Ты мне не враг

Невилл догнал его уже возле общей гостиной. — Гарри, постой! — окликнул он. — Кажется это всё я! — Поттер остановился, дожидаясь друга. — Что, ты? — Это я испортил зелье, прости пожалуйста! — у Лонгботтома было такое несчастное лицо, будто он самолично, несколько раз, случайно наступил на лапу котёнку. — Почему ты так думаешь? — удивился Гарри. — Я взял ушатку болотную, думал натереть ею края котла, чтобы ускорить реакцию, потом вспомнил, что в составе уже есть клей одуванчика и отложил корешок. А сейчас, когда чистил парту, заметил что он потерялся. Ушатка сильно похожа на бадьян и наверное она попала к тебе. Прости пожалуйста! Из-за меня тебе теперь придётся идти на отработку к этому бездушному боггарту… — Невилл, успокойся, всё хорошо, — он сжал плечо друга, искренне улыбаясь. — Это и моя ошибка тоже, раз уж не смог отличить лишний ингредиент, будет мне уроком. — Ты не злишься? — Конечно нет, о чём ты вообще? Как можно злиться на такое? Давай лучше после истории завалимся ко мне в комнату со сливочным пивом и забудем об этом, по крайней мере до вечера. — Тогда я попробую добыть нам закусок у эльфов на кухне, — просиял друг. Гарри хотел пригласить и Гермиону с Роном, но оказалось, что их план уже включал в себя романтический променад¹ у озера. С расписанием Герми парочке редко удаётся побыть наедине и Гарри не стал настаивать. Он дал команду волшебному перу коротко записывать все слова мистера Биннса и с лёгкой совестью уснул на согнутом локте. Когда урок подошёл к концу, Гермиона разбудила его и со смехом поведала, что перо, пока он спал, «слегка вышло из-под контроля». — Мне стало любопытно, что же оно пишет с таким усердием. Вот тут, почитай, — ткнула она в текст. «Когда благороднейший Годрик Грифиндор увидел светлы очи Салазара Слизерина, что вбирали в себя весь свет бескрайнего неба ирландских долин, он воткнул меч свой в камень и провозглосил: — Здесь быть школе, где будут учиться наши с тобой дети. Здесь мы будем страстно зачинать их, а после воспитывать. Так что снимай свои кюлоты², брэ³ и нательную рубаху, травы в это время года достаточно мягкие…» Дальше Гарри не стал читать, только густо покраснел и с укором глянул на белое перо с желтинкой по краям. — Какое оно у тебя шаловливое становится, стоит только отвернуться, — хихикала девушка, — впервые на моей памяти урок Биннса прошёл не скучно. — Ты что, прочитала это?! — возмутился Рон, который тоже смог прочесть только до «кюлотов». — А что такого? — пожала плечами волшебница. — У меня достаточно концентрации чтобы одновременно следить за уроком и читать художественную интерпретацию исторических событий. — Интерпретацию?! — Конечно! Никто ведь не знает, как было на самом деле, может быть твоё искромётное пёрышко впервые за столетия пролило свет на события тех дней, — величественно произнесла она, но не удержавшись, захохотала до слёз. — И вовсе не смешно! Почему вдруг оно взбесилось? — расстроился Поттер. — Может оттого, что ты уснул? Мысли волшебника во сне могут искажать наложенные чары, — предположил присоединившийся Лонгботтом. — Ты на что намекаешь? — возмутился Поттер и злобно зыркнул на артефакт. — Я его выкину и сделаю новое. — Не смей! — нахмурилась подруга. — Оно чудесно пишет, уж получше некоторых. Если собираешься от него избавиться, отдай мне. Помощник для эссе пригодился бы. — Я лучше тебе новое сделаю, — буркнул парень и засунул перо вместе с испорченным конспектом в бездонный карман. Любопытство шептало, что прежде чем выкидывать, возможно стоит почитать то, чем так восторгается подруга. Личные комнаты студентов не отличаются просторностью, но широкая кровать, если одёрнуть балдахин, вполне трансформируется в место для учёбы, для еды и для сидения тесной компанией. Парни разложили на трансфигурированном подносе безалкогольное пиво, яблогруши, солёные пончики с начинкой из рыбы и запечённые куриные шейки. На завтра почти вся домашняя работа была выполнена, поэтому позволительно немного расслабиться перед отработкой, что Гарри и поспешил сделать, вывалив из коробки магические шахматы. — В прошлый раз мы не доиграли, — напомнил он, с энтузиазмом расставляя фигуры по доске. — Точно! — Невилл даже подпрыгнул от нетерпения. — Мои войска загнали твои в угол черепахой⁴ и тогда чёрный ферзь вызвал белого короля на поединок чести! — Я почти жалею, что приказал решить все поединком! Позже вспомнил, что черепаху можно ударить клином⁴, — взлохматил герой волосы. — Но на построение ушло бы время, так что приказ скорее правильный чем нет, — утешил его друг. А после воскликнул: — Да будет битва! — древесина палочки из вишнёвого дерева вспыхнула мягким сиянием и довольно заискрила магией кинеза. Шахматы на доске ожили. Когда партия была благополучно доиграна до конца, победа чёрных отпразднована, а король белых с почестями помянут сладким напитком, парни развалились на кровати, болтая ни о чём. — Если крысу трансфигурировать в кубок, можно ли сказать, что она стала неживым предметом, а по факту означает — умерла? — Давно задаюсь тем же вопросом, — хмыкнул Гарри. — Особенно интересно, как при обратной трансфигурации кубок снова становится крысой. Является ли это воскрешением? — Магия не должна работать так сложно, — простонал Невилл. — А как должна? — хмыкнул герой. Уж он-то не понаслышке знал, насколько магия может быть запутанной, а её замысел непостижим. — Ну вот смотри, принципы магии так же неумолимы, как и принципы природы. Сохранение энергии, невозможность превращения неживого в живое и так далее. Но при этом имитация неживого предмета из живого существа вполне осуществима и ни один колдомедик не сможет сказать, во время действия заклинания, что у стеклянного кубка из крысы бьётся сердце или бежит кровь. Возможно ли, что ограничители, принципы, законы и прочее — только лишь у нас в голове? — Гарри долго думал, прежде чем ответить. — А что ты думаешь о заклинаниях и зельях, влияющих на сознание? Не должно ли это постепенно сводить с ума? — Всё зависит от контекста и дозировки, — пожал плечами сирота, родители которого вот уже семнадцать лет оставались жертвами неудачного круциатуса. — Меня удивило перо, — признался Гарри, — почему оно решило написать именно это? Я ведь его заколдовал. Неужели, моя магия вышла из-под контроля? Или это отражение моих скрытых мыслей, или ещё что… Невилл приподнялся на локте, удивлённо разглядывая героя. — Самопишущее перо — всего лишь артефакт, не стоит так сильно углубляться в причину. Это… как там было на магловедении? Искусный интеллект? — Искусственный, — подсказал Гарри. — Точно. Хоть и получило часть твоей магии, но оно не является продолжением твоего сознания. Скорее, обладает подобием собственного, в рамках заданных функций. — Невилл? — Да, Гарри? — Ты когда таким умным стал? — Аккурат с тех пор, как делаю домашнюю работу вместе с Грейнджер. — Надо и себе попробовать, — усмехнулся Поттер. Время отработки подкралось незаметно. Гарри уже привык видеть рядом с людьми инородный летающий объект, даже перестал всматриваться в каждую табличку. Какой толк знать степень симпатии хихикающих пятикурсниц, или спешащего на урок кудрявого малыша? Всех, кто мог его шокировать, он уже увидел. Попрощавшись с Лонгботтом на первом этаже и благословив того на работу в теплице с ядовитыми тентакулами, Гарри спустился ещё на этаж ниже. С каждой ступенькой изнутри, словно взвесь, поднималось волнение. Вот сейчас, впервые за три года, они с Малфоем останутся (почти) наедине. Чем всё закончилось в прошлый раз вспоминать не очень хотелось, но вопреки всему перед глазами предстала картина: хлюпающая вода на мокром полу, осколки мрамора и быстро растущие алые цветы вокруг раненного «Сектумсемпрой» Малфоя. Только сейчас пришло полное осознание, что они никогда после этого не оставались одни. Рядом с белобрысым всегда крутились его «телохранители», а за спиной Гарри стояли готовые вступить в словесную перепалку друзья. Навязчивый мираж пропал только в кабинете, сгинув от скрипа старых, рассохшихся дверей. — Мистер Поттер, — глянул Снейп свысока. — Вы знаете что делать, — парень кивнул. Почти одновременно с ним в кабинет вошёл Малфой, получив такие же инструкции. Повторить процесс, который делал несколько часов назад на уроке не составляло труда и мозг Гарри, не занятый делом всё чаще подкидывал ему странные мысли. Тревожное: «А что если я неправильно понял», удивлённое: «Я рядом с Малфоем, а мир всё ещё не сгорел в пламени», и шокирующее до глубины души: «Что делать, если теория окажется верна». Само наличие данного вопроса шокировало подростка. Это ведь не как с Джинни. Тут подумать надо. Гарри украдкой поглядывал на Малфоя и удивлялся, почему раньше не замечал, как ловко тому даётся учёба. Будто всё свободное время он тратит на домашнюю работу и тренировки. Это… восхищало. Бледные руки с длинными пальцами порхают над смесью трав, отбирая наиболее свежие листочки. Морщинки между бровей становятся чуть глубже, когда зачаток бальзама кипит неправильно и разглаживаются, когда цикличные помешивания решают проблему. В какой-то момент Гарри увлёкся настолько, что чуть не проворонил время добавления бадьяна. Невилл сказал, что творческий порыв волшебного пера не зависит от мыслей хозяина. Но также возможно искажение заклинания во время сна. Гермиона как-то рассуждала, что не волшебники подчиняют магию, а сама магия воплощает в жизнь желания волшебников. И это снова возвращает к мысли о скрытых желаниях… Девушки, хоть и были в жизни героя, надолго не задерживались. А с парнями всегда было проще и общий язык найти, и общие занятия придумать. Правда, дружба и то, что предположительно желает Малфой — абсолютно разные вещи. «Вот именно, предположительно, — одёрнул себя парень. — Нужно сделать шаг назад и вернуться к плану. Наблюдение, да. А выводы потом». Тем более, что даже если Малфой чего-то там желает, то явно отрицает возможность существования подобного. Но когда это терпение было сильной стороной Гарри Поттера? Спустя тридцать минут размышлений по кругу, он всё же решил разок дёрнуть зуву за усы… Малфой отошёл к шкафчику с ингредиентами и Поттер, улучив момент, прикрывшись от преподавательского стола котлом, достал из кармана два корешка ушатки. Взмах палочки, незаметные синие искры и едва слышный «плюх» ознаменовали удачное совершение шалости. Через пару минут за спиной послышалось чертыхание, через пятнадцать — страдальческий стон. Гарри безмятежно наблюдал, как его собственное зелье начинает расслаиваться и вонять тиной. Давно он не чувствовал себя таким взбудораженным и отчего-то — счастливым. Когда Снейп оторвался от многочисленных свитков домашней работы и удивлённо повёл длинным носом, брюнет постарался стереть ухмылку с лица и сделать его хотя бы немного огорчённым. — Мистер Малфой, — позвал Северус, — Что с вашим зельем? — Я не знаю, сэр, — парень звучал растерянно, почти обиженно. — Я всё делал по рецепту, но оно почему-то расслоилось. И воняет. — Мистер Поттер, что у вас? — То же самое, сэр. Не понимаю причину. — Кажется, ваша аура неуча начала воздействовать на окружающих, — хмыкнул преподаватель. Гарри ничего не ответил, лишь зыркнул из-под растрёпанной чёлки. — Может, бадьян испорчен? — внезапно заступился за него Малфой, чем заслужил удивлённый взгляд чёрных глаз. — Что ж, это возможно… — Северус устало потёр переносицу пальцами, — тогда ваша отработка переносится в теплицы. У вас есть сорок минут чтобы собрать в пятой теплице два фунта свежего бадьяна и один — одуванчиков. Не забудьте наложить чары стазиса. Лёгкий мандраж пробежался от макушки до пяток. Получилось даже лучше, чем Гарри планировал. Теперь у них есть целых сорок минут наедине, в течение которых Малфой не сбежит как обычно, и даже, возможно, не попытается его убить граблями и прикопать в одной из грядок. Снейп ушёл на склад, перебирать имеющиеся запасы трав, а они с белобрысым, настороженно переглядываясь, двинули на выход. Малфой шёл чуть впереди и Поттеру в полутьме коридора было видно лишь его макушку и белые кисти рук, всё остальное тело укутано в мантию. Но парень все ещё помнил, каким хрупким показался блондин там, в Малфой мэноре, когда его властный отец и безумная тётка вопрошали: — Это Поттер, это ведь он?! Ответь, Драко и тёмный лорд будет доволен! И растерянное, почти отчаянное: — Я не знаю… не уверен! Он будто умолял сделать что-то, сотворить чудо, чтобы напротив и правда оказался не знакомый до боли герой магической Британии, а какой-то другой мальчик. Но чуда не произошло. Отставив тяжёлые воспоминания, как надпитую бутылку с тёрпким, крепким вином, время смаковать которое придёт чуть позже, Гарри поспешил поровняться с напарником. — Сегодня прохладно, — выдохнул он облачко пара в сумеречное небо. Малфой споткнулся на ровном месте и уставился так, будто до этого момента рядом с ним вышагивала молчаливая статуя, и вдруг заговорила. — Ты головой стукнулся, Поттер? Конечно прохладно, ноябрь, — хотелось съязвить в ответ на грубость, войти в привычную колею придирок, но Гарри только тяжело вздохнул, глядя недругу в глаза. Тот даже растерялся от непривычного поведения и уставился перед собой, ускоряя шаг. Когда теплица показалась в зоне видимости, Малфой остановился. Гарри недоуменно смотрел, как блондин замер, сжав кулаки и хмуро разглядывая землю. Через пару секунд тот отмер, негнущимися руками снял свою мантию и кинул ею в Поттера. — Мне жарко, — рыкнул он и понёсся по тропинке дальше. Сквозь сползшие очки Гарри провожал взглядом чуть более широкую (чем он помнил) спину, обрамлённую лунным светом.