Ты мне не враг

— Люмос! — приказал Гарри и маленький белый огонёк вновь пополз по потолку, подчиняясь палочке из остролиста. Круглый светлячок скакал с балдахина на люстру и обратно, лез по стенам, опускался на грудь лежащего мага и взмывал вверх. Уже несколько часов продолжалось шоу, но Поттер не замечал ушедшего времени, он думал. Строил теории, сам же их опровергал и вновь пытался выстроить такую, которую можно было бы с лёгким сердцем натянуть на реальность. Но чем больше становилась гора отвергнутых теорий, тем громче колотилось сердце молодого волшебника и в конце концов стало таким громким, что все мысли вылетели напрочь. Кроме одной: — Этого не может быть. Каждый раз как он думал об этом, перед глазами всплывало гневное лицо Малфоя, его прищуренный, ледяной взгляд от которого невольно дрожь бежит по позвоночнику. Слегка растрёпанные волосы, которые за лето успели отрасти и теперь завивались в кольца словно маленькие змейки. Его сжатая в кулак левая рука и правая, обманчиво расслабленная возле кармана с палочкой каждый раз, как им доводилось сталкиваться в коридорах. — Чего застыл? Забыл, как ногами шевелить? Так я сейчас дам ускорение, напомню. — Поттер, ты серьёзно? Экспеллиармус против боевого? Этот дуэльный клуб без тебя станет только лучше. — Закрой рот Поттер! Я не буду обсуждать с тобой родителей! Если так хочется кого-то пожалеть, иди утирать сопли Уизелу! После битвы Гарри был уверен в том, что Малфой изменился. Он видел его истощение, испуганный взгляд и влажные глаза, когда Волдеморт наконец погиб, действительно погиб, и все пожиратели оказались свободны от рабской метки. Когда авроры спросили о семье Малфоев он без колебания подтвердил: Нарциссу и Драко принудили к сотрудничеству. Их сопротивление было почти незаметным, но даже оно имело свой вес, свою цену. А Гарри не любил оставаться должным. И хоть Нарциссу всё-таки приговорили к трём годам Азкабана, это не двадцать лет заточения, как гласил приговор Люциуса. А Драко так вообще отпустили с оговоркой об обязательной ежегодной комиссии в аврорате и необходимостью продолжать учёбу, под присмотром учителей и крестного. Но вернувшись в Хогвартс он увидел, что глухая стена непонимания между ними за лето превратилась в неприступный бастион и все попытки проигнорировать сволочизм Малфоя, поговорить обо всём, попытаться понять, заканчивались одинаково: холодной, колкой, шипящей сквозь зубы агрессией. Малфой будто вытащил худшую версию себя самого наружу, а сам заперся внутри, обнажая клыки на всех мимо проходящих. До сего дня причина такой избирательности оставались загадкой. До того, как Поттер увидел то, что не должен был. — Этого не может быть. Невозможно, — повторил Поттер, гоняя световой шарик по комнате. — Должна быть другая причина. Но ничего другого в голову не приходило. Впервые с начала семестра Поттер так остро ощутил потребность в присутствии живых людей вокруг. Он как и все радовался, что старшекурсникам предоставляют отдельные комнаты, ведь они уже не дети, но именно сейчас так явно захотелось чтобы мёртвую тишину вокруг что-то разбавило: будь то шорох чужих простыней, или громогласный храп Рона. Если рассказать всё друзьям, возможно они смогут подсказать что-то… всегда так было, три головы лучше чем одна. Но проблема с Малфоем казалась чем-то личным, смущающим. Где найти смелость, чтобы произнести вслух свою версию происходящего? — Кажется я стал видеть степень симпатии окружающих людей вокруг. И у Малфоя она самая высокая. Даже в собственном воображении иллюзорный Рон отвечает хохотом, а Гермиона укоризненно вскидывает брови и заключает: — Вот и догнало тебя ощущение избранности. Мерлин, не думала, что это произойдёт спустя столько лет! Нет, Гарри должен разобраться с этим сам. Принятое решение наконец позволило отложить палочку и погрузиться в беспокойный сон. Там, в мире грёз он вновь встречает маленького Малфоя, такого забавного в своих попытках быть похожим на отца и жмёт ему руку, вместо того, чтобы оттолкнуть. Понемногу очищая его от шелухи аристократического воспитания, он доказывает, что маглорождённые вовсе не грязь, они такие же волшебники, а маглы — такие же люди, которые живут своими мечтами, думают и чувствуют. Гарри оказывается рядом с Драко в самый сложный момент, помогает принять верную сторону. Этот Драко не пытается убить его, он смотрит нежно и берёт за руку. Говорит: «Спасибо за всё». Проснувшись утром Гарри ощутил горькое чувство потери, как если бы умер ещё кто-то из его друзей. Но также умом он понимал, что этот «друг» жив, хоть большая часть их времени уже безвозвратно потеряна. После продолжительных попыток встать с кровати в бездонные карманы полетели учебники по зельеварению и истории, крутки пергамента, гусиное самопишущее перо (первая попытка создать своё собственное), крепко закупоренная баночка чернил и мантия невидимости. Последнюю он закинул без тени сомнений. Наблюдать за Малфоем в открытую, всё равно что лезть в пасть голодному крокодилу — глупо и чревато последствиями. Даже перспектива встретить Снейпа уже не пугала так сильно (в конце концов, они каждую неделю видятся, можно было и привыкнуть). Завтрак оказался благополучно пропущен и даже Рон не ждал его внизу, видимо бросив бесполезные попытки достучаться через дверь. Поэтому Гарри направился сразу к лаборатории по зельеварению, на этой неделе по расписанию практика. По расчётам, он должен был прийти первым, но дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Не замышляя ничего дурного он ввалился внутрь и застыл: комнату наполняли громкие, хриплые вдохи, мужские стоны и запах боли. О, этот запах он давно различает лучше чем самые искусные нюхачи министерства. Источником звуков являся профессор Снейп: он завалился на стол, упираясь лбом в столешницу и крепко сжимал собственное горло. Даже от двери Гарри видел, как побледнело его лицо и не думая долго рванул вперёд, не без труда поднимая профессора за плечи. Его тело будто сковала судорога. — Северус! Что с вами?! — вопрошал Гарри, не замечая, что впервые назвал преподавателя по имени. После погружения в память Снейпа через думосбор с ним вообще часто случались странные вещи (внезапную любовь к зельеварению Гермиона относила к ним же). Профессор не мог ответить, он лишь сжимал горло ещё сильнее, глядя своими чёрными глазами прямо в душу. Кажется, маглы называют это дежавю. Гарри почувствовал знакомое ощущение будто кто-то настойчиво стучит в его сознание и после едва заметного кивка позволил Снейпу проникнуть. Картинки замелькали перед глазами, как в калейдоскопе. Кабинет профессора, шкафчик с готовыми зельями, «Алохомора», «Акцио настойка аконита», снова лаборатория. Сознание вновь опустело и Гарри понёсся к неприметной двери за кафедрой. Когда он вернулся, губы профессора уже приобрели синий оттенок. Пришлось их разжимать и вливать зелье. После недолгого ожидания Снейп наконец сделал первый глубокий вдох и разжал руку. Оказалось, он зажимал жуткие кровоточащие раны и теперь, прямо на глазах Поттера, они затягивались. — Что это было, сэр? — не выдержал Гарри, едва дождавшись, когда последний порез затянется. — Я благодарен вам, Поттер, — прохрипел Снейп, — Но это не ваше дело. А теперь попрошу выйти, мне нужно подготовить кабинет к уроку, — учитель отвернулся и взгляд упёрся в чёрную мантию, сливающуюся с чёрными волосами, между лопаток. — Сэр, это бы сработало пару лет назад, но не теперь, — заупрямился герой, хоть и сам мало понимал причину. Кажется теперь, после спасения, он чувствовал ответственность за чужую жизнь. Снейп глубоко вдохнул и спросил без надежды: — Вы ведь не отстанете? Если я выставлю вас без ответа вы непременно начнёте расследование, возможно даже задействуете своих бедовых друзей, попадёте во все возможные неприятности, а мне придётся вас оттуда вытаскивать и в конце-концов вы всё равно узнаете, что же такое видели в этом кабинете, — Снейп устало покачал головой, а Поттеру впервые было нечего ответить. — Я расскажу в двух словах и повторять не буду, — предупредил профессор и повернулся лицом. — После ранения Нагайны в Мунго удалось залатать раны, но оказалось, что вместе с ядом в мою кровь проникло и неизученное проклятие. Волдеморт тщательно позаботился, чтобы его слуга точно не смог выжить, — горько усмехнулся он. — Не буду утруждать вас подробностями лечения. Единственное, что хоть как-то помогает сдерживать раны: настойка аконита, хоть и она со временем теряет свои свойства. Не ожидал, что действие зелья закончится раньше, поэтому вам не посчастливилось застать меня в столь неудобном положении. И ещё раз: спасибо Поттер, но вам пора. Буду рад видеть вас, через пятнадцать минут, на своём уроке. Гарри опустил взгляд. Немного завис и кивнул. Надпись загадочно бликовала во мраке. Северус Принц, 89% Подпирая стену за пределами кабинета Гарри думал о том, что эта неделя — самая странная, за всю его насыщенную событиями жизнь. Он не был уверен, что даже покойный Сириус имел бы табличку со столь высоким процентом. Даже Дамблдор, который был ему самым близким наставником, в итоге многое от него скрывал и вряд ли имел бы такой высокий процент. Возможно, он мог бы увидеть его у своих родителей. Может даже больше, но… почему Северус? Возможно, это черта всех слизеринцев: говорить одно, а за душой носить совершенно противоположное. Больше не хотелось огрызаться в ответ, или недовольно зыркать на колкость. А то, чего хотелось, Поттер поспешил претворить в жизнь. Он вновь открыл кабинет, под удивлённый взгляд профессора прошёл к кафедре и обнял. Неловкость заполнила собой помещение и проникла в лёгкие: он едва дотягивался до спины высокого Снейпа, но упорно прижал того к себе. — Спасибо, — выдохнул Гарри, — за всё. Перед глазами мелькали картинки детства, когда жуткий (как тогда казалось) профессор оказывался рядом именно тогда, когда нужна была помощь. Как он незримо стоял за спиной ребёнка, защищая его даже от директора. Он не был ему крестным, или другом родителей, но делал всё это, просто потому что. Да, он любил Лили, но никто не стал бы так переживать за ребёнка возлюбленной. Да и неважны на самом деле причины. Поступки — вот, что важно. Благодарность была сильнее чувства неловкости, а мыслей на этот счёт слишком много, чтобы выражать их вербально и мальчик постарался передать чувства хотя бы так. Через объятия. Не глядя на ошарашенного Северуса, Поттер вновь вылетел из класса. Спустя пару минут вокруг Гарри стали собираться старшекурсники, которые выбрали зельеварение для углублённого изучения. Среди толпы показалась и рыжая макушка Джинни Уизли, что в общем было не удивительно. Девушка опережала программу по зельеварению на один год, а многие семикурсники наоборот, год пропустили, так что директор приняла решение объединить их в один класс. — Гарри, привет, — помахала ему ладошкой младшая Уизли, — Давно не общались! Домашних заданий в этом году столько, что уже подумываю из свитков сложить себе погребальный костёр, — горестно простонала она. — Понимаю, — улыбнулся Поттер тепло, — но ты всё равно справляешься отлично. Лучшая в своём классе, верно? Девушка зарделась и перевела взгляд на картину, которая заменяла в подземелье окно. Обычно бойкая, рядом с Гарри она всегда чувствовала себя сопливой пуффендуйкой. — Лучшая на курсе, но это не важно. Слышала от Рона, что у тебя улучшились оценки. Не хочешь вернуться в команду? Настроение Поттера слегка померкло. Ему хотелось, даже очень. И предложение от действующего капитана сладкой лестью легло на душу. Но новое увлечение зельями отнимало слишком много времени. Теперь ещё и проклятие Снейпа. Странное поведение Малфоя… К слову. Поттер любопытно покосился девушке на грудь. Джиневра Уизли, 90% Что ж, теперь он почти уверен, что порог в девяносто процентов — показатель влюблённости. Теоретически, это также может означать родительскую любовь. Но, во-первых, проверить нет возможности, а во-вторых — Гарри точно знает о романтических чувствах Джиневры. Сам он давно объяснился с девушкой, и та даже с ним согласилась, что единственный поцелуй был следствием событий, страха за жизнь, а не осознанного выбора. Но видимо была не до конца откровенна. — Вынужден отказаться, — выдохнул он. — Наличие хороших оценок не означает наличие крепких знаний. — Что за выражения? — хохотнула Джинни, — тебя Снейп укусил? — Спешу опровергнуть вашу теорию, мисс Уизли, — послышался глубокий голос преподавателя. Сам его обладатель уже открыл дверь в лабораторию и теперь нависал над учениками словно Дамоклов меч. — Я пока ещё в здравом уме и до сих пор в мои планы нападение на учеников не входило. Тем не менее, присоединяюсь к данной мысли мистера Поттера. За похвальную тягу к знаниям: плюс пять очков Грифиндору, — коридор обомлел. Северус Снейп, декан Слизерина, грифиндороненавистник и личный экзекутор¹ Гарри Поттера похвалил его, да ещё очки сверху накинул! Немыслимо. — А теперь прошу всех поторопиться и занять свои места. Нам предстоит подготовка основы к сложнейшему зелью «Костерост»! Гарри отмер первым и кинул взгляд в толпу. Белобрысой макушки нигде не было видно. Малфой опоздал на урок? И вправду очень странный день. Оказавшись в классе, Поттер сразу занял первую парту у стены, рядом с Невиллом. Оттуда удобнее всего наблюдать за действиями преподавателя, пока тот нарезает ингредиенты, подмечать неприметные для задних парт детали. Ну и среагировать на пожар если что проще, учитывая, кто его напарник. Позади привычно устроились Гермиона с Джинни, которые успели о чём-то пошептаться и теперь следили за Снейпом с таким видом, будто тот на их глазах живьём проглотил дракона. — Какие ингредиенты нам понадобятся для этого зелья, мисс Патил? — Китайская капуста, позвоночник рыбы-собаки, хитиновая пластина скарабея и вересковый бальзам, — оперативно ответила Падма, — этот бальзам также является основой для остальных составляющих. — Всё верно. Сегодня мы начнём с его приготовления, а в конце я оценю результат и наложу стазис на те котлы, содержимое которых оценю выше ожидаемого или отлично. Отбраковку уничтожу сразу, поскольку удачные зелья пополнят запас «Костероста» мадам Помфри. Вопросы? — ответом ему была тишина, — тогда за работу. Запас вереска в шкафчике заметно пустел, время шло, а Драко всё не появлялся, что было на него совсем не похоже. Когда Гарри словил себя на том, что каждые пару минут проверяет взглядом дверь, а Невилл на него уже подозрительно косится, пришлось силой переводить внимание на зелёные, тёрпко пахнущие растения в руках. Ударить в грязь лицом после похвалы в коридоре не хотелось. Ножи стучали по доскам, сочные стебли хрустели под умелыми пальцами юных зельеваров, а деревянные ложки стучали о края котелка. Идиллия. Поттер откровенно недоумевал, почему раньше зельеварение казалось ему пыткой. Продуманность, стабильность веками существующего процесса здорово успокаивала. Вдруг железная дверная ручка скрипнула и внутрь просочился Малфой. — Причина опоздания? — мгновенно спросил Северус. Ни слизеринцам, ни крестным сыновьям поблажек ожидать не приходилось. Парень помялся, но в итоге ответил: — Без уважительной причины. — В таком случае, жду вас на отработке в пять. — Понял, сэр, — кивнул Малфой и поспешил занять своё место. Поттер не удержался и проводил его взглядом. Белая табличка всё ещё показывала девяносто два процента. К ужасу Поттера, Малфой заметил его взгляд и нахмурился в ответ, угрожающе сжав кулаки. «Что это за реакция такая?! — возмутился мысленно парень, — Как будто одно моё существование несёт угрозу!» Хотелось подняться, дёрнуть за воротник белобрысого засранца и вопросить: — Да что, во имя мерлиновых кальсонов, не так?! Но это было бы так же эффективно, как дёргать зуву² за усы, поэтому Поттер сдержался от ответных действий. Он постарался придать своему лицу непринуждённое выражение и продолжил работу над бальзамом. Однако, то ли вереск оказался просроченным, то ли бадьян недостаточно мелко порезан, но бальзам начинал откровенно портиться. К концу занятия отчаяние парня можно было уже ложками набирать, ведь все спасательные мероприятия ни к чему не привели. Варево расслоилось и пованивало болотом. Невилл с ужасом смотрел в соседний котёл и с не меньшим удивлением: на свой, с удавшейся основой. Снейп хлопнул в ладоши, обозначая конец урока и пошёл по рядам проверять работу. К столу Гарри профессор подошёл в последнюю очередь и от удивления его брови поднялись едва ли не к корням волос. — Кажется ваша сущность всё же взяла верх над тягой к знаниям, — протянул он. — Думаю, вы не будете возражать, если я назначу вам отработку. — Конечно нет, сэр, — кивнул Гарри и вдруг вспомнил, что в этом классе он не единственный штрафник. С огромными глазами он медленно повернулся к задним партам и столкнулся взглядом с такими же, только серыми. Малфой дернулся, схватил вещи и вылетел из класса, даже не потрудившись отнести свои заготовки на склад. — Это будет сложнее, чем я думал, — буркнул Гарри, очищая чугунный котелок.