Тахикардия

      Антон вздрогнул и раскрыл глаза. Звонил будильник. Наконец-то.       Он вскочил с кровати как подорванный и понесся в ванную, на лету хватая зубную щетку, выдавливая на нее пасту и засовывая в рот. Звон раздался вновь, только уже не будильника, а именно телефонного звонка. Антон, возя щеткой по зубам со страшным усердием, вылетел из ванной в спальню и взял телефон. Тот мигом выскользнул у него из рук. Шаст не был намерен бить свой телефон и потому, сам подскользнувшись, упал на пол, подхватив его в последний момент.       Лежа на спине на холодном полу, злясь и одновременно хохоча над своей ловкостью с щеткой в зубах, Антон тыкнул носом в экран и ответил на звонок.       — Да?       — Антох, — послышался голос Димы, и Шаст удивился, что это ему понадобилось в такую рань.       — О, Поз, — вскинул брови тот, поднимаясь с пола и морщась — все-таки тридцатка скоро: спина болит и без падений. — Ты че? Что-то случилось?       — Да пиздец, Антох, — вздохнул Поз. — У меня же ночная была… А я забыл ключи дома, а Катя уже уехала на работу. Можно я к тебе зайду, а?       — Пф, конечно, заходи, — тут же ответил Антон. — Как ты умудрился забыть ключи-то? Ты же у нас такой ответственный.       — Да я заебался просто, — отозвался Дима. — У меня уже мозг не переваривает ничего, кроме острых животов и падений с большой высоты. И аварий.       — Понимаю, — сочувственно протянул Антон, подошел к раковине и выплюнул пасту. — А ты далеко?       — А я у тебя внизу, под дверью, — скромно сообщил Дима, и Шаст прыснул, и вода, которую он только что набрал в рот, стрельнула в зеркало. — Ты зубы там чистишь что ли?       Антон угукнул и выплюнул воду.       — Сейчас впущу тебя, — сказал он. — Позвони в домофон.       Открыв Диме, он снова вернулся к своему, мягко говоря, приподнятому настроению. С какого перепугу он так возбудился с утра пораньше? Что ж, ответ достаточно прост.       Забыть вчерашний поцелуй с Арсением не представлялось возможным. Во-первых, Антон до сих пор не мог поверить в то, что это произошло, не мог понять, почему Попов поцеловал его. Было жутко обидно из-за того, что их так бессовестно прервали. Старшая медсестра, чтоб ее… Вошла, чтобы спросить про проверку и все испортила. Арсений сразу же потупился, глаза забегали, и Антон понял, что лучшее, что он сейчас может сделать — уйти.       А во-вторых, Боже, как же это было прекрасно… Шаста бросало в жар, когда он просто вспоминал об этом. Как они прижимались друг к другу, Арсений Сергеевич сжимал руками его ягодицы, как Антон лапал его везде, где только мог достать — голова кругом. Конечно, можно было предположить, что любая близость с завотделением будет приятна, но что она будет настолько потрясающей, вызовет такую бурю эмоций, что Антону настолько это понравится, он представить не мог. Как же хочется продолжения.       И потому Шаст так сразу вскочил, именно потому он сейчас собирался помыться так тщательно, чтобы в кожу въелся запах свежего мужского геля для душа. Он не стал бы бриться, потому что сейчас у него на бороде отличная двухдневная щетина, а с ней, как ему кажется, он выглядит лучше. А что касается волос на животе и в более интимных зонах — их он собирался уничтожить к чертовой матери, потому что они там совсем не к месту. Дима не очень вовремя, но неважно, он впустил его, и может заняться своим делом.       Надо же, он даже и ни разу не вспомнил о подозрительных словах Паши насчет Арсения, хотя задуматься о них стоило. А когда здравый смысл кричал ему о том, что Арсений увольняется, что ему осталось поработать всего ничего, Антон отметал эти мысли или наоборот — радовался: они больше не будут работать вместе, Попов больше не будет его начальником, а значит — никакая субординация не нужна. Да, он, наверное, окончательно сошел с ума. Как же мало ему надо.       Шаст закрылся в ванной, постоял под горячим душем и проделал все необходимое, конечно же, не удержавшись от того, чтобы хорошенько вздрочнуть, потому что, думая об Арсении не делать этого было просто физически невозможно. Времени это заняло прилично, но на это было кристалически наплевать, потому что работа сегодня начиналась с двух, так что можно было не торопиться. Но Антон все равно торопился, и сам не понимал, куда.       Когда кожа начала краснеть от того, сколько времени по ней возят мочалкой, а зеркало не просто запотело, а потекло от горячего пара, Антон решил, что пора бы вылезать.       Он вытирался, вытирал волосы, обматывался полотенцем и думал только об одном — об Арсении. Как же он успел так засесть у него в голове? Это вообще законно? Или это только Антон умеет так западать на людей.       Протерев зеркало, он взглянул на свою красную физиономию и свой торс, если его можно так назвать. Худое тело с едва-едва проступающими мышцами груди и смешным намеком на бицепсы — Антон был далек от идеала красоты. Чего, конечно, не скажешь об Арсении — он всегда выглядел так, будто сошел с Олимпа. Вдруг в голову пришла мысль о том, что такие, как Арсений, безумно красивые мужчины-геи обычно предпочитают, так сказать, себе подобных: безумно красивых мужчин-геев. А Шаст под это описание точно не подходил — он еле тянул на симпатичного, если вообще тянул, что уж там говорить о красоте.       А ведь правда, если серьезно, на что он может расчитывать с Арсением? Тот поцеловал его из своей искренней симпатии, или просто потому, что так захотелось в моменте? Антон вообще хоть немного привлекает его, или ему нравятся идеальные мускулистые парни из Гриндера? Не слишком ли много Антон себе надумал после поцелуя?       Ответ пришел сам — надумал, конечно. Много надумал. Слишком ли — неизвестно, но точно многое представил и на многое понадеялся. Но это глупо, ведь скорее всего ничего из того, что есть у него в голове не сбудется. Надо же, никогда бы не подумал, что превратится в маленького ребенка, который будет мечтать о принце на белом коне и представлять отношения с ним после того, как «принц» всего-то один раз неравнодушно посмотрел на него.       — Антох? — обратился к нему Дима.       Шаст выпал из своей задумчивости и только сейчас осознал, что уже несколько минут пялит в стену пустым взглядом.       — А?       — Может, конечно, не мое дело, но… — замялся Поз, — у тебя все нормально?       — Да, вроде — удивился Антон. — А что?       — Какой-то ты странный в последнее время, — пожал плечами Дима. — К Попову зачастил… Уж не увольняться ли собираешься?       — Что? — вытаращил глаза Шаст. — Нет! — Поз даже выдохнул. — Нет, все нормально, не собираюсь я увольняться. Откуда?.. Почему ты спрашиваешь?       — Мне нужно было сегодня забежать в отдел кадров, — пояснил Поз. — И я случайно увидел какое-то заявление об уходе и приказ об отстранении от операций. — Антон замер, собираясь встать и налить себе кофе. — И я подумал… Ты ведь давно уже сам не брал пациентов, ты только ассистировал. Мне показалось, что что-то случилось, и Попов отстранил тебя, и теперь ты увольняешься.       Шаст снова опустился на стул, придвигаясь ближе к столу и абсолютно ничего не понимая. Он сразу понял, что заявление об уходе, о котором говорит Дима принадлежит Арсению, но вот приказ об отстранении от операций… Его не должно быть. Откуда он взялся? Попов же сам сказал, что он не сможет оперировать, только когда уволится, что вполне логично. Но какого черта на него есть приказ? Что вообще у него происходит? Не мог же он напортачить с пациентом…       С другой стороны, может приказ вообще не адресован Попову. Может, составлен на другого врача, а Антон снова нафантазировал и развел драмы. Да, скорее всего Арсений здесь не причем.       — Нет, я здесь не причем, — ответил он, немного успокаиваясь. — А приказ с заявлением были где-то в одном месте? С чего ты взял, что они связаны? — прищурился он.       — Они были скреплены степлером, — подозрительно ответил Дима, вглядываясь в его лицо — кажется, Антон выглядел, как какой-то детектив недоделанный.       Шаст качнул головой. Вот черт. Нет, это просто не может не принадлежать Арсению.       Его отстранили от операций? Как? Как это могло случиться? В голове не укладывается… Может, он поэтому уходит? Может, что-то случилось, и он больше не может оставаться в больнице? Нужно будет с ним поговорить, обязательно нужно. И о том, что произошло вчера, и о его загадочном увольнении.       — Шаст? — пощелкал пальцами перед его лицом Дима. — Шаст, что происходит?       — В смысле? — прикинулся дурачком тот. — Говорю же, это не мое заявление, да и от операций меня вроде никто не отстранял пока что.       — Это я понял, — кивнул Поз. — Но у тебя ведь что-то происходит.       Антон все-таки поднялся со стула и подошел к чайнику, чтобы не смотреть ему в глаза.       — Ты почти не появляешься в ординаторской, — продолжал Поз, — постоянно куда-то убегаешь, работаешь в два раза больше, чем раньше, соглашаешься подольше оставаться в больнице, вскакиваешь вот ни свет ни заря, когда тебе к двум. Что случилось? Давай, выкладывай.       Стало ясно, что отвертеться не получится. Антон вздохнул, налил воды из пятилитровой бутылки в чайник и нажал но кнопку.       — Это… Все в порядке, Дим, правда. Все гораздо проще, чем тебе кажется, и далеко не так страшно.       — А. — Поз изменился в лице. — Это что-то личное?       — В общем, да, — неловко отозвался Антон.       — Фух, — выдохнул Дима. — Тогда извини, не отвечай, если не хочешь. Я просто думал, что ты ввязался во что-то, поссорился с кем-то сверху или попал в опасную компанию. Я не хотел, чтоб это выглядело, как допрос.       — Да все в порядке, — отмахнулся Антон.       Ввязался во что-то, поссорился, попал в компанию… Кажется, все это совсем не было похоже на Арсения. Поссориться он еще мог, но вот угодить в криминальную историю — очень вряд ли. Да и какой криминальный авторитет просил бы заведующего отделением уволиться из больницы? Стас Шеминов? Он, конечно, авторитет, но во-первых, не криминальный, а во-вторых — не способен на нечто подобное. Он слишком человечный и добрый — он бы не стал вести грязную игру.       А кому она нужна в таком случае? Антон не находил ответа и это всерьез его беспокоило. Нет, все, сегодня он обязательно поговорит с Арсением и о том, что произошло вчера, и о загадочном увольнении. Просто нельзя вот так это оставлять.       Дима молчал, но его лицо кричало: «Шаст, расскажи». Шаст усмехнулся и достал с полки свою кружку, чтобы налить себе кофейку.       — Чай, кофе? — спросил Антон, как ни в чем не бывало.       — Кофе, — кивнул Дима, и тот поставил перед ним две кружки. — Слушай, Антох… — замялся он. — Повторюсь, это не мое дело, и ты не обязан все мне рассказывать, но…       — Все в порядке, Поз, — снова успокоил Антон. — Просто мне кое-кто нравится, и, знаешь… даже очень.       — Из нашей больницы, — догадался Поз.       — Да, — не стал отрицать Шаст. — И, раз уж ты спросил, это мужчина.       — Я так и понял, — не удивился Поз. — Не буду докапываться, кто он. У вас что-нибудь наклевывается?       — И да, и нет, — пожал плечами Шаст, наливая кипяток в кружки с растворимым. — Короче, пока не знаю. И, главное, не знаю, как подойти к нему.       — А что не так? Он натурал? — испугался Дима, помешивая свой кофе.       — Нет, — усмехнулся Антон над мыслью, какой Арсений натурал. Да уж, не найти человека гетеросексуальнее. Выходит, Дима и не догадывается, кто это. Наверное, не стоит ему об этом знать — он не в восторге от Арсения и вряд ли знает о нем что-то такое, чего не знает Антон.       Но сейчас больше мучал вчерашний поцелуй. Сказать, что Шаст пиздецки хотел большего — не сказать ничего. Ну, хотя бы продолжения. Но он даже представить не мог дальнейший ход событий, да он даже не понимал, с какого перепугу Попов сделал это. Он раньше не выказывал никаких знаков внимания Антону… Они общались, да, но ничего такого. Или он просто не замечал? Или он на самом деле нисколько не нравится Арсению, а поцелуй был какой-то случайностью?       Нет, быть не может. Он так посмотрел на него тогда… С таким желанием.       — Просто не понимаю, — сдался Антон, плюхаясь на стул. — Все как-то непонятно.       — А почему бы тебе не спросить его? — пожал плечами Поз.       — Это я сегодня и собирался сделать, — кивнул Шаст.       — Правильно. На одних догадках и додумываниях далеко не уедешь, — подметил Дима. — У вас что-то уже было?       — И да, и нет, — снова вздохнул Антон, падая лицом на свои ладони.       — И что это значит? — хмыкнул Дима. — Шаст, я же вижу: тебя это тревожит. Я давно не видел тебя таким активным, особенно с утра.       — Мы не спали, — пояснил Антон. — Только один раз пососались — ничего особенного, казалось бы, но не для меня. Да уж, ты прав, мне нужно срочно с ним поговорить. Только почему-то страшно пиздец.       — А что так? — нахмурился Дима. — Ты же просто хочешь обсудить с ним ваши взаимоотношения. Пригласи его куда-нибудь, и все. Для тебя же не впервой, что страшного-то? Ты же не Попова на свидание собираешься позвать, в конце концов, — усмехнулся он.       Это прозвучало на сто процентов шутливо — Поз явно не считал, что такое может произойти в реальности. Антон нервно захихикал.       — Ну да, ну да, — промямлил он, изо всех сил стараясь скрыть свое волнение. Но Поз при всей своей проницательности ничего не заподозрил.

***

      Скинув футболку и штаны, переодевшись в форму, набросив халат, Антон, пролетев мимо возмущенной Оксаны, которая явно хотела дать ему какого-то пациента, понесся прямиком в кабинет Арсения, чуть ли не дрожа от предвкушения. Сердце заходилось в бешеном ритме, хотелось прыгать и петь — в общем, чувствовал он себя старшеклассником. Давненько такого не было, конечно.       Остановившись перед дверью, Антон глубоко вдохнул и подумал о том, что ждал этого момента больше суток, а казалось, что полжизни. Он сглотнул, вознес руку над дверью и все-таки осмелился постучать и открыть дверь.       — Арсений Сер…       — Ой! Антон Андреевич!       Антон вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла Людмила Николаевна — уборщица, самая душевная и общительная из ныне живущих.       — Людмила Николаевна, — улыбнулся ей Антон, — здрасьте. Вы не знаете, где Арсений Сергеевич?       — Ой, так он еще не пришел, — всплеснула руками та.       — Как? — застыл Антон. — Разве его смена не началась?       — Началась, началась, Антон Андреевич, дорогой, — замахала руками она и подбежала к нему, глядя в глаза снизу вверх. — Вот я и удивилась, понимаете! Никогда ведь не опаздывал раньше, пунктуальный такой! Ну хорош он, скажите, Антон Андреевич?       — Я… э… — растерялся тот.       — Ну красавец — это глаз не отвести, еще и модный весь такой щеголяет… Даже удивляюсь, как это он так вовремя всегда приходит, наверняка же все утро прихорашивается! — покачала головой Людмила Николаевна.       — А может он не прихорашивается, может он от природы такой, — пожал плечами Антон, сказав это абсолютно искренне.       — Вы знаете, возможно, — протянула Людмила Николаевна, — но то, что он опаздывает — правда странно. Он еще, главное, знаете, загадочный такой! И не узнаешь, что у него там в голове!       — Точно, — кивнул Антон, усмехнувшись.       — Спасибо, Людмила Николаевна, — раздался бархатистый голос из-за спины Шаста.       — Ой, всегда пожалуйста, Арсений Сергеевич, — замахала руками та, а Антон сглотнул и сделал шаг в сторону, чтобы дать ему зайти в свой кабинет. Ну вот почему он всегда появляется так неожиданно?       — Пол я вам здесь помыла, шкафчики протерла, так что все, закончила, — продолжила Людмила Николаевна. — Ой, Арсений Сергеевич, ну вы хороши — глаз от вас не отвести, честное слово! — разулыбалась она.       Арсений Сергеевич заморгал, снимая пальто и явно стараясь не смотреть на Антона. От этого стало как-то не по себе.       — Спасибо, — неловко отозвался он скорее вопросительно, чем благодарно — Шаст впервые увидел, как он смутился. — И за работу тоже.       — А может вам еще и разобраться в ваших полках? — радушно предложила Людмила Николаевна.       — Нет-нет, что вы, больше ничего не нужно, спасибо, — вежливо отказался Арсений.       — Уверены?       — Абсолютно.       — Тогда все, оставляю вас с Антоном Андреевичем, — откланялась она. — Он так спешил к вам, вы даже не представляете! — Антон похолодел, а лицо его, видимо, живущее отдельно от остального организма, начало медленно заливаться краской. — Так что все, оставляю вас, ухожу-ухожу.       Вместе с ведром и шваброй она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.       Шаст молился, чтобы быть не настолько красным, насколько казалось. Арсений, стоящий около своего стола спиной к нему, развернулся и взглянул на него. Виновато и испуганно.       — Антон Андреевич, простите меня, — сразу же сказал он, нервно поправляя черную челку и прикрывая лицо руками, как только дверь кабинета захлопнулась. — Пожалуйста, простите. Знаю, меня ничего не оправдывает, но мне очень жаль, честное слово.       Антона будто бы ударили под дых.              Выходит, он действительно все надумал. Арсений не хотел этого, и не было между ними никакой искры.       Внезапно стало так тоскливо, так противно на душе. Антон стал продумывать план отступления. Нужно срочно уходить отсюда, нужен воздух, нужно отдышаться.       — За что? — тупо и сдавленно спросил он.       — За вчерашнее, — удивился Арсений и растерялся. — Я правда не хотел, чтоб это так выглядело, — добавил он, вглядываясь в лицо Шаста беспокойными глазами и совсем теряясь. Он явно не понимал, почему Антон вообще спросил и почему так помрачнел.       — Я должен был хотя бы спросить вас и получить справедливый отказ, — продолжил Арсений и отвел взгляд. — Я сам презираю харассмент, — Антон вытаращил глаза и уставился на него, — считаю, что это отвратительно, и люди, которые так поступают должны не занимать высокие должности, а проходить консультации у психиатра или даже сидеть в тюрьмах. — Шаст стоял как истукан и хлопал глазами, ожидая, когда он закончит свою мысль. — В общем, простите, я не знаю, что на меня нашло, просто мне показалось, что вы этого хотите. Опять же, это меня не оправдывает, но…       — Арсений Сергеевич, вы чего, какой харассмент? — непонимающе спросил Антон. Он, конечно, ожидал всего, но не этих слов.       — Ну, — не нашелся Попов, снова искренне удивляясь словам Антона, — я ведь ваш начальник, и я, можно сказать, домогался вас. — Сказав это, он поморщился и закрыл лицо руками. — Боже мой, это отвратительно, простите, пожалуйста.       — Но вы… Разве вы домогались?       — Арсений Сергеевич! — В дверь заглянула Людмила Николаевна. Арсений и Антон дружно вздрогнули.       — Простите, ради Бога, — всплеснула руками уборщица. — Совсем забыла вам сказать: у вас фикус на подоконнике очень плохо себя чувствует. Вы что же, не следите за ним совсем? — упрекнула она.       — Я… — запнулся Попов. Он выглядел таким потерянным, что Антону чуть ком к горлу не подкатил от того, как стало его жалко. Он правда никогда раньше не видел его таким.       Ну тогда это все объясняет: Арсений думал, что это Антон не хотел того, что произошло. Но… Как он мог так подумать? Во-первых, у Антона уже довольно приличное время на лице написано «Мне нравится Арсений Сергеевич», а во-вторых — Шаст ответил на поцелуй. Он поцеловал его в ответ! Так как Попов после этого может думать, что он не хотел?       — Да, вы правы, — кивнул он, оглядываясь на растение на подоконнике. — Я совсем забыл о нем. Спасибо, что напомнили, — неловко пожал плечами он. Антона всегда так умиляло, что с врачами он такой жесткий начальник, а с другим людьми такой вежливый, добрый и даже скромный.       — Да, вы про него не забывайте, — шуточно пригрозила пальцем Людмила Николаевна. — Его поливать нужно, когда земля подсыхает, обязательно. Еще нужно листочки от пыли протирать, и хорошо бы водой пшикать для влажности. Знаете такие специальные пшикалки для цветов?       — Знаю, — ответил тот, а Антон сделал глубокий вдох, чтобы не рассмеяться.       — Вот и отлично! — обрадовалась Людмила Николаевна. — Ну все, не мешаю вам, извините, извините.       Дверь кабинета вновь закрылась.       — Я не спросил вас, — вдруг сказал Арсений, и стало ясно, что он все это время держал в голове эту фразу, — хотя должен был. И в первую очередь потому, что я ваш начальник, а вы редко когда мне перечили. Получается, я вас домогался.       — Но вы меня не домогались, — осторожно не согласился Антон. — Я ведь ответил вам.       — Я не оставил вам выбора, — убито произнес Арсений, будто бы ему противно от самого себя. — Вы не из тех людей, которые бы грубо оттолкнули человека, который к вам пристает, особенно, если это ваш начальник, которого вы уважаете.       — Вы думаете, что я поцеловал вас, потому что вы мой начальник? — Брови Антона поползли вверх.       — Ну… — снова оторопел Попов. — Получается, что так.       — Арсений Сергеевич, — покачал головой Антон. — Ну за кого вы меня принимаете? — Тот поднял на него свои голубые глаза, уже совсем не холодные, а виноватые и такие добрые. — Если бы я этого не хотел, я бы точно вам не ответил. Да, возможно вы правы насчет того, что стоило бы спросить, но… Я, если честно, как-то даже не подумал об этом. Но мне все равно кажется, что вам абсолютно не за что извиняться. Вы меня не домогались, Арсений Сергеевич, все в порядке.       — Но как… Вы так ушли потом, я подумал, что вам неприятно и неудобно, — произнес Попов, и Антону захотелось прижать его к себе и никогда больше не отпускать — таким маленьким и хорошеньким он сделался. Надо же, кажется, у Шаста ни с кем больше такого не было: Арсения хотелось и обнять, спрятав и защитив от жесткого внешнего мира, и самому упасть в его объятия и почувствовать себя в безопасности, чтобы он укрыл, стиснул своими сильными руками.       — Нет, что вы, очень приятно, — тут же ответил Антон. И его снова бросило в краску, как только он понял, что сказал.       И без того удивленный Арсений вскинул брови, с каждой секундой удивляясь с новой и новой степенью, но при этом значительно расслабляясь.       — Ну в смысле… Я имел в виду, что… Ну, вы не домогались, мне не было неприятно. Вы сказали, что вам показалось, что я этого хочу, но я правда, ну… то есть… В общем, все в порядке, вы не домогались, не вините себя.       «Какой же бред, Антон Андреевич. Как давно вы потеряли способность связно говорить?» — серьезно спросил он себя.       — Тогда ладно, — закусил губу Арсений, переводя взгляд с одного глаза на другой.       — Ладно, — повторил Антон, облизывая губы.       — Так все в порядке? — зачем-то переспросил Арсений.       — В полном, — без раздумий ответил Антон, изо всех сил стараясь не смотреть на его губы. Но они, как на зло, будто специально лезли в поле зрения — не смотреть на них было невозможно.       — Тогда очень хорошо, — сглотнул Арсений. Антон поймал себя на мысли, что они уже слишком долго смотрят друг другу в глаза.       — Хорошо, — бессмысленно бросил он.       — Хорошо, — также отозвался Арсений и его глаза абсолютно точно скользнули по губам Антона.       — Арсений Сергеевич, можно? — распахнул дверь Журавлев. — У нас там ДТП привезли, врачей не хватает — нам очень нужен Антон.       Только ему показалось, что вот сейчас. «Журавль, чтоб тебя, пошел ты знаешь куда со своим ДТП», — мысленно зарычал Антон.       — ДТП? — встрепенулся Арсений Сергеевич, явно очень тщательно скрывая разочарование и злость.       Он тоже не хотел, чтобы их прервали, тоже надеялся на что-то. Антона сейчас просто порвет от счастья.       — Да, — кивнул Журавль. — Пострадавших много. Там джип въехал в маршрутку.       — Да, конечно, — чуть ли не процедил Арсений Сергеевич, вновь делаясь холодным и отстраненным. — Тогда идите, Антон Андреевич.       — Хорошо, — отозвался Антон, все еще до конца не понимая, радоваться или злиться. — Но я зайду тогда потом? — с надеждой спросил он.       — Конечно, — сразу ответил Арсений, немного теплея и заглядывая ему в глаза. В оттаявшем взоре Антон прочитал, что он будет рад, если он зайдет.       Журавль смотрел то на одного, то на другого, явно ничего не понимая, но потом просто пожал плечами, бросил «Антох, пойдем» и закрыл Арсения Сергеевича в кабинете.

***

      Антон, конечно, не первый год оперирует, но сегодня он впервые, рассматривая чужие кишки, думал о том, как завотделением кусает его губы и как лапает его везде, где только можно. Он думал о его прекрасном профиле и мелодичном смехе, о бархатистом голосе и неожиданных шутках, он буквально слышал это «вы» из его уст. Вообще, даже немного забавлял тот факт, что они до сих пор на «вы». Субординация субординацией, конечно, но когда ваши языки побывали во ртах друг друга, обращаться по имени-отчеству как-то странно. Но Антону даже нравилось.       Хотелось взлететь под потолок от мысли, что Арсений тоже хочет увидеться. Он хочет, чтобы Антон зашел к нему позже… Шаста просто плавило. Не было слов описать, как он хотел этой встречи, как сильно он о ней мечтал всю операцию и как уперто старался не представлять в своей голове варианты развития событий, чтобы не надумать лишнего.       Операция прошла со сложностями, но успешно. Антон все сделал, а Аня Захарова, оридинатор, которая была к нему приписана и ассисистировала ему, тоже прекрасно справилась со всеми своими задачами.       Вообще, все было спокойно и хорошо: Антон вышел к жене и дочери пациента, рассказал им, что все в порядке, осмотрел еще одного пациента, вправил ему плечо и отпустил домой. В приемной, как ни странно, особенно никого не было, кроме Оксаны, беседовашей с каким-то не очень приятным мужчиной в костюме, и Дарины, заполняющей какие-то бумаги.       Час пришел. Шаст, как хищник, бегущий за добычей быстрыми, тихими и широкими шагами побежал к кабинету Арсения, и он бы добежал, если бы его за руку не поймала Дарина.       — Антоша! — Она встала в позу «руки в боки». — Куда это мы бежим?       — Мне нужно к Попову, — честно ответил Антон, молясь, чтобы она сейчас не сказала, что Оксана ждет его в приемной с каким-нибудь пациентом. Нет, он хотел работать, но выяснить все с Арсением хотел куда больше. Им бы не понадобилось больше пяти минут — просто поговорить, разок поцеловаться взасос, и со стояками разойтись. Шаст не может ждать до окончания смены. Все решить нужно сейчас.       — Оксана попросила тебя… — начала Дарина.       — Нет! — воскликнул Антон и отпрянул от нее, намереваясь сбежать.       — Антош, там очень важно, — покачала головой Дарина, хватая его за вторую руку. — Это не пациент.       — А кто? Сама Оксана? — фыркнул Антон. — Я не удивлюсь, если ей уже самой требуется срочная операция…       — Антон…       — Мне нужно к Попову, срочно.       — Нет, не нужно! — вцепилась в него Дарина, не давая уйти. Шаст вытаращил глаза, не понимая, чего она от него хочет.       — Там пришла какая-то шишка из Росздравнадзора, — понизив голос, пояснила та. — С проверкой. Он хочет, чтобы кто-то из персонала провел ему экскурсию, и желательно врач. А ты у нас самый адекватный, Антош, пожалуйста.       — Что? — испугался Шаст. — Ладно, ладно… Я пойду, но… Тогда ведь тем более нужно сходить к Арсению Сергеевичу!       — Нет, нельзя, — отрезала Дарина. — Этот мужик запретил.       — Как запретил? — не понял Антон. — Он точно из Росздравнадзора? Он документы хоть показывал?       — Показывал, показывал, — отмахнулась Дарина. — Но сказал, не звать пока заведующего. Сказал, что они знакомы, и что он сам позже к нему зайдет, а сейчас хочет посмотреть на настоящую работу больницы, а не в момент, когда все ждали проверки.       — Ладно, — нехотя согласился Антон. — Иду.       — Нужно прямо сейчас, — предупредила Дарина.       — Хорошо, — уже начал раздражаться Антон. — Иду.       Он развернулся и пошел обратно в приемную, закипая с невероятной скоростью. Ну вот почему всегда так? А как хорошо все начиналось.       «Ладно, — подумал Антон, — в конце-концов, провести эту, так называемую экскурсию — равно помочь Арсению, а от такого нельзя отказываться». Да, правда. Нужно как следует ему все рассказать и показать, чтоб у Арсения не было проблем перед уходом, а наоборот — все только хорошее.       Немного вдохновившись этой мыслью, Шаст прибыл в приемную и тут же увидал того же мужчину в костюме рядом с Окси. Та, завидев Антона, обрадовалась так, будто ей спасли жизнь.       — Руслан Викторович, это Антон Андреевич, он все вам покажет и расскажет, — залепетала Оксана, указывая на Шаста. Тот вежливо кивнул и подошел к ним ближе, протягивая руку.       — Здравствуйте, — сказал он. — Я работаю хирургом в нашем отделении.       — Здравствуйте, — кивнул мужчина, и Антон только сейчас отметил про себя, насколько он не похож на типичную «шишку»: совершенно обыкновенная внешность, короткая стрижка, борода, даже картавость. Странно, Антон обычно видел людей подобного типажа не в костюмах в Росздравнадзоре, а в серых футболках и джинсах, прогуливающимися по парку с детьми или на диване с пивом и какой-нибудь сушеной рыбой. Голос у него, правда, был не очень приятный, но это, пожалуй, единственное, что для Антона выдавало в нем человека из федеральной службы.       — Вы хирург, значит? — переспросил он, почему-то усмехаясь и доставая что-то из кармана.       — Да, все верно, — отозвался Антон, стараясь вести себя как можно вежливее. Все-таки хотелось оставить хорошее впечатление о себе, что поделать.       — Меня зовут Руслан Викторович, — сообщил мужчина, показывая Антону документ со своей должностью, — я провожу проверку в вашем отделении. Не пугайтесь того, что это так неожиданно — мы так и хотели. — Шаст еле справился с огромным желанием вскинуть брови и гоготнуть. — Но я уверен, что Арсений Сергеевич был в курсе этой проверки. И потому не будем пока лишний раз его беспокоить.       «Логично, конечно», — про себя хмыкнул Антон, жалея Арсения и надеясь, что все пройдет хорошо. Хотя… если этот Руслан Викторович пришел сюда с какой-то целью, например, найти что-то, чего на самом деле нет — он найдет это и даже бровью не поведет.       — Хорошо, как скажете, — через силу кивнул Антон. — С чего хотите начать?       — А вот это вы сами решайте, — многозначительно произнес он и ухмыльнулся.       Шаст еле заметно вздохнул и понадеялся, что все пройдет гладко и без происшествий, как это обычно бывает в их больнице, а особенно в их отделении.

***

      — Вот, а это рентген-кабинет, — вещал Антон, открыв дверь Руслану Викторовичу и рукой указывая внутрь помещения.       Тот прошел внутрь, осматриваясь вокруг и щурясь. Ординатор Макс, раздевающий какого-то пожилого мужчину для снимка, опасливо обернулся и, увидав человека в костюме, захлопал глазами и потерялся.       — Работайте, работайте, — махнул рукой на него Руслан Викторович, в очередной раз произнеся букву «р» как-то по-французски. Макс сглотнул и вернулся к дедушке.       За время экскурсии по отделению Антон успел знатно расслабиться — Руслан Викторович показался вполне себе адекватным человеком: каверзными вопросами не заваливал, явно не пытался найти ничего такого, на что потом можно было бы доложить. Даже у бухгалтера все прошло спокойно! Антон, если честно, даже не помнит, когда такое было.       Мало того, проверяющий шутил, и для Шаста это было показателем того, что ничего страшного не происходит. Не всегда смешно, конечно, и частенько довольно по-старперски, но это нисколько не страшно. Главное, что шутил.       После того, как он подробно расспросил Антона о работе в отделении, начал говорить обо всем, что, казалось бы, приходит в голову. Так Шаст узнал, что у него двое детей, которые сейчас ходят в школу, сам рассказал про самого интересного пациента, которого довелось оперировать, потом про своего последнего пациента, который вывихнул плечо, радуясь победе любимой футбольной команды, а в больницу пришел только вечером следующего дня, потому что до этого мучался со страшным похмельем.       Руслан Викторович посмеялся, и они вместе пришли осматривать последнее место — рентген-кабинет. Антон уже нисколько не волновался и даже не собирался, думая лишь о том, что еще немного, и он ломанется к Арсению со всех ног.       — Здесь тоже все в порядке, — кивнул Руслан Викторович, отряхивая руки и улыбаясь Антону. — Ну вы просто молодцы! — обрадовал он. — Мне и сказать нечего. Вы работаете как часы!       — Рад это слышать, — улыбнулся Антон. — Но на самом деле, это все благодаря нашему заведующему отделением. Он так наладил работу, вы бы знали. Без него все было бы совсем не так.       — Хороший Арсений Сергеевич начальник? — прищурился тот, и Шасту показалось, будто бы они с Поповым правда хорошо знакомы.       — Да, прекрасный, — тут же ответил Антон.       — Да, — понимающе кивнул Руслан Викторович. — Жаль только, что уходит.       — Это точно, — согласился Антон. Наверное, они хорошие друзья с Арсением, раз он так говорит о нем.       «А может и у него спросить?» — завертелось в голове. Нет, это безумие. Разговаривать на личные темы с человеком из Росздравнадзора, которого видишь впервые в жизни — это что-то из жанра трэш-шоу.       — Я у вас тут автомат с кофе видел, — вдруг сказал Руслан Викторович, взглянув на Антона.       — Да, — отозвался тот, открывая ему дверь и выходя за ним в коридор. — По коридору налево, на лифте или по лестнице на третий этаж и направо. Либо сразу на первый — в приемной тоже есть автомат.       — Давайте на третий, — кивнул Руслан Викторович. — А то я еще хотел зайти к Арсению Сергеевичу поздороваться.       — Да, конечно, — обрадовался Антон. Можно будет даже и не уходить. Сразу к нему.       — Тогда идемте, — бросил Руслан Викторович и зашагал по коридору.       Шаст побежал за ним практически вприпрыжку. Как давно не было таких хороших дней, как этот! Никто не умер, всех прооперировали, проверка прошла хорошо, между ним и Арсением пробежала самая настоящая искра. Не выдуманная Антоном, а самая настоящая! Ну разве не сказка?       Антон вдруг подумал, что стоит пригласить его в тот же бар, где они встретились, когда «познакомились» в Гриндере. Было бы забавно и вполне себе романтично. Они посидят, поговорят как следует, может даже посмеются, нет, скорее всего посмеются, наверняка перейдут на «ты»…       А вдруг Арсений захочет продолжения? Но тогда они ни в коем случае не должны ехать к Антону, потому что у него дома страшный бардак. Как все-таки хорошо, что ему пришло в голову хотя бы побриться во всех труднодоступных местах. И в таком случае, получается, они поедут к Арсению…       Почему-то страшно хотелось, чтобы он сам предложил поехать к нему. Это бы означало, что он доверяет Антону, что он отступает от своей скрытности и готов подпустить к себе поближе.       А потом они занимались бы сумасшедшим сексом минут семь максимум, завалились бы вдвоем на кровать Арсения Сергеевича, а через несколько минут начали бы второй заход. Да, это просто мечта.       «Нет! Нельзя ничего надумывать!» — тут же вскричал себе Антон. Горький опыт научил его, что в любых отношениях с любым человеком нельзя ничего себе фантазировать, ведь эти фантазии точно не совпадут с реальностью, и по факту ты сам разобьешь себе сердце тем, что напридумывал то, чего быть не может и погрузился в омут своих счастливых сказочных мыслей с головой.       Правда, хватит. Слишком много Антон думает.       Наконец дойдя до автомата, который находился буквально в нескольких метрах от кабинета Арсения, Руслан Викторович попросил мелочи у Шаста и выбрал себе эспрессо. Антон без вопросов одолжил ему, думая о том, что человек такой должности, конечно, вряд ли носит монетки в кармане.       — Хотите расскажу, как мы познакомились с Арсением Сергеевичем? — неожиданно предложил Руслан Викторович, вытащив кофе из автомата.       — Конечно, давайте, — заинтересовался Антон, кидая десять рублей в автомат.       — Он работал в одной хорошей частной клинике, а я пришел туда с проверкой. — Он глотнул кофе. — Он меня тоже провожал, точно так же, как вы сейчас. И все было хорошо, все там было чисто, все оборудование прекрасное, все врачи — отличные специалисты, в общем, как и положено частной клинике. Но вот когда я рассматривал документы у того заведуюшего отделением, я заметил одно странное несоответствие… Отчет об операции, закончившейся смертью пациента. — Антон напрягся, предчувствуя недоброе. — Арсений Сергеевич проводил ее вместе с еще одним молодым врачом. И знаете, что?       — Что же? — нахмурился Шаст.       — Все диагнозы перечеркнуты, все по десять раз переписано, новые листы какие-то вложены в документы, — пожал плечами Руслан Викторович. — Нет, я понимаю, что на операции чего только не может случиться. Но когда я задал вопрос Арсению Сергеевичу по поводу карты того пациента — он переложил ответственность на другого врача: якобы операция была его. Но тот другой врач сказал мне, что Арсений Сергеевич совершил ошибку на операции и не хочет этого признавать, так как считает себя, да и не только считает, является блестящим хирургом, которому ошибки в принципе чужды.       — Арсений Сергеевич? — вытаращил глаза Антон.       — Да, — вздохнул Руслан Викторович. — Знаете, Антон Андреевич, я очень хорошо отношусь ко всем людям, а тем более к врачам. А Арсений Сергеевич — врач, которого я уважаю чуть ли не больше всех вместе взятых. Он великолепный профессионал. Но, знаете… Профессионализм — еще не все. Человечность тоже, знаете ли, играет роль. А когда человек вот так беспардонно скидывает свою ошибку на своего коллегу… Мне это о многом говорит. И не будем опускать тот факт, что он допустил ее. — Он залпом допил весь кофе и выкинул стаканчик в мусорку. — В общем, не отчаивайтесь, что он уходит, Антон Андреевич. Он, конечно, прекрасный врач, но вот, какой человек… Не уверен, что хороший.       В голове пульсировало. Внутри было ужасно противно и пусто.       Как может все оборваться в один момент? Снова.       А ведь Арсений правда очень отстраненный человек, который мало с кем общается… На него это похоже.       «Нет, не похоже», — мысленно отрезал Антон. Арсения можно назвать строгим, можно назвать отстраненным, но подлым назвать его нельзя. Он не такой человек, он просто не мог так поступить! Наверное, это какая-то ошибка. Может, Руслан Викторович все не так понял?       Нет, правда, Антон так считает не потому, что питает к нему какие-то чувства: Арсений Сергеевич ведь всегда сочувствует пациентам, он очень добр с пожилыми людьми и с детьми, он переживает о других, пусть он даже иногда это не показывает. Да хотя бы то, как он разговаривает с уборщицей Людмилой Николаевной! Уважительно, на равных, ни капли грубости или язвительности… В нем нет этого. Так как он мог сделать то, о чем рассказал Руслан Викторович? Наверное, это какая-то ошибка. У него точно были на это причины. Точно были.       В голове всплыл утренний разговор с Димой о том, как он увидел в отделе кадров приказ об отстранении от операций.       Нет, нельзя думать об этом. Нельзя ничего надумывать. Антон, как взрослый человек, позовет Арсения на свидание, как и собирался, и обо всем его расспросит. Не станет же он ему врать! Точно не станет — Антон это твердо знал.       — Вот так бывает, — цыкнул Руслан Викторович, похлопывая Антона по плечу. — Ну ничего страшного, не расстраивайтесь. Попейте кофе.       Антон последовал совету и отхлебнул свой капучино, периферическим зрением замечая какую-то фигуру неподалеку.       И тут же обернулся и увидал Арсения. Он, видимо, только вышел из кабинета — стоял, держась за ручку двери, не успев ее закрыть. Шаст уже хотел улыбнуться ему, забыв обо всем, что он сейчас услышал от Руслана Викторовича, пока не рассмотрел выражение лица Арсения.       Он стоял, абсолютно остолбеневший и растерявшийся, приоткрыв рот и, кажется, даже побледнев. В его глазах мешались злость, разочарование и страх.       Антон совсем сбился с толку, тоже начиная бледнеть от тревоги. Почему он так на него смотрит? Почему переводит взгляд с него на Руслана Викторовича? Почему, твою мать, его так смутило его появление?       Шаст уже хотел податься вперед, чтобы подбежать к Арсению, попросить встретиться и обо всем там поговорить, но тот развернулся к нему спиной, захлопнул дверь и быстрым шагом исчез за углом, видимо, спустившись по лестнице.       Антон остался стоять в исступлении. Сзади донесся тяжелый вздох Руслана Викторовича.