«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Когда Найл уходит, Гарри сразу идёт переодеваться, потому что намерен ехать в больницу прямо сейчас. Время уже почти послеобеденное, так что нужно поторапливаться. Но перед выходом он снова залетает на кухню. - Мне пугаться? - кричит неожиданно Луи, естественно притащившийся за ним следом. - Ты опять воду хлещешь! – поясняет он на удивлённый взгляд Гарри: спросить он не может – во рту горлышко бутылки. – У вас с Найлом опять какие-то тайные заговоры? - Да я просто водичку пью! - Точно? - Точно! - Детка, пожалуйста, я просто не могу уже переносить все эти недомолвки! Ого, если уже и мёртвым тяжко стало, то какого вот тут живым? К тому же, ни к нему претензия. Это ведь Томлинсон раньше трещал как кузнечик, вообще не парясь, насколько Гарри может смутить то, что он несёт, а теперь дух всё больше отмалчивается. - Лу, честно, я открыт перед тобой. Неужели ты не видишь? - Стоит уточнить. Последнее время мне часто кажется, что я вижу не то, что есть. - Что, ты тоже как я, видишь призрака? – смеётся удивлённо Гарри, не особо вникая в сказанное. Он старается отыскать ключи, хватает телефон, проверяет, есть ли с собой деньги на проезд. Всё, он готов бежать, а Луис со своими очередными теориями может подождать. - Почти. Я вижу то, чего, скорее всего, не может быть. - Конкретнее!? – уточняет кудрявый, махая Луису, чтоб быстрее выходил за дверь, и закрывает её, после того, как спешно снова проверяет выключен ли свет. – Глюки у призраков? Может это старая память возвращается? - Да я не про это. Вот смысл меня поторапливать? - Ой, точно, - Гарри почти раздосадовано взлохмачивает волосы. Блин, он снова забыл, что Луис не настоящий, и можно было и не дожидаться, пока тот проплывёт мимо. - Нужно аккуратнее с тобой общаться на людях. После того, как посидел с Найлом и с тобой вместе, у меня немного границы реальности размылись. Нужно стараться меньше с тобой говорить вне дома. - Начинай прямо сейчас! Ты стоишь в подъезде и трындишь сам с собой, даже наушники не нацепил. Гарри согласно кивает и подцепляет гарнитуру, а заодно, как обычно, врубает музыку, чтоб не отвлекаться на разговоры с невидимкой. Хорошо, что как только они оказываются в больнице, стены, точнее стенды на них, сами подкидывают Гарри прекрасное решение. Информационный банер призывает всех посетителей использовать в помещении маски. Гарри иногда бывает послушным, поэтому покупает несколько одноразовых, цепляет на лицо. А потом радостно осознаёт, что так они могут сколько угодно перешёптываться с Луи, и никто не обратит на это внимание. Другое дело, что ухо парня в таком расчёте должно находится очень близко. В ином случае от маски нет толка: да, никто не будет видеть, как Стайлс шевелит губами, но зато все услышат, что он говорит. - Как зовут твою маму? - уточняет Гарри тихонечко. - Джоанна. Остаётся дело за малым – поинтересоваться у девушки в регистратуре, где её можно отыскать. - Простите, молодой человек, но Джоанн выходная. Она вот только пару часов как ушла после ночной смены. Вернётся только через сутки. - А, ясно, спасибо, - выдаёт Гарри, а потом, была не была, решает уточнить. - Я хотел поговорить с ней о её сыне, - выдаёт он как можно более мягко. Он не знает, насколько девушка в курсе семейной трагедии. Судя по тому, как она мрачнеет, но сразу пытается спрятать свою реакцию за сочувствующей улыбкой, ей точно всё известно. И Гарри хватается за возможность, надеясь выяснить сегодня ну хоть что-то. – Я просто ненадолго приехал, - берёт он всё в свои руки, планируя снова немного посочинять, чтобы выпросить номер миссис Томлинсон. Но девушка не даёт ему договорить. - Всё в порядке, вы можете зайти без неё, она не против, чтобы его навещали друзья. Но вы поздновато: часы посещения закончатся через полчаса. - Кого навестить? - уже хочет спросить Гарри, честно не поняв нихрена, но Луи на него злобно шипит. - Номер палаты спроси, дубина! - 105, – сообщает медсестра, когда у Гарри получается прохрипеть сквозь мгновенно пересохшее горло то, что велел ему его призрачный сопровождающий. Он же сейчас всё правильно понял? Или не понял…Может у миссис Томлинсон есть ещё один сын? Если он сейчас в больнице, возможно, он так же поможет им что-то разузнать, если Луи встретится с родственником. Становится очень жалко эту женщину, ведь, похоже, что один её сын умер, а другой тоже явно не ради отдыха в палате прохлаждается. Идея с братом неплоха. Но есть и другая мысль… И от неё буквально подкашиваются ноги. Гарри благодарит девушку и словно столбик, плотно прижав руки по швам, направляется к лифту. Луи почти также ползёт следом. Оба напряженно молчат. Ну, естественно, они внутри кабины не одни. Гарри дёргает так и не снятый вчера с руки перстень, кусает уголок нижней губы. Луи просто пялится в пол, видимо, приказывая лифту двигаться быстрее. Хотя ему то что – мог бы уже сквозь стены промахнуть. Но не хочет. Он вообще, очевидно, не особо горит желанием увидеть то, что они уже оба себе представили. Так что, когда двери лифта открываются, он прячется за Гарри, не решаясь идти дальше. Стайлс вздыхает, борясь с внутренней мандражкой, прежде чем взяться за ручку, крутануть её и оказаться внутри палаты. - Эм, хочешь первый зайти? – уточняет он у Луиса. - Да заходи ты уже! – рычит тот в ответ. Гарри сразу распахивает дверь, рассерженный таким отношением. Томмо, вообще-то, не единственный, кто здесь сейчас на взводе. Стайлс вообще еле в сознании держится. Гарри через силу делает пару шагов в палату и замирает. Рядом точно так же подвисает и Луи. А потом внутри кудрявого словно срабатывает какая-то пружина, он подлетает к двери, захлопывая её, а затем чуть ли не заваливается в пороге, оседая на пол. Он совершенно не верит, тому, что видит перед собой. - Ого! Это ты! Это ты! – кричит он сквозь собственные ладони, прижатые к лицу. В маленькой палате, подключённый к многочисленным аппаратам, лежит Луи Томлинсон. Самый настоящий Луи Томлинсон. Тихий, спокойный, неподвижный. Но, абсолютно, совершенно точно живой! Гарри на коленях подползает ближе и чётко видит, как вздымается его грудь. Живой Луи Томлинсон! Афигеть! Это теперь кажется ещё более нереальным, чем видеть каждый день призрака! Стайлс делает ещё несколько ползущих шагов, и нерешительно тянет руку, намереваясь дотронутся хотя бы кончиком пальца до лежащей поверх белого больничного одеяла кисти пациента. Но храбрости почему-то не хватает. А ещё он не знает, может ли прикоснуться. Имеет ли на это право. Он разворачивается к другому Луи Томлинсону в этой палате, чтобы понять, что делать, или получить разрешение. Призрачный Томлинсон в это время стоит с буквально открытым ртом. И если Гарри, порой охреневший от чего-либо или призадумывающийся, тоже этим грешит, но всё равно не так широко. У парня, что сказать, буквально отвисла челюсть. Стайлс продолжает на него смотреть вопросительно. Ноль реакции. Он даже окликает того тихонько пару раз, чтобы привлечь внимание, но Луис смотрит поверх и для него словно вообще ничего вокруг не существует. Так, тут, похоже связь потеряна. Гарри снова приходится брать всё в свои руки. Как же он давно сам ничего не решал. А теперь он вынужден это делать постоянно. И за себя, и за вон ту призрачную статую. Раз реакцию на свой немой вопрос он не получит, значит будет действовать так, как велит ему сердце. Мозг ему вякнул что-то про то, что он не знает, можно ли парня трогать, но сердце, которое своим визгом заткнуло уже любы мысли, настоятельно принуждает сделать то, что планировал. Немедленно! И Гарри загребает в свою руку неподвижную ладонь. Раньше, чем он успевает хоть что-то почувствует - касание, тепло, гладкость кожи - он слышит такой отчаянный, странный, испуганный вопль, что тут же отпрянывает от кровати. Рука пациента безжизненно шлёпается на одеяло и остаётся неподвижной. Как и сам парень: бледный, осунувшийся, с синюшными провалами вокруг глаз. Нет, это не больного так возмутило или испугало неожиданное посягательство на его тело. Гарри поворачивается к духу. Тот, громко сопя, стоит, цепляясь за свою руку, словно обжёгся. - Ты что-то почувствовал? – хрипит Стайлс, напуганный этим неожиданным воплем. Вот, кто так заорал! - Я..ага…да… - точно так же хрипит Луи, выпучив на собеседника в ответ свои глаза. – Я почувствовал…Офигеть! Да, я, впервые что-то почувствовал. В смысле ощущения. – Гарри только непонимающе трясёт головой. – Я почувствовал твоё прикосновение! – сообщает тот неожиданно как-то припизнуто-радостно. – Как покалывание! - Так это и вправду ты! Твоё тело, - сквозь панику начинают пробиваться приливы восторга, отчего Гарри в очередной раз перетряхивает и скручивает все имеющиеся мысли во взлохмаченный сумбур. – Вот почему Найл говорил, что д..д..ля д..д..уха ты слишком живой! - Стайлс спешно трясущимися руками залезает в карман, и там, найдя на ощупь футляр, старается ногтем отковырнуть крышечку, чтобы принять успокоительное. Когда таблетка проглочена, он просто сидит, трясёт головой, а потом тычет в парня на кровати пальцем, не сводя глаз с призрачного лица. – Это и вправду ты! – повторяет он. Как будто до этого ещё оставались сомнения. - Точно… Это я… - выговаривает Томмо, наконец, медленно приближаясь к парню на больничной кушетке. Правда на полпути останавливается и словно пытается справится с тошнотой. - Видеть себя так странно. - А как мне странно! Я вижу вас двоих! – не разделяет Гарри желания Луи застыть и дальше охреневать с открытым ртом. Он, в отличии от Томлинсона, теперь в диком восторге. Потому что действительно видит его. Настоящего, живого! И ему так и хочется то ли запищать, то ли попрыгать, то ли схватить настоящего Томмо в охапку и крепко обнять. Останавливает то, что медвежья сущность Гарри, особенно на эмоциях, может нанести вред. На парне столько проводочков, вон трубка ещё изо рта торчит, а Стайлс там обязательно чего перевернёт или случайно отключит. Так что он, как и призрак, держится в стороне. Но в отличии от того бездействовать не собирается. - Давай, чего ты стоишь? – решает он растормошить и своего глюка. Тот смотрит на него в совершеннейших непонятках. Но Гарри кажется, что всё очевидно. - Нужно же как-то соединить тебя с твоим телом! - Так говоришь, словно я должен подойти и что-то нажать! Там что, э, какая-то кнопка есть? – забито сутулясь, Луис косит на Гарри затравленный взгляд. Стайлс же с самого утра жаждущий праздника его настрой вообще не понятен: у них же столько поводов для радости. Но Томмо его настрой явно не разделяет. - Да я откуда знаю? – откликается Гарри, борясь с желанием снова схватить парня за руку. Но он опасается, что Томмо снова завопит. - Тебя к нему не тянет? - Не-а. Да и как бы… Гарри снова поворачивается на призрачного Луиса, теперь точно понимая, что что-то не так – его голос звучит странно, заморожено. И да, у парня такой вид, словно произошло что-то ужасное. Он нервно теребит замочек на кофте, и кажется, что его вот-вот вырвет. - Что? – аккуратно уточняет Стайлс, когда парень так и не решается договорить предложение до конца. И так хочется сейчас поделится с ним своим успокоительным. Ему бы оно точно не помешало. - Не хочу к нему подходить, - почему-то шёпотом признаётся Томмо после некоторой заминки, которую собеседник терпеливо выжидал. - Он мне неприятен. Точнее, мне неприятно видеть себя таким. Гарри понимает. Если бы ему довелось вдруг лицезреть себя вот так, со стороны, неподвижного, в больничной робе, его бы ещё не так перекосило. Возможно это почти так же страшно, как увидеть собственную смерть. - Хочешь мы приедем сюда завтра с утра и у тебя будет уйма времени, чтобы решится и подойти? - Хочу. Спасибо, детка. *** - Как думаешь, что со мною случилось? – подаёт голос Луи только тогда, когда они оказываются дома. – Я, очевидно, овощ. - Не знаю, но, похоже сейчас всё в порядке. Завтра могу всех вопросами задолбать в больнице. А насчёт овоща… Думаешь, реально, что ты в вегетативном состоянии? Предлагаю об этом не думать, пока не узнаем наверняка. Сейчас им нужно подождать, чтоб понимать. Хотя бы ответа Лима. Гарри сфоткал аппаратуру, пикающие приборчики и отправил другу, с вопросом, что это значит, с пояснением, мол, я знаю, что у тебя другая направленность, но ты же можешь уточнить у кого-то из коллег. В итоге, Пейн присылает свой диагноз, как вердикт: кома. Очень глубокая. - Вот, кома – это же не значит, что мозг умер. Из комы выходят! – принимает Гарри эту информацию весьма позитивно. - Так что никакой ты не овощ! Завтра пойдёшь, влезешь в свою тушку и всё будет отлично. Сводишь меня потанцевать, как из больницы выпишут. Это твоя святая обязанность за все мои мучения. - Если я действительно выкарабкаюсь – для тебя всё, что угодно, дорогой. *** Ночь прошла очень странно. Луи снова остался с Гарри в кровати. И пока тот засыпал, они долго приглушённо разговаривали. И речь шла как раз о том, что теперь он проводит с Гарри так много времени. Ведь раньше дух просто пропадал. И теперь они размышляют, что, наверное, когда Томмо не со Стайлсом, он возвращается в своё тело. Просто там лежать и слушать унылые звуки больницы ему слишком скучно. Утром, когда Гарри подрывается, парня, как всегда рядом нет. И когда он материализуется, Стайлс уже успевает принять ванну и перелопатить почти весь свой гардероб. - Ну, как я выгляжу? – выясняет он у появившегося призрака. - Словно собрался на блядки! Гарри критично оглядывает себя то с одно стороны, то с другой. Чего не так? Где у него надпись: «Проходи, тут свободно»? - Тебе штаны не понравились? – уточняет он. - Мне нравится без штанов. - О, опять началось! – улыбается Стайлс, отмечая, что Луис сегодня просто в превосходном настроении. Игривом, можно сказать. - Твои сексуальные накаты приливами определяются, движениями луны? - Определяются твоим спокойствием, - хохочет Томлинсон, придвигаясь ближе. - Смотрю - ты расслабился, дай, думаю, тебя подостаю. Да я просто пошутил, к тому же. - Насчёт штанов пошутил? - Насчёт того, что специально достаю. А штаны и вправду блядские. Куда ты в них собрался? - Так тебя навещать! - У тебя расчёт на то, что ты своим пожароопасным видом и мёртвого поднимешь? Ох, да я должен очнуться только хотя бы ради того, чтобы шлёпнуть тебя по заднице, раз ты её сегодня так соблазнительно обтянул. Гарри краснеет, как маков цвет. - Мне кажется, что сегодня твой странный флирт уже на грани. - Я просто обозначаю свои намерения. Коль оказалось, что я почти жив и у меня есть шанс. - Ты снова шутишь? Луи в ответ делает совершенно непонятную гримасу: то ли улыбается, то ли злится. - Мы собираемся ехать или нет? – всплескивает он руками и разворачивается в сторону двери, заканчивая фразу уже на выходе. - Быстрее очухаюсь – быстрее узнаешь ответ на свой вопрос. Интриган чёртов! *** На этот раз вместо маски Гарри натягивает на лицо бандану. И вот как он раньше не додумался? Можно же ходить, разговаривать со своим невидимым сожителем, а потом сделать вид, что это и не ты. Сегодня они сразу идут в уже известную им палату. Гарри забегает внутрь, словно как в гости к уже давнему знакомому. А вот Луи так и топчется у входа, робеет. Его тело ему, очевидно не нравится. - Эй, ну чего не так? - уточняет непомерно счастливый Стайлс, устанавливающий на тумбочке принесённую для пациента открытку. - Эм…да так…- Луи всё же отлепляется от того места, где застыл, и проходит вглубь комнаты, становится у изголовья и вглядывается в лицо парня на кушетке. - Я вот прям так выгляжу? - Как? – Гари вообще не понимает вопрос. - Вот так!!! – рычит Томмо в ответ, и для наглядности ещё и указывает направление руками – на лицо пациента. Гарри опять ничего не понимает. - Как? – только и может он тупо переспросить то же самое. - В смысле как? Ты что не видишь? Да я – старый мешок с костями! – выдаёт возмущённо Луи. Чего-о-о-о? Гарри поворачивается на него в непонятках, с трудом оторвав взгляд от телесного Томмо на больничной койке. Тот, что зависает рядом, недовольно кривится и показательно высовывает язык, обозначая реакцию на присутствие рядом чего-то мерзкого. И Гарри вообще не может поверить в этот бред. - Ты супер круто выглядишь! – сразу начинает он переубеждать своего призрака, даже не пытаясь хоть как-то переделать своё сияющие лицо. И, конечно, Луи с ним не согласен. - Ты что, детка, не видишь, да я…я словно присмерти! - Ну…- Гарри не знает, насколько состояние парня серьёзно. Они выяснили, что причина, по которой тут находится пациент Томлинсон - встреча с лобовым стеклом движущегося автомобиля. Но это было давно - уже даже синяков не видно. Парень скорее выглядит измученным именно продолжительным прибыванием в больнице. Но что касается именно внешности, ведь о ней, похоже, спрашивают, то Гарри будет стоять на своём. – Даже с этой трубкой во рту ты выглядишь очень… ээээ…славно. - Только давай серьёзно! – шипит на него Луи. – Мог бы без своих добреньких ужимок обойтись. Я выгляжу отвратительно! Гарри округляет глаза. Он даже и не подумал шутить, а тем более о том, о чём сам Луи подумал. Он действительно считает, что внешне всё в порядке. Хоть и да, он выглядит немного потасканнее, и, словно взрослее. Но чёрт его дери, он всё равно...весьма во вкусе Гарри. - Хазза, – не отстаёт Томлинсон с какими-то странными вопросами, – как ты меня сейчас видишь? Вот прям меня! Того, кто с тобой сейчас разговаривает! Я выгляжу, как огородное чучело с тыквой вместо головы? - Нет, совсем не так, – удивлённо даёт свою оценку Стайлс, раз его спрашивают. Но ему поведение Луиса кажется странным: это же обычно он сам из-за внешки загоняется, а Томлинсону на это пох. Но вот, оказывается, что нет. – Ты, тот что со мною разговаривает, выглядишь немного не так. Ты стильно одет, у тебя причёска. Хоть ты и с тренажёрного зала. А тут , - Гарри указывает на того Луиса, что в беседе не участвует, - ты словно из-под грузовика «достатый». И голова не мытая. И бреют тебя явно не профессионалы. – Гарри хочет продолжить свои сравнительные эпитеты, но видит, как сникает собеседник, так что понимает, что переборщил и нужно выбирать немного другое направление. - Да, ты болен. Никто в больнице не выглядит хорошо, на то она и больница. Очнёшься – сходишь в ванную, и всё будет отлично. - О, эта великая сила ванной! Она только тебе помогает! Помылся и уже идеальный. Другие так не могут! - Лу, я не идеальный, – усмехается Гарри, но как-то мягко, потому что это хоть и грубоватый, неосознанный, но всё равно комплимент. Томмо только мотает головой, не намеренный что-то отвечать. Он отходит к окну, пялится в него с минуту, демонстрируя Гарри свою напряженную спину, а потом поворачивается и старается выдавить на лице улыбку. - Так, что будем с этой стрёмной тушкой делать? Какие предложения? Как в фильмах обычно душа возвращалась в тело? Попытаться пролезть через рот? - Попробуй для начала хотя бы просто прикоснуться. Это предложение Луи, очевидно, не нравится. Он кривит губы, нехотя протягивает руку и с отвращением тыкает в щёку неподвижного коматозника. - Всё так же никак, как и со всеми другими! Парень недовольно одёргивает руку, и вообще убирает обе, скрещивает за спиной. И почему-то Гарри кажется, что он решил вот так просто сдаться. Серьёзно? - Но ведь это ты сам! – пытается взбодрить его Стайлс, уговорить на очередную попытку. К слову, он и после первой не перетрудился. - Что ты чувствуешь, глядя на себя? - Что мне бы не помешали лишние десять сантиметров роста. - Твоя критичность к самому себе меня поражает! А сам мне говорил, что я загоняюсь. - Да тут другое дело, детка. Есть разница! - В чём же? Я не понимаю. Луи вздыхает, прикидывает, пояснять или послать куда подальше. И, как уже ни раз случается последнее время, снисходит до объяснений. Только, естественно, своеобразно. - Зачем ты сегодня так вынарядился, Гарри? – задаёт он вопрос вместо ответа. – Я не хочу тебя обидеть, - тут же поясняет он. – Просто ответь честно. И тогда я тоже отвечу честно. - Ответ очевиден: я хотел тебе понравится. Надеялся, что ты прикоснёшься к себе, и очнёшься. И первое, что ты увидишь после пробуждения – буду я. Понятно, что хотелось принарядиться. - Вот и мой ответ очевиден: я бы тоже хотел выглядеть для тебя потрясающим. А не вот таким. И мне очень страшно видеть себя таким. Я в ужасе! Стайлс и хочет возразить, но уже не знает как. Да и парня, похоже, не переубедить, раз ему не нравится то, что он перед собой видит. Гарри только многозначительно на него косится, мол, плети, что хочешь, я при своём мнении останусь. Он демонстративно отходит к столику, на котором наставлены многочисленные открытки и цветы. На всех на них – а их действительно очень много – признания в любви. Многие накорябаны детским неровным почерком. Луиса ждут. Его, действительно, любят и надеются на его скорейшее выздоровление. И будут счастливы увидеть его потрёпанным, слабым, осунувшимся, но, главное, живым. - Смотри, ты – замечательный человек, судя по тому, что тут пишут, – говорит Гарри, и это знание, действительно, наполняет его изнутри невероятным теплом. – Все ждут твоего возвращения, как бы ты не выглядел! И я жду обещанного похода в клуб! Не думай, что тебе удастся соскочить: я теперь знаю, как первоклассно преследовать людей, у меня был отличный учитель! Гарри поворачивается к своему донельзя сегодня хмурому сожителю, и улыбается ему настолько ярко, насколько в нём самом хватает света. Луи просто не может на это не отреагировать: сначала недовольно трясёт башкой, но потом всё же дёргано улыбается в ответ. - Если я и выкарабкаюсь, с клубом придётся повременить. После комы мышцы атрофируются. - Ничего, подождём. Для начала можем выбрать клуб настольных игр. В этих клубах же нет существенной разницы. Гарри старается изобразить придурковатого дурочка и кокетливо пожимает плечами. Это всегда срабатывало. Всегда всех умиляло. Сейчас расчёт на то, что наигранная наивность должна подбодрить. И Луи ведётся. Но, похоже исключительно потому, что сам не против. - Ты невероятен! – восклицает он, качая головой. - Возможно, ты прав, - он тоже подходит к столику, рассматривает надписи, и очень нежно улыбается. – Может в этой жизни есть те, к кому стоит вернуться. Я бы хотел. Так что нужно постараться. - Да уж постарайся! - А если мне нужно лечь в него и лежать несколько часов, чтобы тело и душа слились воедино? - Значит будем экспериментировать, лежать, стоять, сидеть. Думаю, тебе стоит даже с разбегу в своё тело попробовать запрыгнуть. Только давай сперва до кафетерия сходим, я хоть немного перекушу, раз мы тут решили до вечера сидеть. Луи согласно кивает и сразу идёт к выходу. Но по пути ему приходит идея. - А мож нашему блондинистому недоэксперту позвоним, прежде чем будем проводить опыты над не то живыми, не то мёртвыми? - Точно! В коридоре Гарри отходит чуть дальше от двери, присаживаясь на диванчик для посетителей и набирает теперь уже знакомый номер. - Какие вести с полей? – сразу уточняет Найл. - Самый радужные! – в ответ улыбается Гарри. – Ты не поверишь – он жив! - Стайлс делает театральную паузу, ожидая соответствующей реакции. Новость-то вот ну нихуя себе! - Живой? Ахренеть! Круто! - не подводит его ожидания Найл и фонтанирует эмоциями. - Ага. Только он в коме. Тут, в больнице. - Не круто… - Как насчёт возвращения души в тело? Ты что-то знаешь об этом? Может есть какое-то заклинание, ритуал? Найл, понятно, задумывается, ерошит волосы на затылке. - Нет никакого обряда. Астральная проекция, коль ей в теле не сиделось, тоже на это имела свои причины. Луи так и не помнит, почему решил покинуть палату? Томмо отрицательно машет головой. - Нет. Не помнит. Он и как вообще в больницу попал без понятия. Он пробовал соединится со своим телом, касался его, но ничего не произошло. Сказал, что вообще ничего не почувствовал. Есть мысли, почему у него нет связи со своим телом? - А как сам Луи отреагировал на то, что он там лежит? - Не очень. Ему этот местный постоялец не приглянулся. - Думаю, тогда это уже психология. Он его не хочет, ему в нём, в этом теле, было плохо. Но, ты же помнишь, что я могу и ошибаться?! Я всё ещё придерживаюсь начальной версии: узнайте про него всё, что сможете. - Понятно, - выдаёт Гарри, закругляя разговор. – Спасибо. До встречи, Найл. Стайлс поднимает взгляд на Луи, намереваясь сказать ему о том, что Хоран считает, что у Луиса беды с башкой, хоть Томлинсон весь разговор слышал. Но от едкой фразочки его отвлекает проходящий мимо посетитель больницы. Татуированный брюнет в чёрной кожанке проплывает мимо, и Гарри, как в замедленной съемке видит, как этот «парень с обложки» пропадает из вида за знакомой дверью. - Эй, он в твою палату зашёл! – восклицает Гарри. - Конечно. Это ж мой братишка Зи. - Твой братишка? Луи таращится в ответ, словно услышал какую-то нелепость. Он закатывает глаза, типа, ну очевидно же. - Да, ну, бро мой. - У него колечко в носу, - невпопад отвечает Гарри. - У него раскалённый кол в заднице. Вынарядился, как на показ. Кого он тут охмурять собрался? Медсестричек? Этот человек только членом думает! - Так ты такой же! - А я-то с чего? Это вы, похоже, думаете, что ваш обалдений вид и мёртвого подымет. - Гарри! Привет! - Стайлс не успевает ответить Луи насчёт своего внешнего вида, который ему сегодня никак покоя не даёт и поворачивается на окликающий его голос. - Уже второй раз встречаемся. Скоро я перестану верить, что это совпадение. Перед ними стоит Корден. Этот-то тут откуда взялся? Его ещё не хватало. - О, Джеймс, привет! – улыбается Гарри, действительно обрадованный встречей, если бы не хотел сейчас пойти и поговорить с этим самым Зейном. Корден хватает его руку обеими своими ладонями, и сжимает, чуть потрясывая. А затем, так же, не выпуская кисти кудрявого парня, смотрит на него пристально, с волнением, пытаясь что-то прочесть в его глазах. - У тебя что-то произошло? – уточняет он. -А? - Мы в больнице сейчас. - А, не, всё хорошо, - снова улыбается Гарри, вытягивая свою руку из зажимающих её ладоней. - Я друга навещал. У него тоже всё отлично. - Хорошо, я тоже навещал друга. И мне кажется, что он давно уже поправился, но специально тут рассиживается, потому что ему, что странно, нравится больничная еда. Гарри с радостью принимает как всегда мягкий и шутливый тон Джеймса. И старается не смотреть на Луиса, который на него косится до нелепости прищуренным взглядом. - Ну, моему питательные растворы вливают, сам он не ест, так что, не могу знать, может тут и вправду нормально кормят. - Можем пролезть в какую-нибудь палату со спящим пациентом и украсть у него еду для дегустации. - Чего? - удивляется Гарри, потому что кажется, что Джеймс говорит серьёзно. - Я пошутил, - смеётся тот, похоже умиляясь, что наивный Гарри ему вот так с подлёта поверил. - Можно начать проверку с их кафетерия. Пойдём, посидим немного? - Эээ, - протягивает Гарри, пытаясь найти правильное решение на неожиданно поступившее предложение. Стайлс же, собственно, и направлялся в кафе. И можно бы было и перекусить, и со знакомым поболтать. Но сейчас он совсем не может заниматься своими личными делами. Сейчас он хочет посвятить своё время исключительно Луи. – Я уже собирался бежать, у меня сегодня зачёт, – врёт он, ловя вопросительный взгляд Томлинсона. - Понял. Ладно. Ещё увидимся. - Да, конечно. Гарри улыбается что есть силы, и машет, пока Корден от него отходит. - Дорогуша, возьми телефон и приложи к уху, - влезает чем-то снова недовольный Томмо. - Мне срочно нужно с тобой поговорить. Гарри выполняет его просьбу. - Слушаю! - Ты чего парня слил? – интересуется тот. Да так недовольно, с таким напором, что Гарри почти теряется. Но всего на секунду. Луи борзый и непробиваемый. Но так и Стайлс, когда нужно, тоже такой. - У меня дела! - Какие? - Важные! - Хазза?!!! - Сегодня мы отмечаем то, что ты жив, раз вчера не были на это способны. И протесты не принимаются! – объявляет кудрявый сразу же, пока Луи не успел возмутиться. И для наглядности ещё и с места стартует, чтобы его не попытались тормознуть. - Пошли отсюда поскорее! Извини, сегодня не получится тебе лежать и со своим телом соединяться. Выйдет некомфортная ситуация, если Джеймс меня сегодня снова здесь увидит. - Но я ж могу и без тебя полежать в своём теле, - бурчит себе под нос Томлинсон, однако с видом покорности судьбе топает следом. Забавно, что Луи всё же пытается предпринять попытки противостоять напору Гарри, хоть и делает это, без сомнений, так, для вида, не более. - Мы утром вернёмся! – обещает ему Гарри. - К тому же здесь завтра будет твоя мама. Или ты хотел на Зейна своего посмотреть? - Я на него уже посмотрел. А как насчёт твоего этого, Джеймса? - Ну, я вон тоже на него посмотрел. Мне достаточно. Луи старается этого не показать, но, очевидно, он чрезвычайно доволен, что выбрали его. - Ладно. И как ты хочешь праздновать?