Таблетки

Когда Жан закрыл глаза, Ичиро ещё не спал, а сидел рядом и укрывал его одеялом. Но стоило парню через несколько секунд открыть глаза, как он понял, что уже глубокая ночь, а мужчина спит слева от него. Жан приподнялся на локтях, рассматривая его внимательнее. Ичиро лежал на спине, раскинув руки в стороны, и кофта его пижамы задралась, обнажая живот. Парень прикусил губу, когда взгляд его скользнул по открытой коже. Тепло пронеслось через всё тело к голове, и волосы мгновенно намокли от пота, а низ живота скрутил уже знакомый жар. Повинуясь желанию, Жан положил ладонь Ичиро на живот и едва ощутимо погладил по кругу, кончиками пальцев проникая дальше под пижаму. Кожа под его прикосновениями покрылась мурашками, а мужчина вздохнул и чуть покрутился, что-то прошептав во сне. Руку парень убирать не стал, а скользнул ей дальше, трогая выступающие рёбра на груди. Затем ниже, касаясь дорожки едва заметных волос, что уходила под резинку пижамы и скрывалась под одеждой. Придвинувшись ближе, юноша положил голову Ичиро на голую грудь. Он дышал так сильно и часто, что своими руками чувствовал своё же дыхание. Но мужчина продолжал спать, и тогда Жан, рискнув, коснулся сухими губами кожи на его груди в районе сердца. — Что ты делаешь? — послышалось сверху. Моро выпрямился на локтях, поднимая голову, и взглянул на проснувшегося Ичиро. Тот выглядел сонным, но не злым, что придавало уверенности. — Я… Я хочу попробовать. Морияма проснулся моментально. Распахнул глаза и тоже чуть приподнялся, приближаясь к Жану, словно пытался рассмотреть что-то в выражении его лица. — Это говоришь ты или вино в твоей голове? Или желание искупить вину, которой нет? — Я, — уверенно ответили ему. — Я выпил всего два бокала и уже проспался. И я сам хочу попробовать. Не до конца и не полностью, но хочу. Ичиро кивнул и положил свою руку ему на пояс, внимательно наблюдая за реакцией. Не увидев ничего, что заставило бы его прекратить, он провел ладонью вверх и вниз, едва ощутимо кончиками пальцев проникая Жану под одежду. — Ты знаешь, что такое петтинг? — парень помотал головой. — Это когда люди целуются и ласкают друг друга, но не касаются интимных мест напрямую. Можно даже не снимать одежду, если не хочешь. Тебя так устроит? Жан кивнул, подумав едва ли с секунду, и тут же поцеловал его. Ичиро вздохнул, будто набираясь смелости, и ответил, прижимая к себе ближе. Погладил по спине и провел по боку, спускаясь к бедрам. Моро чуть сжался, когда чужие пальцы прошлись по его ягодицам, и тихо охнул, когда мужчина подхватил ногу у него под коленом и потянул на себя, другой рукой подталкивая парня сесть сверху. Из-за смены положения им пришлось разорвать поцелуй, и Жан, оседлав бёдра Ичиро, упёрся ладонями ему в грудь. Он не видел в темноте лица мужчины и был этому крайне рад, но чужой взгляд буквально чувствовал кожей. Голодный и жадный. Другой человек так уже смотрел на него однажды. Жан прикусил губу и закрыл глаза. Рико оставил в его жизни настолько глубокий след, что даже в постели их сейчас трое. — Милый? Парень распахнул глаза и посмотрел на Ичиро, лежащего под ним. Тот внимательно наблюдал за Жаном и его реакцией, контролируя процесс. И как бы он не старался, но волнение его было заметно. Отбрасывая мысли о прошлом, юноша тряхнул головой и наклонился ниже, губами касаясь чужих ярко-красных губ. Мужчина ответил на поцелуй и руками провел по спине Моро сверху вниз, на проверку чуть сжимая ладонями ягодицы. Жан задушенно всхлипнул. Это ощущение — не прикосновения, а взорвавшегося внутри желания — было слишком сильным и масштабным. У него даже кожа на голове вспотела, а плечи покрылись мурашками. Он оторвался от чужих губ и спустился чуть ниже, целуя сначала подбородок, а затем шею. Ичиро выдохнул на грани стона и, откинув голову назад, снова сжал ладонями чужую задницу, бёдрами поддаваясь вверх. Парень и так чувствовал, насколько сильно Морияма возбуждён. Собственная реакция не заставила себя ждать и то, как часто и крепко они соприкасались бёдрами, заставляло Жана думать лишь о том, как сильно хочется снять с себя и с мужчины одежду. Но он ещё не готов к этому. На самом деле единственное, что Жан знал и умел делать, это поцелуи. Несомненно Ичиро они нравились, и он был совсем не против провести так всю ночь. Но Моро уже понял, что ему самому этого чертовски мало. Катастрофически недостаточно, чтобы утолить настоящую жажду. — Я хочу по-другому, — прохрипел он задушенным голосом, едва ли замечая, как быстро двигает бёдрами поверх чужого напряжённого члена. — Как? — Ичиро замер, пальцами впиваясь ему в поясницу. Держать себя в руках с каждой минутой становилось всё тяжелее — Ты хочешь…? — Перевернуться. Юноша резко опустился вниз, грудью ложась ему на грудь, и ухватил его одной рукой под лопатку, переворачиваясь сначала на бок, а затем на спину. Ичиро послушно поддался и лег на него сверху, придавливая весом своего тела, а бёдрами вклиниваясь между раздвинутых ног. Жан всхлипнул от остроты ощущений ему прямо в губы и вновь втянул в поцелуй, крепко обхватывая за шею. Даже под страхом смерти Жан в жизни не признается, что ещё с первого их совместного утра он думал о сексе с Ичиро Морияма. Мысль эта никогда не была чётко оформлена, и уж тем более парень не фантазировал об этом в душе или ночью под одеялом. Скорее это было молчаливое принятие, что его скоро снова нагнут и сделают очень больно, а затем тихая радость от того, что этого не произойдёт. Однако в последнее время радость быстро нашла себе замену в лице потрясения от осознания, насколько сильно желание, которое Жан испытывает рядом с мужчиной. Перспектива возможного интима его пугала, но переспать именно с Ичиро не казалось таким страшным. Жан ему доверял, хотя и не мог объяснить почему. И сейчас, зная, что можно не стесняться и не бояться, он настолько потерялся в ощущениях, что совсем не подумал сдерживать себя в звуках. — Ты такой, — прошептал ему Ичиро на ухо, большим пальцем поглаживая шею, — восхитительный. И громкий. Мужчина усмехнулся, а Жан вторил ему очередным стоном. Жар в животе был практически нестерпимым, и ноги тряслись, а кожа на заднице практически онемела от того, как сильно в неё впивались чужие пальцы. Парень подавался бёдрами вверх всё чаще и чаще, неряшливо и бессистемно скользя ладонями по чужой спине, забравшись руками Ичиро под одежду. Их губы снова соприкоснулись, и Жан понял, что больше не сможет. Впившись пальцами мужчине под лопатками, он глухо застонал ему прямо в рот, трясясь всем телом. Ичиро прижал его к себе ближе, подхватывая под талию, и несколько раз сильно двинулся вперёд, вдавливая парня в подушки. Дрожь его тела отозвалась эхом в теле Жана, и он с готовностью откликнулся на поцелуй, чувствуя, как быстро его нижнее белье становится мокрым. — Как ты? — спросил Морияма, когда их дыхание выровнялось, и они смогли оторваться друг от друга. Жан лежал, глубоко дыша, и смотрел в потолок, забросив руки за голову. Ичиро лежал рядом в такой же позе, но не отводил взгляда от парня. — Я… Я в шоке, — язык у парня заплетался, а всё тело пронзила какая-то тупая, глухая слабость, которая была на удивление приятной. — Я такого никогда не чувствовал. — И я, — легко бросил мужчина. Жан удивлённо нахмурился, повернувшись к нему лицом. — Я думал, ты догадался. С женщинами у меня не вяжется. После того, что сделал мой дорогой papa, я в какой-то степени их даже опасаюсь. А с мужчинами я не встречался со школьных времён. Жан охнул от потрясения, явно желая сказать что-то, но тут же зевнул. — Хочешь спать? — Ичиро ласково рассмеялся, прижимаясь и целуя его за ухом. Парень хотел ответить, что нет, но не нашёл в себе на это сил. Глаза его слипались, а поцелуи в висок убаюкивали. — Спи. Я о тебе позабочусь.

***

Забота Ичиро означала не просто вытереть их салфетками, но и избавить от грязных вещей. Жан, проснувшись утром, лишь через несколько долгих минут понял, что из одежды на нём одна только футболка. Поэтому он был смущён до полуобморочного состояния и избегал сначала пересекаться с Ичиро взглядом, а затем и его самого, ловко выкручиваясь из объятий. — Что такое? — мужчина посмотрел на него сонно. Жан опустил голову, улыбаясь, но сбегать пока ещё не спешил, сидя на кровати и лишь откинув в сторону одеяло. — Ничего. — Тогда почему ты убегаешь? — Я не убегаю. Ичиро хмыкнул и вытянул вперед руку, ладонью касаясь спины под задравшейся футболкой. Моро неровно выдохнул и через короткий промежуток борьбы с самим собой сдался и сорвался с места. — Всё-таки убегаешь. — Мне надо побыть одному, — едва ли не пропищал от волнения парень. — И в душ. Жан захлопнул дверь и прикрыл руками лицо. Ночью ему было очень, очень хорошо. А сейчас за это было стыдно. И хоть он понимал, что стыдиться нечего, но чувство это крайне прилипчивое, и избавиться от него было не так просто. А отсутствие нижнего белья только добавляло волнения. — Ты можешь взять в гардеробной всё, что тебе нужно, — словно прочитав его мысли, крикнул из спальни Ичиро. И парень был готов поспорить, что в голосе его слышалась добродушная насмешка. Проскулив себе под нос, Жан ничего не ответил и включил воду в душевой. Стянул футболку и бросил её на пол. Нашёл чистое полотенце и повесил на крючок рядом, машинально отмечая, что действительно потом нужно будет наведаться в гардеробную. Не идти же в общежитие без трусов. Вода не была обжигающе горячей, но Жан завис на несколько долгих минут, ощущая, как капли бьются о его кожу. Прежде он никогда не обращал внимание на то, как приятна вода. Или как приятно, когда кто-то обнимает и гладит по голове. И тем более согревает ночью, подтягивая одеяло на замёрзшие плечи. Все ощущения, что проживал Жан, были словно на периферии его сознания. После всей перенесенной боли он неосознанно разделял себя и ощущения своего тела. И он никогда прежде не знал, что можно испытывать удовольствие от того, что кто-то касается волос и целует его губы. Или даже как вода омывает его тело. Отношение к нему Ичиро и то, что произошло между ними ночью, словно пробудили в нём чувствительность. Жан, поглаживая себя по тонкой коже на запястье, с удивлением понял, что ему приятно это прикосновение. В конце концов, он застрял в душе на добрые полчаса. Видимо, поначалу Морияма считал милым то, как парень смущается и прячется. Но вскоре ему надоело, и он, подкараулив момент, поймал Жана, пока тот пытался незаметно убрать в рюкзак испачканную одежду. — Ты ведёшь себя так, словно тебя застали на месте преступления, — раздался позади него голос, от чего Моро чуть не выронил всё из рук. Мужчина подошёл к нему так близко, что волосы на затылке от его дыхания путались. Но он не касался Жана, интуитивно чувствуя, что тот к этому ещё не совсем готов. — Ты стесняешься? — Да. — Я тоже. Для меня это был первый раз впервые за долгие годы. И мне кажется, что я был несдержан и позволил себе лишнего. Чего конкретно стесняешься ты? Ичиро говорил серьезно, даже не думая насмехаться. Но у Жана щеки моментально покраснели, как и глаза, в которых так же мгновенно скопились слёзы. Он всего себя стеснялся. Своего порезанного тела, неумения доставить удовольствие в ответ и того, как вёл себя ночью, когда от затопившего наслаждения немного сорвало голову. — Жан, — Морияма приблизился в плотную и приобнял его, прижимая спиной к своей груди. — Стесняться нечего. То, что доставляет двоим удовольствие, не терпит стеснения. Или тебе не понравилось? — Понравилось. — И того, что тебе всё понравилось, стесняться тоже не нужно. Парень только опустил голову и резко помотал ей, прикрывая глаза ладонями. Ичиро мягко развернул его к себе лицом и настойчиво помог убрать руки от лица, терпеливо ожидая, пока он заговорит. Дальше держать в себе это было невозможно, поэтому вскоре Жана прорвало. — Я себя стесняюсь. Стыжусь. Рико никогда не трогал лицо, но на всём остальном отрывался по полной программе. У меня на спине места живого нет, а то, что делали другие… И я ничего не умею. Я даже целоваться не умею. — Ты прекрасно целуешься, — ответил ему Ичиро, в подтверждение своих слов касаясь губами его виска. — И ты весь прекрасен. Целиком и полностью. А то, что было в твоём прошлом, не должно отражаться на настоящем. Жан согласно кивнул, едва ли в это веря. Морияма большим пальцем вытер слёзы с его щек и оставил целомудренный поцелуй на лбу. — Нам нужно поторопиться, иначе ты можешь опоздать. И если ты не передумал, то составь список тех врачей, кого тебе порекомендует ваш психолог. Я их проверю. На самом деле уезжать не хотелось. Жан снова был в растрёпанных чувствах, а это не лучшая компания для учёбы. Но ему действительно стоит идти, не то он совсем потеряется в своих слезах и переживаниях. С Ичиро они попрощались у дверей общежития. Целовались медленно, и мужчина не позволял себе ничего более откровенного, чем прикосновения к его руке. Ещё вчера он словно едва сдерживался, чтобы не затащить парня к себе на колени и облапать, а сегодня твёрдо держал себя в пределах тех границ, которые временно установил Жан. Джереми был в комнате один, когда Моро вернулся. Он заинтересовано высунулся в коридор и опёрся о дверной косяк, смотря как неловко его сосед пытается поместиться в прихожей. — Что с тобой? — Ничего, — ответил Жан и тут же сбил рюкзаком вещи с полки. А когда присел их поднять, то коленом задел другую полку и зашипел сквозь зубы. — Точно? Ты дерганный какой-то. — Просто торопился. Боялся на занятия не успеть. Жан проскользнул мимо Нокса и скрылся в спальне. Тот повторно спросил, всё ли в порядке, и, вновь получив положительный ответ, лишь пожал плечами. Оказавшись в комнате, парень захлопнул дверь и опёрся на неё спиной. От слов Ичиро его немного трясло. «Ты весь прекрасен» в добавок к «ты удивительный». Жану никто прежде таких слов не говорил, и сейчас они вызывали нервную дрожь возбуждения и смущения. Моро не стеснялся и не краснел от тех мерзостей, которые творили с ним и делал он в Гнезде. Но мысли об испытанном удовольствии покрывали его щеки краской. Сердце билось, как сумасшедшее, грозя пробить грудную клетку, а на смену утренней неловкости пришла эйфория. Сегодня ночью у него был почти секс. И ему понравилось. Жан закрыл лицо ладонями и выдохнул через сложенные в трубочку губы. Произошедшее казалось ненастоящим. После всего, что он пережил, Моро привык к боли и не думал, что когда-нибудь ему доведётся испытать удовольствие от интимных отношений с кем-то. Особенно с другим мужчиной. Но действительно нужно было собираться на занятия, поэтому долго стоять статуей парень не мог и направился к своему столу. Его рука даже не дрогнула, когда он достал грязные вещи и бросил их на кровать. Но вот когда он подумал, что на нём помимо футболки теперь ещё и чужое нижнее бельё, Жан аж зажмурился от лёгкого стыда. Слова Лейлы об одежде бойфренда теперь приобретали иной смысл. Он складывал в рюкзак учебники, когда его взгляд упал на книгу, куда было спрятано письмо Рико. Жан резко отвернулся, громко выдыхая. Интересно, а Джереми шарится по его вещам? Может быть, он уже давно знает, о чём там написано, и вместо того, чтобы мучить себя неизвестностью или чтением, достаточно лишь у соседа спросить? Или вовсе попросить его прочитать первым. Или посидеть рядом, пока Жан будет делать это сам. Но нет. Если кто-то и должен быть рядом в этот момент, то только Ичиро. Он единственный, кроме Жана, кого это ещё как-то касается. И может быть, там есть пара слов и для него, раз Рико решил передать письмо именно через брата. Жан пошёл на поводу у интереса и вытянул послание из книги, тут же разворачивая. Пробежался глазами по диагонали, быстро свернул и положил листок обратно. «Такой же испуганный ребенок», «ты — моя слабость» и «я не прошу у тебя прощения» — этих едва замеченных слов вполне хватило, чтобы понять, что полностью читать не стоит. И вновь начать задыхаться от паники. Но вместо того, чтобы поддаться, Жан прикрыл глаза и до побеления вцепился пальцами в спинку стула. Память быстро отыскала совсем другие слова, которыми к нему обращались. Произнесенные уверенным голосом, они постепенно вытеснили ужас. Парень распахнул глаза, смотря на кусочек облупившейся краски на стене. Всё-таки стоило перенести чтения на более спокойное время. — Ты идёшь? Джереми постучал в дверь и приоткрыл её, чуть толкнув. На нем был такой же бомбер в цветах команды и рюкзак, перекинутый через плечо. Жан максимально спокойно выдохнул, чтобы не пугать соседа. — Да, — сказал он, хватая полупустой рюкзак. — Уже всё собрал. Моро захлопнул за собой дверь в спальню, а затем закрыл и входную, потому что Ноксу сломанными пальцами неудобно было это делать. Они направились в учебный корпус, разговаривая о какой-то ерунде по дороге, и Жан активно старался вытеснить из головы мысли о письме Рико.