уставилась на альфу. Лицо той было так же нечитаемо, но зеленые глаза потемнели, губы были сжаты в бледную полоску.       — Свет, мой чемодан, сказали, отнесли на второй этаж в гостевую комнату. Достань там мед для тебя, кедровые орешки и грильяж, — вступила в разговор Лия.       Сурганова, насупившись и не понимая, с чего вдруг мамулечка потакает Арбениной, нехотя выбралась из-за стола и поплелась наверх. Разворошив чемодан, в котором действительно большую часть места занимали мед и орехи, Света нашла коробку конфет, покрутила ее в руках, вскрыла, но желания есть так и не возникло. Она не могла себе даже представить, что Арбенина может сказать ее матери.       Спустя час, омега осторожно спустилась вниз, но дверь в кухню оказалась плотно закрыта, и как бы она не прислушивалась, разобрать слова не удавалось. Потоптавшись немного в коридоре, она снова вернулась назад, прихватив по дороге Мишку, мирно дремавшего до этого момента на тумбочке в коридоре.       — Вот, что она может наговорить мамулечке? — задала она вопрос, обращаясь к коту. Тот в ответ лишь неопределенно мявкнул.       Время будто издевалось над ней, казалось застывшим. Она все-таки подтянула к себе коробку конфет и съела несколько штук. А когда наконец-то в коридоре раздались шаги матери, Света, чтобы хоть как-то отвлечься, наигрывала какую-то нервную, рваную мелодию на скрипке.       — Понимаю, почему ты молчала, и не скажу, что я рада твоему решению, — женщина вздохнула и погладила дочь по голове. — Мы бы справились…       Омега отложила скрипку на широкий подоконник, повернулась и крепко обняла мать.       — Как? — пробормотала она. — Квартиру ты продавать запретила, а вырученных денег за дачу не хватило бы.       — Работу мне обещали сохранить в любом случае. В инвалидном кресле тоже жить можно, а потом, может быть, я бы смогла осилить обычную операцию.       — А если нет? — пробормотала младшая Сурганова и всхлипнула, уткнувшись лицом в шею беты. — Или было бы поздно?!       Света чувствовала, как эмоции перехватывают горло, на глаза наворачиваются слезы, и как бы она не пыталась их сдержать, не удавалось. Чертов дисбаланс и проклятые гормоны! Плакать не хотелось, но и сдержаться не получалось. И она снова всхлипнула, мать немедленно подвела ее к кровати и заставила лечь, сама присела рядом, продолжая гладить волосы.       — Мне позвать Диану? — обеспокоенно спросила она.       Шмыгнув носом, Света мотнула головой.       — Не надо, все нормально.       В комнате повисла тишина, старшая Сурганова, повернувшись к окну, задумчиво уставилась в черноту по ту сторону стекла. Омега подвинулась ближе и устроила голову у нее на коленях, и сама не заметила, как провалилась в сон.       Проснулась она в полной темноте, абсолютно дезориентированная. Сердце в груди будто сдавало марафон, было невозможно жарко и душно, одежда мешалась, раздражая странно чувствительную, влажную от пота кожу. Света попыталась раскрыться, выпутаться из сковывающего ее одеяла и не смогла. Хотела закричать, но с губ сорвался только жалобный глухой стон.       — Тише, Цыпленок, тише, все хорошо… — тут же раздался ниже обычного, сиплый со сна голос Дианы. Сильные руки немедленно достали ее из кокона одеяла.       — Жарко… — заныла Сурганова, пытаясь стянуть с себя толстовку и путаясь в материале. Диана немедленно сняла ее, затем футболку и спортивные штаны. Света почувствовала, как Арбенина поднялась и настежь распахнула балконную дверь.       — Лучше? — снова раздался ее голос совсем близко. Омега кивнула. Глаза наконец-то привыкли к полумраку, дыхание выравнилось. Оглядевшись, она поняла, что находится у себя на чердаке, а рядом с ней взволнованная, взъерошенная альфа уже привычно в одних только цветастых боксерах.       — Да… Прости, что разбудила… — потупилась Света, вдыхая полной грудью, влажный, холодный воздух. Арбенина отмахнулась и сползла на пол. Покопавшись в ящике под кроватью, она выудила оттуда тонкое покрывало и накинула его на омегу.       — Простывать тебя нельзя, а так будет не жарко, но и не замерзнешь, — пояснила она, укладываясь поверх и снова заключая ее в свои объятия. Но Сурганова тут же завозилась: она знала, что рядом с альфой скорее всего ей снова станет жарко, но при этом до одури хотелось чувствовать ее кожа к коже.       — Что опять не так, цыпленок? — нахмурилась Диана, не понимая.       — Иди ко мне! — капризно потребовала омега, приподнимая покрывало. Закатив глаза, женщина тут же нырнула к ней.       — Теперь угомонишься? — с усмешкой поинтересовалась она, устраиваясь позади. Света еще немного поерзала, но вскоре снова засопела.       Следующее пробуждение было совершенно другим. За окном главенствовало то ли хмурое утро, то ли не менее хмурый день. По комнате вовсю шастал холодный ветерок, по металлической крыше балкона бились крупные дождевые капли. Пахло осенью — измокшей травой и листвой. В объятиях Дианы было уютно, Света сладко вздохнула и прижалась к альфе ближе. И почти сразу почувствовала легкое прикосновение губ к плечу. Ладонь, до этого момента просто спокойно лежащая на ее талии, сместилась на живот, нежно поглаживая круговыми движениями.       — Доброе утро, — прозвучало в самое ухо низко и сипло, опалив горячим дыханием, от чего у Светы по телу замаршировали толпы мурашек. И она инстинктивно подалась назад, прижимаясь ягодицами к бедрам женщины.       Раздался легкий смешок, и Арбенина переместила руку наверх и принялась ласкать грудь, сейчас увеличившуюся из-за беременности. Сурганова вздохнула: возбуждение не обжигало; мягкое, пульсирующее тепло внизу живота, хотя между ног было уже влажно. Диана, чувствуя ее состояние, не торопилась. Она водила носом и языком по изгибу плеча и шеи. Целовала за ушком, чуть прикусывала мочку. Горячая ладонь сжимала по очереди то один налитый холмик, то второй, осторожно пропуская соски между пальцев. Чтобы не стонать в голос и не умолять, Света прижала кулак ко рту и лишь шумно дышала. Ласки альфы с каждой минутой становились все напористее. Наконец она не без усилий приспустила трусы и тут же проникла двумя пальцами внутрь. Двигалась медленно, размеренно, продолжая целовать и чуть прикусывать нежное плечо и шею. Игнорируя тихий скулеж омеги, добавила еще один палец и слегка увеличила темп только почувствовав, как задрожали мышцы, и спустя секунды сжались вокруг. Света шумно выдохнула и расслабилась. Арбенина погладила влажными пальцами ее бедро и прижала к себе ближе.       — Спи, — прошептала она, поцеловав за ухом.       — Ты не уйдешь? — сонно задала вопрос Сурганова, поймала своей рукой Динкину и подтянула чуть выше, чтобы та оказалась под грудью.       — Куда? Спи, — буркнула Арбенина.       Во сне было солнечно — яркие лучи проникали сквозь стеклянные стены кабинета. Света с улыбкой наблюдала за тем, как белобрысый, кучерявый пацаненок лет пяти в джинсовом комбезе и красной футболке усердно выводил ноты, стоя на коленках перед журнальным столиком, на котором и лежала тетрадь. А такая же белобрысая девчонка, точно в таком же комбезе, но в кислотно-зеленой футболке ползала по полу с большим игрушечным самосвалом, то и дело врезаясь в ноги брата. Тот недовольно бурчал и пытался стукнуть ее линейкой, но каждый раз промахивался.       Света пока не вмешивалась, появившаяся Арбенина, тут же подошла к ней и уселась рядом, любовно огладила ее коленки, поцеловала в губы.       — Неужели еще не подрались? — удивленно, тихо спросила она. Сурганова хихикнула.       — Нет, но Мартишка усиленно провоцирует…       Сон закончился неожиданно. Света открыла глаза и уставилась в балконную дверь — там все так же моросил дождь. Но в комнате было снова тепло. Позади нее раздавалось легкое щелканье клавиш. Перевернувшись на спину, она покосилась в противоположную сторону кровати. Арбенина, в трусах и спортивном топике, нацепив на нос очки, полусидя, уложив ноутбук себе на колени, что-то печатала на нем.       — Разве сегодня выходной?       — Доброе утро, цыпленок, — не отрываясь от экрана поздоровалась альфа. — Нет, а что?       — Ты не поехала в офис?       — Со вчерашнего дня льет, объекты стоят, работают три калеки, — фыркнула Арбенина. — Денис там, бумажками наконец-то занялся. Если что — он подменит. Нет — я всегда на телефоне.       — Мамулечка? — Света подорвалась и начала шарить глазами по комнате в поисках времени и своей пижамы.       — Внизу с Лизой, манты лепят… — Диана закатила глаза: — Вот знаешь, Лиза и одна-то временами палку перегибает с количеством еды, а вдвоем они, кажется, на роту солдат решили наготовить! Ты голодная? — и расхохоталась, услышав, как заурчал Светин живот. — Глупый вопрос…       Омега надулась и, наконец откопав свою пижаму на кресле под сваленными на нее своими вещами и вещами Дианы, демонстративно удалилась в ванную комнату, ворча себе под нос про самовлюбленных альф.       На завтрак были обожаемые Светой мамины блинчики, а в дополнение к ним Лиза изобразила нежнейший паштет из куриной печенки, а также соус из халвы. Арбенина, навернув приличную стопку, и в какой-то момент поймав подозрительно-предупреждающий прищур омеги, налила себе еще одну порцию кофе и сбежала наверх, сославшись на срочный звонок главному инженеру. Лиза понесла противень с готовыми мантами в гараж, где стояла морозильная камера, но не торопилась возвращаться.       — Там еще целая стопка блинов, а ты не дала Диане нормально поесть, — с усмешкой покачала головой Лия, присаживаясь на соседний стул. Света же невинно похлопала ресницами, сделав вид, что совершенно не понимает, о чем мать говорит, и стащила очередной зажаристый блин. — Светик, вчера ты была эмоциональна, и я не стала говорить… — старшая Сурганова неожиданно замялась, ее скулы порозовели. Омега удивленно вскинула брови и вопросительно уставилась на мать.       — Я планировала вернуться в Новосибирск. Мне работу предложили в исследовательской лаборатории при травматологическом центре, где я лежала… И не только работу… Ян мне предложение сделал… — смущенно улыбнулась бета. Света открыла рот от удивления.       — Предложение?!       — Да… Мы в школе с ним лучшими друзьями были чуть ли не с первого класса, и после окончания он уехал в Сибирь. И тут спустя пол жизни выясняется, что он в меня влюблен был, но так и не рискнул в этом признаться. Кто бы мог подумать?! Я ему утром уже позвонила, сказала, что не могу пока вернуться.       — Нет, мамулечка, я думаю, тебе не надо менять планы! Со мной все нормально. Видишь же как опекают! — Света натянуто улыбнулась.       — Это сейчас, — сухо произнесла бета. — А что будет потом? После родов? Как ты будешь одна справляться?       Сурганова опустила голову и уставилась в свою тарелку, на которой оказывается еще оставался целый блинчик.       — До родов еще далеко… — с трудом выдавила из себя омега.       — Не так уж и далеко, — вздохнула женщина, подсела к дочери и притянула ее голову себе на плечо, нежно перебирая мягкие волнистые волосы. — Светик, я остаюсь, и это не обсуждается! — твердо закончила женщина. Омега вздохнула, сейчас спорить было бесполезно, она достаточно хорошо знала мамулечку, и какой упрямой та могла быть.       На Кавалергадскую Лия, в итоге, уехала только на следующий день — она планировала зайти к Тхаю, и съездить на старую работу, выяснить, когда она может выходить. Проводив мать, Света поднялась к себе и взяла скрипку — на душе почему-то было муторно. То ли догоняла осень, в планы которой в этом году не входило радовать бабьим летом, то ли слова мамулечки — как она будет после родов? Об этом ведь спрашивала и Жукова. Только вот ответа у Светы не было. Она приняла то, что влюбилась в Диану и хотела бы быть с ней, и малышей она тоже уже любила. Она просто не смогла абстрагироваться и воспринимать их просто детьми, нет, они были ее дети, и отдать их… Ей было страшно представить, что с ней будет…       Вздохнув, она подняла скрипку на плечо, прижалась щекой к прохладному дереву и закрыла глаза. Мелодия родилась быстро и на удивление легко — грустная и нежная, в ней отчетливо слышалась тоска, и в то же время она окутывала сознание теплотой. Оборвав мелодию резко и внезапно, она опустилась на кровать и уставилась в балконную дверь — дождь неожиданно закончился и сквозь сосновые лапы проглядывалось настороженное солнце.       Решение пришло внезапно! Как только после родов ее выпишут из роддома она уедет — учителем музыки она сможет устроиться где угодно, так же будет давать частные уроки. Это самый разумный вариант… Да, самый разумный! Жить в Питере, где она может случайно встретить как Диану, так и «не своих» детей, она все равно не сможет. Тем более Асет по поручению Арбениной уже подыскивала няню, множество распечатанных резюме попадались среди документов, которыми всегда был завален стол в офисе.       Проиграв мелодию еще раз, Сурганова поднялась. Надо было записать: не так уж и часто музыка рождалась вот так неожиданно. Но как назло, под рукой не оказалось ничего. Спустившись на первый этаж и не найдя Лизу, омега зашла в домашний офис Дианы. Усмехнулась, когда расположившись в кресле за столом, первое, что она увидела — резюме на нянь. Похоже, Динка таскала распечатки туда сюда. Найдя ручку и чистый лист бумаги, Света быстро накидала ноты. А после, откинувшись на удобную спинку, принялась изучать интерьер — за все время проживания в доме, она ни разу сюда не заходила. Мебель цвета молочный дуб, окна во всю стену, прямой выход на территорию. На стеллаже у одной из стен так же стояло множество моделей спецтехники, грамоты от администрации города, от партнеров под стеклом в деревянных рамах.       На тахте сидел большой плюшевый мишка в красной футболке с символом «Мерседеса» — должно быть подарок от диллеров. На столе помимо ноутбука, маятника «Вечный двигатель», стеклянного органайзера под канцелярию, стоял и металлический зажим под фотографию. Сурганова дотянулась до него — фото оказалось обычной распечаткой на цветном принтере.       На нем Арбенина стояла в компании высокой коротко стриженой девушки в узких джинсах, кедах и футболке с кракеном. В прямоугольных очках с массивной оправой, она чем-то напоминала саму Арбенину. Наверно это был единственный личный элемент, который Света обнаружила. Больше ни в доме, ни тем более в офисе не было никаких деталей. Уколола ревность, но тут же в памяти всплыли слова Лизы, о том, что Диана никогда не приводила в дом своих женщин.       Но если это была не любовница, то кто?..