«Ш-ш-шлядкий, так бы и съел!»

- Уже вернулся? – возвращает Гарри Луису его же вопрос. Спустя каких-то десять часов. Кудрявый парень ворошится в подушках, пытаясь оторвать от матраса смятое лицо, и первое, что видит перед собой – духа, уместившегося в углу рядом с его кроватью. - Я и не уходил, - сообщает Томлинсон, передёргивая плечами. - Нужно же было проследить, чтобы ты до кровати дополз и нигде не уебался. - А потом сидел здесь всю ночь что ли? – хрипит Гарри. Ох, ему бы сейчас водички. И, наверное, эвкалиптовых леденцов. И ясности сознания. И вообще, кто это тут себя нянькой возомнил? – Ты ж говорил, что видеть меня не хочешь! - Я не так сказал. Жаль, что ты меня опять не понял. У Луи какая-то чрезвычайно взволнованная мина, так что Гарри даже не решается дальше продолжать перебранку. - Я понял, просто хотел подъябнуть. - Злишься на меня? – уточняет Луис, потому что Гарри сегодня, кажется, прям вообще не в настроении. - Прости за то, что я тебе сказал, - добавляет он раньше, чем Стайлс успеет ответить. - Я не злюсь, - несостоявшийся алкоголик собирает все силы и садится. Ох, лучше бы он этого не делал – теперь его слегка мутит. - Луи, зачем ты тут дежурил возле моей кровати? Томмо наблюдает, как взъерошенного Стайлса кренит в сторону. Он удостоверяется, что тот находит всё-таки устойчивое положение и падать не собирается, и только тогда снова пожимает плечами. - Хотел извинится сразу, как ты проснёшься. Я погорячился, и не хотел, чтобы мы начинали день с обид. - Ты вообще Луи? – шутливо удивляется Гарри, вот просто не может удержаться. - Мне другого духа выдали? Ты кто такой? - Настолько действительно странно для тебя, что я извиняюсь? - Нет. Совсем нет. Просто нравится тебя дразнить. - Дразнить? Значит совсем не злишься? Я думал, что тебе было важно это всё вчера. - Ну, вообще, важно. Я действительно хотел, чтобы ты разделил со мною момент моего триумфа. Ты не представляешь, как невероятно круто было показать Шону, что я совершенно ничего к нему не чувствую. - Это я вчера понял, что мы опять не поняли. А насчёт того, что я тебе сказал? Из-за этого ты не обижаешься? Ты мне открылся, поведал о твоих прошлых отношениях, а я среагировал, как еблан. - Не-а. - Чего у тебя тогда вид такой суровый? - Уймись же! – не выдерживает Гарри. Потому что Луи таращится на него из своего угла, как подозрительная сова. - Да я простыл просто, похоже. Горло саднит. И голова болит. И живот. Ничего из этого с тобой не связанно. - А! – понимание наплывает на лицо Луиса, весьма ярко проявляя его придурковатость. - Вот оно что! Блин, ещё и я тебе тут с утра донимаю. Прости. Слишком много извинений на одно самое обычное утро. - Я снова возвращаюсь к мысли, что тебя неожиданно подменили. Луи улыбается и неожиданно, видимо, после своих бесконечных извинений, собирается добить ещё и откровением. - Хочу выглядеть сто раз лучше, чем твой Шон-хуён. Хотя бы по поступкам. Но я…Ты знаешь, я не умею следить за тем, что говорю, и бываю резок, и груб. И я… - Ох, Луи, заткнись, - Гарри сдавленно смеётся и ему кажется, что от этого его начинает ещё больше мутить. Но может это из-за того, что Томмо как всегда дико мельтешит перед глазами своими руками. Наверное, будь парень телесным, даже с такого расстояния можно бы было почувствовать создаваемый им ветерок. - В твоих попытках выглядеть лучше, чем Шон, ты меня пугаешь. Он его, заодно, и смущает. Но этого кудрявый не говорит, а лишь запускает в парня подушкой, чтоб не страдал там в своём закутке хернёй. Он знает, что Луи - вредное создание, колючее. Порой – откровенно ебанутое. Но при этом, несмотря ни на что, очень милое, и, Гарри сейчас в этом на 98% уверен – очень доброе. Два процента он оставляет какому-нибудь похмельному синдрому, вообще не предполагая, как себя ведёт парень по утрам после бурной попойки. Да и просто чёрт его знает, какой там настоящий Луис спросонья. Стайлс решает промолчать, так для профилактики укрощения строптивых, но Томмо напрасно полагает, что Гарри планировал после его эффектного ухода и дальше захлёбываться в соплях. Зря парниша переживал. Гарри, между прочем, очень даже прекрасно поспал. Последнее, за что умудрился зацепиться его немного окосевший разум, это фраза о том, что тут в округе, оказывается, шатаются его некоторые ошалевшие воздыхатели. Никакой конкретики Луи не выдал. Но Гарри уже сам всё додумал, и спать шёл улыбаясь, как дурачок, на самом деле расценив брошенную фразу даже ни как прозрачный намёк, а как почти случайное признание. Прямо в лоб. Ну вот чего только спьяни не насочиняешь. А Луи что, думал, что он тут изводил себя до рассвета, плакал о Шоне? Гарри после ночных виражей Томлинсона с крыши двенадцатого этажа как-то кроме как о духе-идиоте больше ни о ком думать и не мог. *** Очередное посещение больницы свершается общими усилиями ближе к обеду, когда Гарри окончательно приходит в себя. Он, честно, чувствует себя неважно, но бодриться из-за Луиса, чтобы тот не начал нудить, что они могут сегодня и дома остаться, мультики посмотреть. Ну вот не хочет он появляться у себя в палате, и пытается это выразить не только словами, но и каждым жестом. Когда они всё-таки добираются до этой самой ненавистной палаты, Луи снова приближается к собственному телу с максимальным нежеланием. Гарри на его крохотеханькие шаги только понимающе вздыхает. Луи тоже вздыхает, решается, и резко придвигается к койке почти вплотную, и подвисает. - Это действительно так странно – вот просто так на себя смотреть: такого тихого, неподвижного. Пугающе, – признаётся он Гарри, когда после непродолжительного ступора, наконец, приходит в сознание. - Ну, как ты тут, бревнище? – интересуется Луи сам у себя с ироничной улыбкой на лице. - Думаю, он впорядке. Выглядит таким безмятежным. Хочу верить, что ему здесь хорошо, - поясняет Гарри, когда Луи на него косится с выражением, что же ты несёшь, это же грёбаная больница. - Ну, комнатуха тут у него не самая уютная. Не задержусь тут больше положенного даже на минутку, когда очнусь. - Она тебе так не нравится, потому что ты видишь здесь своё тело? - Нет, потому что я вижу её! Мне кажется, что эта ёбаная палата – мой зацикленный сон, который я смотрю каждую ночь. Долгое, долгое время. Одна и та же осточертевшая комната. Хотя, о чём это я, я же и не сплю вовсе, так что никогда не мог видеть её во сне. - По мне так неплохая палата, светлая, просторная, - старается Гарри отвлечь его от дурных мыслей, которые парня последнее время затягивают. - И смотри какие картины! – Стайлс придвигается ближе к окну, стараясь подманить туда и психующего духа. На стене приколот лист с детским намоляками. Малыши, очевидно, пытались изобразить самого Луи, о чём свидетельствует подпись. - Ох, ну явные сходства! Шикарный портрет! Томлинсон тоже подбирается к обозначенной стене. - О, это, похоже, близнецы постарались. Не, старшие, надеюсь! Девчонки как-то уже «по-боле» умеют, наверное, – хохочет Луи. Гарри видел фотки, которые стоят в палате, и Луи рассказал ему о своих сестрёнках. Да, они уже, наверное, в старших классах. Понятно, что речь о младших близнецах, которые не так давно научились ходить. Хотя, если вспомнить, как Луи шкафчик измазюкал в зале, можно предположить, что и сёстры могут быть не наделены рисовальными дарованиями. - Мне казалось, что они ещё карандаши держать в руках не могут, а тут смотри, какие шедевры. – Томмо тыкает в листок, потешаясь над попыткой малышей изобразить у Луиса в руках микрофон. - Я не так часто бывал у мамы дома, так что почти не видел, как они росли. Особенно в последнее время. В смысле, ну, до того, как я… - Ещё наверстаешь, - подбадривает его Гарри, стараясь не дать парню улететь в свои сожаления. - Когда очнёшься, ты же будешь с семьёй жить. Вряд ли они позволят тебе снова поселиться одному. - Ну, погощу, конечно, по-первости. Но постоянно жить в доме с маленькими детьми – это уж нет. Я, конечно, – главная няня на свете, я ж всё время с сестрами сидел, но, думаю, мне захочется уединения. Ну, или хотя бы немного тишины. Ага! Луи и тишина – это вообще несопоставимые понятия. Скорее речь идёт о желании иметь свой личный уголок и свою личную жизнь. Хотя, Гарри ведь не знает, как они там вообще их грандиозной толпой уживались, если у них, вдруг, крикливый не только Лу. Стайлс на самом деле с трудом всё это представляет. Ну, надо же, у Луи действительно большая семья. Семь детей! И Луи – старший. Старший, всеми любимый братик. Гарри бы тоже такой не помешал. Ага… - Знаешь, ты ведь жил в той общаге, - начинает кудрявый издалека свою мысль, надеясь, что парень поймёт его правильно. - Это близко от меня. Тренажёрный зал рядом. И, возможно, ты даже учился в моем универе. Ты же можешь жить у меня. Всё лучше, чем тебя снова понесёт в общежитие. - Жить? Ты предлагаешь МНЕ с тобой жить? – Луи хохочет и совершенно неверяще качает головой, словно видит рядом умалишенного. - Ты так странно реагируешь. Мы же итак живём вместе, что такого-то? - А ты что, на самом деле, будешь со мною общаться, когда я оклемаюсь? – продолжает удивляться Луи. Но, вот почему-то Гарри уверен, что Томмо очень рад поступившему предложению. Ах, да, потому что у него это на лбу написано. - Ты ведь говорил, что я как блоха, которую никак нельзя вывести. Стоял, трясся припадочно, орал, что я как чёрная плесень, и что остаётся только дом спалить. Гарри пытается сказать, опровергнуть, но больше ржёт, когда Луи вспоминает очередное проклятие, которое Стайлс выдавал, дергая себя за волосы, так реагируя на очередной закидон Луиса, когда они не очень ладили. А сейчас он, правда, не хочет, чтобы эта идиотина просто так смоталась из его жизни. Ну вот привык он к нему. К тому же теперь точно ясно, что он не собирается его есть. - Я думаю, что, когда ты очнёшься, всё будет разительно по-другому и многое, что меня раздражало в твоём отвратительном, жутком, диком, вызывающем, безобразном, нахальном поведении можно будет решить обычным замком на двери. - Гарри карикатурно загибает пальцы, перечисляя все эпитеты, что приходят ему в голову, а Луи стоит рядом, на каждую новую оценку своего поведения слишком показательно и низко кивает головой с выражение лица «ну-ну, давай-давай», а потом принимается делать вид, что сам загибает пальцы Гарри, и даже сам при этом ему подсказывает новые критерии. - Может ты вполне сносный, если не будешь вламываться ко мне в ванную и туалет, и вообще просачиваться сквозь стены. - Это да, - соглашается Луис деловито. - Но представь, что, я буду раскидывать вещи, оставлять грязную посуду, сжирать твою вкусняшку, которую ты припрятал на утро, буду напиваться и буянить. Обожаю напиваться и буянить! Гарри только улыбается, совсем не проникнувшись. К тому же он сам любит выпить и творить дичь. - Так ведут себя все люди. Ничего необычного. Это то, к чему готовится каждый, если планирует жить не один. - А ещё я буду всё время курить! - Ты ещё и куришь? – наигранно возмущается Гарри. Он знал об этом, и совсем не против. - Я очень много курю. Зачем тебе такой сосед? Ты ещё от меня не устал? - Может это ты от меня устал? Уже столько отговорок нашёл, - слегка рассерженно останавливает его Гарри. Отставить панику! Они же могут попробовать, без каких-либо обязательств. Просто разделять жилплощадь. Гарри делает затяжной вздох, стараясь вместе с Луи не скатиться в начинающуюся истерику. - Я к тебе слишком привык, - откликается он в итоге вполне миролюбиво. - Сейчас кажется, что, если ты резко исчезнешь, будет как-то странно. Я, даже, может и расстроюсь. Не могу знать наверняка. Может уже через сутки ты так меня выбесишь, что я тебя спущу по лестнице с твоими шмотками и с криком, чтоб ты у меня больше не появлялся. - Не хочешь со мною расставаться? – очень тихо выговаривает Луи. Однако он смотрит Гарри в глаза, а значит точно ждёт, что его услышат. Правда ответа не требуется. - Может это ты не хочешь такого соседа? – повторяет Гарри теперь уже перефразированный вопрос, слегка сбитый тем, что Томмо так активно упирается. - Этого соседа я о-о-очень хочу, просто пиздец как хочу, - выдаёт Луи, и слишком наигранно пошло лыбится. А потом ещё и подходит ближе. – И для справки: я говорю серьёзно. Для тебя это не будет проблемой? Ведь…ведь тогда, возможно, мне будет сложно держать руки при себе. - Э...ем..эмм... - выговаривает Гарри на такое заявление. Он так много бы сейчас сказал. И начал с того, что он совсем не против. Но, как обычно, кроме мычания ничего не выходит. Хорошо хоть удаётся придурошно улыбнуться. - Так, детка! – неожиданно вопит Луи, не дав Гарри успеть ни зардеться, ни смутиться, ни спросить о том, что они никак нормально и связно не могут обсудить. - Смотри на этого мудака! – объявляет Томмо и пренебрежительно машет в сторону больничной койки. Гарри послушно, и даже немного перепугано уставляется на всё так же неподвижное тело, на которое сейчас так активно тычет собеседник. - Когда этот полудохлый очнётся, что бы он тебе не сказал, как бы не посмотрел, поверь - ты самый потрясающий парень из всех, кого он когда-либо видел в своей убогой жизни. - Э…, это ты мне зачем говоришь? - Чтоб ты был готов к общению со мною. - Но я ведь...э... я подготовлен. Тобой же. - Ага, точно. Но всё равно запомни, ты – парень из его самых мокрых мечтаний, будь в этом уверен. Окей? - Луи, а…? - Запомни это, пожалуйста. И давай больше не возвращаться к этому, пока я не очнусь. - Но ведь… - Я прекрасно понял, что я сказал. Главное, чтобы и ты это понял и был в этом уверен. - Мне нельзя спрашивать? - Нет, пожалуйста, то есть, да, пожалуйста, не спрашивай. И сам, лучше, ничего не говори, пока я не оклемаюсь. Сперва я должен подняться с этой злоебучей койки. Так что хватит меня тут разговорами отвлекать непотребными, - как всегда ни с того ни с сего отшучивается парень, закругляя беседу, - пора уже снова дохляка идти призывать на связь. Алё, друг сердечный, - вопит он, подбегая к самому себе, - не надоело ещё лежать? *** Гарри решает пойти перекусить, и Луи волочется с ним, объясняя это тем, что тут не больница, а проходной двор какой-то, и за Стайлсом нужно внимательно присматривать, а то тут за каждым углом какой-нибудь настырный Корден прячется. Гарри от таких заявлений звонко хохочет, не представляя, как бы Томмо действительно, если бы не шутил, мог разогнать его возможных поклонников, что, оказывается, залегли под каждой лавкой. Гарри считает, что Лу должен больше тренироваться! Ну или как назвать то, что дух лежит в своём теле и изо всех сил думает о том, как бы ему с ним срастись? Но Томмо, похоже, тоже устал и ему требуется передышка. Как он устал, чего он там себе перетрудил, не ясно. Но, в общем, вредный призрак не отстаёт. Может он просто не хочет оставаться со своим телом наедине? Но в кафетерии больницы почти ничего нет, что захотелось бы сжевать и не морщиться, так что приходится брести до ближайшей кафехи. Но Гарри этому рад, к тому же, у него в голове вырисовался побочный план, которой он намерен осуществить на обратном пути в больницу. *** Когда они заходят в палату, сытые и довольные на двоих, та, неожиданно, не пустая. Есть посетитель. Зейн Малик, друг Луи, тот щёголь, которого они видели в прошлый визит, сидит рядом на стуле, держит руку Томлинсона. - Что вам нужно? – тут же интересуется он, выпуская безжизненную кисть из зажатых пальцев. - Я пришёл попроведовать Лу, - отвечает Гарри, стараясь игнорировать какую-то неприятную враждебную атмосферу. - Принёс ему цветы, но он ведь больше любит пиво, – пытается он пошутить на злобный взгляд. Когда Стайлс на обеде уточнял, какие цветы купить, Луис заржал, сказав, мол, начёрта они нужны. И он был бы рад большо-о-ой такой кружке пива. А Гарри всё равно купил цветы, так что сжимает свой букетик посильнее. Он его всё равно здесь оставит. - Ну, - грустно усмехается в ответ Зейн, наконец переставая бросать испепеляющий взгляд на незнакомого посетителя. - Цветы ему, и вправду, не к чему. А вот если бы он почувствовал запах своего любимого пойла, может, хотя бы ради него, захотел бы вернуться к нам. - Неее, в палату я ему пиво бы не потащил, сколько бы не просил. Вот выздоровеет, выпишут, я ему бочонок куплю. Забухаем знатно! Неделю будем отмечать. Гарри улыбается, представляя, как действительно тогда они отожгут. Но неожиданно серьёзное, слишком хмурое лицо Луи заставляет понять, что что-то не так. Да и Зейн выглядит не лучше. И он вдруг снова начинает злиться. - Ты вообще кто такой? – уточняет он вновь откровенно грубо. - Я - приятель Луи, меня зовут Гарри. - Что-то я тебя с ним никогда не видел. - Я тебя тоже не видел, извини, - улыбается Стайлс, стараясь быть милым, потому что не понимает, чего у этого человека такой настрой: всех проклясть, не иначе, – просто не случалось пересекаться. - Ты вообще знаешь, что с ним? – уточняет этот Зейн с таким видом, словно Гарри где-то жестко проштрафился. - Мне сказали, что несчастный случай. Но он жив, значит всё хорошо. Чернявый так хищно на него зыркает, что Гарри неосознанно отступает, и старается вообще спрятаться за невидимого Луиса. - Придурок, ты хоть в курсе, что он в коме? Гарри не очень понимает, какого хера их разговор перешёл на открытые оскорбления, но, видимо, он как-то задел Зейна, и ему жаль. - В курсе, конечно. Но он ведь очнётся скоро! – пытается он сгладить свою оплошность, хоть и не знает какую. Парень в ответ одаривает его таким пронзительным взглядом, что Гарри даже вздрагивает. - Какие прогнозы??? Спроси его, какие прогнозы, - вмешивается Томлинсон. И вид такой, словно он давно знает ответ. Гарри не хочет видеть обречённость во взгляде. Ни у этого Зейна, ни уж точно у Луи. - Какие прогнозы? – выговаривает он, зажевав половину вопроса. - Скверные, - отпуливает Зейн, и кривит губы. – Мозг не повреждён. – Малик отворачивается от неприятного ему собеседника, протягивает руку и укладывает ладонь на щёку тела Томлинсона. - Но его словно с нами нет. Он никак не реагирует на препараты. - Пока не реагирует, потом зареагирует, - нервно отзывается Гарри, стараясь пошутить. И не обращать заодно внимание на то, как ему не нравится, что этот Зейн лапает Луиса. Зейну, очевидно, тоже опять что-то не нравится. - Не могу поверить, что Томмо общался с таким тупицей, - взрывается брюнет. Он подскакивает со стула для посетителей и не прощаясь с Гарри быстро входит из комнаты. - Что-то я ему, похоже, не нравлюсь, - проговаривает Стайлс, глядя на захлопнувшуюся дверь. - Все в порядке, - устало отзывается Луис. Опять из дальнего угла. Вот какая-то у него появилась привычка – забиться куда подальше и там сжаться. - Ему никто не нравится. - Злобный он какой-то. - Он не такой, - грустно отзывается Луи, опуская взгляд. - Бедный Зи. Он уже попрощался. Это ты всё по-другому воспринимаешь. Ты меня видишь, слышишь мой голос, можешь пообщаться. А они, – Томмо машет рукой на столик с открытками, - видят лишь неподвижный кожаный мешок с костями и потрохами. Так вот чего они здесь все приуныли! Один Гарри бегает тут счастливый. Он, вообще-то, в предвкушении настоящей встречи. Людям, наверное, кажется, что он немного не в себе, словно он тут веселится на поминках. - Хочешь сказать, что только я знаю, что надежда есть? – подытоживает Стайлс свои размышления. - А она есть? – глухо и при этом скрипуче отзывается Луи из своего угла. Гарри на него кидает злобный взгляд, копируя Зейна. Тот, кстати, зараза, похоже спонсор неожиданно упавшего настроения Томмо. Но Стайлс не собирается позволить парню поплыть на волне обречённых. - Конечно есть, ведь ты тут! - Что это даёт? Разве это что-то значит?! - Это значит, что ты не мёртв! Ты что не понимаешь, насколько это всё меняет. Ты – настоящий человек! И мы можем видится, разговаривать. Ты спокойно можешь снова появиться в зале, или в моей квартире. Ведь твоя душа всё ещё здесь, рядом с телом. Нужно только немного подождать. Мы, возможно, уже на следующей неделе сможем… - Гарри прерывается, прикидывая, чего бы можно предположить такого невинного, а то у него одна извращённая чепуха на уме, - выпить вместе кофе. И попеть песни. Только играть на гитаре будешь ты, раз ты уверяешь, что ты это делаешь лучше меня. Вот и проверим. А пока будем ходить сюда хоть каждый день. Да можем даже палатку перед зданием поставить. Луи, очевидно, его пламенной речью не впечатлился. - Что, цветочки будешь мне таскать, надеясь, что они каким-то волшебным… - шипит Томмо, но неожиданно замолкает и, словно подстреленный шальной пулей, смотрит на дверь. Гарри тоже вновь на неё разворачивается. И там стоит женщина. И не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, кто сейчас перед ними. Густая копна каштановых волос, глаза, фирменная улыбка, нос пуговкой – сын взял от родительницы максимальную схожесть. Гарри знал, что они должны сегодня увидеть маму Луи, но всё равно, оказывается, не совсем был готов к этому знакомству. - Здравствуйте, - отзывается она, глядя на Стайлса. – Мне сказали, что Зейн уходил сегодня, метая молнии и я решила, что вы поругались. Всё нормально? - Ээээ? – Гарри уже и забыл, чего там у этого Зейна и откуда он чего метает. Пофиг на него. Встреча с матерью Луи – это так волнительно, словно он становится к парню ещё ближе, и от этого, как обычно, Гарри теряет способность связно выражаться. - Ох, меня зовут Джоан. Я – мама Луи, - улыбается женщина, видимо, решившая, что Гарри растерялся, потому что с ним заговорила незнакомка. - Я знаю, что вы уже не первый день приходите, всё хотела зайти, познакомится. Напрашивается вывод: это семейное. Джоан на его «Э…» уже наговорила пятьсот слов в секунду. Да, Луи так на неё похож. - Да ну представься же ты! – одёргивает его Томмо, когда Гарри так и стоит, и пялится молча на женщину перед собой. - Ой, я Гарри. Очень приятно познакомиться, мэм. - Мне тоже Гарри, очень приятно. Вы дружили с моим сыном? - Ну, мы, общались, - врёт Гарри, и старается аккуратно отвернуться, чтобы себя не выдать. - Но не так много, как бы мне хотелось. - Понимаю, - отзывается Джоан, и тоже как-то так отворачивается, словно её неожиданно интересует интерьер этой невзрачной палаты. – Я тоже очень сожалею, что не проводила с ним больше времени и не старалась находить для этого возможность. Если бы люди знали, сколько часов им отведено, старались бы быть открытие, ближе, и куда откровеннее друг с другом. Гарри не знает, что на это ответить. Он, в принципе, стал частенько что-то похожее слышать от её сына. Луи уверен, что откровенность - это всё, что у него осталось, и она – двигатель всего. Джоан ответа и не ждёт. Она проходит вглубь комнаты и занимает стул, совсем недавно освобождённый Зейном. Женщина так же берёт руку сына в свою, сжимает ладонь и вглядывается в неподвижное лицо. Призрачный Луи подходит к матери, усаживается на пол и укладывает свою эфемерную голову ей на колени. - Что случилось снова с Зейном, если не секрет? – спрашивает Джоанна, вновь возвращая внимание молчаливому Гарри. - Ээээ, - Стайлс пытается подобрать слова. И это трудно сейчас вособенности, если вспомнить то, как Луи всего пару минут назад говорил о том, что в его пробуждение верит сейчас только один человек. Стоит ли ему лезть в это, можно сказать, и не касающееся его напрямую горе? Гарри решает сказать правду. - Миссис Томлинсон, мне кажется, что Зейн перестаёт верить, что Луи вернётся. Пожалуйста, не думайте, что я его обвиняю. Просто я уверен, что надежда есть. И кажется, он решил, что я – недалёкий и чего-то не догоняю. Но мне кажется, что это он не понимает, что Лу всё время рядом, что он – всегда с нами. Миссис Томлинсон одаривает его странным нечитаемым взглядом и отворачивается от Гарри, снова рассматривая лицо сына. И, похоже, она пытается справиться со слезами. - Знаешь, так замечательно, что вы все навещаете его. Хоть он и старался ото всех отстранится. Гарри, прошу, продолжай к нему приходить. Пожалуйста! Я вижу, что злые слова, которыми он, непременно, тебя не раз "одаривал", не отпугнули тебя. Гарри не может на это утверждение не улыбнуться. - Откуда вы знаете, что он…? – Стайлс даже не знает, что точно хочет спросить. Но миссис Томлинсон понимает его и сама спешит с ответом. - Он же мой сын. И он всегда говорил, что я – его лучший друг. Бу рос милым, нежным, очень светлым и любящим ребёнком. Да, порой - вредным и озорным. Но то, что было последние годы…Он так и не открылся мне, почему так изменился. И, он никогда не был злым. Просто что-то его тревожило, угнетало. Поэтому он грустил, а потом и раздражался на всё, что происходило вокруг. Но… В общем, ещё раз спасибо, что ты приходишь к нему. Спасибо, что веришь, что он вернётся, - она протягивает руку и гладит сына по голове, слегка ерошит отросшие волосы, - где бы его там не носило, чего бы он не искал. Гарри тоже уставляется на лицо пациента - бледное, немое - тактично стараясь не смотреть на двух совершенно беззвучно плачущих людей. Да, призрачный Томмо хоть и старается спрятать лицо в изгибе локтя, но Гарри всё равно замечает слёзы, скатывающиеся по его щекам. Что же ты правда ищешь, Луи? Когда же ты сам сможешь это понять? Найдись уже, не заставляй страдать стольких людей! - В общем я… - нелогично заканчивает Джоанна, - рада познакомиться, мне нужно идти уже. Спасибо. Гарри, правда, спасибо. – Она поднимается со стула, подходит к новому знакомому и обнимает его. Стайлс чувствует, как женщина старается отереть лицо от слёз у него за спиной. – О, ему бы понравились подсолнухи, - улыбается она, отстраняясь. Как раз увидела, что там поставил Гарри на тумбочке. - До свидания, миссис Томлинсон, - скованно улыбается Стайлс в ответ. - Да, подсолнухи. Они похожи на него, - мямлит он, по его собственному мнению какую-то несумятицу. Но он говорит то, что действительно думает. Он не зря купил эти маленькие солнышки. Такие яркие, такие манящие. А Луи – он Лучик, ему подходят эти цветы. Когда за миссис Томлинсон закрывается дверь, Гарри всё также пялится на столик с открытками и букетиками, чтобы не смотреть на Луи. На случай, если для него это нежелательно. Но парень сам оказывается рядом, на глаза не лезет, но стоит совсем поблизости, по крайне мере голос звучит близко. - Мамуля тоже меня не чувствует, - выдыхает он. Ответить на этот факт нечего. Можно только удручённо кивнуть. - Она сказала, что последнее время ты грустил, хоть и думал, что остальные этого не замечают. - Возможно. Об этом все говорят, - Луи и сам сразу подхватывает тему, чтобы не говорить о чём угодно из того, что было сегодня в этой палате. - А сам ты что думаешь? - Думаю, что я не имел на это право! Мама, друзья, сёстры все вынуждены были лицезреть мой унылый еблет! - Лу, ты что-то вспомнил? - Возможно, - снова отзывается он. – Я не помню тот несчастный случай, что привёл меня сюда, но я помню почти всю свою жизнь до аварии. - А ты…? – Гарри прерывает сам себя, ведь он сейчас чуть не брякнул самый неуместный вопрос в этой ситуации. И Луи, похоже, это понимает по его виноватому фейсу. - Спрашивай, давай, - почти приказывает он. А потом ловит сам себя на грубости и явно об этом сожалеет. - «Были бы более открыты, если бы знали, что времени не так много», - слегка изменив фразу, цитирует он слова своей матери, словно этим поясняет свой выпад. Стайлс лишь потупляет взгляд. - Гарри, хватит недомолвок! Спроси то, что собирался, что бы ты там не собирался брякнуть. Даже если ты хотел спросить, когда мы снова пойдём есть или что-то такое. - Ладно…Я хотел спросить…Эм, скажи, раз ты помнишь свою жизнь…а у тебя ведь нет парня? Иначе ты ему изменял. Луи вздыхает как-то иронично и в тоже время мило, посылая Гарри усталый взгляд. - Нет, Хазза, у вот этого тела с гигантскими мешками под глазами парня точно нет. Ты знаешь, – неожиданно добавляет он слишком грустно, – у него много чего нет. Решительности. Надежды. Веры в себя. - Что? Но это совсем на тебя не похоже! - Поверь, детка, я не такой, каким ты меня знаешь. Я показал тебе самую лучшую версию себя. А вот ОН – другой. И он тебе, вряд ли, понравится. - Он – это ты! Там где-то точно есть часть такого тебя. - Ну, видимо, точно нет. Эта часть бросила тельце и похоже, пошла гулять. Судя по всему, тренироваться в зал. Наверное, мне так надоело лежать, что я аж из тела выпрыгнул. - Просто похоже это твоя дурость не смогла на месте удержаться и потопала ко мне, - пытается отшутиться Гарри. Сегодня он прям стендапер недоделанный. - Интересно, чего я прицепился к этому ящику вообще? - Знаешь, я в зале давно не показывался. Но меня туда прям неожиданно потянуло. Я всё время смеялся, что все планеты вдруг сошлись и стали мне нашёптывать, что я должен был туда пойти. - Эй, ты сейчас опять вспомнишь ту теорию про сверх духа, который хотел тебя сожрать? Ну, типа, как русалки, их жертвы идут на их зов. - Да нет же! Я ведь теперь знаю прекрасно, что ты жив! Никакой ты не призрак! - Судя по тому, что этот тут лежит и не шевелится, у меня все шансы на самом деле помереть. Ох, в самом деле, сегодня день максимально тупорылых шуток. - Почему у меня такое ощущение, что сдались все вокруг, кроме меня? Даже ты сам!- возмущается Гарри. Его это всё откровенно начинает раздражать, и то плохое настроение, что он сдерживал с утра из-за неважного самочувствия, прорывается наружу. - А ведь ты сказал, что хочешь вернуться. Смотри, тебе осталось только встать и всё! - объявляет он эмоционально, слишком разволновавшись. Он в запале хочет схватить руку Луи, чтобы привлечь его, заставить слушать то, что ему явно не нравится. Но, как всегда, его рука проходит сквозь. Луи, следящий за движением Гарри, в очередной раз принимает свою бестелесность крайне негативно. Он передёргивается, и отступает от Гарри на шаг. Стайлс обеспокоенно ёжится, но разговор не собирается прекращать. - У тебя тут уже всё есть! Я тебе уже даже место, где ты будешь жить, определил! Хочешь, я тебе хоть сегодня чистое постельное бельё постелю? Для наглядности и пущей мотивации! И, ты сказал, что об этом сейчас лучше не говорить, но, да заебало, если ты хочешь, тебя на этом чистом белье может даже секс ждать. Я тебя жду! Понимаешь! Так что нехрен тут раскисать! Гарри захлёбывается от своей же пламенной речи. И честно, он сам тут под общем настроем еле слёзы сдерживает. Благо он вчера вылил свой месячный запас. Так что у него осталась только злость. Вот её предостаточно. Потому что чует он, что его по-тихой сливают. А он тут уже и все козыри задействует, даже секс умудрился предложить. Злит ещё больше, что он от волнения начал нести что попало. - Хаз, я… – решает что-то промямлить Луи. Но уж нет! Гарри отдышался. Сейчас ещё добавит сверху. Может заодно и комотозник услышит и проникнется, коль какая-то часть его души тупая до неимоверности. - Нет, подожди! Я не всё сказал! - Есть что-то ещё? - Да! – распыляется Стайлс, особенно от этого вопроса, который Луи цедит сквозь зубы, ещё и надменно скидывает вверх одну бровь. - Почему ты решил, что я ломанусь к Джеймсу, а тем более к бывшему? – шипит он, даже не сообразив, что выдал свой вопрос без какой-то логической привязки. Просто это ещё вчера хотелось выяснить. И заодно и пощёчину залепить для более доходчивого тактильного восприятия. - Потому что никто в здравом уме не выберет меня!!! – так же в ответ шипит Луи, но куда громче Гарри. - Так я ж как раз не в своём уме, - яростно парирует Гарри, - я к психотерапевту хожу, таблеточки пью. Может я-таки как раз для тебя? – он хочет ещё много чего проорать. Но они в больнице. И Луис строит до невыносимого грустную мордашку, а ещё и тихонечко окликает его: «Хаз…». Желание от этого ругаться не пропадает, но, по крайне мере, Стайлс немного успокаивается, подходит ближе, стараясь заглянуть в лицо, но Луи виновато опускает голову. - Луи, что именно ты вспомнил о себе такого, что пошёл на попятную? Почему твой настрой изменился буквально за час? - Я просто...мне кажется, что я, правда, выбрал лучшую часть себя. В реальности я не такой. - Почему? - В смысле почему? Что за вопрос? - Нормальный вопрос. Есть причина в том, что у тебя есть лучшая часть, но ты не давал ей выйти наружу? - Ох, Хазза! Ты говорил, что я невыносим, ужасен, представляешь, так ты отзывался о моей лучшей стороне души. Я просто угроблю твою жизнь. - Не надо меня запугивать! - Я не запугиваю, я предупреждаю. И уже не первый раз. Тебе Шона твоего не хватило? - Вот в этом и разница, Лу! Он мне всегда говорил, что он – лучшее, что могло случится в моей жизни. Ты мне хотя бы не врёшь, чётко поясняя, что ты не подарок. Луи пялится в ответ, явно готовый зарычать. А потом просто машет рукой и со словами: «послал бог тупицу на загробном пути…» просто раздражённо дёргаясь просачивается, привычно, сквозь полы. Так, а вот и вернулось умение Луи уходить от проблем. Просто восторг и аплодисменты! Вот же гандон! А как он, когда был телесным, от неприятных разговоров съебывал? Просто разворачивался и убегал? Рассерженный Гарри вырывается из палаты, зная, что дух может уже быть на первом этаже, и даже если он его сейчас отыщет, отпинать его всё равно не получится. Да, он это понимает. Но всё равно мечется по коридорам, надеясь увидеть где-то вредную рожу, и высказать этому идиоту, насколько он мудак, уёбок, кретин. Конечно, он его не находит. Но, неожиданно замечает не менее вредную рожу в кафетерии. За столиком, странно сгорбившись, сидит Зейн Малик. Ну, чтож, за неимением Луиса, он пойдёт и выскажется его бро. - Чего нужно? – тут же огрызается брюнет, завидев Стайлса рядом. - Могу присесть? - Нет! Ох, ну вот теперь видно, что это братишка Луиса, по духу точно. Гарри с такими хмырями общался, уже научен, так что без разрешения выдвигает стул и садится напротив. - Почему ты считаешь, что надежды нет? – сразу спрашивает кудрявый. Зейн поворачивается к нему, снова сканирует каким-то расфокусированным взглядом. - Если ты, как ты говоришь, его друг, каким ты его помнишь? – спрашивает он что-то неожиданное. Это вообще не ответ на вопрос. Но заговорил, уже хорошо. Гарри пытается припомнить типичные словечки Луи. Хотя ему и сильно напрягаться не нужно: он это своё теперь уже привычное радио утром только и слушал. - Ну, придурком. Вечно улыбающимся, скачущим, орущим. Ну, он обычно выдавал: Хей, детка, что за рожища такая с утра кислая. Зейн неожиданно в ответ очень тихо, почти шипяще, посмеивается. - Да, раньше он был таким. Скакал, как ебанутый, - подтверждает слова Гарри брюнет. - Деткой своей всех задолбал. Он словно не очень различал, какого перед ним пола человек – все поголовно бейбы. Он был… - парень перестаёт улыбаться. - Последнее время не таким он был... - Я знаю, мне многие об этом говорили. Эм, я, был в отъезде, и я не знал о случившимся, и не знал…- Зейн демонстративно морщится от его оправдательного лепета. - И какие мы тогда ему друзья, вот мы все, если, когда он …сник…нас не было рядом? Что Гарри на это должен ответить? Да он даже про существование Луи Томлинсона тогда не знал. Да и сам он, как это сказал Зейн, тогда знатно сник. Вот не знает он, как оправдываться. Ещё и Луи неожиданно вырисовывается возле столика, заставив Гарри потерять нить беседы. - Ой, ну, охуеть! – возмущается Томмо, как будто засёк какое-то тайное вече. - И что у вас тут за заседание? Стайлс его демонстративно игнорирует: даже виду не подаёт, что слышал его рассерженные вопли. - Так ты не веришь, что он очнётся, потому что…? – уточняет он у Зейна, посчитав, что ответа так и не дождался. - Потому что!!! Ему эта жизнь нахуй была не нужна! Он её не переносил! Так что не спрашивай меня, почему я не верю, что он выкарабкается! Он бы даже не попытался хоть немного приложить сил! Если загробный мир существует, то этот придурок не ушёл к белому свету лишь потому, что идиот просто ломится не в ту дверь, а на нас на всех ему поебать! - Зейн замечает, что на его возгласы уже начинают оборачиваться люди, так что он хмурится и наклоняется ближе к Гарри, видимо, чтобы тот его лучше слышал. - Я думал, что раз он всё-таки пошёл к психологу, то всё изменится. Думал, что тот нормальный, опытный, мне его друг посоветовал! Да только нихрена ему не помогало, там было видно же всё! Предложения у Зейна выходят не самые связные, но суть Гарри улавливает. - У него была депрессия? - Может и депрессия. Он сам говорил, что типа синдрома Питера Пена. Он ещё в двадцать заныл, типа, в шутку, что дальше его ждёт только старение, а жизнь пронеслась бессмысленно, и у него ничего нет. Оказалось, что и не шутит вовсе. И его эти мысли стали подкашивать. Амбиций дохуя, смелости для воплощения, – Зейн вытягивает вперёд перед глазом руку с почти сжатыми указательным и большим пальцем, просвет между ними, – миллиметр, - с песчинку! На это заявление Луи кривит недовольный фейс, явно желая начать жаркий спор. - Ну… – вмешивается вместо него Гарри, - мне всегда казалось, что он готов в любое дело ввязаться. И он ведь очень талантлив. Он так много мог бы добиться. Он ведь умничка. - Это да – лбом ломиться он умеет. Только я немного…Он ведь, действительно, как оказалось, верил, что жизнь закончилась. Что ему нечего ждать! Ты знаком с его семьёй? - Я знаком с миссис Томлинсон, - отвечает Гарри, не уточняя, что увидел её впервые только сегодня. Зейн кивает, шумно втягивает воздух, а потом поднимает руку, в которой зажато что-то в бумажном пакете. Очевидно, бутылка. И она, тоже теперь очевидно, сегодняшний источник говорливости Зейна. Об этом Гарри сообщает Луи. Точнее, он, скорее говорит с другом, но слышит это, естественно, только Стайлс. Зейн пару раз прикладывается к бутылке, делая несколько больших глотков, а потом убирает её под столешницу, снова прикрывая рюкзаком. - Томмо всё время смотрел на свою семью, большую и любящую, и ему не очень нравилось его одиночество. То есть я…- Зейн замолкает, косится на выпивку, словно это она его задурманила, окаянная, и он ляпнул не то, что хотел. Он машет головой, а потом прикусывает губу, но Гарри не понимает, что именно он упустил. – В смысле, что-то у них там всё время с его девушкой не ладилось, - подводит какой-то свой итог Зейн. - Девушкой? – уточняет Гарри, и не у Малика, а у Луиса. Так, похоже его где-то наебали. - Девушка? – также удивлённо спрашивает Луи, а потом на него словно что-то наплывает. - Ах, да, возможно, наверное, у меня была девушка. Или нет. - Томлинсон выглядит растерянным и что-то словно отчаянно пытается вспомнить, понять. - Зейн, мне кажется, что я достаточно хорошо знал Луиса… - выдаёт ошарашенный Стайлс. Он старается посмотреть на брюнета как можно более многозначительно. Мол, читай между строк. Отпираться нет смыла. - И что? – не понимает тот. Или делает вид, что не понимает. - Гарри, детка, замолчи, пожалуйста, - неожиданно шипит Луи. - Так, нет, я скажу! – огрызается Стайлс. Вот сейчас точно не нужно его затыкать. - Я был свято уверен, что Луи – гей! - Чего??? – опешивает брюнет. - Да он тебе за такие заявления табло бы хорошенько начистил! - Зейн! – так же в ответ возмущается Гарри, видя, как сникает рожа Луиса, и как наигранно злится его собеседник, хотя это скорее раздражение и испуг. И Стайлс отлично видит эту разницу, именно потому, что точно знает правду. И потому, что чётко помнит, чем они занимались с Луисом в ванной. Он, конечно, сейчас прогонит и возьмёт на понт, но что-то ему эти два бро хитрожопых, друг друга прикрывающих, капец как не нравятся. Он сейчас соврёт как последняя тварь, но да кто его остановит. Осудят – ну и пусть! – Мне уж точно можешь не рассказывать, что Луи по девочкам, ведь мы с ним встречались! - Вы что делали??? – вот теперь Зейн действительно удивлён. Ошарашен! Гарри, который приставания и флирт Луиса познал на личном опыте, и сам удивляется такой реакции Малика. - Хочешь сказать, что он никогда не проявлял интереса? Никогда ничем себя не выдавал? Вы, действительно, близкие друзья? - Конечно! Мы – лучшие друзья! Луи бы скорее прыгнул под поезд, чем в чем-то таком признался! Гарри сначала не понимает смысл фразы, но лишь до тех пор, пока не ловит затравленный взгляд Луиса. Так вот чего Зейна так ломало-корёжило! Вот о чём он чуть не проговорился! - Всё понятно, - объявляет Гарри и поднимается. Ему хватило этого разговора. И сейчас он намерен побеседовать с другим человеком. И желательно наедине. То есть сто процентов наедине! Он бросает на Луиса полный негодования взгляд, давая понять, что сегодня он будет требовать объяснений. Очень настойчиво. А Стайлс всё думал, чего это Луи неожиданно заладил, что он - плохой выбор… Это он так пытался Гарри сказать, что никогда бы не стал с ним встречаться в реальной жизни…?