Таблетки

Ичиро Морияма назначил ему встречу на воскресенье на восемь вечера. К этому времени Жан разобрался с учёбой, оделся и спустился вниз. Едва он вышел на улицу, как перед ним затормозила машина. Водитель опустил стекло, и в его лице парень узнал одного из тех мужчин, что стояли за спиной Ичиро в то памятное утро в парке. Моро не знал, куда они поедут, но в машину сел без колебаний. Он предупредил Джереми, что сегодня у него встреча с человеком из прошлого, и Нокс заверил, что не ляжет спать, пока Жан не вернётся в их комнату, а ровно в одиннадцать начнет обрывать ему телефон. Парень сомневался, что ему это поможет, если господин Морияма решит от него избавиться, но почему-то это проявление своеобразной заботы согрело ему сердце. Автомобиль притормозил у ресторана, о котором Жан знал ровным счётом ничего, и водитель, открыв дверь, жестом показал ему следовать за ним. Заведение не было богато украшено золотом или чем-то подобным, но выглядело невероятно дорогим. Жан, глянув мельком на лежащие на столах приборы, подумал, что одни только вилка с ложкой наверняка стоят дороже, чем вся его одежда вместе взятая. Он, направляясь на встречу с самим Морияма, конечно, постарался одеться прилично, но сейчас в своих синих джинсах, простой белой футболке и бомбере в цветах Троянцев ощущал себя первоклашкой, который перепутал дверь булочной с сексшопом. Ичиро ждал его, сидя за столом в отдельной нише. Он постукивал пальцами по бокалу, будто скучал, и смотрел прямо перед собой. Когда Жана привели к нему, взгляд мужчины мигом перестал быть незаинтересованным. Жестом отпустив охрану, он обратился к парню. — Добрый вечер, господин Морияма, — Жан, справившись, наконец, с комком в горле, смог вымолвить хоть слово. — Здравствуй, Жан, — ответил тот, осматривая его с ног до головы и едва заметно улыбаясь увиденному. — Садись. Моро занял единственное место напротив мужчины, опустил голову и вжал её в плечи. Едва он сел за стол, как из ниоткуда появился официант и поставил перед ним тарелку с салатом и стакан сока со льдом. Парень скользнул по нему взглядом и поджал губы. Как-то раз во время выездной игры Рико что-то добавил ему в напиток, отчего Жан загремел в больницу с дикой болью в животе. На поле он тогда не вышел, и ему потом это припомнили. — В твоём соке ничего нет. И в салате тоже. В этом ресторане первоклассные повара и персонал, — прочитал его мысли мужчина. — А я не играю в те игры, которые так нравились моему скоропостижно скончавшемуся брату. Ичиро не сводил с Жана взгляда, когда говорил это, явно желая увидеть его реакцию. Он не просто так намекнул на ту историю с таблетками и «самоубийство» Рико. Двоякий смысл его слов был слишком очевидным, чтобы его можно было проигнорировать, поэтому Моро лишь кивнул и взял стакан, делая небольшой глоток. Мужчина довольно усмехнулся. — Настолько безоговорочно доверяешь мне? «А у меня есть возможность не играть по вашим правилам?» подумал про себя парень. — Я принадлежу вам, господин Морияма. И должен делать то, что вы хотите, чтобы я делал, — произнес он покорно вместо этого. Внезапно Ичиро рассмеялся и откинулся на спинку стула. Жана этот смех смутил и в какой-то степени напугал. Он понимал, что вечер может закончиться для него болезненным образом, и старался делать всё, чтобы этого избежать. А сейчас эти глупые слова и последовавший за ними смех… Парень не привык к справедливости, но ещё никогда не был наказан за то, что признавал свою принадлежность семье Морияма. Мужчина тем временем, вдоволь насладившись испуганным видом юноши напротив и не сводя с него довольного и в тоже время будто бы игривого взгляда, пояснил: — Мне нравится, что ты осознаешь свою принадлежность. И в тоже время раздражает то, как ты недооцениваешь своё новое положение. Но я понимаю, что это не твоя вина, ведь никто не потрудился тебе объяснить. Парень молчал, не зная, что ответить, да и не совсем понимая значение сказанных слов. Это был очередной намек, но на что? Что пройдет совсем немного времени и своё прошлое в бытность игрушкой Рико Жан будет вспоминать с трепетом и надеждой? Что та боль, которую ему причинил капитан, покажется ему лишь каплей в море по сравнению с тем, что с ним может сделать Ичиро? Моро знал, что новоявленный господин Морияма весьма успешно перекраивает свою империю и не остановится ни перед чем, что кажется ему неправильным. Но если мужчина считает, что Жан неправильный, и решил его убрать, то для этого не обязательно было приглашать его в ресторан. — Ты не понимаешь? — Нет. — Ответственность, Жан. Всё дело в ответственности, — пояснил мужчина в ответ на недоумевающий взгляд. — Рико считал, что может делать со своими людьми всё, что захочет. И если они сломаются, заболеют или умрут, то это будет только их проблема. Но истинный владелец не только распоряжается, он ещё и несёт ответственность за то, что ему принадлежит. Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? — Вы хотите сказать, что я — ваша ответственность? — нахмурившись, спросил парень. Во рту мгновенно пересохло, и Жан машинально потянулся к стакану и сделал ещё один глоток. Почему-то эти слова показались ему чересчур претензионными. Будто он действительно занимает какое-то важное место в этом мире. — Да. У нас договор, согласно которому ты доверяешь мне своё будущее и свою жизнь. В моих интересах сделать эту жизнь как можно более безопасной и продолжительной, а не травить тебя едой, — вдруг Ичиро расплылся в хищной улыбке и окинул парня напротив тяжёлым взглядом, который уже был тому знаком. — К тому же, как я уже сказал, ты удивительный человек. И я очень не хочу терять в твоем лице столь интересного собеседника. Моро покраснел. С начала встречи он чуть ли не насильно выдавливал из себя слова. Мужчина явно не планировал провести вечер с таким молчуном, как он. — Ты уже открыл то письмо, что я тебе передал? — спросил Ичиро, давая очередной толчок к беседе. — Нет, господин, — Жан, услышав эти слова, сжал вилку до скрипа. — На самом деле я не знаю, стоит ли… Он не нашел слов, чтобы закончить. Он ведь и так знал, что происходило с ним в те ночи, когда Рико давал ему таблетки. Его не насиловали и не били, а ласкового обнимали, баюкая в своих руках. И целовали так трепетно, что мурашки по спине от воспоминаний бегут. Для Жана это был первый и единственный опыт пусть и не добровольного, но относительно приятного интимного контакта с кем-либо. И первый поцелуй, каким бы нереальным это не казалось. Поэтому эти воспоминания вкупе с ужасом и отвращением вызывали у него трепетные мурашки в животе. Что касается других ночей, когда Жан становился игрушкой в руках Рико и его прихлебателей, то и здесь он знал, что конкретно с ним делали. Принимал в этом непосредственное участие. И видеть записи тех ночей, смотреть на себя со стороны он точно не собирался. А уж сны о том, как Рико ползает перед ним на коленях и повторяет клятвы о любви, до сих пор не отпускали его. Пересматривать их на экране компьютера не было необходимости. Вдруг Жану стало интересно, а знает ли Ичиро, что его брат позволял своим приспешникам делать с парнем и какими глазами при этом смотрел на происходящее. Задаётся ли он, как и Моро, вопросом о том, как в Рико могли уживаться два совершенно разных человека, один из которых планомерно уничтожал, а другой превозносил Жана? Парень отвлекся от разглядывания скатерти и поднял голову, встречаясь взглядом с Ичиро. Тот смотрел прямо на него, откинувшись на спинку стула, и лицо его выражало абсолютное в своем совершенстве ничего. — Господин, я знаю, что Он со мной делал и позволял делать другим. Не хочу смотреть на это со стороны. — Не хочешь? — чуть усмехнувшись, спросил Ичиро. Жан прикусил язык. В Гнезде у него не было возможности хотеть или не хотеть чего-либо. Поэтому его шокировало, что в доме Эбби его постоянно спрашивали о том, хочет ли Жан съесть что-то особенное, прогуляться или посмотреть фильм. Парень не привык, что его вообще о чем-то спрашивают. Тем более интересуются его желаниями. С течением времени он научился не отказывать себе в мелочах, которые приносили ему минутную радость, но на самом деле до сих пор с трудом мог понимать свои истинные чувства. Пожалуй, как раз нежелание открывать посылку от Рико было первым, что Жан осознал вполне чётко. И, видимо, это сыграло с ним злую шутку. У собственности семьи Морияма не может быть своего мнения. — Простите, господин… — В очередной раз убеждаюсь, что всё-таки ты удивительный, — перебил его Ичиро. Побледневший от ужаса Жан, потупив взгляд и сложив руки на коленях, вздрогнул от этих слов. — Так дерзко заявлять мне, что ты не хочешь читать письмо от моего дорогого брата, которое я принес тебе собственноручно. А ведь я отменил многие свои дела, чтобы приехать к тебе тогда и сейчас. А ты не потрудился открыть один единственный конверт. Жан тяжело вдыхал, чувствуя, как грудь разрывается от каждого нового глотка кислорода. Похожее чувство он испытывал, когда Рико засовывал его голову в унитаз, раз за разом сокращая время на передышку. На лбу появилась испарина, а руки затряслись, и парень поспешил спрятать их под стол. Он зажмурился и открыл глаза, повторив так несколько раз. Приступов паники у него не было уже около месяца, поэтому Жан несколько отвык носить с собой успокоительное. Да он бы сейчас и не смог им воспользоваться, зная, кто сидит напротив. Собственно фигура Ичиро была единственным, что пока ещё держало Жана в сознании. Он знал, что низок и подобен грязи на обуви, но господин Морияма оказал ему великую честь, встретившись с ним и дав ему ответное слово. Нельзя оскорбить его, рухнув в обморок или забившись в угол от ужаса. Жан и так уже нарушил множество правил и наговорил достаточно дерзостей, чтобы заслужить самое жестокое наказание. Но мужчина всё ещё сидит напротив него и… Смеётся? Только когда Ичиро резко затих, Жан понял, что речь мужчины была пропитана сарказмом, а сказанные им слова были не более, чем шуткой. На самом деле довольно жестокой для человека, который пережил столько, сколько довелось пережить Моро. Но и Ичиро птица слишком высокого полета, чтобы думать о душевных перипетиях парня с цифрой три на лице. Он и так для него сделал столько, сколько тот за десять жизней не заслужит. — Жан? — парень вздрогнул от прозвучавшего слишком близко к нему собственного имени. Повернувшись, он сквозь застелившую глаза пелену рассмотрел очертания мужской фигуры. — Дай мне руку и дыши на счёт. Сталь и холод, звучавшие в его голосе, немного отрезвили Жана. Сейчас Ичиро не шутил. Он приказывал на правах владельца и властителя, и Моро даже не думал сопротивляться. Послушно подняв руку, он ударился ей о стол, неловко повалив стакан. Мужчина не обратил на это внимания, аккуратно обхватил дрожащую ладонь, и его строгий голос на фоне наполнявшей комнату музыки прозвучал едва слышно. — Один, — начал он. На счёт «три» Жан уже мог вдохнуть без спазма, а на «пять» его зрение вернулось в норму. К «семи» он пришел в себя почти полностью, а в «десять» осознал, что происходит. Накрывший его приступ паники схлынул, и парень понял, что Ичиро Морияма стоит напротив него, держа в одной руке его ладонь, а другой поглаживая по голове. Мужчина пропускал сквозь пальцы его волосы и выглядел таким увлечённым и будто бы удивлённым, словно впервые в жизни делал подобное. Жан, ощущая бегущие по телу мурашки, всё ещё не рисковал поднять голову и посмотреть на него, когда Ичиро сам приподнял его подбородок пальцем. — Кажется теперь я понял, чем ты так зацепил моего брата, — сказал он, рассматривая его лицо и поглаживая по щеке. Вдруг мужчина наклонился чуть ниже, опалив его губы дыханием и замер, выжидающе смотря. Жан, чувствуя, как чужие пальцы исследуют его покрытую шрамами спину, глупо приоткрыл рот и смотрел в ответ глазами оставленного под дождём щеночка. — Мне тоже придется накачать тебя таблетками, чтобы получить возможность тебя поцеловать? — парень резко помотал головой из стороны в сторону. — Тогда почему ты медлишь? — Я не знаю, что нужно делать, — бросил Жан первое, что пришло в голову. Но он в самом деле не знал. Вся его личная жизнь сводилась исключительно к подавлению его воли. А происходящее сейчас пугало его. В особенности те ощущения, которые ему дарили прикосновения чужих рук. — Ты никогда не целовался?! — Не по своей воле. И не в сознании. — О, — протянул Ичиро, как-то слишком самодовольно улыбаясь. — Тогда запоминай. Потом повторишь.

***

Повторять пришлось дважды: один раз там же в ресторане, а второй когда Ичиро прощался с ним у дверей общежития. Они не выходили из машины и ни о чем не говорили, но мужчина держал его за руку так крепко и изучал его лицо так внимательно, что Жан старался даже дышать как можно тише. — До следующей встречи, — в конце концов, сказал Ичиро, кивнув в знак прощания. Он перехватил ладонь парня, сплетая их пальцы, и подался вперёд, с намеком глядя на его губы. Жан облизнулся и неровно выдохнул, с пугающим трепетом осознавая, что хочет поцеловать мужчину, сидящего напротив. Человека, который буквально владеет им. Брата своего мучителя, который всю жизнь будет держать его за горло, и чья рука не дрогнет забрать эту жизнь в случае, если парень нарушит условия их договора. Но сейчас Ичиро лишь обхватывает его за шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и касается языком его губ, заставляя открыть рот. Жан послушно выполняет немую просьбу, в очередной раз про себя удивляясь тому, какие разные на самом деле братья Морияма. Рико хотел получить от него взаимность и не придумал ничего лучше, чем использовать для этого запрещённые препараты. Ичиро же не пожалел времени объяснить, чего конкретно хочет, и показать, как именно. Целоваться с ним было не только приятно, но и… Безопасно? Жан не страдал от проблем с памятью и прекрасно помнил, кто такой Ичиро Морияма и что может сделать с ним при желании. Но каждый раз, когда мужчина вторгался в его личное пространство, Жан чувствовал, что он в надёжных руках, каким бы парадоксальным это ощущение не было. Когда Моро вошёл в комнату, Джереми там не было, но из ванной доносился шум воды и звуки музыки. Парень прошёл к окну и отодвинул шторку, высматривая приметную машину у входа. Как только его лицо мелькнуло в окне, автомобиль, из которого он вышел несколько минут назад, двинулся в сторону ворот. Жан не видел этого, но был уверен, что пассажир этого авто не сводил глаз с окна в ожидании, пока в нём не появится знакомый силуэт. Парень закрыл шторку и вздохнул, глядя в темноту оконного проема. Прекрасно. За ним следит Ичиро Морияма — сам, а не поручив это кому-то — с целью, понять которую Жан был не в силах. Он до сих пор не понимал, какую цель в своих действиях преследовал Рико, а тут его брат. Намного более сложный и многогранный персонаж, возможности которого едва ли не безграничны. Ичиро может выбрать себе любую женщину и любого мужчину. Но он зачем-то приехал в Калифорнию, отложив все свои дела, и учил Жана целоваться, предварительно доведя его до приступа паники. Зачем такому мужчине Жан? Разве что в качестве развлечения на пару раз. Но ради развлечения не едут на другой конец страны и выбирают себе игрушку более приличную и опытную в делах интимных и тем более в поцелуях. А не такого неумеху, как Жан. В его жизни, конечно, был секс — в самом извращенном его понимании — но это скорее было похоже на то, что об него вытерли ноги. И как Ичиро не побрезговал, зная и, возможно, даже видя записи такого прошлого парня, просто посмотреть в его сторону? Не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Жан вздохнул, наверное, в сотый раз за вечер и повалился на постель. У него так болит голова после всего, что случилось за сегодня. И у него совершенно нет сил гадать, что от него нужно было младшему, а теперь надо старшему из братьев Морияма. Парень повернул голову и посмотрел на свой стол, на котором лежал ежедневник. Между страниц виднелся кончик конверта, и Моро, потянувшись, вытащил его. Бумага хрустнула под пальцами, когда он провел ногтем по сгибу, и тут внезапно Жана осенило. Письмо! Ичиро хочет знать, что Рико написал ему в этом письме. Не зря же он так активно интересовался, открыл ли его парень или нет, и что в нём может быть. Как только Жан прочтет оставленное ему послание и передаст его содержание мужчине, тот оставит его, удовлетворив свой интерес. Ичиро не скрывал, что считает Жана интересным и даже называл его удивительным. Но Моро был уверен, что произошло это исключительно из-за того, как «выделял» его из толпы других Воронов Рико. Сам по себе Жан никогда бы не привлек внимание господина Морияма, если бы не младший брат последнего, который вел себя с парнем более чем странно. Ну кто ещё будет приказывать другим парням бить и насиловать Жана, смотреть на это во все глаза, а потом ползать перед ним на коленях и вымаливать прощение, повторяя клятвы в любви? Моро вновь передёрнул плечами, вспоминая о своём прошлом в Гнезде. Он порвал конверт, доставая сложенный вчетверо тетрадный лист в клетку. Надо бы включить хотя бы настольную лампу, чтобы прочесть написанное, но Жан не был способен сделать это. Вся тяжесть прошлого навалилась на его плечи, и он, выронив лист и прикрыв руками лицо, тихо завыл. Прежде, ещё когда он жил в Эверморе или только оказался с Лисами, Жан задвигал как можно дальше воспоминания о том, что делали с ним Рико и его приспешники. Особенно активно он старался избавиться от воспоминаний о тех ночах, когда на него вновь и вновь взбирался то один, то другой Ворон, а ему оставалось лишь закусывать подушку, чтобы не издавать лишних звуков. Но чем больше времени проходило, тем активнее налаживалась жизнь Жана. У него появились новые знакомые, среди которых он чувствовал себя хотя бы в относительной безопасности, а кошмары по ночам стали посещать его значительно реже. Ритм дня и ночи восстановился, тренировки теперь длились не бесконечно, а проходили строго по часам. Жан каждый день посещал университет и видел на занятиях новых людей, которые проживали нормальную по всем параметрам жизнь. Со временем он осознал, что и его жизнь теперь более менее нормальная. И вот тогда воспоминания о прошлом набросились на него, выскочив из глубин памяти. Если раньше на произошедшее с ним насилие Жан реагировал почти никак: ему было неприятно вспоминать, но он, словно отстранившись от собственных чувств, не испытывал особых переживаний, когда думал об этом. То теперь он каждый раз едва ли не в истерику скатывался, ощущая фантомные отголоски боли. Ему повезло, что Джереми оказался таким понимающим и всегда был готов помочь ему, даже если это отвлекало его самого от забот. — Жан, что случилось? — услышав его скулеж, сосед почти выбежал из ванной, едва успев повязать полотенце на пояс. — Он обидел тебя? Что-то сделал? — Нет. Парень убрал руки от лица, и взгляд его сразу упёрся в отлично проработанный пресс Нокса, стоящего перед ним. Жан опустил голову вниз, рассматривая крепкие ноги, а затем вверх на широкие плечи своего нового капитана. Тот продолжал обеспокоенно смотреть на него, едва ощутимо касаясь рукой локтя. — Всё нормально, Джереми, — с дикой усталостью в голосе ответил Жан, отстраняясь от прикосновения. — Всё прошло нормально. Он ничего мне не сделал. Внутри у Моро от вида этой картины не шевельнулось ничего, как это было от воспоминаний о наркотических поцелуях с Рико и пьянящих с его братом. Всё-таки Ичиро не был прав. Жан не удивительный, а больной, раз его так заводит одна только мысль о принуждении и власти. — Точно? — парень кивнул. Джереми сделал шаг назад, неловко прикрывая пах, скрытый лишь махровой тканью. — Тогда почему ты… — Я устал, — отрезал Жан, резко вставая. Он подобрал с пола письмо и убрал его обратно в конверт. Нокс не упустил это его движение из виду и понял всё без слов. — Разговор зашёл о Рико, и это… Было слишком для меня сейчас. И когда я открыл конверт… Джереми понятливо закивал. — Если хочешь, я могу уйти к девчонкам и оставить тебя одного. — Нет, — всё ещё было тяжело надолго оставаться одному после стольких лет обязательного и непрерывного контакта с кем-то из Воронов. — Пожалуйста, не оставляй меня сейчас одного. Нокс вновь согласно кивнул и улыбнулся, неловко пытаясь его подбодрить. Жан облегчённо выдохнул. Половину своей жизни слово «пожалуйста» было для него проклятым, не приносившим ничего, кроме ответных насмешек и боли. Среди Воронов его негласно избегали, а в Троянцах свято чтили, безоговорочно помогая. — Тогда я быстро оденусь и вернусь. Джереми ушел обратно в ванную, и Жан по полоске света, простиравшейся из коридора через небольшую гостиную ко входу в спальню, понял, что дверь капитан решил не закрывать, опасаясь очередного приступа паники у своего соседа. Тот, пользуясь отсутствием свидетелей, вновь вытащил листок из конверта и раскрыл его. Руки дрожали, а в темноте было видно плохо, однако Жан узнал бы острый почерк Рико даже на ощупь. «Я знаю, что ты никогда меня не простишь, но верю, что ты достаточно великодушен, чтобы попытаться понять», прочёл он первую строку и тут же скомкал лист обратно, пряча между страниц книги, попавшейся под руку. Жан замычал от бессилия, закрыв рот руками. «Достаточно великодушен». Это точно Рико писал? А который именно: тот, что издевался на ним и втаптывать в грязь, или тот, кто целовал и укрывал одеялом перед уходом? «Чтобы попытаться понять». Какого черта?! Почему Рико даже с того света указывает ему, что делать?! Когда Джереми вернулся из ванной, Моро лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. По лицу текли немые слезы, и он не хотел, чтобы кто-то их видел и задавал вопросы. — Жан, ты в норме? Тот лишь кивнул в ответ. — Если хочешь, я принесу снотворное или успокоительное. — Нет, — просипел парень. Он больше никому не позволит давать ему что-то, что способно лишить его контроля над сознанием. — Просто весь этот день это слишком много для меня. Я всего лишь устал и хочу спать. — Хорошо, — не было ничего хорошего в сегодняшнем вечере, и наверняка Джереми опять не будет спать всю ночь, присматривая за сном Жана. — Тогда приятных снов тебе. — И тебе.