«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

Праздновать с призраком – проблемная задачка. Нужно заняться чем-то, что их обоих повеселит. Гарри выбирает караоке. Ох, несчастные соседи! Хотя, песни, которые поёт призрачный Томлинсон они не слышат: для них горланит только Гарри. Ну и ладно, от него итак последние годы не было ни слуху, ни духу, всё, отдохнули, и хватит. Пришло время для песен. Такими темпами может ещё и до вечеринок дойдёт. Еду Гарри не покупает, особенно вспоминая, что реальный Луи действительно уже давно ничего не ел самостоятельно. А этот, бестелесный, тот что с ним рядом, запах и вкус не почувствует. Так что никакой праздничной закуски в поддержку голодающих! Но Стайлс всё же запасается бутылкой вина. Луи к этому относится благосклонно, тем более пьяненький угар Гарри весьма заразительный, и Томмо тоже веселиться. Пока один настырный человек не пытается всё испортить. Второй раз за день. - Я схожу с ума, - горланит Томмо своим тоненьким голосочком. - Тебя так долго нет, а у меня уже не осталось времени. Мне нужен доктор, позовите мне доктора, пусть он вернёт меня к жизни!* Песню он, конечно, подобрал - прям слов нет. Гарри уже собирается об этом сказать, но дух начинает верещать речитативом, заодно, конечно, дрыгаться, выкидывая вперед руки. И вот под крики Томлинсона, изображающего Эминема, слышится звук рингтона и Гарри с трудом отрывается от созерцания смешной призрачной мордахи рядом, и отыскивает взглядом телефон, откинутый за ненадобностью в сторонку. Надпись на дисплее сообщает, что звонит Корден. Внутри по кровушке уже разливается бокал винишка, и Стайлс, слегка подрумяненный, вообще без задней мысли хватает аппарат, продолжая бесконечно улыбаться на кривляния Луиса-Звезды-поп-рэп-музыки, и уже по привычке после созвонов с Найлом врубает видеосвязь. Джеймс поддерживает и его встревоженное лицо появляется на экране. - Гарри, я хочу тебя предупредить, - сразу без вступления начинает он, и парень, который последний час очаровательно скалился, взмахивал волосами, блестел глазами, сразу меняется в лице. Естественно, заявление Джеймса портит настроение и заставляет насторожиться. - У меня есть некоторое чувство вины, поэтому я думаю, что ты должен кое-что знать. Не шутящий и не улыбающийся Корден – очень плохой знак. - В чём дело? – тут же уточняет кудрявый, отставляя бокал с вином в сторонку. Похоже всё, праздник на сегодня закончен. - Шон в городе. - Ага, вот оно и всплыло! – объявляет Луи и Гарри на него недовольно коситься, хотя всецело разделяет это высказывание. А это что, вот действительно какой-то закон вселенной? Только он подумал, что, возможно, готов к новым отношениям, как сразу нарисовался бывший. Джеймс, видимо, решает, что Гарри там в лёгком шоке, поэтому выжидает эту молчаливую паузу и продолжает. - Он приехал по делам, мы увиделись сейчас на одной встрече, ты же знаешь, у нас общие друзья. Но я это время с ним не общался, я даже не знал, что вы расстались и он уехал без тебя. - Так, и что? – прерывает его Гарри, поскольку объяснения Джеймса скатились в какие-то оправдания. - Речь неожиданно зашла о тебе, и я сказал, что вот буквально сегодня тебя видел, что ты прекрасно выглядишь, живёшь и радуешься жизни. Гарри удивленно уставляется в экран. А чего за паника тогда? - Так это же замечательно! – смеётся он, подбодренный ещё и парой глотков чего-то светлого и кислого. - Это самое то, что нужно знать бывшему, который тебя ещё и бросил, свято уверенный, что ты загнёшься без его королевского содействия в сточной канаве. Джеймс только пожимает уголком губы, тип, «ну как знать». - Это ещё не всё, – пытается он урезонить неожиданно веселящегося Стайлса. - Оказалось, что Доменик периодически рассказывал ему о тебе. И…, Шон был в курсе, что ты не очень стойко перенёс ваш разрыв. И…Понимаешь, похоже, что Шона это радовало. Ему нравилось знать, что ты без него не справляешься. Я это говорю не для того, чтобы, поднять свои шансы, или что-то в этом роде. Просто, Гарри, похоже, что мои слова о том, что у тебя всё отлично, его удивили. И, что уж там, заинтересовали. И, вполне возможно, что он попытается встретиться с тобой. Так вот о чём вся речь была! - И? - Да вот и всё, в целом. - Спасибо за предупреждение и беспокойство, Джеймс. Я прекрасно знаю, кто такой Шон, он мне показал настоящего себя, – улыбается Гарри и выдаёт это очень спокойно, словно словил великий дзен. Джеймс не виноват. А ещё он не самый близкий человек, чтоб выливать на него те эмоции, которые вспыхнули внутри. Благо, что у него есть говнюк, на которого можно поорать, чтобы стало легче. И проораться нужно раньше, чем его бывший объявится. А Шон это сделает, это точно. Ему ох как не нравится, когда о нём забывают. - О, прекрасно! Зря разволновался. Я рад, - объявляет Корден, и, кажется, что намеревается продолжить разговор. Но Гарри ему не позволяет, быстро закругляется, ссылаясь на то, что он с гостями отмечает сдачу своего очень важного зачёта. Несуществующего. Врать, так уж до конца. Корден понимающе улыбается и прощается. Гарри тут же подскакивает на ноги. Ничего не разбил, не снёс, не разьебался сам – прогресс. Первое, что он делает – летит к зеркалу. Они же пили: кто знает, как это отразилось на его фейсе. Зеркало показывает что-то приемлемое. Следующий пункт назначения - гардероб. Стайлс последнее время так подсбросил в весе, что может на него налезет что-то охуенное. Но, в годы своего сычевания он себя покупкой одежды вообще не напрягал, так что внутри шкафа теперь на вид – одно старьё. Шон это сразу поймёт. Мужчина разбирается в одежде и всегда очень критически и детально оценивает любой образ. Эксперт хренов! - Что, волнительная встреча, детка? – интересуется его домашний дух, глядя, как Гарри раздраженно перетряхивает всё содержимое шкафа. Стайлс пропускает вопрос: Луи прекрасно слышал, о чём шёл разговор с Корденом, так что явно интересуется просто так. Вместо ответа Гарри ещё раз несётся к зеркалу, прикидывая, нужно ли помыть голову. Что бы он не выбрал из одежды на встречу с Шоном, тот до всего докопается, поэтому нужно хотя бы выглядеть свежо. Сейчас он выглядит потрёпанно. Ну и ошалело. Но он так выглядел ещё до приёма алкоголя. А винцо ему так – блеска в глазках добавило. Гарри, в отличии от хмурого Луиса, сегодня готов танцевать и плакать, восхваляя приватности судьбы и то, что жизнь, действительно, порой даёт шанс. Парень продирает свои волнистые вихры и снова оглядывает себя в зеркале. Да он вообще-то прекрасно сегодня выглядит! Он выглядит счастливым, и вообще похер, что на нём при этом надето! А на нём, кстати, всё ещё те же штаны, окрещенные Луисом блядскими. Гарри специально не стал их переодевать дома, лишь разулся и снял носки, и так и шатался босяком. И что, уж, специально вилял задницей. Уж очень ему нравилось ловить заинтересованный взгляд голубоглазой проблемы, который то и дело скользил по его бёдрам. И что, и к Шону так идти? Ага, сейчас...! Гарри, где стоял, там и стягивает с себя одежду, замечая, как меняется лицо одного наблюдателя, и так, не дробя, чешет в чём мать родила в комнату, где цепляет на себя спортивный костюм из флиса. Вот он опять оглядывает себя в зеркале, отмечая, что вполне готов к приёму непрошеных гостей. Гарри уверен, Шон объявится сегодня. Он не любит откладывать дела в долгий ящик. И он, скорее всего, даже не потрудится позвонить, предупреждая о своём визите. После того пугающего, неожиданного и такого болезненного разрыва, когда Гарри словно лишили солнца, он подумывал о переезде. Но, во-первых, о Шоне ему тут мало что напоминало, ведь его "экс" предпочитал у Гарри не оставаться. Во-вторых, тогда Стайлсу было глубоко плевать, где он проснулся утром, и какой вообще на календаре день, какое за окном время года. О каком переезде может идти речь, когда ты лежишь в кровати большую часть суток, не имея сил просто почистить зубы? Так что да, Шон знает адрес. А может сделать вид, что дома никого нет, когда тот начнёт стучать в дверь? Не может же самоуверенный ублюдок на самом деле думать, что всё в мире подстраивается под него, и Гарри будет прилежно сидеть, дожидаясь, что когда-нибудь его боженька нарисуется на пороге? Только не теперь! Стыдно признавать, но именно так у них и было раньше. Стайлс чётко знал расписание своего мужчины, и должен был быть всегда наготове. Но сейчас-то другое дело – он может просто спокойно съебать из дома по своим делам, не получая на это разрешение. А это мысль, вообще-то! Не напроситься ли ему снова с ночёвкой к Лиаму? Пейн, конечно, охренеет снова, но пустит. Решено! Они сейчас же идут к Лиаму! Гарри напяливает кроссовки, хватает куртку подмышку, и, выскакивает в подъезд. Но там его уже ждут. Шон сначала удивляется, что Гарри так резко перед ним появляется, но спустя секунду уже лучезарно улыбается. - Сюрприза не вышло, - сообщает он, изучающе наклонив голову в бок. - Ну, здравствуй, мой хороший мальчик. Сбежать не получилось. Какой же он шустрый – похоже, что сразу сюда поехал. Гарри старается в ответ принять свою самую постную мину. Как же хорошо, что он всё-таки узнал об этом Явлении заранее и почти успел морально настроиться. - Привет, - отзывается он, словно слегка удивлённо, при этом ещё и отворачивается от гостя, чтобы закрыть дверь. - Какими судьбами в наших краях? Шон вальяжно, но с налётом врождённой элегантности приподнимает руку, поглядывая на свои часы. - Я был на деловой встрече, сейчас у меня есть немного времени на перекус, решил, что могу узнать, как у тебя дела. - А, у меня всё норм, - словно беззаботно отвечает Гарри. - Рад, - тут же отзывается очень правдоподобно Шон. И да, улыбается, как он всегда умел: так заботливо, так искренне. Но Гарри, наконец, видит в этой улыбке только холодность и расчёт. Злобные оскалы его сумасшедшего духа и то поприятнее. Вон, Стайлс, когда дверь захлапывал, как раз такое наблюдал. – Прокатишься со мною недалеко? Уверен, твои невероятные планы можно перенести на часок, - не даёт незваный гость даже попытаться вставить что-то против. - Я скучал по тебе, мой хороший. - Ладно, - соглашается Гарри, и пожимает плечами, показывая, что ему, как бы всё равно. Он так и держит ключи в руках, так что пихает руки в нагрудный карман худи, и там их и оставляет, оттягивая вниз. А там до этого уже итак телефон лежал, придавая парню вид заботливой мамаши-кенгуру. Ну, раз этой беседы не избежать, то он готов. Гарри уже намеревается топать к лифту. - Ты так и пойдёшь? – интересуется Шон. - Да, а что? – кудрявый снова пожимает плечами и идёт вперёд, давая понять, что свой вопрос он задал просто так, и как бы Шона не беспокоил его внешний вид, Гарри всё равно пойдёт в том, что на нём сейчас. Но Шон, не будь он Шоном, конечно, не сможет промолчать. - Я планирую заехать в ресторан, поэтому, накинь что-то поприличнее. Гарри в ответ мило улыбается, натягивая на голову капюшон. - Давай просто заедем туда, где мой внешний вид будет вписываться в интерьер, вот и всё. Ох какой он сегодня артист, просто аплодисменты ему срочно в студию. Вот только зритель, который мог бы оценить его старания упорно за стенками где-то шухирится, видимо, чтобы не сбивать Гарри с его настроя. Шон быстро что-то прикидывает, так же мило улыбается и соглашается. - Заедем в гриль-бар, не откажусь от приличного стейка. *** Едут они совсем недолго, но в таком неприятном молчании, что Гарри уже даже подумывает выпрыгнуть на ходу из этой машины. Шона же ничего не напрягает, он по ходу решает какие-то свои дела, периодически скидывая звуковые сообщения. Гарри услышал «одобряю», «не одобряю» уже раз пять. Прежде его эта бесконечная занятость и готовность в любой момент решать рабочие вопросы восхищала. Ведь Шон действительно много умел, много трудился, и, кажется, вообще всего добивался. Просто идеальный образец бизнес-мена. А сейчас Гарри так и подмывает заявить этой деловой колбасе, что коль он отобрал у него этот час, то следует ему его и посвятить. Но у Шона всё второстепенно. Кроме него самого. - Хороший мой, понимаешь же, что я не могу позволить себе расслабиться даже на минутку, - выдаёт неожиданно тот и снова улыбается. Видать, Гарри слепил слишком красноречивый еблет, что даже этот человек проникся. - Ок! – отвечает Гарри. Шон только снова отворачивается, и кажется, хмурится. Ну а что он ответит на ок? Ок так ок. Против ока нечего вставить. *** Итак, они в каком-то весьма уютном гриль-баре, который Шон определил сносным для небольшого перекуса. Гарри смотрит на меню и хмыкает, вспоминая, слова Луиса о том, что чтобы он не надумал зажевать, ничто из этого не делает Стайлса менее привлекательным. Так что он сейчас закажет самый жирный бургер, даже если потом у него по самому центру лба вылезет гигантский пульсирующий рог. Шон его манёвр определяет, возможно, как-то по-своему, он мило улыбается, сообщая подошедшему официанту, что его спутник пошутил и просит парня принести им два стейка с гарниром. Да, и ему, естественно, плевать, что Гарри предпочитает рыбу. Хотя, он, скорее, этого не помнит. Он кошмарно придирчив к деталям всего, что видит. Но всё, что есть за пределами картинки – ему не интересно. При посторонних Шон – Мистер Идеальность. Не то, что неадекватный и невоспитанный Луи. Гарри, как и все, был этой идеальностью очарован. Пока не узнал, насколько она показная. А потом его какое-то время удивляло, а следом жутко злило, что все непоколебимо верят в этот созданный Шоном образ. Потому что, реши Стайлс хоть кому-то сказать, что мужчина его просто душит, полностью лишает его своего «я», никто бы его и слушать не стал. Ему бы просто не поверили. Со стороны они выглядели образчиками взаимоотношений. Самая великолепная пара в мире! Гарри был таким мальчиком-примадонной: блистал, вдохновлял, очаровывал. И смотрел влюблёнными глазками. И мало кто мог предположить, что настоящей примадонной был Шон: властный, эксцентричный, и совершенно не терпящий неподчинения. Парня он искал, непонятно для чего, под стать себе. И, возможно, первое время Гарри ему и вправду нравился. Он его действительно сразил: своей ослепляющей очаровательностью, милыми, тонко граничащими с флиртом ужимками, и своей наивной детскостью, которой потом он вдоволь воспользовался. Шон его добивался. Так настойчиво, так помпезно, так красиво, что Гарри был уверен, что в него влюбились без памяти. И на самом деле в это очень долго верил. Особенно учитывая то, с каким восхищением все всегда отзывались о Шоне. Разве может этот святой человек быть кем-то другим? Разве можно ему не доверять? Это сейчас он понимает, что просьбы были чёткими приказами. Что ревность – лишь припадками собственника. Что желание куда-то сходить вместе – лишь намерение показать всем своё удачное приобретение в лице юной и очарованной им игрушки. Тогда так хотелось продолжать жить в счастливых заблуждениях. Конечно, любит, а как же иначе… Когда Шон его так просто выкинул, Гарри на самом деле казалось, что больше незачем жить. А теперь, оказывается, жить не так уж и сложно. Особенно когда, наконец, понял, что это можно делать назло другим. В общем, когда приносят заказ, Стайлс отодвигает блюдо, которое ставят перед ним. Он достаточно угождал Шону в прошлом. Сейчас даже его воспитание, напоминающее о правилах поведения в таких местах, не заставит его снова идти у него на поводу. - Ты стал слишком капризным, мой хороший, - усмехается Шон, когда Гарри сообщает, что он предпочитает свой изначальный заказ. Да, дома он теперь, под фырканье Луи готовит на пару что-то капец какое полезное, наконец самостоятельно дойдя до понимания, что его желудок ему за это скажет спасибо. Но сейчас он уверен, что этот бургер у него поперёк горла не встанет. Потому что он его просто хочет. И съест с наслаждением, без укора. Как учил Луи. Кстати! Гарри оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где этого Луиса бесы носят? Вот сейчас бы его недовольная рожа или едкие комментарии ой как помогли бы. Вредный дух, где ты летаешь именно тогда, когда ты так нужен? - Отнюдь, - пожимает Гарри плечами, мол, а чего не так-то? - Просто не хочу себя заставлять. - Я итак сейчас там, где быть не желаю, хотелось бы хотя бы поесть нормально, - добавляет он уже про себя, старясь не отвечать откровенно грубо. Хотя, они тут уже вдоволь друг другу наулыбались. Пора вообще переходить к сути дела. Вряд ли они действительно сюда ехали есть. Хотя, это же Шон, он все дела решает по пути. Беседа у них не идёт. О чём им вообще разговаривать? Шон жуёт свой стейк и весьма воодушевлённо делится, над каким проектом он сейчас работает и какие у него ожидания. Когда он закончит этот свой монолог, Стайлс вообще не предполагает, что можно будет на это ответить, поэтому, как только приносят его бургер, поспешно запихивает его в рот, надеясь скорее доесть и уйти. - Ты так голоден? – по-своему расценивает его поглощение без пережёвывания Шон. - Я только перекусил с утра, - отвечает Гарри. Он не оправдывается, а только говорит, как есть. - На это есть причины? – интересуется Шон. Вопрос какой-то странный. Гарри даже жевать начинает медленнее, пытаясь понять, что мужчина имеет в виду. Он что, надеется услышать слезливую историю от Гарри, как тот с голода помирает? Шон всегда знал значения слов и прекрасно владел риторикой и предполагать, что он просто как-то не так спросил не стоит. Он составил вопрос именно так, как ему было нужно. Гарри хмыкает в ответ. Ох, Шон, Шон, и как вообще можно было верить в твою идеальность… - Да какие причины? – отшучивается Гарри, расслаблено откидываясь на спинку стула. Даже подумывает, а не заказать ли ему к бургеру пива. Шон ему настроение не испортит, у него сегодня праздник, так что он будет отмечать. - Просто времени не было. Были очень заняты весь день. После как-то готовить ничего не хотелось. А Луи вообще предпочитает фастфуд. Была бы его воля – он бы только пиццей питался. Так что мне этот бургер в любом случае сегодня грозил. - Луи, полагаю, твой приятель? – уточняет Шон, всё с такой же милой улыбочкой на лице аля сама вежливость. Но от Гарри не скрывается тот факт, что голос у него становится напористее. Похоже, мужчина приступил к выяснению интересующих его вопросов. И Гарри это наталкивает на одну идею. Его последующее общение с Шоном будет развиваться по следующей стратегии: Стайлс сейчас как начнёт соловьём распевать о Луи, не замечая ничего вокруг, словно абсолютно невменяемо влюбленный ребенок! В любой ответ вплетёт Луи. И, думается, Шон поймёт, что с ним разговаривать бесполезно и отпустит восвояси. - Да, Лу – мой друг. - Он не особо разбирается в здоровой пище, - даёт свою непрошеную оценку Шон, вообще не потрудившись скрыть превосходство в голосе. Да, мужчина напротив Гарри, есть такое мнение, считает себя гуру в определённых вопросах. Зацикленный на своём здоровье и внешнем сияющем виде, Шон был помешан на правильном питании. Причём большая часть его знаний строилась на, как теперь известно, стихийных заблуждениях, раздуваемых в масс-медиа и фитнес-среде. Да, он был из тех, кто долго донимал официантов, выясняя, есть ли в пище глютен или лактоза, которые раньше никакого вреда ему ровным счётом не причиняли. Прагматичный и умный в деловой сфере, в вопросах новых способов улучшить себя и возможности прикупить новые волшебные бады Шон порой перегибал и вёлся на что угодно без доказательной базы. И, конечно, при этом считал, что он куда умнее других, и, по возможности, всегда готов был просветить всех необразованных. Забавно, вряд ли бы Луис записал себе в минус то, что он не разбирается, что и когда нужно есть. Ему просто пох. И вряд ли бы у Шона получилось Томлинсона этим задеть. Он бы даже не понял, что это такое оскорбление. Но Гарри не нужно, чтобы Шон думал, что Стайлс где-то неотёсанного дикаря подобрал и теперь сидит, изображает перед бывшим счастье. Стоит развеять слишком поспешные выводы на основании всего лишь одного факта. - Ну, Лу порой готов идти на уступки. Когда-нибудь он проникнется, и я перестану слушать его возмущения по поводу брокколи или блядского авокадо. У нас всё впереди. К тому же он ходит в зал, так что к здоровому питанию он со временем придёт. В этом деле главное же, прийти к этому самостоятельно и осознанно. Это ведь должно нравится. - А тебе, значит, не нравится? – вставляется Шон. И вопрос с подвохом. - Сейчас вполне нравится, - так же с подъебом отвечает Гарри. - Я сам себе составил меню, которое меня радует. - И поэтому ты заказал десерт? - Да, десерт меня тоже радует. Гарри всё ждет, когда они закончат эту «наиувлекательнейшую» беседу о еде. Лиам говорил, что для людей с РПП о пище вообще нужно как можно меньше думать, нельзя позволять ей, в любых проявлениях, занимать главное место в мыслях. А о чём тогда им говорить? - Так ты живёшь не один? – спрашивает тем временем Шон. Ну, по крайне мере у него есть идеи по продолжению беседы. - Да. - Перспективы? А тебя вообще должно это ебать? - Я об этом не думаю, - отзывается Гарри. И даже не врёт. Он сейчас не в том положении, чтобы о чём-то думать, что-то планировать. Но ему оно и не нужно. Вон они с Шоном всё время что-то планировали, у них всё на пять лет вперёд было расписано, и к чему это привело? - Зачем? Меня всё устраивает. Мужчина смотрит в ответ долго, пронзительно. А потом, принимает, что здесь нет привычных зрителей, а Гарри его, в принципе, хоть немного, да знает. Так что его маска слегка сползает, выдавая внутреннее раздражение. - Ты поэтому согласился со мною встретиться? Потому что у тебя есть твой великолепный Луи? - Да-а-а, потому что мне есть, чем перед тобой теперь козырять…- тут же отмахивается Гарри, и та лёгкость, с которой он отвечал на этот завуалированный допрос, мигом исчезает. Даже непробиваемый Шон, думается, слышит максимально неприкрытый сарказм. – Мне было интересно, чего тебе нужно. Подумал, вдруг есть, что сказать. - Что, мой хороший, может ты ещё и до оскорблений опустишься, раз решил показать зубки? – Шон уже совсем не улыбается, а раньше казалось, что его снисходительная улыбочка вообще к лицу приклеена. И зубки, очевидно, как раз оскаливает мужчина. И Гарри, честно, не понимает, чего тот на самом деле ожидал. - Не понимаю, о чём ты? Какие оскорбления? - Всегда считал тебя сообразительным мальчиком, умеющим делать правильный выбор. Я ошибался в тебе, - сообщает Шон надменно, словно не слыша адресованные ему вопросы. Стайлс в долгу не остаётся. - Твоё право, мне плевать, чтобы ты там не имел в виду. Да, кажется, чего-то Гарри от Луи поднадобрался за месяцы совместного проживания. Он никогда таким борзым не был. - Ты только подтверждаешь мои слова, - качает головой Шон, выглядя при этом в крайней степени разочарованно. Он подзывает официанта, расплачиваясь, при этом продолжая смотреть на Гарри так, словно видит перед собой что-то неприятное. После он комкает салфетку, скидывая её на тарелку и встаёт. – Знаешь, если бы ты на самом деле был тем, кого ты так ловко передо мной изображал, всё было бы иначе. Поверить не могу, что чуть было не купился на эту твою невинность. Я думал, что за два года ты повзрослеешь, и будешь готов к серьёзным переменам и по-настоящему серьёзным отношениям… Шон делает театральную паузу, возмущенно хмыкает, и словно решает, что заканчивать мысль бесполезно. Он просто разворачивается и направляется к двери, естественно, не сказав слова прощания, чтобы уход был ещё более пафосен. Хотя, у Шона тараканы особенные и он, что наиболее вероятно, действительно оскорбился тем, что что-то в этом мире не соответствует его ожиданиям. Гарри сидит в ахуе. Но не от того, как его тут неожиданно обвинили в том, что он такой-сякой и всё из-за него. Он больше в шоке от того, что Шон был уверен, что Гарри захочет вернуть эти отношения. Но с чего бы? За всё прошедшее время бывший ни разу ему не написал, ни разу никак о себе не напомнил. Так что вряд ли в его планах было подогревать у Гарри его «бесконечные страдания». Хотя, если брать в расчёт слова Джемса о том, что Шон его жизнью всё же интересовался, складывается ощущение, что вот всё это их расставание – это был такой затяжной урок от папочки. Урок о том, что нужно говорить так, как он хочет, повиноваться, и тогда будет всем счастье. И, похоже, Гарри сейчас провалился. Экзамен, о котором он знать не знал, он не сдал. Что, его тут, вот, оказывается, ещё раз бросили? Это так нужно понимать? На удивление Гарри всё равно. Ну, почти. Он капец как зол! Просто в бешенстве. Это просто какой-то абсурд! Шону всё-таки удалось вывести его из себя. Благо, что тот этого, скорее всего, не понял. То, что Стайлс чувствует, сковывает ему грудь. Это злость. Разрывающее изнутри раздражение. Он всё это время держал такую уверенную мину. Но сейчас возмущение упорно рвётся наружу. И хочется просто что есть мочи кричать. И хочется, чтобы кто-то срочно взял и успокоил. И тому, чей голос сейчас так хочется услышать, даже невозможно позвонить. Луи! Ну где же ты, Луи? Но его опоры, за которую Гарри держался, пока шёл этот нелепейший разговор, рядом нет. И, с ужасом, приходит понимание, что пока издалека, но всё же накатывает ощущение того пугающего одиночества, через которое ему когда-то пришлось пройти. И всё, что остаётся сейчас, как и в прошлом – открыть таблетницу, чуть не расшвыряв по дороге всё её содержимое и закинуть в рот успокоительное. Нужно ждать, глубоко дышать, и медленно считать, чтобы не сойти с ума. Раз…Два…Три… Где же ты, Лу? *** Хочется поскорее добраться домой и оказаться в тепле, там, где он чувствовал себя первую половину дня вполне уютно и счастливо. Поэтому Гарри вызывает такси, и как только машина подъезжает к его дому, он выпрыгивает наружу, и старается как можно быстрее попасть в квартиру. Лифт, как назло, едет очень медленно, так что вообще не было смысла до него бежать. Гарри постукивает по святящейся панельке пальцем и раздумывает о том, когда теперь появится Луи. Очень хочется поделиться с ним тем пиздецом, что он сам сейчас наблюдал. Но, за неимением Томлинсона, наверное, стоит позвонить Лиаму. С этими мыслями он входит в квартиру и к своему удивлению встречает там Луи, ожидающего его почти у самого порога. Ох, а Гарри был уверен, что того опять больница засосала. Но тот выглядит так, словно он это место и не покидал. И с одной стороны кудрявый чувствует облегчение, что Томмо рядом. С другой стороны, есть стойкое ощущение, что его словно предали. - Уже вернулся? – интересуется Томмо, недовольно вздёрнув бровь. Недовольно? Чего ему опять не нравиться? - Уже??? - сразу с порога начинает возмущаться Гарри, раз его тут не ждали. - А ты что рассчитывал, что я съебу навсегда? Я итак столько времени потратил! – Да, не так он планировал своё возвращение. Стайлс раздраженно скидывает куртку, но не вешает, а комкает её в руках, и очень хочет швырануть её в одно недовольное ебало. - Было бы легче рассказывать о тебе, если бы ты был рядом! Луи, ты какого хрена меня кинул? - Чего-о-о? – так же раздраженно вторит ему Томлинсон, сразу готовый обороняться от неожиданного выпада. - Того! – Гарри отшвыривает куртку в сторону. А поскольку кинуть больше нечего, он разочарованно машет руками в сторону своего придурошного призрака. – Я, правда, ожидал, что ты меня поддержишь. С такой уверенной миной к этому мудаку шёл. – Гарри вздыхает, наклоняется, и с обречённостью сгребает куртку с пола. Но потом психует и снова её комкает. - А ты решил съебать, именно когда ты мне был так нужен! - А? Луи, который стоял тут руки в боки, теряется под неожиданным заявлением Гарри. Он косится на куль в руке Стайлса, которым он так воинствующе размахивает, и что-то ему начинает казаться, что он опять чего-то не так понял. - Что ты акаешь? – ворчит Гарри, разглаживая отшвырянную одежду: кидайся – не кидайся, толку в этом мало. С Луи спрос небольшой. Обижаться нужно только на себя и на свои ложные надежды. И хорошо, что успокоительное давно подействовало. - Хэй. Детка, чего ты раскричался? – пытается подползти к нему Луи со стороны. Похоже, он въехал, что где-то накосячил, так что понижает свой тон и даже старается улыбнуться. - Я думал, что ты опять на меня разозлишься, что я в твою жизнь лезу. Ты же мне это так наглядно дал понять. - Когда? – тоже нихрена не понимает Гарри. - Про какую наглядность идёт речь? Ты опять про Кордена вспомнил? Это ж было давно. - Какого Кордена? – удивляется Луи. - А, этого! Да он тут при чём? Я про сегодня! Я пытался с тобой общаться, а ты так был занят прихорашиванием для встречи со своим бывшим, что вообще меня нахер не замечал. Потом ещё чуть перед носом моим дверь не захлопнул, так ещё и так зыркнул, - Луи забывает, что он тут с милой мордашкой подползал, чтобы повиниться, и начинает снова орать. - А теперь, оказывается, что ты ждал, что я поволокусь за тобой! Зачем? Посмотреть, как ты там с другим веселишься? Хотел бы, чтобы я присутствовал, то остался бы здесь, а не потащился бы с этим хером двухметровым хуй знает куда. Гарри вспоминает, про какое зырканье говорит Луис. Точно! Перед выходом он послал Луи весьма красноречивый взгляд, выражая им, как он не хочет никуда идти с этим субъектом. Но призрачный придурок, почему-то, принял это на свой счёт. - Ёбнутое ты приведение! – качает Стайлс головой. Но и сам, в принципе, хорош. Как же туго у них с взаимопониманием. Они ртом не могут объясниться, с чего он взял, что они уже готовы общаться взглядами? Но не принимать же свою неправоту. Так вообще никто не делает. Особенно когда внутри всё равно сидит обида. - Зачем бы я его в свой дом приглашал? Он мне тут нахрен не сдался! Конечно я его сюда не впустил. Как бы я ему рассказывал, что живу с кем-то, а тут ни одной твоей вещи? Он бы решил, что я сочиняю. - Про меня? В смысле, ты ему говорил про меня? Луи сегодня, на удивление, просто воплощение тупости. Стоит, тормозит на ровном месте. Глазоньками словно слеповато щурится, как будто от этого лучше слышать начнёт, или мозг активнее заработает. - Конечно я ему говорил про тебя! А про кого я ему ещё буду рассказывать? Про Найла что ли? Луис всё так же непонимающе таращиться. - Ты прикрывался перед бывшим своим несуществующим сожителем? Так получается? Типа, «Луи, кроме тебя всё равно никого нет», - он трясёт головой, словно действительно хочет, чтоб с него что-то слетело. – Ну, нет. Логичнее, наверно, всё же про Найла было… - Думаешь? – саркастически уточняет Стайлс. Внутри в очередной раз просыпается змея. Он, почему-то посчитал некоторые вещи очевидными. Но Луи их таковыми, похоже, не считает. – С Найлом, я, знаешь ли, не переспал, козырять было бы нечем, – выплёвывает он, злобно шаркает ногой по ковру кроссовкой, словно бык, бьющий копытом, и демонстративно уходит. Без куртки. Чёрствая скотина опять за ним не идёт. Ну, Гарри в этот раз на это и не рассчитывал. Он доходит до ближайшего супермаркета и долго, со злобным выражением рассматривает полочки с алкоголем, прикидывая, от чего он поскорее нажрётся в усмерть. Очевидно, что от чего угодно, ведь он уже выпил успокоительное, которое со спиртом мешать нельзя. Да плевать! Он покупает ещё бутылку вина, хотя там дома есть открытая. И пока он возвращается в квартиру, откупоривает её по пути, и уже так хлебает из горлышка. Недавно он выпивал с такой лёгкостью: он отмечал, радовался. Вино в красивом бокале было частью ритуала, празднования. И его больше заботило то, как на него смотрит Луи, а не то, какой вкус у напитка. Вино – лишь маленькая неважная остриночка к важности вечера. Сейчас же главное – именно бухать. И каждый глоток – это как горькая пилюля, которая и не факт, что поможет. Но он всё равно глотает, в надежде, что она утихомирит бурю эмоций внутри. Дома Стайлс сразу, игнорируя направленный на него взгляд, подхватывает оставленную куртку и идёт на крышу. Там он садится на сваленную штакетину, опираясь спиной на кирпичную кладку небольшого выступа, возможно, воздухоотвода, и откровенно рыдает взахлёб. Недавно у него был весьма боевой настрой. Он так уверенно говорил с Шоном, он так откровенно злился на Луи. А сейчас всё – с него достаточно. Мужчиной он побыл, теперь наружу просится маленький мальчик. Он испугался, он разочаровался, он устал «держать лицо»! Слишком длинный день и слишком много мудаков в его жизни. На которых он каждый раз ведётся. И варианты каждый раз всё «краше». В какую глубокую яму он уже почти готов бухнуться головой? А может, белый кролик давно заманил его в эту нору, и он уже давно летит вниз, только этого пока не заметил? В таком случае, единственное, что остаётся – только упасть. Ведь летать ему, похоже, не дано. - Детка, - отзывается возникший поблизости дух. Ага, вот теперь, когда его присутствие крайне нежелательно, он, конечно, появился. Гарри старается утереть сопли рукавом и отвернуться. А ещё он демонстративно делает огромный глоток, чтобы некоторые понимали, что он тут очень занят. – Детка… – снова очень мягко окликает его Луи. – Прости. Я, честно, не знаю, что именно ты в итоге хотел от ваших отношений. - Ты, блять, ёбнулся? – выдаёт Гарри сразу то, что было на языке. – Нет там никаких отношений!!!! От озлобленного окрика Луи почти отшатывается. Он трёт лоб тыльной стороной ладони и выглядит измученным. - Ты упоминал вскользь, - говорит он совсем тихо, в отличии от Гарри, который теперь даже сопит громко, - как тебе было больно, что они закончились. Ты ведь два года переживал из-за вашего расставания. Ни с кем не общался, не попытался завести новые отношения. И, я, подумал, что, возможно, именно этого ты и хочешь – вернуть всё назад. - Я такого совсем не хочу! – возмущается Гарри. И от этого самого тупого предположение в мире он начинает пьяно завывать ещё сильнее. Да ему этот Шон нахрен не сдался, сто лет бы его не видел! - Почему ты тогда плачешь? Из-за меня? Я не хотел тебя так сильно обидеть. Мы просто друг друга не поняли. Гарри швырбает носом и смотрит на паренька. И, очевидно, Луи сейчас искренен в своих переживаниях. Да не так он по сути расстроился из-за этого дурака. Вот сейчас приходит понимание, что это слёзы облегчения. Наконец он поставил точку в прошлой истории. И даже если Шон, ну кто его знает, может, решит его неожиданно добиваться, раз Гарри слетел с крючка, сам Стайлс понимает, что теперь на это не купится. Пару месяцев назад, возможно, да, он бы решил, что внезапное явление Шона народу – это неожиданная награда небес за все его страдания. Но полгода назад Шон на него, хмурого и протирающего бока на диване, кроме как с отвращением и не взглянул бы. Да что вообще об этом говорить? Он бы не захотел снова через всё это проходить, не за какие коврижки. Сфигали Луи решил, что Гарри думает иначе? - Ты посчитал, что я побегу к нему сразу же, как он меня поманит обратно? - Детка, пожалуйста, не распыляйся. Я ведь всё объяснил. - Я не дал ему ни малейшей возможности хотя бы попытаться поманить! Это были отвратительные отношения, я бы не захотел вернуть и минуты того, что между нами было! - Так ужасно? Может порчу тогда на него нашлём, у тебя же остались контакты того оккультного клуба? - Гарри неоднозначно хмыкает на попытку Луи его развеселить. - Ну а что? – продолжает тот, даже стараясь при этом строить весьма серьёзное лицо, хотя видно, что он с чего-то прям откровенно повеселел. - Пусть у этого павлина лысина на башке появится, он тогда будет дома сидеть, где у него там этот склеп его петушиный, а к тебе больше не сунется. Или будет по клиникам разным шататься, пытаясь пересадить волосы с задницы на бошку и тебя оставит в покое. - Да он больше не станет меня беспокоить. Думаю, он понял, что я не заинтересован. Представляешь, стал кричать на меня, что хотел дать мне шанс, но я его разочаровал. Это точка. - Какая точка, если у него ещё все волосюшки на месте!? - Правда думаешь, что нужно проклясть на прощание? Гарри уже не плачет, только швырбает носом. - Тебе решать. Я, правда не знаю, насколько всё было плохо. Он действительно на тебя наорал сегодня? - Хочешь, расскажу, как мы сегодня с ним «мило» побеседовали? - А ты хочешь, чтобы я это знал? С другой стороны - я мёртвый, мне можно рассказать, я уж точно не смогу никому разболтать. - Ты не мёртвый! - Да как скажешь! Так что, дорогуша, собираем срочное заседание клуба ненавистников мерзких бывших? В Голливуде нынче по такому поводу звонят Тейлор Свифт.** Можем для подходящей атмосферы врубить какую-нибудь её заунывную песню. Гарри снова улыбается. Расслабляется. Заодно ещё и делает очередной глоток. И нужно бы с этим завязывать, а то холодно, а вино вообще ледяное и согревать что-то его не торопится. А куртка короткая - на колени не натянешь. - Ну, нет, всё не так критично! - Да, и поэтому ты сидишь на холоде на полу в обнимку с початым бутылём… Давай, рожай, что этот урюк молодящийся тебе наговорил? - Да он всё, как всегда, вывернул так, словно все вокруг виноваты. Спрашивал, один ли я живу, потом про тебя выяснял. Затем как-то по своей ебанутой шкале определил, что ты чуть ли не отброс конченый и заявил, что я пал в его глазах и что он со мной никаких дел иметь не желает. Так, а я ему и не предлагал никаких дел! - Гарри обескураженно разводит руками, забыв, что в руке бутылка, и она стукается о стенку. Парень испуганно поджимается, а потом, с выпученными глазами демонстративно ставит бутыль подальше от себя, акуратёханько так. А потом довольный свои успехом возвращается к прерванному разговору. - Наоборот сказал, что живу не один и счастлив. Говорю же, всё всегда вывернет под себя! Луи слегка морщится, от того, что Гарри вопит, будто оглох, но при этом подсаживается поближе. - Так, а я в отбросы схуяли залетел? Что ты ему обо мне такого сказал? - Вот именно, что ничего. У него всегда все заведомо где-то под ногами ползают. Он и со мной всегда вёл себя так, словно он меня спасает от всего подряд, и я ему должен быть благодарным до гроба! Как-будто бомжа на улице подобрал, воспитывал, одевал, кормил. Факт того, что я вообще-то из обеспеченной семьи он как-то всё время забывал, - Гарри опять отвлекается, стараясь хоть как-то натянуть подол куртки под бёдра. - Лиам сказал, что возможно, из-за этого он и заставил меня признаться, так как ожидал, что семья перестанет меня поддерживать, и я буду полностью на его содержании, полностью от него зависеть. - Этот пень трухлявый тебя вынудил признаться в ориентации, так что ли? – возмущается Луи и Гарри утвердительно кивает. – Вот же козёл старый! - Да я понял, что ты заметил, что он несколько старше меня, – усмехается Гарри, обратив внимание и на прошлые весьма говорящие эпитеты, которыми Томлинсон уже Шона окрестил три раза буквально за последние пять минут. – Он, кстати, считал возраст своим невероятным преимуществом передо мной. Всегда говорил мне, что делать. И как быть. Всё решал за меня, поскольку он опытнее, мудрее, и как будет правильнее. - А дальше Гарри уже вообще не смешно. Он прижимает колени к груди и пытается поверх застегнуться куртку, стараясь таким образом отвлечься от того, что сам сейчас собирается сказать. Когда молния поддаётся, рассказывать Гарри продолжает своим коленям, запрятав в них нос. - Да, именно он настоял, чтобы я признался в своей ориентации. Всем и вся! Он говорил, что давно всё это пережил, переболел, и не хочет ещё и со мною проходить через все эти метания, принятия себя. Сказал, что не желает скрываться, что ему нужны настоящие отношения. Тогда это казалась таким правильным. Я признался всем своим близким, когда он пообещал, что даже если от меня все отвернуться, он всегда будет рядом. Всегда поддержит. Что важны только мы. После признания я переехал к нему. Стайлс начинает говорить, и неожиданно его как будто прорывает. Лиаму-то он со скрипом выдавал несколько бессвязных фраз. А тут его несёт. И ему правда так хочется пожаловаться, поделиться. К тому же Томмо просто слушает, с комментариями больше не влезает, и не смотрит как Лиам - с печальным участием. - На самом деле я сейчас понимаю, что это был побег. Он настроил меня против близких. Я даже не слушал, что они говорят. Я верил, что у меня есть великая любовь, и я не допущу, чтобы всеобщие предрассудки нанесли ей вред. Я отстранился ото всех. Жил только им одним. И он наслаждался моим обожанием. Он был моим богом. А потом я стал его раздражать. Потому что, оказалось, что моя главная задача в жизни - восхищаться им. А не думать об учебе, практике. О моих вокальных конкурсах. О других насущных скучных для него делах. Его вообще не интересовала моя жизнь. А потом ему предложили крутую должность в Бостоне. И он просто велел собирать вещи. Даже не спрашивал, хочу ли я переезжать. На другой континент! За океан! Он считал, что это даже не обсуждается и я без сомнений полечу за ним в любую точку света. Ведь это и есть настоящая любовь. - Настоящая любовь предполагает компромиссы, а не слепое обожание и жертвенность, – выдаёт Луи что-то философское под тихие всхлипы, скорее вздохи, Гарри. - Ты отказался лететь, так? - Не-а, – Гарри старается снова утереться и болезненно улыбается. - Я был глупым влюбленным идиотом! Сказал, что полечу. Но я переживал, что не увижу долго свою семью, своих друзей, город. Переезжать было страшно. Я говорил ему об этом, чтобы он поддержал меня, успокоил. Но он только злился, говорил, что ему итак хватает проблем со сборами, а тут ещё я со своими слезами. В итоге он сказал, что я маленький капризный ребёнок и так не пойдёт. И улетел. А меня оставил здесь. Стайлс разводит руки в сторону, типа, ну вот как бы и всё, вот и сказочке конец. Томмо воспринимает жест за знак, что теперь его очередь делать выводы. - Детка, и замечательно, что этот нарциссический кусок говна сфинтилил отсюда и оставил тебя в покое, - возмущённо вопит он. А потом и вовсе начинает раздраженно махать на Гарри рукой. - А тебе нужно таких нехилых пиздюлей вставить, за то, что убивался по такому ублюдещу! Два года депрессуешь, сидишь, думаешь, что ты уродец и ты не достоин любви, или что ты там думаешь. Аааааа! Бесишь меня. Я, пожалуй, пойду отсюда. Не могу твою рожу видеть. Мог бы - так по ней врезал! Гарри сидит совершенно офонаревший. - Ну, спасибо, друг, поддержал! - А тебе это нужно? Мне кажется, за эти годы твои близкие уже раз сто после твоей слезливой истории пожалели тебя. Мож поплакали вместе с тобой. И что, действенно? Помогло? Похоже, что нет. Если ты только не упиваешься своим горем, то пора уже вылезать из своего режима жертвы. Ты такой ахуительный парень, и я уверен, что тебе не нужно об этом напоминать каждые пять минут, чтобы ты это знал! Тут люди вокруг сходят по тебе с ума, не могут от тебя взгляд отвести, а ты загоняешься из-за какого-то дерьма недостойного! Все, нахуй тебя, завтра вернусь! И с этими словами он просто шагает с парапета вниз и растворяется где-то в ночном воздухе. У Гарри от его этих уходов сердце скоро остановится.