Таблетки

В понедельник Жан решил пропустить утреннюю тренировку. Он позвонил командному врачу и честно признался, что у него нет сил встать с кровати и пойти на корт. В Воронах его за такое сначала избили бы, а после выволокли из постели и пинками проводили до раздевалки. Но в Троянцах врач выслушал его слова с волнением, а чуть позже ему перезвонил тренер, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. Из занятий у Жана в понедельник была всего одна лекция, поэтому первую половину дня он провел вместе с Ичиро и только после обеда вернулся на кампус. Когда он вошёл в их с Ноксом блок, тот уже был там. Стоял в ванной спиной к открытой двери и придерживал больной рукой букет цветов, а другой выливал воду из вазы в раковину. Когда Моро вошёл, Джереми остановился и посмотрел в отражении зеркала, действительно вернулся его сосед. — Привет, — сказал он. Жан лишь кивнул, потеряв на время дар речи. Он привык за прошлую неделю, что они с капитаном не разговаривают, поэтому даже успел отвыкнуть от звука его голоса. — Привет. — Тебя не было почти два дня. Цветы уже начали опадать, — пояснил Нокс. — Я убрал лепестки с ковра и решил сменить воду. Ты против? — Нет! — почти вскрикнул Жан. Перспектива примирения и окончания холодной войны в отдельно взятом блоке общежития пришлась ему по вкусу. — Я помогу тебе. Он вошёл в ванную и забрал вазу из чужих рук, отчего они с Джереми в одно мгновение оказались невероятно близко друг к другу. Невольно парень вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись. Нокс либо не заметил, либо не придал значения этому движению и лишь сделал шаг назад, давая Жану больше места для маневра. — Я… Мне надоело, что мы не разговариваем, — начал он под шум работающего крана. — Давай помиримся? Моро только кивнул и продолжил набирать в вазу свежую воду. — Давай. — Я прошу прощения, что засунул свой нос в твою личную жизнь. Ты сам выбираешь, с кем тебе быть. И я не имею права тебе указывать. Парень снова кивнул, поджимая губы. Он как раз не имел возможности выбирать быть ему или не быть с Ичиро. Как тот скажет, так и будет. И как только Морияма устанет от их отношений, они разойдутся, даже если у самого Жана к тому моменту успеют зародиться какие-то чувства. — Как твои пальцы? — стараясь сменить тему для разговора и раздумий, спросил он. — Неплохо, — ответил Джереми, рассматривая гипс на руке. — По словам врача перелом отлично срастается. Наверное, ещё пара недель, и я смогу вновь взять клюшку. Вдруг он резко замолчал и посмотрел на Жана, поймав его взгляд в отражении. Тот испугался, что капитан всё понял: пальцы ему сломали по приказу парня его соседа. Но всё оказалось проще и ужаснее. — Ты ведь помнишь, что игра с Воронами в следующую пятницу? Жан заторможено кивнул. Он помнил — не мог не помнить — и не понимал, что думает по этому поводу. В последнее время не понимать, что происходит в его жизни и творится у него в голове, уже вошло в привычку. — Тренер хотел с тобой по этому поводу поговорить сегодня вечером. Ты ведь пойдешь на вечернюю тренировку? Ты хорошо себя чувствуешь? — Да. Джереми изменился в лице, услышав его ответ. Он поджал губы и сощурился, плечом опираясь о дверной проём и своей фигурой загораживая Жану выход из ванной. — Ты соврал, чтобы побольше времени провести с ним, — утвердительно произнес он. — И да, и нет, — пожал плечами Моро, повернувшись к соседу. В руках он держал вазу, полную воды, а цветы в объятиях Джереми уже чуть ли хрустели от сильного сжатия. — Его самолёт был в обед, и я хотел его проводить. Но в субботу у меня снова была паническая атака, а вчера я весь день провел на грани истерики. Поэтому утром действительно плохо себя чувствовал. Нокс снова изменился в лице, но в этот раз выглядел взволнованным, а не злым и обманутым. — Тебе стоит подойти с этим к Майклу. Почему ты сразу к нему не пошёл? И разве ты не беседуешь с ним так же часто, как остальные? Майкл Пирс был психологом Троянцев, и с ним в начале и конце каждого сезона должны были беседовать все игроки. Жан встретился с мужчиной один раз, и всё время приёма они оба молчали. Майкл утверждал, что не может доставать из парня информацию силой, тем более если тот так не хочет её разглашать. Жану на самом деле было чем поделиться с врачом, но он боялся это делать. Рассказать об опыте насилия, избиениях и психологическом давлении — значит рассказать о жизни в Гнезде и Воронах. Поднять завесу тайны и разрушить иллюзию идеально сработанной команды. Жан не был уверен, что врач и он сам потом останутся живы. — Я виделся с ним раз, как и все остальные в этом году. И я пока не уверен, что хочу с ним беседовать. Прошлая наша встреча завершилась ничем. — Жан, но… — Джереми, — резко оборвал его Моро. Он строго посмотрел на соседа, вспоминая начало их ссоры недельной давности. Видимо, Нокс тоже вспомнил об этом, потому что сразу замолчал, но недовольно нахмурился. — Я знаю, что мне надо с кем-то об этом поговорить. Но я пока не доверяю кому-то настолько, чтобы рассказать всё. И на самом деле я пришёл, чтобы собраться на пары. Я опаздываю уже, наверное. Капитан послушно сделал шаг назад, выходя в коридор и оттуда в гостиную. Жан направился за ним и, поставив вазу на стол, принял у Джереми цветы. Лепестки уже подвяли, а некоторые бутоны скорбно опустились вниз, но в целом букет ещё радовал глаз. — Я пойду собираться, — сказал Жан и ушёл в спальню. Нокс лишь громко вздохнул, смотря ему вслед.

***

— Ты слишком много взвалил на себя, — это были первые слова, которые Моро услышал от тренера после того, как закончил свой рассказ. Джеймс Реманн был рад увидеть его на занятиях вечером. Перед всеми он ничего ему не сказал по поводу его утреннего пропуска. Но, когда тренировка вошла в ритм, заменил Жана другим игроком и, чтобы не привлекать внимание остальных, отвёл его в сторону. — Как ты чувствуешь себя? — Хорошо, — по привычке ответил Жан. — На самом деле физически хорошо, но вот в моей голове… Не понимаю, что со мной происходит, и какими словами это можно описать. — Расскажи подробнее, — мягко попросил тренер И Жан начал свой рассказ. О том, как его иногда мучают кошмары о Гнезде, и что он боится темноты из-за воспоминаний о черных подвалах Эвермора. О вечной, перманентной усталости, которая преследует его, несмотря на комфортный график сна и отдыха. О нежелании порой даже вставать со стула и открывать очередной учебник, чтобы подготовиться к экзамену. Пришлось рассказать и о панических атаках и сразу двух истериках меньше чем за сутки. Но письмо Рико и разговор с Ичиро о любимых развлечениях его отца остались за кадром. В ответ парень получил тяжёлую минуту тишины и слова о том, что он слишком много взял на себя. — Я понимаю, что после Воронов у игроков остаётся болезненное желание всегда быть лучшим. Я знал, что тебя это тоже не обойдет, но не думал, что затронет буквально всего тебя. Жан мысленно усмехнулся. Если бы тренер только знал, что скрывается за этим «болезненным желанием быть лучшим». Не только постоянные тренировки, но и оскорбления, избиения и давление как со стороны других, так и от Хозяина. Парная система существования в этом случае показывала себя как нельзя лучше. Игрок не только на поле, но и в обыденной жизни был бок о бок с конкурентом. А страх получить наказание за проступки другого вынуждал людей следить за собой и окружающими неусыпно, доводя до трясучки. — На каком направлении ты учишься сейчас? — Преподавание английского как иностранного, — нахмурившись, ответил Жан. Джеймс Реманн, в отличии от Тетсуджи Морияма, был вовлечён в жизни своих подопечных и интересовался их делами не только на корте. Он и так знал ответ на свой вопрос. — А до этого ты на кого учился? До этого Жан как бы учился, но как бы и нет. Официально он числился студентом и посещал занятия пару раз в неделю. Но он понятия не имел, на каком был направлении и кем должен был стать после выпуска. Не это было его будущим. Моро должен был закончить университет и перейти в высшую лигу. Играть, а после завершения карьеры, может быть, тренировать. В общем, приносить семье Морияма деньги на всех этапах своего существования. — Вот об этом я и говорю, — не дожидаясь его ответа, продолжил тренер. — В Эдгаре Аллане ты учился на совсем ином направлении. У тебя гигантская академическая разница, и чтобы закрыть её нужно намного больше времени, чем полгода, на которые ты нацелился. И ещё я знаю, что твой преподаватель по английскому предложил тебе в следующем семестре пройти курс по французскому языку, который позволит претендовать на диплом переводчика в случае удачной сдачи экзамена. А ты точно удачно сдашь его. Я уверен в этом. По-другому ты себе просто не позволишь. Неудивительно, что у тебя из-за такой нагрузки начались срывы. — Это не из-за этого, — робко протянул Жан. Игра на поле достигла своей кульминации. Мяч отскакивал от одной клюшки прямиком в другую, а игроки так быстро передвигались, что можно было подумать, что делают они это совершенно бессистемно. Неожиданно мяч во время передачи отскочил от рукоятки клюшки и угодил прямо в ограждение аккурат напротив беседующих Жана и тренера. — Я знаю, что не из-за этого, — ответил Реманн, даже не обратив внимание на удар о прозрачную стену напротив. — Ты многое скрываешь о своей жизни. То, что было в Гнезде и происходит сейчас. Ты не рассказываешь ни мне, ни Джереми. И я молчу уже о Майкле. Он кстати очень этим озабочен, потому что видит твой багаж. Ты даже скрывал, что с кем-то встречаешь, а ведь на отношения тоже нужно время. Слова тренера казались немного обвиняющими, но лицо его было весёлым. Моро скорее пожурили, чем действительно проявили недовольство его поведением. — Честно тебе признаюсь, я не понимаю, где ты столько времени находишь, раз всё это успеваешь. И я не умаляю твоих усилий и планов, но прошу немного притормозить. Для твоего же блага. Пора сбавить обороты, Жан. «Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю», мысленно ответил ему парень. После шестнадцатичасового дня в Гнезде настоящая длительность суток казалась ему обманом и маленькой бесконечностью. Прежде он в плотном расписании тренировок находил время для изучения английского, а затем школьных предметов и для подготовки к университетским занятиям. Уместить подобное в двадцать четыре часа при условии, что тренировки по времени строго ограничены и проводятся даже не каждый день, было легко. — Мои панические атаки не из-за тренировок. И не из-за учёбы. «И не из-за парня», хотелось добавить, но это не совсем правда. Всё-таки главная причина его ночных кошмаров приходилась Ичиро родным братом. — Я знаю, Жан. Знаю, — с улыбкой ответил Джеймс. — И я настойчиво предлагаю тебе подумать о посещении психолога. Если ты не хочешь идти к Майклу, сходи к любому другому. И, пожалуйста, подумай о том, чтобы взять для учёбы ещё один год. Я помогу тебе с этим и даже организую встречу с ректором в случае необходимости. А если ты боишься, что останешься один, то не переживай. Джереми думал о магистратуре, и у Лейлы только следующий год выпускной. Парень со вздохом кивнул. На самом деле он не был против взять для учёбы ещё год. Но не из-за якобы тяжёлых экзаменов и нагрузки. Просто это был первый год, когда Жан был хотя бы номинально свободен. Самостоятельная жизнь, которую он не пробовал никогда, дурила ему голову. Беззаботное студенчество, о котором он прежде только слышал, понравилось ему с первых минут. Жан очень хотел бы остаться ещё на один год. Но не будет ли Ичиро против? Семье Морияма не нужны его знания и диплом о высшем образовании. Ей нужные деньги, а принести их Моро сможет, только играя профессионально. — Иди домой, Жан, — перекрикивая звонок, извещающий о перерыве, сказал Реманн. — Ты действительно устал. Приходи на тренировку в среду. И подумай об игре с Воронами. Ты можешь остаться здесь, если поймёшь, что не готов возвращаться туда даже на пару дней. Парень, едва ли контролируя кривую улыбку, поблагодарил тренера и развернулся, направляясь к раздевалке. Форму он решил не переодевать. И так сегодня практически не играл, а выбраться из душных стен на воздух хотелось катастрофически сильно. Запихнув повседневную одежду в сумку, Жан накинул сверху бомбер и пошел к выходу. Думая о словах тренера, он так увлекся, что не услышал, как его кто-то зовёт. Моро вышел из центральных дверей и сделал не меньше сотни шагов, прежде чем остановился, заметив знакомую черную машину, следующую за ним по пятам. — Здравствуй, Жан, — Ичиро едва ли не смеялся, опустив окно и смотря на него. Парень оторопел и приоткрыл рот. Он не слышал! Опять так увлекся собой и своими проблемами, что не заметил мужчину. Тот наверняка разозлится от такого безразличия и игнорирования по отношению к себе. — Даже не поздороваешься в ответ? — Здравствуйте, — чудом не запинаясь, ответил Жан. — Я задумался. Простите. — Садись. Ичиро сдвинулся по сидению, освобождая место. Парень сел рядом и едва успел закрыть за собой дверь, как машина тронулась, а его руки оказались в плену чужих. — Ты рано. — Тренер отпустил меня раньше, чтобы я отдохнул. Жан всё ждал недовольства или хотя бы пары слов о том, что он вёл себя не так, как следует вести с господином Морияма. Но Ичиро молчал и улыбался, слушая его. — Ты сильно устал? Как сейчас себя чувствуешь? — Сейчас, — выдохнул парень. Вот, этот момент идеально подходит для извинений. — Сейчас намного лучше. Моро призвал всю свою игривость, наклонился вперёд, кладя голову мужчине на плечо, и улыбнулся, смотря на него снизу вверх. Чужая ладонь погладила его по спине, затем коснулась плеч и провела по шее. Ичиро поцеловал парня в лоб, растягивая губы в довольной улыбке. Тот вздохнул от облегчения. Кажется, пронесло. О том, как порхают бабочки в его животе от такой невинной ласки, Жан предпочел не думать. — Я думал, вы улетели. — Получилось уладить несколько дел сразу, и выдался свободный вечер. Я решил провести его с тобой. У тебя нет особенных планов на сегодня? Моро помотал головой. Обычно по понедельникам он ходил на тренировку, а после неё посвящал час подготовке к экзаменам. Но сегодня он в любом случае не нашёл бы в себе на это сил. Так почему бы тогда не провести время с Ичиро? Жан уже перестал отрицать, что ждёт их встреч и ему чрезвычайно приятны те ощущения, что он испытывает от присутствия мужчины рядом. — Но мне надо зайти в комнату и разобрать сумку. И переодеться. — Тогда поедем к тебе. Морияма произнес это чуть громче, и машина тут же изменила направление и поехала к общежитию, где жили спортсмены. Те пару минут, что они ехали, Жан подумал посвятить поцелуям. Но только он коснулся чужих губ, восторгаясь собственной смелости, как автомобиль остановился, и им пришлось оторваться друг от друга. Ичиро, впрочем, явно не желал этого делать. Он не дал Жану отстраниться достаточно и тут же притянул к себе обратно, придерживая рукой за пояс. Целовались они медленно и так чувственно, будто и не прощались на неделю чуть больше семи часов назад. Жан, почувствовав уже знакомую горячую тяжесть в животе, всё-таки поспешил отстраниться. — Я… Тоже приглашаю в гости, — мужчина продолжал смотреть на него голодным взглядом, едва ли понимая суть слов. — К себе в комнату. Наконец, Ичиро кивнул, хитро улыбаясь, и выпустил Жана из объятий. Они вышли из машины, прошли через холл и поднялись на лифте на нужный этаж. Мужчина всё это время разглядывал по сторонам и чуть не прошел нужную комнату, не заметив, что Жан уже остановился. — Вот, — произнес он, открывая дверь и находя выключатель. — Я живу здесь. Свет медленно озарил сначала коридор, а затем гостиную. Ичиро прошел внутрь, по пути заглянув в ванную, и остановился посреди гостиной, рассматривая своеобразную мини-кухню, где на холодильнике парни хранили микроволновку, чайник и кучу посуды для командных посиделок. Жан замер у прохода, заинтересованно поглядывая за движениями мужчины, но послушно отодвинулся, когда тот решил посмотреть спальню. Увидев две кровати в одной комнате, Ичиро нахмурился. — Ты живёшь с Ноксом? — Да, — кивнул Жан, немного смутившись. Наверняка условия его жизни кажутся мужчине более чем скромными. — У него, как у капитана, привилегия жить в двухместной комнате. Он настоял, чтобы с ним жил я, чтобы никто меня лишний раз не трогал. А вообще все живут по трое или четверо человек в комнате. Морияма промолчал, слушая его, и вышел, ничего не сказав. Парень выглянул в гостиную и увидел, как он рассматривает фотографии, которые Джереми любил делать после каждого матча, а после распечатывал и ставил на видном месте. Решив, что мужчина слишком увлечен и вряд ли заметит его трёхминутное отсутствие, Жан закрыл дверь и принялся переодеваться. Он надел джинсы и чужую белую футболку, которая словно ждала своего часа в шкафу. Сверху всё тот же бомбер, а спортивную форму кинул в корзину для белья. Кроссовки переместились в шкаф, а пустая сумка под кровать. Выйдя в гостиную, Жан застал Ичиро за разглядыванием букета поникших цветов. — Красивые. — Да, очень, — живо ответил парень. — Спасибо за подарок. Он искренне улыбался, потому что букет действительно ему понравился. Жан ловил себя на том, что улыбается и вспоминает Ичиро каждый раз, когда взгляд его падал на цветы. Но сейчас что-то было не так. Может быть то, как Морияма выпрямился и хлестко просмотрел в ответ? — Это не я его подарил. У Жана внутри всё упало. Он не услышал, как мужчина зовёт его, а теперь ещё этот поганый букет. Добавить к этому его истерики и паническую атаку, с которой Ичиро пришлось справляться самому, и получится рецепт для стопроцентно болезненного наказания. — Я… Я бы не взял, если бы знал, что не от вас. Жан отступал к стене и вскоре коснулся её спиной. Ичиро при этом стоял ровно, сцепив руки в замок, и молчал. Но стоило Моро шумно вдохнуть и прикрыть глаза, потряхивая руками, как он сорвался с места и обхватил юношу за плечи. — Жан? Все нормально. — Я бы не взял, — протянул тот в ответ. — Вы сказали, что не сможете приехать в пятницу. И тот же день доставили букет. Я бы не взял, если бы знал… — Жан, всё в порядке. Я не злюсь и уж точно не собираюсь наказывать тебя из-за букета цветов. Хочешь, я их прямо сейчас выброшу? Моро помотал головой, лбом упираясь мужчине в плечо. Его уже почти не трясло, а дыхание выровнялось. Ичиро поглаживал его по спине и периодически касался сухими губами виска. — Ты красивый парень и известный игрок. Это предсказуемо, что тебе будут слать цветы, — сказал он, обнимая Жана. Тот в ответ обхватил его за шею, горячо дыша под ухо. — Удивительно, как я до этого не догадался? И мне наверное стоит начать завидовать самому себе, раз ты у меня такой популярный. Последняя фраза была очевидной шуткой, и парень рассмеялся. Слишком нервно на самом деле, потому что Ичиро тут же поцеловал его в щеку, параллельно успокаивающе проходясь ладонями по спине. Жан извернулся и, следуя слепому наитию и давящему на внутренности желанию, сам поцеловал мужчину в губы. Изначально робкий поцелуй быстро перерос в довольно откровенный. И вот Жан, уже прижатый спиной к дверному косяку, цепляется пальцами за волосы и шею мужчины. Тот обнимал его крепко, поглаживая по бокам и спине, но не касаясь интимных мест. И это было просто прекрасно, иначе Жан совсем бы свихнулся, вновь чувствуя, как кровь приливает к тем его частям тела, которые на зов природы никогда не откликались. Их прервал щелчок замка входной двери. Та распахнулась, и в комнату вошёл Джереми. — Ох, блин, — вскрикнул он, увидев их. — Извините. Он опустил голову, отводя взгляд, но дверь за собой закрыл, чтобы не демонстрировать парочку всему коридору. Ичиро едва слышно зашипел, осмотрев Нокса с головы до ног за долю секунды. — Джереми, мы уже уходим. Также молниеносно Морияма перевел взгляд на Жана, с намёком приподнимая бровь. «В самом деле?» будто спрашивал он. — Тогда я пока в спальне посижу, — пробубнил Нокс и скрылся в соседней комнате, пройдя от любовников на экстремально малом расстоянии. Жан, когда его отпустили, тоже скрылся в спальне. Ему нужно было забрать кое-какие вещи, которые он просто бросил в рюкзак. — Ты сегодня опять не ночуешь? — всё также потупив глаза, спросил его Джереми. — Тогда я приглашу девушку. Ты, если решишь вернуться, позвони, пожалуйста. Согласившись, Жан быстро вышел из спальни и почти выбежал из комнаты, держа ладонь Ичиро обеими руками. Тот шагал широко и уверенно, распугивая своей аурой студентов, что попадались им на пути. — А ведь это он, — сказал Морияма, когда они вошли в лифт. — Это твой Нокс прислал букет. Жан задохнулся от осознания того, что с ним сделают этой ночью.