Таблетки

Полторы недели до игры с Воронами пролетели незаметно. Дни Жана были под завязку забиты важными делами, поэтому хода времени он не замечал. В среду, едва появившись на тренировке после короткого перерыва, он направился к тренеру и попросил его помочь с вопросом продления учёбы ещё на год. Буквально на следующий день встретился сначала с руководителем направления, а потом и с ректором. Пожалуй, впервые Вороны и их бесконечные тренировки помогли Жану. Слава одного из лучших игроков в экси шла впереди него, поэтому ему безоговорочно пошли навстречу. Уже в пятницу он снова стал четверокурсником, а в субботу Ичиро помогал ему спланировать новое расписание. В ту же неделю Жан добрался и до Майкла Пирса. Заметив, что в последнее время дела постоянно приводят его в район кабинета психолога, в один момент Моро решительно постучался и, получив приглашение войти, открыл дверь. — Жан? — удивленно спросил Майкл, отвлекаясь от чтения каких-то бумаг. — Рад видеть тебя. Проходи, пожалуйста. Пирс отодвинул свою работу и встал из-за стола, проходя в сторону замеревшего у двери юноши. Жан осмотрел его с ног до головы и, решив, что опасность мужчина вряд ли представляет, сел рядом с ним на диван. — Ты пришел за чем-то конкретным? — после затянувшейся паузы спросил Майкл. — Наш единственный разговор не то чтобы был… — Мне нужно сходить к психологу, — резко оборвал его Жан. Мужчина кивнул, всё также выжидающе смотря на него. — Но не к вам. Я не могу с вами. Мне… Неудобно. — О, — Пирс встал и направился к столу. Он нашел в ворохе своих бумаг небольшой листок для заметок и ручку, затем вернулся и опустился на своё место напротив Жана. — Я могу дать тебе контакты некоторых врачей, если хочешь. Или ты уже выбрал кого-то конкретного? — Нет. Я… — замялся Моро. Он резко ткнул ногтем в обивку дивана и прорвал её до наполнителя. — Вам не обидно, что я не хочу с вами разговаривать? — Нет. Я рад, что ты решил пойти к специалисту. Тебе нужна помощь, а то, что помогать буду не я, не так уж и важно. Это даже хорошо, что ты сразу это понял и сказал. Порой бывает так, что человек знает, что этот психолог ему не подходит, но продолжает молчать, и дело стоит на месте. Жан скривился. В Гнезде его отказа или согласия не существовало. Ни для врачей, ни для преподавателей и тем более для тренировок. Попав к Троянцам, он был несколько шокирован и в каком-то роде напуган тем, как легко его сокомандники отклоняли те предложения, что им не нравились. И ему до сих пор было неловко следовать их примеру. После он слишком остро чувствовал себя виноватым. — Так тебе посоветовать, или ты выбрал врача? — Первое. Только я не знаю, как описать то, с чем у меня проблемы. — Тренер говорил, что ты в последнее время стал особенно скрытным, а твой темп учёбы и жизни его пугает. — Да, и это тоже, — усмехнулся Жан. — И есть ещё кое-что из прошлого. То, что происходило в Гнезде. Как они издевались там надо мной. И морально, физически. И ещё эта игра с Воронами. И письмо от Рико. Я никому не говорил подробностей, но он поил меня таблетками, а потом затаскивал в кровать. И в нашу последнюю встречу он сначала избил меня, потом начал признаваться любви и в итоге столкнул с лестницы. А теперь его брат ухаживает за мной и называет меня удивительным. И мне приятно то, что он делает. Я так бесконечно доверяю ему, что меня это пугает. Он ведь страшный человек на самом деле, и я не понимаю, почему так легко ему доверился. Майкл кивнул и, чуть задумавшись, написал на листке имя и фамилию, добавив рядом телефон. Жан в это время продолжал ковырять пальцем в обивке дивана. Он сейчас сказал то, что думал никогда и никому постороннему не рискнёт сказать. Ему даже глядя на самого себя в зеркало было сложно произнести эти слова. Но он сделал это, и на душе уже стало заметно легче. — Два человека, — протянул ему в итоге листок, исписанный мелким почерком, Майкл. — Мужчина и женщина. Не знаю, с кем из них тебе будет комфортнее. Я предупрежу, что ты скоро позвонишь им. Если и с ними тебе будет неуютно, то приходи снова. Кого-нибудь ещё найдем. Жан кивнул и встал, отводя глаза. Теперь ему за свою излишнюю откровенность было стыдно. Он попрощался и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, тут же пряча листок в карман. Имена он показал Ичиро, когда они встретились в субботу. Тот едва ли на пару секунд задержал на них взгляд, но уже вечером во время беседы за ужином вскользь упомянул, что оба врача вполне достойны доверия. В понедельник утром Жан позвонил Моник Сильверстоун. С женщинами ему общаться было всё ещё намного легче, чем с мужчинами. Первый приём был назначен на вечер вторника, и Жану пришлось пропустить тренировку. Реманн не был против, а только за, когда парень объяснил ему причину. Удивительно, но не произошло ничего. Жан не плакал и даже толком не волновался, когда рассказывал Моник обо всём, что произошло с ним с того момента, как он задул свечи на торте в свой десятый день рождения. Эта их встреча предполагалась исключительно как знакомство, поэтому пока они оба обходили острые углы и не пытались добраться до его травм, которых было много и ещё чуть-чуть сверху. После беседы с психологом Моро не чувствовал себя разбитым, как это обычно с ним было после копания в прошлом. Он вернулся в комнату ещё до того, как с тренировки пришёл Джереми. Приготовил им простой ужин и даже был необычно разговорчив, а уснул в считанные минуты. Ему не снились кошмары, и следующий день не был полон панических атак и истерик, которые в последнее время поджидали его на каждом углу. Жану было легко, и он ждал новой встречи, которая должна была состояться уже после матча. Игра с Воронами была назначена на пятницу, а, значит, вылетать команда должна была в четверг. Из-за этого Жан пропускал два дня занятий, но рассчитывал наверстать пропущенное на следующей неделе по вечерам. Тем более, что его учебная нагрузка снизилась, и теперь у него действительно было время для форс-мажорных обстоятельств не только на выходных. Их он решил посвятить целиком и полностью совместному времени с Ичиро. В конце концов, пора перестать прятать голову в песок и отрицать, что мужчина ему симпатичен. Когда Троянцы приехали в аэропорт, Жан поймал себя на лёгком волнении. Когда они сели в самолёт, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Волнение нарастало, дрожь в руках уже трудно было скрыть. Моро убеждал себя в том, что просто переживает из-за перелёта, хотя это было далеко не первое его путешествие авиатранспортом. Вот в первый раз, когда отец практически закинул его в салон самолёта и отправил одного на другой континент, было действительно страшно. И когда он на следующий день встретил Тетсуджи. А сейчас это просто глупость, а не страх. Когда Жан в окне автобуса увидел Эвермор, его сердце сбилось с ритма. Он резко задвинул шторку и сел, выпрямив спину так, словно проглотил палку. Дыхание его участилось, кровь хлынула в голову, а руки вспотели так сильно, что пришлось вытереть их о джинсы. Сидевший с ним рядом Джереми это заметил. — Жан? — спросил он и едва ощутимо коснулся его колена рукой. — Ты в норме? — Нет, — помотал головой Моро, зажмуриваясь. Понизив голос, он спросил. — Вы ведь не оставите меня там? Во второй раз я этого не переживу. Нокс ошарашенно посмотрел на него и крепко сжал его ладонь в своей. Жан, прежде позволявший подобное только Ичиро, впервые не испытал отвращения от столь откровенного прикосновения другого человека. — Нет. Конечно, нет. Даже не думай и не верь, если кто-то тебе подобное скажет. Никто не оставит тебя. Если хочешь, я всегда буду ходить с тобой, пока мы здесь. Жан, задумавшись на секунду, кивнул. Привычки, оставшиеся от парной системы существования, принятой в Воронах, до сих пор мешали ему жить. Но сейчас парень категорически не хотел оставаться один. И пусть их с Джереми снимет миллион камер и покажут по всем каналам страны, Моро уверен, что Ичиро потом поймёт эту его необходимость не быть одному в стенах Эвермора. Толпа взревела, едва открылась дверь автобуса. Джереми, как капитан команды, вышел первым. Играть он всё ещё не мог, но даже не думал пропускать матч. За ним вышли остальные игроки, а где-то между ними, желая затеряться, и Жан. Он надеялся, что его появление пропустят, но судя по резко увеличившейся громкости толпа только его и ждала. В его сторону сыпались и обвинения, и слова поддержки, пока Жан шёл по живому коридору к дверям стадиона. Он попросил себя не обращать на услышанное внимание, и впервые у него это получилось. Моро уже стоял у входа в раздевалку, когда его перехватили. Знакомый мужчина, который всегда отвозил и привозил его к Ичиро, бесшумно выплыл из тени. Парень заметил мягкое движение справа от себя, и воспоминания об этом темном месте нахлынули на него с новой силой. Но удачно справившись с резким уколом страха, Жан лишь вопросительно посмотрел на человека перед собой. — Ичиро здесь? — спросил он, даже не пытаясь выглядеть удивлённым. Мужчина распахнул глаза и на секунду потерялся, пораженный тем, как легко какой-то мальчишка называет его господина по имени. Он лишь кивнул и круто развернулся, направляясь дальше по коридору, призывая идти за собой. — Ты куда? — поймал Жана за рукав Джереми. — Меня кое-кто ждёт. Нокс скорчил рожицу. — Серьезно? На поле скоро выходить, а ты на свидание решил сбегать? — Я быстро! Жан почти убежал, смеясь вслух. Мысль о том, что Ичиро не просто приехал, но и выкроил время, чтобы встретиться перед игрой, буквально одурманила его. А когда дверь распахнулась, и Жан увидел Морияма, то, уже не стесняясь никого и ничего, бросился ему на шею. — Вижу, ты в хорошем настроении, — парень кивнул и снова потянулся за поцелуем. Ичиро сжал его за талию чуть сильнее, притискивая к себе, и ответил, не стараясь быть скромным. — Я буду смотреть на игру в Восточной башне. Придёшь ко мне, когда всё закончится? Моро чуть задумался, прикусывая губу. Тренер настаивал, чтобы после игры — независимо от её исхода — они все собрались и покинули стадион как можно быстрее. Реманн просил не общаться ни с прессой, ни тем более с Воронами. Особенно не поддаваться провокациям и не вступать с ними в конфликт. — Тренер хочет, чтобы мы все уехали отсюда как можно быстрее после игры. Но мы можем встретиться за ужином в ресторане нашей гостиницы. Ичиро кивнул, не говоря ни слова недовольства о том, что столь желаемая им встреча переносится. Они вновь поцеловались и так увлеклись, что только стук в дверь заставил их друг от друга оторваться. Человек, что стоял в коридоре, не получив ответа, постучался ещё раз, а затем и вовсе дёрнул за ручку и вошёл в комнату. Жан обмер, увидев перед собой своего бывшего тренера. Его ноги подкосились, и только объятия Ичиро всё ещё удерживали его в стоячем положении. С момента побега Тетсуджи не искал с Моро личной встречи, но несколько раз звонил, чтобы напомнить о его истинной принадлежности и скором наказании. В последний раз они созванивались полгода назад, когда Жан ещё жил у Лисов. Хозяин в очередной раз пригрозил ему, но парень уже знал итог договора Нила с Ичиро, поэтому просто положил трубку. Кто мог предположить, что следующая их встреча произойдет при таких обстоятельствах? Пока Жан, едва дыша, не мог перестать смотреть на бывшего тренера, Тетсуджи лишь окинул его деланно равнодушным взглядом и повернулся к племяннику. — Ему пора на поле. — Выйди вон отсюда! Тетсуджи Морияма, одного только имени которого боялись все Вороны и от чьей тени, едва заметив, убегали, послушно кивнул, опустил голову и покорно направился к выходу. Жан всё ещё тяжело дышал, вцепившись Ичиро в предплечья, и тот не оставил это без внимания. — Я запретил ему говорить с тобой, — сказал он, мягко освобождаясь от чужих тисков. Одну руку положил парню на голову, поглаживая, а другой обхватил его ладонь. — И говорить что-то про тебя тоже. Если он попытается подойти к тебе и тем более что-то сделать, обязательно скажи мне. Жан кивнул немного заторможено и, всхлипнув, снова кинулся Ичиро на грудь. Тетсуджи и не надо было что-то говорить или делать. Одного его присутствия было достаточно, чтобы сбить с настроя. Но время действительно поджимало, и вскоре лежащий у парня в кармане телефон зазвонил. — Через десять минут надо быть на поле, — раздался игривый голос Лейлы. — Я уже иду. Девушка явно хотела что-то ещё сказать. Возможно, пошутить или как-то едко прокомментировать, но Моро сбросил вызов и убрал телефон. Последний поцелуй был короче, но не менее чувственным. — Мне пора. Ичиро выпустил его из объятий и проводил до двери. Напоследок Жан коснулся губами его щеки и направился в сторону раздевалок. Единственное, о чем Моро попросил тренера перед игрой с Воронами, это не выпускать его на поле, когда там будет Джим Дженкинс. Он был одним из тех, кто обижал Жана, и всё ещё оставался частью команды черно-красных. И было в Джиме что-то такое, что заставляло его искать власти над другими. Сам он не обладал ни харизмой, ни умом, чтобы добиться желаемого в одиночку, поэтому цеплялся за тех, у кого подобного было в избытке. Прежде он был частью карающей свиты Рико, а сейчас, оставшись и без хозяина, и без надзирателя в лице Тетсуджи, явно возомнил себя самым главным. Жан знал, что Джим обязательно попытается напомнить ему об их «совместном прошлом». Что он сделает это нарочно, чтобы сбить с настроя и заставить вновь усомниться в себе. Но Жан уже не был тем парнем, которого Рико столкнул с лестницы полгода назад. Его жизнь за это время кардинально изменилась, и он сам находился в процессе перемен, поэтому попытки Джима подпортить ему настроение, кидая глумливые взгляды, не получили желаемого эффекта. Тогда Дженкинс решил действовать наверняка. Если в первой половине матча Реманну вполне удачно удавалось не допускать их контакта на поле, то после перерыва всё пошло наперекосяк. Они играли параллельно почти десять минут, и всё это время Джим слишком очевидно преследовал Жана. В конце концов, пользуясь сумятицей и общим запалом игры, Ворон сбил его с ног и повалил на пол, сам словно случайно падая сверху. — Малыш Жан, — произнес он своим скрипучим голосом. — А я надеялся, что ты заглянешь на огонёк в память обо всём, что между нами было. Он усмехнулся, а Моро сохранял каменное выражение лица. Наконец, кто-то потянул Джима за плечи и заставил его встать на ноги. Жан поднялся самостоятельно и, всё также сохраняя молчание, лишь показал своему бывшему сокоманднику фак. Тот вновь усмехнулся и тут же закрыл рот, языком толкаясь во внутреннюю часть щеки, имитируя минет. Жан передёрнул плечами от мерзких воспоминаний и отвернулся. Взгляд его скользнул по трибунам, оттуда выше и достиг большого окна у самой крыши. Восточная башня. Ичиро всё видел. Когда дверца распахнулась, и он смог выйти к скамейке запасных, Жан повернулся и глянул через плечо на противоположную сторону корта. Там за ограждением сидел Джим и радостно пожимал руки остальным Воронам, что бросали в сторону Троянцев весёлые взгляды. Дженкинс не был конченным идиотом и точно не говорил кому-либо о том, что делал с Жаном по приказу Рико. Но это не отменяет того, что ему этим вечером придёт конец. Игра завершилась победой Троянцев. Крики восторга прокатились по стадиону, сменяясь гулом возмущения. Поклонники Воронов с каждой новой игрой разочаровывались в своих кумирах всё сильнее. Когда команду покинула первая тройка игроков, а затем и тренер, подопечные Эдгара Аллана словно потерялись, не зная, что делать и кого слушать. Столько лет их приучали к твердой руке Хозяина и непререкаемому авторитету Рико, и в один миг всё рухнуло. Новый тренер не просто обладал более слабой техникой, но и не мог поддерживать дисциплину на былом уровне. Всё это отражалось на игре, и, в общем-то, многим было понятно, что очень скоро Вороны оставят лидирующую позицию. Жан как раз направлялся к раздевалке, когда из тени вышел уже знакомый японец. Он чуть помотал головой и кивнул в сторону выхода. Моро, столько лет проживший в Эверморе и знающий едва ли не каждый его закуток, быстро ускользнул от своей команды, теряясь в коридорах. Наверняка все решат, что он пошёл к медику. В любом случае у Жана есть минут пятнадцать. Когда двери в ложу открылись, парень сразу упёрся взглядом в спину незнакомого ему мужчины, что стоял прямо перед входом. Тот, услышав звук закрывшихся дверей, обернулся, и Жан с потрясением узнал его. Это был совсем не тот Ичиро, к которому он привык. Несомненно, Моро знал истинную сущность семьи Морияма, и чем она промышляет. И понимал, что Ичиро, воспитанный в лучших традициях мафии твёрдой рукой своего отца, далеко не неженка. Но он так привык, что перед ним мужчина снимает маску, что сейчас с трудом узнал его. Перед Жаном стоял незнакомец с родным лицом. Ичиро выглядел холодным, твёрдым и неприступным. Его спина была прямой, как стрела, а длинные пальцы, унизанные крупными перстнями, одним щелчком легко могли переломить жизнь любого, кто рискнул бы перейти ему дорогу. На поясе у мужчины виднелся пистолет, а в руках он держал когда-то белый, а сейчас окровавленный платок. На столике сбоку стояла газовая горелка, а у ног Ичиро сидел кто-то, одетый в форму Воронов, и громко всхлипывал. Увидев, что Жан уже пришёл, Морияма молча отвернулся, вновь уделяя всё своё внимание сидящей перед ним жертве. — Ты понял, что я сказал? — Да, — послышался сломленный голос Джима. Он сидел на полу у ног Ичиро, а из-за дивана, стоящего позади, на них мрачно и свысока смотрел Тетсуджи. Не понимая, что конкретно происходит, Жан сделал вперёд один шаг и тут же заметил ещё одного человека. Нил Джостен, которого он никак не ожидал сейчас увидеть, явно не меньше был удивлен присутствием здесь Моро. — Извинись. — Прости! Джим резко вскинул голову, и оба парня увидели лоснящийся сукровицей ожог, проходящий через всю правую половину его лица. Дженкинс, почувствовав на себе испуганные и в то же время брезгливые взгляды, машинально прикоснулся к щеке руками и зашипел, едва ли сдерживая крик боли. Жан заметил, что пальцы у парня немного косят в сторону, и он старается не переносить вес на левую ногу. Похоже, с ним уже успели довольно плотно поработать, пока Моро доигрывал последние минуты и добирался сюда. — Жан, прости, пожалуйста! За сегодня и за всё, что я делал до этого. Умоляю, прости! Мне действительно очень жаль! Дженкинс был испуган и сбивался, но извинения его звучали искренне. Неудивительно, ведь средства убеждения у семьи Морияма самые лучшие. Одно из них напоминало о себе обожженной плотью и покрасневшим белком правого глаза. Жан, не находя слов в ответ, лишь кивнул. — Ты действительно прощаешь его? — Ичиро подошёл к нему вплотную, кончиками пальцев касаясь локтя. Это прикосновение было таким осторожным и аккуратным. До неприличия интимным в нынешней ситуации. Жан сразу в красках представил, как Ичиро буквально пять минут назад своими руками, которые умеют быть просто до невозможного нежными, делал его обидчику невыносимо больно. Ох, Моро не сомневался, что ради него мужчина готов замарать руки. Жан едва сдержал злорадную улыбку и, посмотрев в глаза напротив, медленно помотал головой из стороны в сторону. Они с Ичиро знают, что нет. Что смерть для Джима это слишком просто. — Я тоже считаю, что он не заслуживает прощения. И снисхождения. Мужчина круто развернулся и быстрым шагом направился к парню, который даже не пытался встать с пола. Лишь молча вытирал слёзы и пытался на ощупь понять, насколько сильны его повреждения. Ичиро окликнул кого-то, и тут же с ним рядом возник японец, которого Жан отлично знал в лицо, но не по имени. Он протянул боссу пару перчаток, а затем нож. Двое других мужчин в это время подошли к Дженкинсу и подняли его на ноги. Третий зашёл со спины и, ухватив руками за шею и волосы, заставил парня запрокинуть голову и удерживать рот открытым. — Ты совсем не следишь за своим языком, — тихо, будто самому себе, сказал Ичиро, поправляя перчатки. — Зачем он тебе тогда вообще нужен? В следующие три секунды уместилось всё. Понимание, скользнувшее по лицу Джима. Его бесплодные попытки вырваться и крик, превращающийся в сдавленный хрип, когда Ичиро, легко открыв нож и едва ли скользнув им во рту у парня, под самый корень отрезал ему язык. Кусок плоти полетел на пол, и им тут же заинтересовались сидящие у окна собаки. Жан думал, что ему будет мерзко смотреть за тем, как псы сначала нюхают, а затем пробуют на вкус человеческую плоть. Тем более, когда он знает, кому этот язык прежде принадлежал, и даже видел, как его лишились. Но пока Джим, рухнув на пол, корчился от боли и ужаса, а Нил смотрел на происходящее и в тоже время куда-то сквозь, Моро не чувствовал ничего. Ни ужаса, ни отвращения, ни даже страх. Или, может быть, волнения, что с ним поступят также. Совершенное ничего. Кроме дикой жажды искалечить так всех, кто искалечил его. — Милый? — Жан, очнувшись от наваждения, понял, что Ичиро уже стоит рядом, сняв перчатки и спрятав нож. Нил, услышав это обращение, колко посмотрел на парня. — Ты в порядке? — Да, — уверенно ответил Моро. — Но мне надо в душ и переодеться. — Твоя голова? — Всё в норме. Я не ударился. Ичиро кивнул, ласково ему улыбаясь, и поцеловал в висок. Жан успел перехватить ошарашенное выражение лица Нила, которое тот тут же спрятал за маской безразличия. И то, как на них смотрел Тетсуджи, едва ли не фыркая от отвращения, но бессильно пряча страх. — Через полчаса в фойе у выхода? — спросил Ичиро, провожая его к дверям. — Да. Парень, едва выйдя из лифта, быстро направился к раздевалкам, чувствуя всё острее подступающую тошноту. Страха после увиденного не было. Волнения, что Эвермор снова сделает его своим пленником, тоже. Был лишь ужас, сковывающий и сдавливающий все внутренности в тиски. Сейчас, пробираясь по коридорам своего бывшего дома, Жан понял, что не освободится никогда. Он смог покинуть Гнездо и остаться в живых, начать новую жизнь и даже вступить с кем-то в отношения, пусть и в весьма своеобразные. Но та тьма, что была ему спутницей столько лет, никогда его не оставит. И дело не в Рико или Ичиро. Жан никогда не станет свободным, потому что Гнездо стало неотъемлемой частью его самого. — Подожди. Голос Нила застал врасплох возле самой раздевалки. Жан развернулся и недовольно посмотрел на парня, едва сдерживая рвотные позывы. — Что ты здесь делаешь? — Это ты что здесь делаешь? Решил пойти по стопам отца? Нил, казалось, вовсе не был задет этими словами. Но это внешнее впечатление было обманчивым. Он скрестил руки и выпрямился, задирая подбородок чуть вверх, словно собирался сражаться. Оба они выглядели такими глупыми и смешными сейчас, когда за дверью переодевались Троянцы, а по коридорам рыскали члены японской мафии, что Жан не сдержался и прыснул в ладонь. — У нас с твоим парнем сделка. — Он не, — Жан замялся. Ичиро считал его своим парнем и буквально несколько минут назад в Башне прямо заявил об этом всем остальным. Себя Моро в нежностях тоже не стеснял. И даже если он ещё не совсем свыкся с изменениями в своей личной жизни, то коридоры Эвермора не лучший выбор, чтобы говорить об этом во всеуслышание. — Какая сделка? — Про наши восемьдесят процентов. И твои тоже. Подробности уточни у своего парня, — Нил нахмурил брови, будто раздумывая, а затем продолжил уже более мягким, упрашивающим тоном. — Я не нарушал условий, и всё это время меня не трогали. До сегодняшней ночи, когда потребовали, чтобы я приехал сюда. Я не собираюсь идти по стопам отца и не понимаю, зачем я здесь. Ты не мог бы… — Спроси это у моего парня напрямую. Я не собираюсь крутить дела за его спиной. — Жан! — вскрикнул Нил, когда Моро взялся за ручку двери, и тут же замолчал, поймав его разъяренный взгляд. — Скажи ему, что я не собираюсь это делать. — Скажи ему сам, — почти прошипели ему в ответ. — Ты ведь смелый парень. Языкастый. Он распахнул дверь, и Нилу пришлось поспешно отойти назад, чтобы никто из Троянцев не заметил его присутствия. Жан вошёл в раздевалку и приложил ладонь к животу. Крутило всё сильнее, а разговор с Джостеном положение лишь усугубил. — Жан! Где ты был? Мы тебя обыскались! Он не слушал и не останавливался, пока его окликали, двигаясь прямо к туалету. Кто-то попытался его перехватить, ухватив за локоть, но Моро больно шлёпнул по руке и скрылся в уборной. Добрался до последней кабинки, распахнул дверцу и склонился над унитазом, выблевывая всё своё к себе отвращение. — Жан! — Джереми замер у входа в туалет, растерянно и испуганно смотря на него. — Позовите врача! Ему совсем плохо. Жану было не плохо. Ему было отвратительно. Но причина этого состояния крылась не в падении и травме, а в осознании своей никчемности и безвыходного положения. Он хотел отказаться от медицинской помощи. Но разве кто-то его слушал? Пока врач осматривал Жана, вокруг него заботливой пчёлкой вился Джереми. Моро уже успел пожалеть, что попросил его быть рядом, пока они не покинут Эвермор. Прежде он волновался, что Ичиро, заметив, что они всё время вместе, заревнует и что-то сделает с Ноксом. Однако сейчас Жан начал переживать, что успеет добраться до горла капитана первым. Встреча с Морияма неумолимо приближалась, и в очередной раз за этот день парню надо было поторопиться. Он отмахнулся от предложения отправиться в больницу и сказал, что вместе со всеми поедет в гостиницу. Тренер принялся настаивать, но Жан был непреклонен, и вскоре его устали уговаривать. Врач ушёл, за ним Реманн, чтобы обсудить наедине вопрос здоровья своего игрока. Все остальные парни уже покинули раздевалку, и остался только Джереми. Он с чего-то решил, что Моро настолько беспомощен, что ему нужно помочь переодеться. — Что ты делаешь?! Жан отпрянул от чужого прикосновения к низу его футболки и отшатнулся в сторону, забившись в угол между стеной и лавкой. Джереми не поднимал на него глаз, упрямо смотря перед собой. Он закусил щеку изнутри, и черты его от этого заострились, придавая лицу щедрый оттенок злости. — Я хотел помочь тебе. В голове Жана промелькнуло воспоминание о том, как Ичиро сказал, что букет цветов прислал Нокс. И сделал он это скрытно, не пытаясь помириться со своим соседом, а скорее для того, чтобы зародить между ним и его парнем недосказанность. Стало быть у Джереми есть свои планы на личную жизнь Жана. Иначе с чего ему так беспокоиться о наличии у Моро парня? — Не надо, — последний выхватил из чужих рук свой джемпер и резко встал, от чего в голове помутилось. — Я сам. И до автобуса тоже сам дойду. Нокс выпрямился, скрещивая руки на груди, и чуть помотал головой. — Реманн сказал не оставлять тебя одного. Так что я никуда не уйду. Прикусив от злости губу до крови, Жан резко кивнул и повернулся к нему спиной. Бросил свои вещи на лавку и принялся снимать футболку. Прежде он никогда и никому не показывал того, во что превратилось его тело после развлечений Рико. Вороны сочли бы это проявлением слабости и не упустили бы случая воспользоваться его состоянием. Положение любимой игрушки Рико было незавидным и весьма шатким, но хотя бы избавляло от регулярных издевательств со стороны остальных игроков. Поднимать руку на Жана разрешалось только его непосредственному владельцу и тем, кому он предоставит подобную привилегию. У Троянцев вид спины Моро наверняка вызвал бы панику или скорее даже приступ ужаса. И ему бы потом ещё долго пришлось убеждать их, что он не нуждается в помощи и опеке. Когда нужно было переодеться в общежитии, и Джереми был там, Жан либо запирался в спальне, либо брал вещи и уходил в ванную. В раздевалке он всегда старался запрятаться между шкафчиков или забиться куда-нибудь в угол. Быстро сбрасывал повседневную футболку и тут же надевал спортивную. Моро думал, что Троянцы не поймут его, или по меньшей мере это покажется им странным. Но их подобное поведение новичка, казалось, совсем не беспокоило. У всех свои причуды и границы допустимого, поэтому никто не лез ему в душу и не допытывался, почему он не демонстрирует своё тело мужской половине команды. Джереми был первым, кто увидел причину излишней скромности во всей её красе. И он не смог сдержать громкого вздоха потрясения. Жан печально ухмыльнулся, тут же натягивая джемпер. Дальше он переодевался в тишине. Они прибрались в раздевалке, убрав лавочки на место, и заперли её. Не сказав друг другу ни слова, спустились вниз к выходу. Жан ещё на лестнице заметил Ичиро, стоящего недалеко от выхода. Мимо него проходили болельщики, будто по волшебству не замечая слишком официально одетого для подобного мероприятия человека в окружении охраны, а мужчина тем временем рассматривал афиши предстоящих игр. — Я сейчас снова кое с кем встречусь, — сказал Жан, когда они с Ичиро пересеклись взглядами. Морияма улыбнулся ему, и парень чуть не проскочил одну ступеньку, едва сдержав желание побежать ему навстречу. На самом деле Жана немного пугали порывы броситься мужчине на шею, которые обуревали его, стоило им увидеть друг друга. Про себя Моро сделал заметку обсудить это на следующей встрече с психологом. А пока он решил наслаждаться, ведь в его жизни и так было слишком мало приятных вещей, которые, к тому же, позволяли ему чувствовать себя в безопасности. Нокс бросил на своего соседа колкий взгляд, но промолчал, упрямо двигаясь вперёд. Они завернули за угол, и приближались к Ичиро всё быстрее и быстрее. Тот совсем немного и почти незаметно нахмурился, заметив рядом с Жаном постороннего. — Только недолго, — почти прошипел Джереми, но так, чтобы его обязательно услышал не только его спутник, и отошёл в сторону. — Ещё минут пять, и мы не сможем выехать с парковки из-за столпотворения машин. Жан лишь натянуто улыбнулся ему и подошёл к Ичиро. Он хотел обнять его, как сделал это до игры, но стушевался, едва приподняв руку. Они не были одни, и неизвестно, как мужчина отреагирует на подобное проявление привязанности, когда вокруг них посторонние, а не слуги семьи Морияма. Ичиро, заметив его скованность и ускользнувшее движение, подошёл вплотную и положил ладонь ему на спину, притягивая к себе и поглаживая другой рукой по лицу. — Ты выглядишь бледным. — Мне было нехорошо. Падение оказалось более серьезным, чем я думал. Ичиро нахмурился и промолчал. Ему что-то не нравилось, но он не говорил, что конкретно, продолжая вглядываться в лицо напротив. Прежде это непременно напугало бы, но, видимо, они достаточно провели времени наедине, чтобы Жан научился различать некоторые оттенки чужого недовольства. Конкретно сейчас Морияма не был недоволен им. Его беспокоило совсем иное. — Что-то не так? Мужчина лишь коротко глянул на Джереми, стоящего неподалеку. Жан вздохнул. Он был настолько уставшим, что даже не подумал, что не стоит им с Ноксом перед Ичиро ходить парочкой. — Я попросил, чтобы меня не оставляли одного, пока мы в Эверморе. А потом мне стало плохо в раздевалке, и тренер сказал Джереми проводить меня до автобуса. — Может, отвезти тебя в больницу? — Нет, — парень упрямо помотал головой. — Врач сказал, что всё не так страшно. Мне просто нужно отдохнуть и немного поспать. Морияма выглядел немного взволнованным, но настаивать не стал. Он чуть наклонился вперёд и поцеловал его в висок, затем шепча на ухо. — Тогда встретимся и поговорим завтра. Но скажи мне, о чем тебя просил Нил Джостен. Это не было вопросом или просьбой, а прямым приказом. Но так аккуратно и тонко завуалированным, что Моро поймал себя на нетерпении немедленно его исполнить. Он сглотнул комок в горле и, подняв голову и открыто смотря на мужчину, честно ответил. — Джостен просил, чтобы я передал, что он не собирается идти по стопам отца. — И ты? — Сказал, чтобы он говорил это тебе напрямую. Лично. Потому что я не собираюсь творить дела за спиной у своего парня. Ичиро определённо был доволен услышанным. Он улыбнулся, но улыбка эта не была доброй. Жан вновь увидел оскал Рико на лице его брата. Стоило парню прикрыть глаза, чтобы немного отвлечься и успокоить сердцебиение, как он тут же почувствовал поцелуй на своих губах. — Тут же куча народа! — вскрикнул он, мгновенно отстраняясь. Капитан Троянцев, ошивающийся у дверей, пока другой игрок милуется в углу с незнакомым мужчиной, и так не остался не замеченным. Проходящие к выходу люди косились и на Джереми, и на Жана. А, когда этот самый мужчина тихонько рассмеялся, это привлекло к ним ещё больше внимания. Моро хотел отойти, но сильная рука, обхватившая его за талию, не дала этого сделать. — Меня не интересуют другие люди, — ответил Морияма, касаясь дыханием чужих губ. — Только ты. Они снова поцеловались, и в этот раз парень не стал сопротивляться. — Я соскучился по тебе, — прошептал Ичиро, глядя ему в глаза. Откровенно говоря, от этого взгляда ноги немели. — Очень. И ты был прекрасен на поле, — губы коснулись мочки уха, а затем скользнули вниз по шее. — Хочу тебя опять. Жан приоткрыл рот, задыхаясь от осознания, что тоже хочет. Покраснел едва ли не всем телом, и мгновенно ему стало невыносимо жарко от одной только мысли, что его так хотят. В груди запекло, в животе зародилось уже знакомое чувство обжигающего тепла, а алеющее лицо наверняка было видно из космоса. Юноша прижался к мужчине ближе и повернул голову, ловя его губы своими. А что он теряет? У него всё равно нет возможности отказать. А встречаться с Ичиро — значит стать выше всех тех, кто пытался сделать его своим рабом. Достаточно вспомнить взгляд Тетсуджи. Он старательно пытался делать вид, что ему безразлична жизнь его бывшего игрока, но на дне его глаз угадывались страх и волнение. И это не говоря о том, что только рядом с мужчиной Жан начинает чувствовать вкус жизни и получать удовольствие от всего, что происходит с ним. Юноша знал, что Ичиро не влюблен в него, но крайне в нём заинтересован. По крайней мере, пока что заинтересован. И Жан понимал, что и ему влюбляться нельзя. Парадокс, но ни с кем в этом мире ему не было одновременно опаснее и безопаснее, чем с Ичиро Морияма. Пока Жан с ним, на него даже лишний раз взглянуть побоятся. Но он полностью зависим от настроения и расположения мужчины. Впрочем, как и в любое другое время. Старший из братьев хоть и не был подвержен перепадам настроения и приступам необоснованной жестокости, как младший, но вспыхивающий иногда в его глазах огонь заставлял Жана задыхаться. Быть с Ичиро значит ходить по лезвию ножа. Моро понимал это. Но как бы он не старался себя отговорить, он уже был на полпути к своей пропасти. — Жан, — Джереми, как всегда, всё испортил. Мужчина глянул на него через плечо своего парня, и этот взгляд явно обжёг, потому что Нокс внезапно начал заикаться. — Ммы реально оп..паздываем. — Сейчас! — бросили ему в ответ, даже не оборачиваясь. — Позавтракаем вместе завтра? — Да. Жан вновь поцеловал Ичиро и тут же отстранился, выпутываясь из его объятий. Джереми уже ждал снаружи, и, пока парень до него дошёл, несколько раз развернулся и посмотрел на мужчину позади. Тот ухмылялся, надевая перчатки. — И всё равно он меня немного пугает, — прошептал Нокс, когда они уже подходили к автобусу. Жан жёстко оборвал очередную его тираду. — Главное, что он не пугает меня.