«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Дожидаясь в книжном магазине своего приятеля Лиама Пейна, Гарри размышляет о том, мог ли он где-то сжевать галлюциногены. Но они, как не крути, случайно на дороге не валяются и в рот сами собой не сыпятся. Его видение сперва слоняется вдоль полок, зачитывая, на его взгляд, самые нелепые названия у книжек. Потом он какое-то время трётся возле женских романов, разглядывая нарисованных на обложках героинь в откровенных нарядах, строя свои экспертные предположения, у которой из них явный силикон в груди. Так как Гарри старается не обращать на него внимание, парню надоедает пиздеть в никуда, так что он просто ложится посреди зала на пол, укладывая перекрещенные руки на груди, изображая, что он, как бы всё. Хорошо некоторым, невидимым. Гарри бы с радостью сейчас тоже так же бы улёгся. И чтоб его больше не трогали. Лиам появляется ровно в час, как договаривались, весь при параде, в костюме с иголочки. Короче, такой деловой. Гарри недовольно себя оглядывает. Раньше он любил нарядиться. А сейчас на нём старая толстовка, которую он таскает уже не меньше трёх недель подряд без стирки. - Ох, как же я рад, что ты вылез на свет, дружище! – улыбается Пейн, приобнимая Гарри за плечи. - Ну, как ты? У меня есть сорок минут обеденного перерыва. Извини, ты так неожиданно позвонил, что отменять клиентов уже было поздно. Так что давай, сразу рассказывай, как дела, и чем я могу помочь. Позитивный настрой друга приободряет. Порой Лиам раздражает своей опекой, но при этом нельзя усомниться в том, что он желает тебе добра. Но, иногда, это выводит из себя. Гарри размышляет: так что же, действительно рассказать всё, как есть, или не стоит, а то потом он об этом пожалеет? Что сделает сверх-правильный Лиам, если узнает, что у его друга шиза? - Да я - хорошо, - улыбается Стайлс и косит глаза, непроизвольно глядя на то, как его глюк саркастично качает головой. Да-да, дорогуша, с тобой всё абсолютно норм…– Спасибо, что уделил мне обеденное время. Так может мы тогда дойдём до кафе, где продают ланч-боксы? - Я подумал, что тебе в книжном будет уютнее. - Тебя книги что-ли успокаивают? – интересуется глюк. – Не видел, чтоб ты читал. Или тебе просто нужно на стеллажи смотреть? Или мы тут присмотрим здоровенную поваренную книгу с красивыми картинками? - Нет, не нужно ради меня голодать. Я впорядке, – говорит Гарри, а глюк ещё сильнее поднимает бровь. Похоже, у него сегодня появится немало вопросов. - Это что за чел? - интересуются он, пристраиваясь у Гарри сбочка, когда они идут дальше по улице в ближайшую закусочную. - Что за унылая физиономия? Ладно, я думал, что это ты - квашня. Но это чувак тебя уделает. Гарри поджимает губы, стараясь не улыбаться. И ничего Лиам не унылый! Он сосредоточенный. А глюк вообще со своими выводами на основе пятиминутного наблюдения может валить куда подальше. Да и какие могут быть наблюдения у глюка? В кафе Лиам заказывает себе бизнес-ланч, а Гарри крутит меню в руках, не решаясь листануть к десертам. Лиам добрый и заботливый. Лиам понимающий, он не станет откровенно осуждать. Но вот поучать, любя, и всё такое - без этого никогда не обходилось. Пейн видит его потуги, и кладёт свою руку поверх кисти Гарри, чтобы тот прекратил мять уголки у картонных листов. - Гарри, мне важно, чтобы ты не чувствовал себя со мною неуютно, – сообщает он, добродушно улыбаясь и похлопывая друга по пальцам. - Совершенно не хочется, чтоб ты перестал со мною общаться, что ты итак отчаянно делаешь. Если ты хочешь что-то съесть, просто закажи. Если тебе это действительно нужно, и ты не собираешься себя за это осуждать. - Твой дружок – диетолог? – интересуется глюк, портя всю трогательность момента. Естественно, Гарри оставляет его вопрос без внимания. И делает заказ. Когда официантка уходит, Лиам подкладывает скрещённые руки под подбородок и строит вид, мол, а-ля, я тебя внимательно слушаю. Гарри пожёвывает губу, а хотел бы пожевать что-то другое. Может они поговорят, когда он поест и успокоится? Но нет, друг ждёт, подбадривая его улыбкой. Так что приходится излагать. Ещё и палиться перед глюком. - Лиам, скажи, людям с РПП…эм... бывает такое, что им рекомендуют всякие природные галлюциногены, ну, в кексиках, к примеру, чтобы легче было преодолеть проблему? Пейн меняется в лице. - Кто тебе такое сказал? В это время приносят их заказы. Гарри рад - у него есть время придумать ответ, потому что, судя по реакции друга, слишком откровенно с ним не стоит на эту тему говорить. Всё-таки Лиам с ним порой забывает о профессионализме, слишком принимая всё к сердцу. - Прочёл в интернете, – отвечает Стайлс, когда официантка уходит. – Об этом много где пишут. Так это может помочь? - Наркотическая зависимость? – уточняет Лиам, и дальше уже говорить не нужно, потому что его слова звучат как: «Что за абсурд!». Но Пейн решает пояснить, чтоб уж точно было ясно. - Ты ведь уже понял по моему вопросу, что категорически нет. Наркотики только усугубляют депрессию, от них станет только хуже. Это не выход. Не жди, что они принесут облегчение. Даже самые лёгкие. И меньше есть ты тоже не станешь. А даже больше. - Понял, - поскорее отвечает Гарри, чтобы друг не начал ему читать длинючую занудную лекцию. Пейн, видит, что кудрявый не впечатлился его проникновенной речью, так что приступает к своему обеду. Ну, в принципе, Гарри услышал ответ на свой вопрос. Если ему кто-то и подсунул грибы, это был не Лиам. А только он мог сделать это специально. Стайлс больше ни с кем последнее время не общается. - Ты меня из-за этого с работы вырвал? Из-за одного вопроса. - Да, извини. И я, ну, просто соскучился. Лиам отрывается от своего супа и улыбается. - Всё хорошо, не извиняйся. Я рад, что моё мнение тебе ещё важно. Обращайся всегда, когда нужно поговорить, без утаек. Ведь я всегда готов помочь! – он аккуратно промачивает рот салфеткой, выглядя, честно, не очень вписывающееся со своей стрижкой, костюмом и часами в местный декор. Он осматривает своего спутника, отмечая усталый вид, синие круги под глазами, затравленность во взгляде, который вообще то и дело убегает в пустоту. Понятно, что Лиам складывает два плюс два. - Гарри, ты уже попробовал? Стайлс в очередной раз скашивает глаза. Он считает, что есть очевидный ответ на этот вопрос. В виде придурошного глюка, который сейчас сидит рядом с Лиамом и от нечего делать его передразнивает. - Я, эм…Послушай. – Гарри старается сосредоточится на лице друга, а не на своём видении, которое вдруг резко стало просачиваться через стол. Голова парня словно торчит из воды, на поверхности только глаза и макушка. - Ну, вероятно, кто-то угостил меня кексиками с необычной начинкой и теперь я ловлю глюки. И они меня пугают. - А как меня это пугает! – заявляет глюк, поочерёдно проводя через столешницу то одну, то другую руку и дёргает пальцами, словно перевёрнутый жук ножками, – скажи же, жесть! Вау! Ваще потрясно! - Что ж, ясно, теперь, чего ты такой дёрганный, – понимающе машет головой Лиам, а Гарри уже, из-за картинки, что он наблюдает, забыл, на что вообще отвечает ему Пейн. - Наркотики усугубляют. Действительно становится только страшнее. Это называется «подсел на измену». Это временное действие, оно должно пройти. Ты действительно не самостоятельно их принял? - Клянусь. Я б тогда, уж извини, тебе не рассказал. И я б не стал делать себе хуже. И я боюсь. Я решил, что у меня шизофрения. - Речь не спутана, всякие бредовые мысли тебя, вроде, не посещают, ты ничего странного не делаешь. Почти. Галлюцинации пройдут, как только закончится действие того, что ты съел. Хорошо бы. А то он так много всего сожрал, что даже не знает, что было с сюрпризом. И было ли вообще. - Я странно себя веду, да? - Есть немного, - улыбается друг. - Наверное, не стоило выходить из дома, пока меня так торощит? – делится он своими переживаниями. Ему и вправду, если честно, страшно, и здОрово, что Лиам не стал кричать, осуждать. Хотя, на то он и Лиам. - Пока, как ты выразился, торощит, да, не стоило. Но не более. Дружище, послушай. Два года тебя не трогали, но уже пришло время взять себя в руки. Я знаю, ты стараешься, пьёшь таблетки. Но нужно ещё и с людьми начать общаться. - Клянусь, общения мне сейчас хватает, – фыркая, заверяет его Гарри. - Прям сверх меры, – добавляет он, когда плавающая по столу макушка начинает ныть, что ему всё надоело и призывает Стайлса уже, наконец, пойти домой. - Новые друзья? - Один. Парень. Просто беседуем. - А он…? - Просто беседуем, - с нажимом добавляет Гарри, прерывая друга, чтобы тот там не собирался выяснять. Хотя, это и так понятно. - А где познакомились? Гарри, пожалуйста, не пытайся убить меня взглядом. Это не допрос. Я хочу знать, как друг. Мне просто интересно. - Я познакомился с ним в фитнес-центре, – недовольно сообщает Гарри, стараясь игнорировать глюка, который подскакивает на ноги, теперь наполовину торча из стола. Он что-то говорит, но Стайлс старается не слушать. Кудрявый хватает пирожное и начинает жевать, негласно объясняя свое молчание тем, что у него занят рот. Лиам смотрит на него и ждёт ответа. Приходится чуть сдвинуть стул, чтобы видеть его, ведь глюк нихрна не прозрачный и теперь, когда он торчит посредине стола, совсем не видно собеседника. Гарри пытается незаметно махнуть рукой, что тот убрался. - Да, я хожу в зал, бегаю на дорожке. - Это же замечательно! Я рад! Я очень рад. - Ох, детка, это ты про меня? – восторженно пищит глюк, хлопает в ладоши, а потом прикладывает их к щекам. - Да, уж мы с тобой самые лучшие друзья. Вот только не круто, что твоего якобы друга не существует, – вставляет он свои замечания. Гарри начинает интенсивнее жевать, чтобы не начать перепираться со своими видениями. Всё же это нечто слишком тяжело игнорировать, когда он ему чуть ли ни на нос залез. - А как твои зажоры? – уточняет Лиам, видя, как Гарри поглощает второй кусок бисквитного пирожного. Стайлс бросает десертную ложку и старается вновь незаметно смахнуть навящевое видение. А от этого пирожного, которое он в себя силой да ещё и на скорость запихнул, его, если честно, тошнит. - Мои зажоры…Без изменений. Лиам деловито потирает руки. - Я скажу тебе то, что ты уже от меня слышал. Заедание своих проблем – не выход. Ты расстроен, и ты ешь. И это, правда, успокаивает. Но это не панацея. И эффект непродолжительный. И ты даже сладкое не любишь. Тебе кажется, что ты ощущаешь чувство комфорта, когда снова и снова что-то ешь. Но это банально прозвучит: все эти сладости не заполнят пустоту внутри. Тебе нужно что-то делать, чем-то себя занять, отвлечь. Его глюк, который до этого развлекал себя всякой хернёй, как малое дитя, замирает и прислушивается к словам Пейна, а потом упирает в Гарри вопросительный взгляд. - Разреши, я выйду в туалет? – вежливо спрашивает Гарри, натягивая улыбку. - Я знаю, что я навожу тоску и раздражение этими разговорами… - Лиам, я всё это знаю, правда. И мне правда нужно в туалет. - Ты же не собрался вызвать у себя рвоту? - Нет, точно, нет. - Гарри, послушай… - Лиам, прошу, если я тебе о чём-то говорю, доверяй моим словам. - А я могу? Ты действительно мне расскажешь, если станет хуже? - Конечно! Мне больше не к кому будет пойти. *** Гарри залетает в туалетную комнату, и смотрит на своё отражение в зеркале, пока там не появляются чужие глаза. - Итак, что с тобой не так? – интересуется глюк. – Давай! Выкладывай! Я – плод твоего воображения, со мной можно поделиться чем угодно. Гарри предпочитает промолчать. Кем бы не был парень перед ним: больной игрой его воображения, призраком, да хоть чьей-то астральной проекцией, да даже если его вообще не существует, его всё равно не касается жизнь Гарри. И он не станет с ним говорить. Стайлс посылает Лиаму сообщения о том, что он ушел, и вместо того, чтоб вернуться к столику, выходит в дверь. В кармане ветровки он сразу нашаривает брикет жвачки, отправляет две подушечки в рот, жует и втягивает через нос тетерь ментоловый воздух. Это должно успокоить. Должно помочь не начать снова что-то есть. Он не голоден. Главное, чтобы челюсть работала. Глююк, понятно, что-то вещает рядышком, машет руками, но Гарри уже нацепил наушники и врубил музыку. Он едет домой, продолжая пялится в свой снимок МРТ, словно надеется, что тот даст ему какие-то ответы. Но их, понятно, нет. Добравшись до квартиры, Гарри сразу мчит на кухню и скидывает в кучу все свои съедобные припасы. За два года их достаточно накопилось. Многое из этого принесли друзья, когда у него ещё получалось делать вид, что он рад гостям. Гадать теперь, кто так ему удружил, и что из этого может быть с волшебными свойствами - бессмысленно. К тому же тут большая часть снеди вышла из срока годности. Как-то во время ночных зажоров ему на это было плевать, но сейчас он смотрит на придурка рядом с собой и решает, что если избавится от него можно, лишь распрощавшись со всеми своими плюшками, то это не такая уж страшная цена. Кудрявый собирает всё в большой пакет и тащит до мусорного бака. А потом идёт до магазина, чтобы обновить свои запасы. Но в итоге покупает алкоголь, сыр на закуску, и большой шмоть пастилы без сахара, и всвязи с этим собой очень гордится. Не обращая внимания на верхние пункты из списка покупок. Дома он валяется на полу звездочкой, залипая в потолок, вообще не понимая, как он к этому пришёл. Ну, по крайне мере, его нежелание видеть людей себя оправдывает. Теперь вообще не стоит ни с кем разговаривать, не поняв, что рядом реальный человек. Так, похоже Гарри Стайлс решил окончательно уйти в себя и больше из себя не появляться. В общем, бесполезная процедура прошла: можно смело лежать и прибухивать. Потому что это самое простое, что приходит в голову. А после трех бокалов наличие галлюцинации рядом уже не так уж пугает. Даже удается подумать, что ему все-таки повезло, ведь его видением мог быть кто-то действительно уродливый, а не обаятельный смешливый парень. Правда он докапучий, как клещ. Сидит рядом, вращает глазами, пялится, пытается что-то выяснить своей дурацкой пантомимой. Бесячий. Какой же он бесячий! - Почему твой дружок-пирожок решил, что ты сам у себя вызываешь рвоту? Что такое РПП? Почему у тебя зажоры? – выпуливает он один неудобный вопрос за другим. Гарри упорно продолжает хлебать свой напиток, делая вид, что он глухой. И слепой заодно. Нет, странный глюк, пропади, я тебя не вижу! - Значит, собрался меня игнорировать? – спрашивает он, а Гарри делает громче музыку в наушниках. Эх, так и оглохнуть недолго. - Думаешь, это так просто? Детка, ты не на того напал. Я буду горланить песни хоть до самого утра, если ты со мною не поговоришь! - Я не хочу разговаривать сам с собой. Тебя нет! Тебя нет! Я не псих! Всё, что нужно – это продержаться до утра. У любого психотропного вещества есть срок действия. А он больше не принимал ничего из того, что у него было. Он даже таблетки свои успокоительные не пил. Ни-че-го. Так что, чтобы это не было, к утру оно должно пройти. И только на это и остаётся надеяться. Гарри с трудом засыпает, раз сто прослушав голосящего дурниной глюка, оскорблённого тем, что не обращают внимания на его персону. Так что колыбельная: «Ночью к нам приходят глюки, ты их не пугай, баю-бай» точно будет звучать в его самых страшных кошмарах. *** Итак! Барабанная дробь! Утро! Гарри открывает глаза. И очень нецензурно выражается. Он строчит смску старосте, что он приболел и на учёбу не явится. А заодно увольняется, как мудак, сообщением, с подработки, потому что и без того прогуливал несколько дней без причины. А поскольку его галлюцинация никуда не делась, вот сидит рядышком, улыбается во все зубы, ближайшее время ни о какой работе и речи быть не может. По крайне мере с людьми. Нужно найти что-то удалённо. А пока… А пока он понятия не имеет, что делать. Пить, снова пить! Может тогда у этого глюка появятся друзья, и он будет с ними развлекаться, а не таращится на Гарри. Да, точно, напиться до прихода белочки! Может она прогонит это надоедливое существо! Глюк машет ему ладошкой, словно представитель дворцовой знати. - Значит, судя по твоей недовольной физиономии, ты всё ещё меня видишь. Ещё одна теория в пролёте. Теперь что? Гарри его не слушает, рыщет в холодильнике, пытаясь прикинуть, что пойдёт на закуску. - Что за круговорот еды в своей квартире ты вчера совершал? – не отстаёт глюк, наблюдая, как Гарри мастерит себе завтрак. А заодно и делает себе коктейль из мартини и сока. Ох, дорогая печень, держись, ты должна вывезти этот кризис. - Если бы я был жив, я бы нахер помер: на моих глазах столько вкусняшек выкинули. Молчишь...Хорошо. Тогда снова будешь слушать мои песни. Он горланить часа полтора, когда Гарри, наконец, сдаётся, потому что ни алкоголь, ни музыка не могут заглушить этого шума в ушах. К тому же парень старается, выбирает самые неадекватные композиции, которые может вспомнить: вот тебе тюремная лирика и пиздострадания школьников, без рифмы, смысла, но с новопридуманными словами, якобы с претензией на гениальность. - Гарри-Гарри, неужели ты хочешь войны? – скалится наказание, расхаживая с довольным видом по кругу в центре комнаты. - Не заставляй меня сводить тебя с ума. Стайлс удрученно хрюкает. Он уже сошёл, куда ж больше-то? Судя по виду, глюк прекрасно понимает его состояние, он усаживается рядом, педантично складывает ручки на коленочки и смотрит. - Самое лучшее для тебя сейчас – это принять ситуацию, как есть, если пока не можешь с этим ничего сделать. - Я сеанс прихоанализа не заказывал. - Бэйб, по-плохому у тебя всё равно не получится. Я никуда не денусь. Так что послушай совета старшего. А заодно того, кто уже конкретно проебался, дальше некуда. Ты можешь лежать тут, строить планы о жизни в дурке, кто знает, может ты об этом всегда мечтал. А можешь решить, что у тебя не самым обычным образом появился новый классненький друг. - Парень, вдруг, машет руками, пытаясь сам себя прервать. - О, нет, давай так: представь, что я – твой новый сосед по квартире, с которым тебе хоть как нужно ужиться. А лучше смириться, принять с распростёртыми объятиями и наслаждаться. -Классненький друг? Как-то я уже слишком взрослый для воображаемого друга. Парень только тянет наигранную улыбку, кокетливо оглядываясь на Гарри через плечо. - Лучше так. Ну, пока тебя не поймали с твоей потёкшей крышей. Смирение - это лучшее, что ты можешь себе подарить. - Парень поднимается с колен и со странным, отречённым видом, слегка колыхаясь и вальсируя, поочерёдно проползает через все предметы в комнате, словно проверяя, а вдруг через какой не удастся просочиться. И говорит при этом как-то мягко, напевно, плавно, словно сказку рассказывает. - Да! Ты не впорядке. Мы это уже поняли. Но и хрен с ним! Гарри с интересом наблюдает за этим причудливым спектаклем одного актёра. Но он всё же предпочитает дружить с реальностью. - Как по-твоему я должен этим наслаждаться? - уточняет он у глюка, и тот в ответ заискивающе улыбается. - Созерцанием меня, невероятного, общением со мною, всезнающим, – шутит парень. А когда Гарри усмехается и качает головой, гогочет и решает продолжить. – А что ты такое лицо делаешь, словно это не так?! Закрадываются подозрения, что я тебе чего-то не очень симпатичен. – Парень строит такую рожицу, словно большей нелепости он никогда не слышал и сам в шоке от того, что сказал. Гарри улыбается и тот продолжает свои дурачества. – Ну, что смотришь? Давай, не томи! Если я твоя больная фантазия, то - как я тебе, в целом? Я тебе нравлюсь? Зачем фантазировать о ком-то, кто тебе не очень. - Вот ты придурок! – отмахивается от него Гарри. Похоже, что этот парнишка - любитель окологейских шуточек с тупыми намёками. Встречал Стайлс таких балагуров. Возможно, будь глюк настоящим человеком, он бы был из тех типов, что едет на работу с коллегами под гачимучи-миксы. И они ещё под дикий ржач хором подпевают: «Едем-едем в гей-бар.» - Ох, да брось. Меня не существует, так что мне можешь все открыто говорить. Я никому не расскажу, - добавляет парень, смеясь. - Как, ну, я хорошенький? Я тебе нравлюсь? – выспрашивает он, состроив странноватую, но очень миленькую рожицу. Гарри в ответ кривится: да что ж за доставучее создание. Глюк решает, что это отрицательный ответ, и принимает, хотелось бы верить, последнюю попытку самоутвердиться. Ну, или что он там делает. - Я же лучше, чем рядом с собой какую-то образину терпеть! - А больше нет вариантов? - Итак уже дохрена! - весело возмущается парень: от того эфирного создания, что он изображал, не остаётся и следа. - Ладно, чего ты хочешь? - Разговора. Без твоих этих: тебя нет, тебя нет. Мне обидно. Я есть. Сижу, смотрю, как ты бессовестно нажираешься, когда мне скучно. - Ты - голоса в голове! Я не должен тебя развлекать! - Хотя бы просто поговори! - Ладно! Давай общаться. Раз уж я бессовестно соврал Лиаму, что у меня есть это самое общение. О чём? - Я хочу понимать, что с тобой. - Я тоже очень хочу знать, что со мною. - Хорошо, поясняю. Что за траблы у тебя с едой? Ну конечно, чувак хоть и не существующий, но не глухой. А Лиам всё почти по полочкам разобрал, почти всё открыл. Гарри не спешит радовать глюка быстрым ответом. Он сперва медленно, словно призадумавшись, допивает свой коктейль, наливает новую порцию. Перекладывает фужер в левую руку, а правой закидывает что-то съестное в рот, без понятия, что. С пьяни на закуску и картон пойдёт. Глюк смотрит и ждёт. - Это расстройство пищевого поведения. Лёгкая форма, – всё-таки поясняет Гарри. Ему не нравится об этом говорить. Это словно подтверждает его слабость, бесхарактерность. Но, чёрт возьми, он один в комнате! Может он хоть с собою об этом поговорить. - До булимии я себя ещё не разогнал. Но вот Лиам, похоже, думает иначе. А значит совсем мне не доверяет. - Он думает, что ты развлекаешься, запихивая в себя пальцы? – уточняет глюкогость. А Гарри давится своей выпивкой. - Не понял, - блеет Стайл, хотя всё он понял. Шутки у парня, конечно… Но, оказывается, это Гарри всё понимает через одно место. - Ну, рвоту вызываешь, – поясняет глюк, наглядно демонстрируя процесс, отправляя себе два пальца в глотку и строя отвратительную рожу, вывалив наружу язык. Гарри утвердительно машет головой. А глюк, может так с перепоя кажется, решает, вдруг, его поддержать. - Но это не так! Я возле тебя уже несколько дней околачиваюсь, я бы такое заметил, услышал. - Ему это иди скажи! – Гарри пьяно размахивает кистью. Хорошо, что он на полу сидит, со стула бы он точно уже улетел. - Ох, нет, ты так себе свидетель. Ты ж голос в моей голове. Вряд ли я на тебя могу сослаться. - Сделаю вид, что якобы оценил твой тонкий как бы остромётный юмор. Ты сказал: лёгкая форма. Но у тебя всё равно что-то не так? Гарри вздыхает. Ну вот какая тому в самом деле разница? - Я ем до тех пор, пока живот не заболит. Я чувствую, что я уже съел намного больше, чем следовало, я это понимаю. Но не могу остановиться. Я что-то съедаю, но там, внутри, словно пусто. - Так вот, почему ты сразу решил, что всё - клиника! У тебя УЖЕ чердак потёк местами! - РПП – это не глобальная проблема. Сейчас оно есть почти у каждого человека на земле. Я слушаюсь Лиама и борюсь. - Так он – психолог? - Психотерапевт. - То-то у меня от него какие-то странные ощущения. У него и рожа такая типичная, что он выглядит так, словно какой-то персонаж из сериала. Вот прям знакомое лицо. Он же в фильмах не снимался? - Лиам? Ну, нет. Он скромняха. - Он – зануда, – не соглашается с его определением друга глюк. - Значит, мы выяснили, что твой добрый доктор ничего такого тебе не скармливал. Выходит, что ты сам что-то захарчевал? - Поэтому я и выкинул все свои запасы. - Я уверен, что токсикация грибами так долго не проходит. Сколько ты меня уже видишь? - Почти три недели. - Три недели? Три недели! Ого! Уверен, это точно не грибы. Они часа три держат. - Поэтому я и выкинул свои запасы. Я их каждый вечер поджирал. - Ясно! А как ты меня видишь? Я разноцветный? Может, в зелёных кругах? Гарри вглядывается в парня. Что за вопросы? Он рехнулся? Какие круги? - Нет, ты самый обычный. - Тогда это не грибы. Скорее, тогда, трава, – сообщает парень с таким видом, словно раскрыл мировой заговор. Он упирает локоть в одно подтянутое к себе колено и размахивает кистью, напоминая какого-то неоперившегося гопника. Гарри не может охарактеризовать поведение парня, поэтому решает, что нужно бы его растормошить, да хоть позлить, чтоб было более понятно. - Лиам сказал, что это не шизофрения. Значит, если виноваты были кексики, то, скорее всего, завтра тебя уже не станет. - Ты же будешь скучать? - Ну уж нет. - Да ладно, я замечательный. Ты просто смотришь на меня под другим углом. - Ты – галлюцинация. Каким углом я на тебя должен смотреть? И почему это ты, а не ангелы Секрета Виктории! - Хера се как губу раскатал! Как бы ты на учёбу ходил, если бы рядом с тобой торчала длинноногая красотка в бикини и огромным хвостом? Гарри кривится, потому что и этот глюк тоже весьма отвлекает, даже без блёсток и перьев. - Ты, знаешь ли, своим трёпом тоже на занятия меня не очень настраивал. - Я, вообще-то на учёбе был пай-мальчиком. Молчал, пока ты делал вид, что учишься. Капец, я никогда так время бездарно не проябывал. - Ох, у меня глюк-недоучка, – хохочет Гарри. - Ну и ладно. Какая в этом теперь может быть разница? Так что именно ты так усердно зажираешь? Гарри смотрит на парня перед собой. Сейчас, в алкогольном мареве, хочется думать, что он просто проводит время в обществе привлекательного знакомого. Поэтому ему ещё больше не хочется говорить о своих проблемах. Но, как не крути, какой бы красивой не была улыбка этого шатена, он не настоящий. Стайлс словно видит кривое отражение своего лица в стекле бокала, и кривится ещё сильнее. - Заедаю…Эм...неуверенность в себе. - Ты? Больной что ли?! – Ну, очевидно, что да. И спасибо за поддержку! И я не буду с тобой больше говорить. - Нет, подожди. Да хуй то с два я отстану. У тебя с головой не в порядке? - У меня определённо, ведь я ругаюсь со своим глюком. - Да я не про это! У тебя же такое красивое лицо! Нос, конечно, подкачал, и глаза, и рот, но в целом. Да я шучу! Блин, напомни, что с тобой шутить нельзя. У тебя классная внешность! Все телочки в округе - твои. - Я чертовски этому рад. А теперь свали! Буду строить загон для этого тёлочного стада, если они надумают ко мне забрести. - Загоны ты уже настроил. У себя в своей тупой башке! - Мало того, что у меня глюки, так они ещё и токсичные мрази. - Да я же из доброты душевной это говорю! Пытаюсь ему тут сказать, что он красавчик, а ему нихуя не нравится! - Отлично! Комплимент от голосов в моей голове - это именно то, что мне нужно, чтобы поднять мою самооценку. - От одного голоса в голове! И как ты её вообще уронил, что её теперь нужно поднимать? Кто-то помог? - Не твое дело! - Кстати, вот это подходит под критерии бреда, то, что ты не видишь свою привлекательность. - Ну, супер, значит у меня подтверждается ещё один симптом. Замечательно! Гарри надувает губы и поворачивается к глюку спиной, мол, всё, разговор окончен. Но естественно, тот просто обходит его вокруг и садится с другой стороны. Похоже Стайлс забыл, что этот собеседник и сквозь него может пролезть при желании. - Неужели у тебя на учёбе ни одна девчуля на тебя не засматривается? - уточняет парень и кажется, что этот вопрос его действительно волнует. - Не знаю, - бурчит Гарри, делая вид, что он очень недоволен. Но на самом деле комплимент он услышал и принял. И ему приятно. Хоть он и исходил от галлюцинации. - Может быть. Я последнее время не в том состоянии, чтобы ходить на свидания. - Да, я понял, что ты – унылое говно. И пора уже это менять. Иди, пообщайся с людьми. И пусть это не будет твой печальный дружок. Просто пить в одну каску - это уже алкоголизм. Лучше посиди в баре, построй кому-нибудь глазки. Пообщайся с незнакомцами, которые не будут пялится на тебя как твой дружок - с сочувствием. - Ты решил быть голосом моей совести? - Ну да, если больше некому. - Да хватает у меня всяких советчиков! Мне понадобилось много времени и сил, чтобы они от меня, наконец, отстали. Но вот появился ты. И тебя, в отличии от других, не заткнуть. За что мне это?! - А чего бы не послушать, если ты уже и вещества хлебаешь? - Всё, что я мог узнать полезного, я всё это почерпнул несколько лет назад. Ничего нового я уже не услышу. Я всё знаю. И всё банально и просто. При РПП главное - чем угодно заниматься, лишь бы не есть. Когда я счастлив или занят, то я не переедаю. Но я в основном грущу. Так что ем. - Так начни радоваться жизни. - Охуеть! Легко сказать! Это так не работает! - Да я знаю, что нельзя просто сказать человеку радоваться, и он такой, бля, спасибо, как же я сам не догадался, спасибо! Но хотя бы что-то делать ты можешь. Вот прям сейчас вставай, и вали в ванную, тебе волосы не помешало бы помыть. Давай, детка. Знаешь, у нас сегодня план - сходить в бар! И я не отстану, так что по-хорошему вали! - Нахрена мне в бар? - Ну так цыпочек кадрить. - У меня тут всё есть! – Гарри взмахивает бутылкой, но всё равно поднимается и послушно тащится в ванную. Понежится в тёплой водичке, расслабиться, ему не помешает. - Тут у тебя есть букет твоих расстройств. А там - живое общение. И здесь у тебя нет девушек. Пойдёшь, слегка пофлиртуешь. - А как ты себе это представляешь? - уточняет Гарри, включая воду. - Если ты постоянно у меня в голове звенишь? - Обещаю, если ты сейчас намоешь себе всё, что нужно, приоденешься и дойдёшь до бара, то я, так и быть, съебу во тьму и не буду тебе мешать. - Капец, голоса в голове обещают отстать, если я пойду в бар, в надежде кого-то склеить… – угорает Гарри, действительно намереваясь уже залезть в ванную. – А может ты сейчас свалишь? Я знаю, что тебя не существует. Но всё равно при тебе мыться как-то смущающе. Парень строит скептическую рожицу, но всё равно разворачивается и выходит в комнату. - Ладно, Гарольд, плескайся. *** Гарри сидит под струями воды, намыливая волосы. Последнее время он либо стягивал их в пучок, либо повязывал банданой. А чтоб помыть – этим он не особо напрягался, хотя и догадывался, что от них уже неприятно пахнет, а сальные кудряшки совсем распрямились. Конечно, уверенности у него в себе – по нулям. Но всё же… Если он в паб собирается с надеждой, что ему подфартит, стоит ли подъубрать растительность в ненужных местах? Он тянется к бритве, и как только подносит её к интимной зоне, которую намеревается сделать гладенькой, в его личное пространство врывается чёртов внешний раздражитель. - Эй, уснул тут что ли? – вопит его глюк, просовываясь сквозь задёрнутую шторку. - Свали отсюда! – верещит Гарри, подрываясь и в панике выплёскивая воду на пол. - Чего разбушевался? - Я тут голый! - И что? Ты ж утром при мне переодевался, спокойно по комнате голышом щеголял. - Тогда я ещё соображал, что тебя нет. А сейчас я подвыпивший, и ты кажешься таким реальным. - Ха-ха, сам себе проблемы придумываешь. Давай, хватит тут отмокать. Вылезай. Ну же, сколько бы ты на меня не пялился, я всё равно никуда не денусь. Гарри раздраженно собирает свои конечности и перекидывает их через бортик. Он показательно вытирается, демонстрируя свою готовность к приключениям. - Так, а теперь брейся! - Гарри удивлённо разевает рот. Этот парень его видел? Он на что-то намекает? Он догадался? – Давай, это не борода, а смех один. А, так он про лицо. - Не хочу! У меня кожа нежная! - Брейся, я сказал! Твои три волосины, пучки эти убогие, никого не привлекут. - Так может я всё же дома посижу. К тому же я пьяный. - Это самое то для общения! А твоя стрёмная юношеская бородка к общению не располагает. - Ну я не хочу, я пораню свои нежные щёчки. И я уже пьяный! Давай я завтра схожу. - Завтра меня, возможно, уже не будет, некому тебя будет туда отпинать. - Я могу и завтра напиться, в честь твоего, так сказать, отбытия! И тогда меня будет вести алкоголь. - Ага! Без меня ты просто будешь сидеть в одиночку, прибухивать, может сжуёшь огромный буритос. Или два! Вот за ними, я верю, ты сходишь. А до бара точно не дойдёшь. - Меее, не хочу, - ноет Гарри, надувая показательно губы. Ох, и как быть, когда голоса в голове тобой командуют? - Брейся! Сейчас же! - Да, папочка! - уныло соглашается Стайлс. Ну что за надоедливый чувак! Если бы такой существовал в реальной жизни, Гарри бы от него точно бы держался подальше. - Хороший мальчик, - скалится видение и съебывает куда-то сквозь стену. В итоге, Гарри всё же выполняет приказ и после тащится в комнату. - Эй, глюк! А что надеть? - Что угодно, – сообщает тот, высовываясь из шкафа. Гарри распахивает дверцы и пытается разглядеть вещи поверх его головы. Хорошо хоть, что его глюк невысокий. - Вон ту хламиду! - демонстрирует Гарри вариант, который даже не рассматривает. - Нет, ну, нет, не эту же. Только не пакуйся опять в эту толстовку. А, хотя, хрен с тобой. - Именно эту и планировал! – сообщает Гарри, но ловко собирает свой приличный лук из того, во что он влезает. Он ж не окончательно рехнулся, чтоб идти в бар в худи. - Балда! Бумажки от рожи хоть отлепи! Короче, чуть пошатывающийся, ведомый алкогольным опьянением и голосом явно не разума, Стайлс вызывает такси и едет в ближайший бар. Это плохая, крайне плохая идея! Но его глюк велел так сделать и Гарри, чёрт с ним, выполняет. Что ж он, зря голову что ли мыл!