«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Социальные сети – не то место, где всё, что видишь, стоит принимать за чистую монету. И горе тому, кто полагает, что может найти там обнаженную правду. Горе тому, кто готов осуждать тех, кто желает казаться для общественности другим. Может даже не лучше, а даже хуже. Но главное, чтоб быть запоминающимся и не таким, как обычно. Социальные сети – это не реальная жизнь, и не нужно там искать что-то настоящее, если вы заранее сами не желаете очень горько обмануться. Если нет такой цели – просто принимайте всё, как есть. С небольшой долей иронии и понимания молча глотайте всё, что вам подают: то, как люди себя видят, и то, как предлагают себя вам. Это уличный спектакль, который разыгрывается вообще не для вас. Поэтому либо смотрите, либо проходите мимо. Не нужно стучать ногами, комментировать, кричать: «не верю», и требовать свои потраченные эмоции назад. Вы сами это находите, вы сами это хаваете. Не нравится - просто прекратите смотреть. Всё, что мы встречаем в "интернетах", передаётся через призму не только социальных обусловленностей, но и личного восприятия действительности. И, возможно, восприятие действительности Гарри искажено уже давно. По крайне мере если это касается определённого человека. К примеру, его самого. А теперь ещё и Луи. Когда Стайлс находит фотографию парня, первое, что приходит в голову: "Красивый, он был такой красивый!" Такой живой. Такой манящий. Он был! На самом деле существовал. Может и не точно такой, как на снимке, кто его теперь узнает… Но он был. А главное, что самое очевидное, он был конченным долбаёбом. Аккаунт Луиса Томлинсона закрыт, но превью аватарки доступно для просмотра. И вот на ней, честно, ожидаемая картинка, в духе Томмо: паренёк в полосатом свитере, явно не по размеру, с оттянутыми рукавами, стоит с довольным видом, улыбается, так, как он это умеет, зажмуривая глаза, и показывает два пальца, поднятые вверх, мол, всё хорошо, мир, всё по лайту. А сзади, явно прифотошопленный фон, где всё к херам полыхает. Луис в огне. И поебать на всё, пусть всё вокруг горит синим пламенем. - Вот чёрт! Господи, вот чёрт, ой, не могу, - это всё, что у Гарри выходит сказать по этому поводу. Казалось, что сил вообще больше нет, что он их вконец слил в той подворотне, из которой они улепётывали, пропахнув табаком и фастфудом от ближайшей крохотной кафешки быстрого перекуса. Но нет, сил, оказывается, сполна. Для того, чтобы стоять и ржать, как ополоумевшему. Слов других, и вправду нет, а вот сил на то, чтобы мычать, стонать, гоготать до икоты – вагон. Да это же наглядная экранизация жизни Гарри с элементами абсурда! Стайлс садится на корточки, закрывает лицо руками и продолжает стенать. Пытается успокоится, снова смотрит на фотку и опять начинает захлёбываться собственным ржачем. Машет Луи пальцем, словно то ли пытается что-то сказать, то ли упрекнуть, не справляется и снова хохочет. Истерика. Пришла. Её ждали. Заходи, ты тут уже, как родная. Но если вчера и позавчера она была изматывающая, пугающая, пропитавшаяся безысходностью, то эта, новая, словно, наконец, даёт мышцам расслабиться. Словно где-то в шее отпускает защемлённый нерв. И поток смеха, уже со слезами, немного идиотский и неадекватный, вырывается из глотки, уносится куда-то в вечерний воздух и словно взрывается, оставляя «ничего». - Теперь я думаю, что желание спалить спортзал, возможно, возникало у меня не первый раз, – говорит неспешно Луис. Удивительно спокойным голосом. Будничным. Он присаживается рядом так же на карточки, и Гарри, собравший все силы, чтобы припадочно не гоготать, смотрит на это серьёзное, чуть задумчивое лицо. А потом, сквозь слёзы, всё равно замечает дрогнувший уголок губ. Да и Луи сдаётся – улыбается, сдержано, тонко, словно устало, но как-то тепло. И Гарри снова начинает ржать, даже разок шлёпнув раскрытой ладонью по земле. Плохая идея: несколько мелких, но острых галек врезаются в руку. А он ещё и лезет пальцами в глаза, стараясь убрать влагу, поэтому грязь, пот, и очевидно, крем от загара, создавая гремучую смесь, щиплют и без того раздраженную оболочку глаза, заставляя слёзы бежать ещё сильнее. - Ой, блять, - стонет кудрявый, пытаясь зажать переносицу двумя пальцами. И, правда, старается успокоиться. А то глядишь, скоро и сопли из носа польются. - Ну, детка, теперь мы точно заслужили отдых, - курлычит, другого слова не подобрать, Луис рядом с ухом уже просто рыдающего Гарри. - Давай, дорогой, поднимайся. Пойдём домой. Тебе нужно поспать. Истеричная ржака заканчивается громкой икотой и фырканьем, на смену которым резко приходит апатия. Когда они добираются до метро, опустошённого, словно выпотрошенного от любой эмоции Гарри смаривает ещё на самой первой станции. Вообще, им тут ехать совсем не далеко. Они ведь с Луи, оказывается, жили недалеко друг от друга, просто по разные стороны от тренажёрного зала. - Хазза! Хазза! – зовёт его Томмо спустя десять минут, когда уже наступает время выходить. Кудрявый с трудом собирает разбросанные ноги, встаёт, честно, даже не знает, на какой станции, и вылезает из вагона.На лице словно застыла маска «воплощение усталости». Ну да, он вспух. Он потух. Он кончился. И вообще не понимает, и не хочет ничего понимать. Он в прострации. Гарри бредёт вперёд, словно направляет тело силой мысли, а никак не прилагает к этому усилий. Просто идёт. Просто ждёт, чтобы поменялась локация. Одна, затем другая. А потом - оказаться в кровати. Луис - его мрачный ориентир - мог бы его сейчас завести куда угодно, но тот привёл его домой, уже отлично выучив весь путь. В квартире так неожиданно неуютно и тихо. Вот - открыта дверца шкафа в спальне, где Гарри всё перерывал, чтобы в скором времени убегать из города. Вот, собственно, приваленный к боку дивана грязный рюкзак, с которым он отправлялся в своё путешествие. Стоит не разобранный. Стайлс даже не помнит, что лежит внутри. Очевидно, что там в тепле догнивает какой-то перекус, купленный на заправке. Парни молчат и в закатной полутьме, жаркой и давящей, только крутят головами, рассматривая в привычной квартире такие странные элементы, так много им рассказывающие об их общей истории. Это словно какое-то возвращение в прошлое. Вот тут же на кровати свалены прочие вещи. Раскиданы футболки вперемешку с рубахами: это уже сегодня днём Гарри пытался надеть что-то более приличное, когда они собирались на встречу с Найлом. Но, естественно, на сборы ему времени не дали. А вот ещё и та, вымазанная в странной зеленоватой тине одежда комком лежит в ванной. Отправить её в стирку парень не успел. И сейчас тоже не станет этого делать. Найденная фотка, кажется, взбудоражила Гарри сильнее самого Луи. И он готов был землю рыть, но отыскать подобных ещё и ещё. Найти ниточки, рассказывающие им о том, что же произошло с этим парнем, которого когда-то звали Луи Томлинсон. Но теперь, оказавшись дома, Стайлс не может найти ресурсы, чтобы просто закинуть вещи в стиральную машинку. Они оба вымотаны. И Томмо, притихший и раздосадованный невесть чем, просит Гарри больше ничего сегодня не делать и просто идти спать. Наконец в своей постели. Стайлса не нужно упрашивать. Когда выволокшийся из ванны Гарри бухается на кровать, Луи обнаруживается рядом, почти у изголовья. - Я могу сегодня лечь с тобой? – просит он, и, казалось, что это парню не свойственно, но он смущенно потупляет взгляд. Гарри лишь кивает, для чего-то чуть сдвигаясь в сторону, предоставляя призраку место. Сегодня никому не хочется оставаться в одиночестве. Томмо укладывается, но ему хватает лишь нескольких секунд тишины. Похоже, что кровать, и тем более показательно откатившийся от него в дальний угол Стайлс его раздражают. - Зачем тебе такая большая койка? – интересуется он, уставившись в потолок, по привычке, видимо, сложив ручки на брюшко. - Один же живёшь, ни с кем не встречаешься. Сначала возникает желание огрызнуться по поводу того, что призрак давит опять на больное. Но после первого порыва, и после взгляда на "кислое", расстроенное лицо парня, приходит мысль, что тот собирался сказать что-то совсем не то, или Гарри просто не понятна суть, вложенная в этот вопрос. - Может я специально готовился ко встрече с тобой, – отшучивается Стайлс, но задним умом, ещё не успевая договорить, понимает, что шутка не очень удачная. - Я бестелесный, могу и на тебя лечь, мне везде места хватит, - продолжает Луи поддерживать разговор в якобы нужном русле. Но вот у каждого из них крутится на языке почти идентичное высказывание насчёт того, что Гарри в своей подготовке ко встрече с Томмо очень сильно опоздал. А ведь, может, они действительно могли бы поладить, если бы познакомились, когда Луи ещё был жив? Не факт, не факт. Но Гарри всё же приятно об этом думать, представлять, что он бы смог найти точки соприкосновения с владельцем абсолютно дикого характера. К примеру, в постели. Бля, какая только херня в голову не лезет в полудрёме! Гарри поднимается, шарит по тумбочке рукой, нащупывая телефон. Он лишь хочет узнать время. Нужно же понимать, сколько можно в итоге поспать. Намеревается-то он много и долго. Очень долго поспать. Да, есть у него такой план. И нужно принять меры для его осуществления. - Пожалуй, вырублю телефон, – комментирует он, зная, что рядом лежащий парень его услышит. – Чтобы мне никто не названивал. Хочу выспаться. Дух понимающе кивает, хотя Гарри может и не разглядеть этот жест согласия в темноте. Но Стайлс пристально прожигает широко раскрытыми глазами пространство рядом, находя призрачные очертания. И смотрит. Просто смотрит. Луи так же молча смотрит в ответ, теперь повернувшись на бок и сложив ладони под ухо. Ту же позу принимает и Гарри. Лицом к лицу. И каждому есть, что сказать. - Не бросай больше телефон. Пожалуйста… - первым нарушает молчание Луи. Гарри хочет поёрничать, притвориться, что не догоняет, о чём речь. Но на самом деле, даже он прекрасно понимает, о чём просит его дух. Но совсем не хочется вот просто так взять и пообещать. Он знает, что снова пытается ему сказать Луи. То, что они должны были обсудить ещё два дня назад. И Гарри сперва хочет, возможно, покричать, объяснить, как был напуган, как не понимал, что вообще делать. Или, может, снова жаждет услышать о том, что Луи переживает о том, что, если с Гарри что-то произойдёт, он не сможет помочь. Мыслей много, и далеко не очень связных. Но сил для лишних, уже давнишних эмоций уже нет. - Думаю, там и связи не было, - всё же выдаёт он вместо того, чтобы согласится. - Хотя, я тогда бы успокоил Найла: ответил и он бы не переживал весь день. - А, поделом ему, пусть понервничает. Сам кашу заварил. Но всё равно не бросай телефон. - Да я не бросал. Я решил, что ты у меня его специально отжал. Луи удивлённо вскидывает бровь. - И зачем он мне? Что я должен был с ним сделать? Я же его даже включить сам не могу. Гарри слышит слишком явное непонимание, так что он тоже в непонятках. - Я думал, что ты догадался, что мы с Найлом тебя раскрыли и ты злишься! Здрастиприехали! Луи негодующе всплескивает руками. - Да не из-за этого я злился! Я вообще не подумал, что ты с блондинчиком переписываешься! Такой ответ ещё больше вводит в замешательство. - А чего ты тогда подумал? Чего ты тогда так до этой переписки докопался? - Так вот я взял всё тебе и сказал… - Ну, мог бы и вправду сказать. Достало уже тебя не понимать. Читал чьё-то высказывание, не помню, мож мем такой был, короче, – прерывает он сам себя, понимая, что просто «льёт воду» и он действительно не помнит ни откуда вытащил эту мысль, ни как она звучит дословно. – В общем, типа какой-то режиссёр сказал, что фильм будет с интересным сюжетом, только если все герои – идиоты. - Так, и к чему это сейчас? - К тому, что, если бы все люди прямо говорили всё как есть, было бы меньше странных ситуаций и недопониманий. Но никто ж в обычной жизни не говорит прямо, что думает. - Кроме психопатов, - вставляет Луи. - Или тех, кому нечего терять, – хмыкает он вдогонку. - Наверное, второе - мой вариант. По роже сейчас схлопочешь, если скажешь, что первый. - Да я не говорил! - Но видно, что подумал. - Луи, ты так уходишь от ответа. Луи смешно фыркает, словно пытается сдуть чёлку со лба. - Оке. Держи мою прямоту на блюдечки, раз тебе так нужно. И смотри - не подавись! - Так, а это интересно. Гарри весь подбирается, напрягая слух, стараясь ничего не упустить, ведь зачин был весьма интригующий. Итак, барабанная дробь! - Я решил, что ты со своим Джорджем переписываешься. С Джорджем? Джордж? Кто Джордж? Кого именно парень мог так назвать? А! - С Джеймсом? – не верит Гарри. Он-то тут при чём? - Ну да, с этим твоим. Так, понятно. Хотя нет, не понятно, но уже другое. - А чего тогда так разозлился? – пытается уточнить Стайлс, хотя и не надеется на новый прямой ответ. - Ты же сам столько раз говорил ему написать. - Ох, малыш, а ты не треснешь от моих откровений?! - Откровений? Вот сейчас это точно похоже на сериал про идиотов на очень много серий. Потому что я тебя вообще НЕ ПОНИМАЮ! - Блять. Тупица! Я просто банально приревновал! Он может с тобой переспать, я - не могу, хотя живу с тобой. Мудак даже не представляет, как ему повезло просто иметь возможность. Гарри от этого разговора даже пробудился. Привычно таращит свои глазки с выражением полного невдупления в происходящее и с трудом придумывает, что ответить. - Чего-то от такой конкретики мне не по себе… – мямлит он смущённо, загребая волосы на лицо, чтоб прикрыть расползающийся по лицу жар. Луи только раздраженно цокает языком. - Ой, да ладно! Нет ничего такого в том, что я завидую тем, кто, в отличии от меня, не умер. - Мне жаль, – выдаёт Гарри в ответ. Он просто не может придумать, что-то другое. И ох, кто бы знал, насколько ему, правда, жаль. - Детка, - окликает Луи своим привычным звонким голосом, и, конечно, раздаётся его хриплый смех, - сегодня точно не время сожалеть. Сегодня – счастливый день! - он даже подскакивает, вставая на кровати на коленки, возможно, чтоб Гарри его лучше видел и чтоб можно было ещё активнее руками махать. - Я рад, что узнал себя! Ты даже не представляешь, как это важно! И так здорово увидеть себя! Вспомнить своё лицо. Словно вновь отыскать самого себя. И ещё более здорово, что кто-то может видеть меня, хотя меня больше и нет. Мне так повезло, что у меня есть ты. Слов на то, чтобы ответить, не находится. Приходится только молча кивнуть, а потом закрыть глаза и попытаться уснуть. Но как же горько, что нельзя просто протянуть руку, чтобы сжать чужую ладонь и дать понять: «Я здесь, я рядом». Как же хочется прикоснуться… *** Неожиданно прекрасное новое утро словно что-то меняет вокруг. Гарри просыпается отдохнувший физически и с какой-то небывалой лёгкостью в душе. И кажется, что сейчас он готов на многое. Для начала – стать главной ищейкой по социальным сетям, но отыскать всё, что известно про парня, так беспардонно, но так основательно расположившегося в его жизни. Ему нужны любые связующие ниточки. Всё, что угодно. Он даже не одевается, так засаживается перед ноутом в чём мама родила – только плед на плечи накидывает. Во-первых, ему невтерпёж, а во-вторых – Луи на горизонте нигде не наблюдается. Опять куда-то съебал в ночи. Так что Гарри ничего не отвлекает от поиска. И, в итоге, он отыскивает всё же несколько фотографий. Где-то полуофициальных: с учёбы, с анкеты на трудоустройство, фотка Томмо-малыша с подготовительного класса. То, что может предложить ему интернет. К сожалению, аккаунты в прочих социальных сетях, как и в той, что они нашли вчера, закрыты. Но из них так же можно выдрать превьюшки. Качество, конечно, хреновое, если их попытаться увеличить, но даже такие, пиксельные, они несказанно радуют. Это же он! Это Луи! Гарри собирает все фото в кучу и распечатывает. А потом вырезает и приклеивает на самое видное место - на стену в прихожей. Затем отходит в сторону и долго, счастливо скалясь, пялится на свой саморучно созданный алтарь. Луи, правда, есть, он на самом деле существует! И Гарри не сошёл с ума. Не выдумал этого человечка у себя в голове от недостатка общения с живыми людьми. Кудрявый хмыкает, вспоминая, как Томмо вчера признался, как ему важно, что его всё ещё кто-то видит. Но ведь теперь, с фотографиями, его может увидеть не только Гарри. А ведь и вправду! Неожиданный прилив энергии заставляет Стайлса подскочить и нестись делать сразу пять дел одновременно. К тому же в голове резко возникло несколько идей. Только, всё же для начала нужно хотя бы штаны нацепить. - Ты чего тут порхаешь, пугаешь меня своим излишним позитивом? – как всегда непонятно откуда выпрыгивает Луи, похоже, что просто материализуется из воздуха. Гарри даже не вздрагивает, он привык. К тому же он весь в предвкушении, и он сам в нетерпении ждал, когда Томмо соблаговолит объявиться. - Вчера ты сказал, что рад, что на тебя теперь можно посмотреть! – объявляет Гарри, продолжая носиться по комнате, то собирая волосы в пучок, то натягивая носки. Наверное, рубашку тоже нужно застегнуть, потому что никак не получается отделаться от мысли, что Томмо скользит глазами по его татуировкам, а это отвлекает. Сейчас не до этого. Так что Гарри старается справится с петлями, пока пытается восторженно передать Луи суть своей задумки. - Нужно показать тебя Найлу. Хочу, чтобы и он знал, как ты выглядишь, чтоб знал, с кем он общается. Нужно снова вас познакомить, но теперь по-настоящему. Дух смотрит пристально, изучающе, и словно с недоверием. И Гарри ждёт, что тот сейчас как всегда начнёт хрипло кудахтать, что он опять какую-то хераёбину придумал. Однако призрак выдаёт короткое «мерси» и от последующих комментариев воздерживается, устраиваясь на своём излюбленном месте – на подоконнике. В итоге, Гарри в тишине пишет сообщение Найлу, приглашая в гости. Тот почти сразу отвечает, что у него есть свободное время до обеда, так что, нарисуется через час. Удивительно, но планируется просто встреча. Без решения глобальных проблем об уезжающей кукухе, общением с потусторонними силами и догадками о том, кто кого и зачем планирует съесть. Просто встреча, словно они друзья. Гарри сейчас себе это так представляет и надеется, что всё пойдёт именно в таком направлении. Ради Луи. И самого себя. *** Итак, в этой квартире последнее время слишком много посетителей! И как-то запаренному хозяину вчера было глубоко плевать на то, что с Лиамом он не блистал гостеприимством. Лиам давно привык. В самом начале, когда Гарри «выключился», а потом ещё путём вранья и грубости постарался, чтобы родные навещали его как можно реже, именно Лиам привозил ему еду. Поднимал. Заставлял чистить зубы. И порой, если это не делала Джемма, которую Гарри старался часто в квартиру не впускать, Пейн наводил у него порядок. Депрессивный кабачок шарящегося у него по комнатам друга вообще не замечал, так как большую часть времени просто спал, ни на что в мире не обращая внимание. Но со временем это сычевание перешло на новый уровень. Может таблетки подействовали. Стайлс стал сам худо-бедно вылезать в магазин, умываться не только по настойчивому пиликанью будильника, поставленного Лиамом, стал чаше отвечать на сообщения. А ещё стал раздражаться по любому поводу, а заодно и есть всё подряд. Так что друг, теперь бесящий до трясучки, был выставлен за дверь. Гарри тогда и ключи у него отобрал, и звонки принимал через раз. А в квартире Лиаму вообще запретил появляться. И вот, спустя столько месяцев Пейн снова оказался здесь вчера. И, по-любому, обшарил всё, пока Гарри мылся, отмечая, что обстановка внутри изменилась. Ещё бы! Потому что по комнатам теперь всё время шастает не затыкающийся комментатор. И даже если тот и не думает подшучивать над уровнем чистоты полов и высоты слоя пыли на полках, Гарри всё равно медленно, но верно, привел кошмарный хламовник в божеский вид. Он ведь действительно стал убираться! Даже цветы в доме снова поставил! Так что то, что увидел Лиам - небо и земля по сравнению с тем, как тут всё выглядело ещё полтора месяца назад. А вот Найлу не с чем сравнить. Так что приходится быстренько всё раскидывать по своим местам, либо запрятывать подальше с глаз – пусть всё складируется, по канону, под кроватью, до лучших времён. А ещё бы что-то неплохо бы было приготовить. Хотя бы к чаю. Но первым делом, прежде чем прикинуться Стайлсом–кулинарушкой, Гарри вспоминает ещё один пункт из списка, которым его осенило с утра. Он мчит в комнату, находит в закромах так давно не используемую банку-жестянку из-под печенья и вытряхивает всё её содержимое на покрывало застеленной кровати. Ох, как же давно он не прикасался к своим любимкам, блеск от которых сейчас словно отражается в его глазах. Гарри шурудит многочисленную бижутерию ладонью, стараясь более равномерно разложить цацки по покрывалу. Естественно, на звук бремчащих хахаряшек прибегает Луи. Он стоит рядышком, наблюдая, как Гарри то надевает, любуется, то снимает один браслет за другим. Перстней он вообще насдевал по несколько на каждый палец. - Ты что, для Найла наряжаешься? – докапывается Томмо, суя свой любопытный кругленький носик в банку, где на дне ещё даже что-то завалялось. К слову, тут же всякий ширпотреб: украшения, которые хоть чего-то да стоили всё же хранятся в шкатулке. Гарри и её достаёт, роется и там, так же что-то примеряя. - Ну, нет, - улыбается Стайлс, когда Томмо недовольно на него косится, мол, ответы мне гони быстренько. Гарри только отрицательно качает головой. Он бы нарядился для другого человека, если бы в этом был хоть какой-то толк. А так – совсем нет. – Вчера мы говорили, в зале, помнишь, про частичку тебя, - уточняет он у Луиса, отвлекая того от рассматривания его рук. - Я подумал, может я когда-то перекупил какую-то вещь, принадлежащую тебе. Может это тебя держит. - Цацки? – уточняет Луи, снова окидывая содержимое пещеры из арабской ночи. Блестященько-то всё как! И не только. Гарри любит и всё очень яркое. Луи прищуривается, морщится и тоже машет головой. - Я такие не ношу. Но ты вот их пощерсти, - всё же просит он, приглядываясь, - вот те переверни! Так, а это что такое? Господи, чтоб мои глаза этого не видели! Не, тут нет ничего, что вызвало хоть какой-то отклик. Тут мне всё не знакомо. - Значит это могут быть и не украшения. Просто это первое, что пришло в голову. Как-то же мы с тобой связанны. - Мож как в том фильме про рождество, где героине поставили сердце парня, и она его всё время видела? Чувака, не сердце! А оказалось, что общалась сама с собой. - Ты действительно мог быть донором. Но последние годы у меня не было никаких операций. Луи тема передачи собственных частей тела явно не нравится, и он старается поддеть Гарри, отвлечь. - У тебя столько пальцев нет, сколько ты на них перстней пялишь, - пищит он, при этом выглядит не рассерженным, а очарованным. - Ты что, все цацки мира собрал? - Не все! – грубо откликается Гарри, поднимается, карикатурно взмахивая копной волос, которые уже опять успел распустить, и вышагивает к двери, попутно ловя на себе восторженный взгляд. Луи, возможно, не очень нравятся хараряшки. Но ему определённо нравится Гарри в хахаряшках. *** Суетная беготня продолжается ещё какое-то время. Гарри в предвкушении, ведь он правда так давно у себя никого не принимал. Но он каждый раз замирает, останавливается, когда пробегает вдоль стены с фотографиями. Тоже делает и Луи, но он, в отличии от Гарри, пробегая мимо своих снимков, качество которых заставляет желать лучшего, что-то вспоминает. - Я сам себе парикмахер. Как-то в детстве сам себе чёлку обстриг, - вбрасывает он невзначай, заодно и требуша свои волосы на голове, что, впрочем, как всегда не изменяет его облик. - У меня на плече татуировка в виде оленя. И там сердечко, – парень рисует в воздухе всем известное очертание. - О, у меня ещё и через всю грудь надпись! Только не помню, что, но буквы такие здоровые. Строчки песни, что ли. И Гарри никак теперь не может отделаться от мысли, как он это хотел бы посмотреть. Пробегая по коридору в очередной раз, вспомнив, что нужно убрать завал обуви из прохода, Стайлс в десятый раз натыкается на своего призрачного сожителя, который таращится на стену, и взгляд его явно прикован к той, что они нашли первой: на остальных, малюсеньких, очень слабые очертания, там больше проглядывают пиксели. Стайлс ждёт, мож ещё чего узнает нового. Но Луи лишь задумчиво стучит по подбородку пальцами, хмурясь. - И почему вчерашний мистер «Перекачаю себе руки, а лучше бы прокачал мозги» сказал, что я понурый? - задаёт он вопрос. Но это явно мысли вслух и ответ не требуется. - Судя по этой фотке – я весьма такой забавный. Ну угарно же сделано! - вот теперь он обращается именно к Гарри, заметив, что тот тоже с боку пристроился. - Это же коллаж, не факт, что это ты его делал! – хохочет Гарри, но он в принципе согласен, что и вправду очень забавный. Если забыть о том, что он – злобный дух. На этот раз Луи оставляет стенку и чешет за Гарри в кухню. - А вот если ты готовишь и твой перстень в хавку свалится? – вставляет призрачный парень уже спустя полчаса, просто без привязки, выдавая свой вопрос из тишины. - Ты что, всё время об этом думал? – уточняет Стайлс, заливаясь смехом. А заодно смотрит на часы. Судя по времени Найл должен вот-вот прийти. И Гарри довольно потирает руки, как раз успев закончить всё, что планировал. И готовая шарлотка уже остывает под вафельным полотенцем. - Думать полезно, Гарольд! - Но не о всякой же ерунде! – парирует Стайлс. Он подходит к зеркалу, крутит ладони перед лицом, видимо, проверяя, как украшения сочетаются с цветом глаз, а потом поворачивается к Луи. - Считаешь, что они мне не идут? Мне снять? - Нет, тебе очень идут. - Правда? – улыбается Гарри, жеманно прижимая ладони к щекам. А затем кривляясь выставляет руки то так, то этак, мол, разгляди все мои побрякушки. - Правда! – тут же подтверждает Томмо. - Но больше тебе идёт твоя улыбка. Кудряшка, это твоя святая обязанность – постоянно улыбаться. Поверь, она ослепляет куда сильнее, чем все эти цацки. - Что, наигранно улыбаться, чтоб все отстали? – уточняет Гарри, стараясь держать равнодушную мину, но всё равно закидывает себе в копилочку памяти очередной комплимент. - Не хочу изображать счастье. - Так плюй на всё и действительно будь счастливым. Даже если счастливым тебя делают твои пончики. - Пончики делают меня прыщавым, не более, - выдаёт Гарри, и сам понимает, как он при этом игриво полуопускает ресницы и криво, косо, на тупорылую тему, но всё равно, флиртует. - Ни пончики, ни прыщики не делают тебя… хуже, - тут же в ответ прилетает от Луиса, запнувшегося на последнем слове. Интересно, что он хотел реально сказать? И Гарри почти готов об этом спросить, кто ему в принципе запретит, но тут в дверь звонят. Ну, да, – придёт милашка Найл и всех разгонит по углам. - Привет! – улыбается счастливый ирландец, и рожа такая, словно чует, что он тут пришёл и помешал им своим появлением друг другу глазки строить. Гарри сразу, даже толком не поздоровавшись, а что-то восторженно квакнув, с порога, тянет его по проходу и подводит к стене. Найл даже кросы не успевает скинуть. - Вот, знакомься, - говорит Стайлс, и кажется чуть ли не задыхается от переполняющего волнения. – Это Лу. Хоран, который до того, как его на таране прикатили в эту комнату, сворачивал шею, явно ощущая, как рядом стоит строптивый дух. Блондинчик что-то пытался разглядеть, видимо, в движении ауры, или чего он там видит. Но после слов Гарри, который театрально, как ведущий, взмахнул руками и указал на стену, резко туда посмотрел. Да так и замер. Сперва на лице выплывает удивление, но следом почти сразу – восторг. - Вау! – выдаёт блондин, и подходит к стенке ближе, всматривается, смешно подняв верхнюю губу, словно это как-то поможет лучше видеть. А потом он снова ржёт и тычет в фотку пальцем, и судя по всему, специально, да посильнее, чтоб аж стук его ногтей было слышно. - А, ну теперь я понимаю, о чём ты говорил, - обращается он к Гарри, воодушевлённо поблескивая глазами, - этот парень – беда с большой буквы! Кудрявый готов согласится, но он сперва старается не открывать рот, потому что очень хочет высказаться, что эта большая беда весьма компактного размера. Но и не очень-то высокий Найл может такую шутку не оценить. А Гарри, к сожалению, уже понял, что он просто мастак несмешно шутить. Но что-то всё равно нужно сказать. А то вон Луи уже стоит рядом и, видимо, посылает Найлу свои призрачные флюиды недовольства, в которых гость должен прочитать комментарии Томлинсона о своём мнении, которое он, естественно, должен куда-нибудь себе запихать. Гарри вздёргивает саркастично бровь, показывая духу, что уже прекрасно считал его выражение лица, и тот, естественно, в ответ показывает фак. Так же, как и на фотке. - Придурок конченный, ты хотел сказать, - смеётся Гарри, всё-таки не оставляя фразу Найла, в то время как некий обиженный возрастной ребёнок, стоит, дуется, поджимает губы. Ага, Луи не Луи, если промолчит. - Как раз в твоём вкусе, – отзывается он с надменным смешком. Ниже пояса, Луис, ниже пояса. Это – игры не по правилам. И Гарри отворачивается от него, полностью посвящая своё внимание гостю. И лучше сразу переходить к делу, выдавать факты. - Мы выяснили, что он действительно существовал, причём совсем недавно. Похоже его не стало примерно полгода назад. - Понятно, - откликается Найл, и, кажется, начинает изучать фотку более пристально, словно под новым углом, что-то там отмечая. - В общем, вот так он как-бы выглядит, - нихрена невпопад подытоживает Гарри, когда пауза затягивается. Найл кивает, смотрит на фото, а потом на пространство позади хозяина квартиры, а затем, снова на фото. Стайлс тоже подходит ближе, изучает фотографии. Найл, чтобы он там не рассматривал за его плечом, чтобы не видел, он, очевидно, пытается сравнить какую-то неведомую Гарри субстанцию с тем, что изображено на карточках. И, скорее всего, если бы блондин действительно видел, он бы не обнаружил различий. А вот Гарри теперь их видит. Парень на фото – светящееся солнышко. Луи, в каком бы возрасте не был, как бы нелепо не выглядел, всегда радостно скалится. Вот это и резонирует для Гарри. Потому что «печальных» фоток у Луи нет. Но Стайлс прекрасно знает, что парень рядом с ним умеет грустить, хотя раньше, оказалось, он этого совсем не замечал. Найл всё также продолжает молчать. И Гарри становится ещё более некомфотно. Особенно от того, что молчит и Луи. Похоже парню такое детальное знакомство с его фотками даётся нелегко и Гарри его не винит. Хотя нет – винит. Причём их двоих сразу. Испортили, блин, ему настроение, а он ведь такой счастливый бегал по утру. - Что с ним случилось? – наконец выдаёт Хоран. Гарри резко оглядывается на Луиса, не зная, что сказать. Он вообще такого вопроса не ожидал. И, конечно, ответа не знает. Может Луи что-то об этом вспомнил? Но Томлинсон тоже пялится на фотки и молчит. Похоже, всё же придётся чем-то поделится. Эх, было бы чем. - Я не нашёл особо много о нём информации, хотя мне казалось, что в наше время в сети валяется всё, – признаётся кудрявый, пытаясь разбавить этот эфир недосказанности. - Похоже, кто-то специально закрыл его аккаунты. Я вытащил только несколько доступных превью. Найл снова согласно кивает, продолжая стоять возле стены, словно он изучает полотно в картинной галерее. - Некоторые люди называют не используемые годами аккаунты кладбищем в сети, - вдруг сообщает он как-бы невзначай, и Гарри неожиданно приходит на ум, а не поспешил ли он звать странного малознакомого парня в свой дом. К тому же то, что он сейчас произносит, явно приходится не по вкусу ещё более странному парню в этой комнате. После упоминания кладбища Луи мрачнеет сильнее, и вообще отступает подальше от стены. Найл это чувствует и поворачивает к духу лицо. - Это нормально, что многие родственники либо закрывают, либо вовсе удаляют аккаунт того, кто их покинул, чтобы он не болтался там, как «мёртвая душа». Похоже Томмо может сколько угодно глумиться и шутить про собственную смерть, но вот от слов Найла его корёбит. - Я отыскал его в списках школы, где он учился, - продолжает Гарри прерванную мысль. Он изо всех сил старается вернуть этой беседе непринуждённый тон. Он тут вообще-то рассчитывал на весёлое утреннее чаепитие. Но как всегда всё идёт не так. – О, и, - вспоминает он, - и я нашёл больницу, где, есть работник с такой же фамилией. - Что? – отмирает Луи, сразу оказываясь рядом с Гарри. - А мне почему не сказал?! - Ну, я только утром нашёл, когда тебя не было. Я, прости, забыл. Я подумал, - Стайлс почему-то начинает робеть под напором этих прожигающих глаз. - И, это же не очень, важно, наверное. Просто я подумал… Ты говорил как-то, что в больнице работает… - Моя мамулечка, - прерывает его Луис, договаривая за него окончание фразы. – Ты запомнил имя? - Там только инициалы были: Дж. Томлинсон. Это может быть твоя мама? - Я…ам…пойду поставлю чайник, - объявляет Луи вместо ответа, разворачивается, идёт в сторону коридора, одёргивает себя, поняв, что втопил не туда, снова разворачивается и быстрым шагом направляется на кухню, сразу пропадая из вида. Найл, как и Гарри, смотрит тому в след. - Эм…он сказал, что чайник поставит, - сконфуженно поясняет Гарри. Хоран, скорее всего, отлично понял, о чём был разговор. Он снова кивает. И возвращается к просмотру фотографий. Гарри стоит рядом, не совсем понимая, что делать, так что пинает правой ногой пятку своей левой ноги. - А он забавный, - делится, наконец, блондин своими наблюдениями спустя минут пять после странного молчаливого изучения снимков. - Красивый… – выдаёт Гарри, не успевший даже подумать, что этого не стоит говорить. - Наверное, – соглашается Найл, отступая от стены. И, конечно, смотрит на Гарри, а тот сразу понуряет голову, чувствуя себя нашкодившим котёнком под неожиданно серьёзным взглядом Хорана. - Только не стоит оставлять себе эти карточки. Оно тебе не нужно. Не нужно горевать о человеке, которого ты никогда на самом деле не знал. - Ага, я в курсе. Это на время, - сразу весьма бодро соглашается Гарри, но видит, что его собеседник ему ничуть не верит. Но он правда не хотел их себе оставлять! Разве только одну. Ну, или…Да и вообще, они же здесь не просто так навешаны, любования ради, а для дела. - Это чтобы Луи смотрел на них и что-то о себе вспомнил, - поясняет Стайлс о том, с чего тут вообще висит эта стена почёта. - Я понял, - вкрадчиво отзывается Найл, и в его ответе явственно звучит: «я тебя предупредил, если что». - Так зачем звали? - Ну, обсудить…Но, пожалуйста, только не то, что произошло в ванной, – сразу добавляет он, прежде чем гость успевает раскрыть рот. - Что теперь дальше делать? – и снова Хоран не успевает даже пикнуть: Гарри не даёт ему сказать – он хлопает себя по лбу, вспоминая, что он вообще-то хотел тут вечер знакомств провести. - Чаю хочешь? – уточняет кудрявый, резко меняя тему. Ага, он же тут планировал добрым хозяюшкой прослыть. Но пока, как всегда, получилось лишь подтвердить, что он – дибилушко. Вот и следующая его фраза это подтверждает. - Хотя вряд ли Луи смог вскипятить его силой мысли. Стайлс прекрасно понимает, что несёт чушь. Так что лучше заткнуться и идти уже на кухню. Он неловко улыбается, шурудя ладонью в волосах, и как-бы недожестом призывает гостя следовать за ним. Но на пути к кухне останавливается. - Никакой пользы от этих духов! – орёт он специально, чтобы некоторые, если они и не подслушивали до этого, теперь точно поняли, что парни приближаются. - Ты тоже не особо полезен, человечишка! – откликается Луи судя по всему со своего излюбленного места – опять на подоконник взгромоздился. Ну, похоже, к парню вернулось самообладание, шутит вон уже, и голос весьма бодр и противен, значит можно и вправду топать к столу. Найл, уже как родной, не стесняясь сразу плюхается на стул и лезет носом под полотенчико, пытаясь определись, чего там лежит такое манящее, ароматное. Гарри это кажется очень забавным. А ещё ему нравится то, что в доме есть кто-то живой, кто реально может оценить его кулинарные способности. Он надеется, что Найлу понравится. Шон его стряпню не ел и ему самому не советовал, так что выпечкой Стайлс не занимался несколько лет. Вот сейчас и проверит, не растерял ли он все свои навыки. Когда чайник наполнен водой, Гарри тоже подходит к столу, снимая с «настоявшегося» пирога "накидку". - Ого, шарлотка! Ты сам готовил? – восхищается Найл. - Сам. Поэтому рано не радуйся: я не знаю, получилась ли она. - Запах обалденный. Скорее всего и вкус такой же. Луи, очевидно, их мирских радостей лишённый, закатывает глаза и надменно фыркает. А потом вальяжной походочкой подваливает к столу, хоть на вид оценить кулинарный шедевр Стайлса, пока голодный гость не обгрыз его со всех сторон. Найл сразу поворачивается в его сторону, и на этот раз не старается просканировать его странным прищуром. - Привет, Луи, - проговаривает он весьма миролюбиво. - Привет, - отзывается невидимый Томлинсон, всмыхивая. Гарри стоит рядом словно подрабатывает сурдопереводчиком: он поднимает руку и машет Хорану, мол, ну, парень тебе ответил. - Гарри говорит, что ты хороший. Раз так, не будешь больше пытаться мне двинуть по голове? - Как вести себя будешь. Ебалетто-то у тебя сто по сто проблемное. Найл поворачивается на Гарри, явно пытаясь выяснить, чего брякнул Луи. - А, ну, он говорит…говорит, что…что… не будет, – сообщает Гарри, призывно улыбаясь, и прекрасно понимает, что Найл видит, что тот сочиняет на ходу, и выходит у него это плохо. - А на самом деле? Приходится страдальчески выдохнуть и сообщить правду. Но ему что-то как-то стало важным, чтобы Найл и вправду считал Луиса хорошим, ну хоть немножко. - Что-то про то, что ты сам напрашиваешься… Найл же на печальные потуги Гарри снова улыбается. - А он у тебя вообще серьезно не умеет разговаривать? – интересуется блондин. - Да он ебанько, таких еще поискать! – тут же откликается Гарри, смеясь, а потом кидает взгляд на Луиса, который сейчас выглядит так привычно: дерзко и с насмешкой. Но вчера он был разбит, и у него не очень выходило это скрывать. А сейчас он ведёт себя так, словно всё опять в норме, и лучше его сейчас в этом поддержать. Стайлс снова поворачивается к Найлу. - Но да, умеет. Но если он говорит серьёзно, значит всё плохо. Пусть лучше шутит. Хоран соглашается. - Ну, если он шутит, ок, – Найл снова улыбается, а потом наклоняется и вдыхает запах теперь уже порезанной выпечки. – Гарри, это так вкусно пахнет. И не думай, что ты своим злобным зырканьем, испортишь мне аппетит, - сообщает он Луису, который располагается рядом с недовольной рожей. Похоже, он понимает, что Найл прекрасно чувствует его приближение, поэтому чуть ли ни на плечи ему садится, чтобы понервировать. - Гарри, детка, скажи этому… - А, нет, нет, нет, ничего я не буду говорить! Иди ты! – тут же отмахивается кудрявый. - Мы тут собрались сидеть и мило беседовать, чай пить. – Он, конечно, и рад, что Луи доябывается не до него, но Найл их помощник. Пусть лучше терроризирует Пейна. Тот его, тем более, всё равно, не почувствует. - Томмо, - отзывается Найл, видимо, рассматривая вредную субстанцию рядом, - я, конечно, не против столь тесного общения, но, всё же с более близким мне человеком. А мы даже толком не знакомы. Луи с готовностью подхватывает эту тему, придвигаясь ещё ближе. - Я тебя смущаю? Могу тогда пойти запрыгнуть на колени Стайлсу, может это тебя не так смутит, как моё присутствие рядом. Гарри, который старался изображать гостеприимство, как раз разливая чай, так нагнул заварник, что уронил крышку от него в кружку. Он сначала пытается вытащить из горячего напитка её пальцами, потом догадывается, что так не пойдёт, и раздраженно выливает всё содержимое в раковину. На дне теперь валяются и горячая крышка, и чаинки. Спокойствие, Гарри, только спокойствие, кто-то же должен оставаться в адеквате, пока эти идиоты определяют, кто из них больше остёр на язык. - Луи, правда, отодвинься. Мы здесь собрались, чтобы познакомиться, – объявляет Стайлс, возвращаясь с кружкой и принимаясь снова наливать чай. - Мне очень приятно познакомится с Луи, - тут же отзывается Хоран: он не дождался своего напитка, так что уже запихнул в рот кусочек выставленного перед ним пирога. И так с набитым ртом пялится на пространство перед собой. - Если ты и вправду никого тут не собираешься сожрать. - Сожрать здесь всё, похоже, намереваешься только ты, дорогуша. Найл этого шипения, естественно, не слышит, но, похоже, что-то понимает, улыбается и демонстративно запихивает в рот ещё один кусок. Луи в ответ рядом клацает зубами. Гарри хочет уже сказать этим двоим, чтоб они уже оба нахер шли, он тут старается, чай разливает, пока, правда, мимо кружек, пытается быть душкой, а они всё портят. Но, когда он уже открывает рот, чтобы прикрикнуть на них, эти двое разворачиваются и смотрят на него с абсолютно одинаковыми дибильными улыбками на лице. Они что, просто так тут друг с другом огрызались? Типа прелюдия какая? Одни шутники в округе, аж челюсть сводит, как хочется кому-нибудь всечь! Вряд ли Гарри для полного счастья в жизни не хватало вот этих идиотов! Парни продолжают скалится, пока Гарри на них пялится в непонятках. - Детка, сядь уже, успокойся, чего мечешься, – окликает его Луи, наконец отодвигаясь от Найла, и садится на не занятый стул, а не лезет, как обещался, на колени. – Я просто его проверял. Скажи блонди, что…приятного аппетита, пусть ест уже спокойно. О, великий Луис позволил спокойно посидеть! Дал добро и благословение. Но, конечно, Гарри этого не говорит. Снова улыбается, выдыхая. Как всё так было круто, когда он нахер никого в дом не пускал. Можно было и в туалет нормально сходить, и чай попить. И сладостями объедаться. А теперь вон что – свежий пирог только Найл и поглощает. Вот до чего жизнь с этим несносным призраком его довела. Пока Стайлс там в своих мыслях сидит и жалеет себя любимого, Луи в тишине, видимо, обдумывает что-то. И Найл, уже проглотивший следующий кусок пирога, тоже приходит к определённым умозаключениям. И первый решает высказаться. - Гарри говорит, – обращается Хоран к Томлинсону, - что ты действительно был человеком. И я ему верю. Тебе пока – нет. Но ему – да. А ещё я знаю, что заблудшим душам и вправду несладко жив...существуется. Но теперь ты знаешь своё имя и фамилию, знаешь своё лицо. И мне, правда, тоже очень приятно было увидеть его, узнать, как ты выглядишь. Чуть больше зная тебя, мне легче поверить, что Гарри с тобой в безопасности и у тебя нет никаких нехороших намерений против него. - Кудряшка, переведи ему, пожалуйста, – откликается Луис, когда заканчивается этот неоднозначный монолог. И просьба, вроде, звучит вполне приемлемо. Гарри кивает, готовый внимательно слушать и повторять. - Найл, Луи говорит следующее… - начинает он, пытаясь точно уловить и передать смысл этой эмоциональной и непрерывной речи. - Ох, Лу, ну да я точно повторю, говори уже! В общем, цитирую: Ты получил за дело – довёл Гарри до истерики. И я тебе даже ничего и не сделал. Я не могу никому ничего сделать. Я даже свет на кухне не могу включить. Ничего не могу. Могу только ходить и трындеть Кудряшке на ухо, но я даже в этом себя максимально сдерживаю. И хотелось бы, чтобы и ты тоже с Гарри…мне это тоже обязательно говорить? - А что, так трудно просто повторять и всё? – раззадоренный своей же речью, Луис, как всегда, отправляет свои руки в полёт, да так наигранно, словно сейчас вообще где-нибудь маракасы раздобудет, или кастаньеты, и начнётся шоу. - Да, трудно, - с кислым фейсом отзывается Гарри, - мне странно говорить про себя. - Я понял, что ты хотел сказать, - влезает Найл в этот диалог, не давая развить им очередную перебранку. - Поэтому Гарри, наверное, может не продолжать. - Надеюсь мы правда друг друга поняли, - откликается Луис, забыв, видимо, что Хоран его не слышит. Приходится снова обращаться к совсем раскисшему Стайлсу, ковыряющему печёные яблоки в куске теста. - Ты можешь ещё кое-что передать? Это уже не касается тебя, хватит дуться. Гарри поджимает губы, прикидывает, словно что-то взвешивает, но всё равно кивает. - Найл, Луис спрашивает, а если он самый обычный дух, но просто потерявшийся? Может такое быть? К примеру, если человек, который по нему тосковал, сам умер? И ему просто пришлось брести наобум, пока я его случайно не увидел. - Нельзя просто так увидеть не твою близкую душу. - Так может я такой же как ты? – уточняет Гарри. Хотя он уже это спрашивал. - Ты видишь других духов? Видишь светящиеся ауры? – Гарри даже ещё не успевает помотать головой, а Найл продолжает, явно считая ответ очевидным. - Тогда у тебя нет дара. - Но почему тогда он здесь, со мною, если он сам об этом не имеет ни малейшего понятия? - Я могу только предполагать. - Ты вообще что-нибудь точно знаешь? - не выдерживает Гарри. Они все только и делают, что предполагают. При этом ясности нет вообще никакой. - А по мне, что, видно, что я магистр по всякой мистической хероёбене? - возмущается в ответ Найл. Он так красноречиво возводит глаза к потолку, что Гарри сразу чувствует себя идиотом. - Я много не знаю. - Ну, вот теперь он мне, кажется, нравится, - улыбается Томмо на вспышку недовольства блондина. Гарри, обескураженный одним недовольным ебалом, бросает раздосадованный взгляд на другое, снихуя веселящееся ебало. И не может решить, кому ответить первым и нужно ли вообще. Найл вглядывается в странное лицо Гарри, словно тот на кусок жвачки сел в новых брюках, и решает как-то смягчить свою реакцию. Он, пытается! По крайне мере, старается что-то выяснить, но эта странная парочка - ну о-о-очень странная. - Я просто говорю, что действительно не могу знать всего, - пожимает он плачами. – Я вообще таких живых призраков никогда не встречал! Чего ты всё от меня ждёшь какого-то экспертного мнения? Это они уже проходили. Луи странный. Он Найла с первых минут знакомства смутил. От этого то и все их головные боли. Но делать же уже, наконец, что-то нужно! Хоть что-то! - Но что делать? Ну, если бы он был обычный? - Я ж говорил: нужно рассказать ему о себе. И тогда он вспомнит. - Вспомнит, а тогда что? - Тогда он поймёт, за что здесь так держится. Стайлс не знает, почему Луи здесь, с ним, и у него нет на это больше никаких объяснений. Но он знает одно: пока Томлинсона здесь что-то держит, Гарри и сам изо-всех сил держится на плаву.