Меланхолия одиночества. Финал

      Он хотел уйти от прошлого. Уйти туда, где ничто не напоминало бы. Кажется, окраины любого большого города похожи друг на друга: запущенные дворы, обшарпанные дома, мусор, неприятные запахи, бродячие животные… и люди. Он попал в незнакомый мир, полный безалаберности и безразличия. И это хорошо. Здесь можно было стать другим.       У него плохо получалось. На бродягу он не стал бы похож ни при каком желании, но почему-то изучение жизни этого забытого богом района стало неотъемлемой частью бытия. Он медленно прогуливался по разбитым тротуарам, наблюдая, как унылые, а где-то пугливые прохожие, встречая друг друга, заводили тихую беседу о том, как отвратительно складывается жизнь. О протекающих трубах, осыпающихся потолках и проваливающихся полах. О совершенно безбожно растущих ценах на аренду жилья, о ненавистных соседях.       Казалось, что он попал в параллельную вселенную — незнакомую, где-то страшную. События прошлого на фоне настоящего стали казаться менее ужасными. Складывалось впечатление, что у этих людей вся жизнь борьба. Борьба за выживание. Он перестал носить классические костюмы, предпочитая спортивный или джинсы, не держал при себе много денег или банковских карт. В карманах лежали смятые мелкие купюры и несколько монет.       Ему была интересна эта жизнь. Его удивляло отсутствие на улицах растительности. Было странно, что потёртые двух и трёхэтажные коробки домов не украшали цветы в кашпо. Ведь должно быть у людей хоть что-то приятное в жизни. Или нет?       Дворы и улицы сменяли друг друга, и было невероятным событием увидеть среди этих каменных мешков дерево или захудалый кустик. Потому, прогуливаясь здесь в очередной раз, он с удивлением заметил, как два облезлых кота нырнули в незнакомую подворотню. Они так дико рычали и были готовы кинуться в драку, что не могли не привлечь внимание. Заглянув в проём между домами, он с удивлением обнаружил на той стороне узкого закоулка ярко-оранжевый пейзаж. Частичку пейзажа, от которой захватило дух.       Он плохо знал этот район и потому очень нерешительно шагнул в затенённый переулок, заставленный мусорными баками. Каких-то двадцать шагов и мир позади словно разрушился — растворился. Перед ним предстал осенний парк. Здесь у самого входа, конечно, валялся мусор — смятая бумага, бутылки и банки, ящики и коробки прислонённые к стенам двух прилегающих друг к другу домов. Но чуть углубляясь в это волшебно-золотое сияние, он отметил, что мусора становится всё меньше, а воздух — всё чище.       Медленно шагая по усыпанной опавшими листьями тропинке, он слушал редкое чириканье птиц. Уже довольно прохладно, но сквозь золото листвы, оставшейся на ветвях, всё ещё пробивается ленивое, но согревающее солнце. Праздничный наряд парка так радовал глаз, что восхищение невольно наполнило сердце. Приятный шорох под ногами умиротворял. И в то же время он вдруг ощутил странное разочарование от того, что не с кем поделиться этим уютом, этой красотой. Лёгкая досада отдалась уколом где-то в глубине его чувств.       Пытаясь отогнать эту внезапную меланхолию, он резко развернулся и быстрым шагом двинулся назад.       Тропинка оказалась извилистой и увела путешественника довольно далеко от жилого квартала. Золотой осенний парк плавно сгустился и превратился в настоящий лес. Необъяснимая тревога объяла душу, когда спустя пять минут, он всё ещё не видел цели. Но он не помнил, чтобы тропинка меняла направление или разветвлялась, а потому, вскоре заметив появившийся на пути мусор, молодой человек успокоился, — он двигался в правильную сторону.       Вот уже и два обшарпанных дома и переулок с мусорными баками. Да уж! Пейзаж с этой стороны, откровенно говоря, удручающий. Разбитые стёкла и сломанные двери, держащиеся, кажется, лишь друг на друге, ободранные и исписанные похабными граффити стены.       Но тут его внимание привлёк балкон. А точнее… дерево. Тонкое, высокое дерево, выросшее прямо на балконе возле приоткрытой двери с треснувшим стеклом. Дерево было удивительно изящным, прекрасным, покрытым жёлтыми листьями в форме маленьких сердец. Он понял, что квартира, скрывавшаяся за этой балконной дверью, уже не один год пустует и явно никому не нужна. И удручающий вид этого дома стал казаться… привлекательным, даже заманчивым.       Подойдя к ненадёжно держащимся на петлях дверям, он попробовал отодвинуть ржавый засов, и тот поддался не сразу. Он огляделся, убедившись, что никого нет поблизости, и дёрнул засов посильнее. Раздался страшный скрежет, и железная пластина нехотя сдвинулась, заставляя одну из дверей покоситься ещё сильнее.       Молодой человек осмотрелся снова и быстро протиснулся в образовавшуюся щель. Оказавшись в маленьком подъезде, он тут же ступил на сильно повреждённую бетонную лестницу. Края ступеней были стёсаны, а местами обломаны, вся лестничная клетка усыпана мусором, но утешило, что в строении не было запаха нечистот, которым грешил даже его собственный подъезд.       Оказалось, что в этом маленьком уединённом подъезде только одна квартира — на втором этаже. Удивительно, но, кажется, хозяева нарочно устроили в свой дом отдельный вход. Молодой человек не хотел вламываться даже в пустующую квартиру. Он постучал, сам не понял зачем, и дверь открылась сама собой, отчего парень немного опешил и замер у порога, не решаясь войти. Постояв немного и вдохнув поглубже, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Узкий коридор был пуст и пылен, лишь мутное зеркало на стене. Воздух довольно тяжёлый и непривычный — удушающий. На секунду он замешкался: «Не наткнуться бы здесь на труп». Эта мысль немного насмешила, но мурашки успели пройти по телу неприятной холодной волной.       По пути встретилась одна единственная дверь в ванную комнату, совмещённую с туалетом, а дальше просторная комната. Здесь было так же пыльно и затхло, но всё же дышать намного легче, очевидно, приоткрытая балконная дверь способствовала. Посреди комнаты стоял перекошенный старый диван без ножки. Он был настолько продавлен, что казалось, одно неверное движение, и ощутишь пятой точкой железные пружины, потому молодой человек не решился к нему приближаться. В углу притаился маленький лакированный журнальный столик исцарапанный и потёртый, а стену украшало старинное фото молодой супружеской пары. Кто знает, может быть, кто-то из них доживал в этой комнате последние дни своей одинокой жизни.       Балконная дверь была занавешена серым тюлем, сквозь который почти ничего не было видно. Молодой человек стоял посреди комнаты и смотрел на тонкое дерево, явно намеревавшееся перегородить выход на балкон. Он счёл везением, что дверь была двустворчатая, и одну из створок можно было открыть. Подойдя ближе, замер, внезапно ощущая необъяснимое волнение. Там, за большим окном сквозь серую пелену он видел роскошный осенний парк. Ему казалось, что прекраснее вида он не встречал в своей жизни, и тут же решил, что эта заброшенная квартирка может стать его убежищем — маленьким приютом безмятежности, ведь здесь не было слышно ни шума с улицы, ни машин, ни разговоров. Здесь он может заниматься тем, что требовало особого уединения и покоя.       Взволнованный этой идеей, молодой человек не рискнул пока отодвинуть шторы и выйти на балкон, хотя очень хотелось. Он решил не привлекать к себе внимание, осторожно вышел из квартиры, задвинул засов и поспешил в метро, чтобы вернуться в квартиру, что снимал на троих с двумя взбалмошными студентами.       Он раздражённо закатил глаза, подумав, что и этим вечером спокойно поработать не удастся, когда ещё с улицы услышал громкую музыку, смех и выкрики подвыпившей молодёжи. Проскользнуть в свою комнату незамеченным ему, конечно, не удалось. Сначала один из соседей стал звать его поучаствовать в вечеринке, потом на нём повисла какая-то девица. Но он всё-таки улизнул и заперся в комнате, ужасно сожалея о том, что писать днём почему-то не получалось.       Вечер и ночь — его время. Он любил подольше поспать, потому что соседи выспаться обычно не давали, а к вечеру в квартире снова поднимался шум. Поэтому, глядя на чистую страничку на экране ноутбука, молодой человек вспоминал удивительное тонкое деревце, выросшее на балконе заброшенной квартиры. Хотелось прямо сейчас вернуться, но смущал очень уж беспокойный район. Соваться туда ночью, пожалуй, не стоит. Нужно подумать, как сделать это безопасно.

***

      Уже на следующий день он незаметно пробрался в свою маленькую «конспиративную» квартирку, словно мальчишка, сгорая от нетерпения. Он захватил с собой несколько кирпичей, которые подложил под диван вместо отсутствующей ножки. Сидение, хоть и было продавленным, но пружин в нём не оказалось, только трухлявый поролон. Он протёр его поверхность влажной тряпкой, смоченной антисептиком, и в комнате сразу изменился запах, что не могло не радовать. Затем он накрыл его самым старым пледом, какой смог у себя откопать, и в комнате, оклеенной старинными выцветшими бумажными обоями в цветочек, стало уютнее.       Трогать тюль ужасно не хотелось. Стоило сделать лёгкое движение и пыль, словно пепел, посыпалась на пол и на одежду. Тогда он раздобыл палку и осторожно отодвинул кусок материи, чтобы освободить вход на балкон. Тонкое дерево за грязным стеклом оказалось берёзой. Её сердцевидные жёлтые листочки трепетали на ветру, и он любовался этой удивительной картиной. Неудивительно, что на балконе выросло дерево, ведь весь пол его был покрыт толстым слоем нанесённой ветром земли и мхом. Аккуратно приоткрыв дверь с треснутым стеклом, он сделал пару шагов на балкон. Строение показалось крайне ненадёжным, и парень решил не рисковать, а лишь постоял у двери, любуясь роскошным осенним парком, открывшимся перед ним. Мусор, разбросанный по округе, так и лез в глаза. Было совершенно очевидно, что никто не занимается этим местом. Город назвать чистым нельзя, но там хоть кто-то следит за этим, а тут…       Нет. Сегодня он не станет этим заниматься. Ему не терпелось открыть ноутбук.       Так же бережно задёрнув тюль, он уселся на диван, положив ноутбук на колени.       Вдохнув поглубже, опустил пальцы на клавиши, и спустя полтора часа родилась очередная маленькая история. Конечно, все свои истории он выдавал за плоды воображения. Никто никогда не смог бы догадаться, что каждое творение таит в себе частичку его собственной жизни — частичку боли, частичку души. Так ему становилось легче. Облекая свои переживания в одежды фантазии и приправляя эпитетами, он будто складывал отравляющие бытие воспоминания на дальние полки старинного шкафа, где они останутся навечно.       Он и не заметил, как стемнело. Очень не хотелось идти домой. Комната, освещённая лишь экраном ноутбука, стала загадочно-пугающей. Хотелось кофе и круассан с шоколадом. А ещё написать следующую историю. И всё же покачивающаяся, словно призрак, берёзка за окном намекала на то, что пора покинуть тайную обитель.       Вздохнув, он выключил устройство, удостоверился, что на лестнице тихо, и незаметно покинул дом. Ноутбук был спрятан в облезлый пакет, чтобы не привлекать внимание. По дороге он купил кофе и круассан, чувствуя себя, кажется, особенно счастливым в этот день.       Назавтра он пришёл пораньше и принёс с собой пару мусорных мешков и перчатки. Стараясь быть как можно незаметнее, парень отправился прогуляться по парку. Он вовсе не собирался работать мусорщиком, ещё чего не хватало, но всё, что портило ему вид с балкона, ужасно раздражало и лишало вдохновения, решил убрать. Он, озираясь, шёл по усыпанной уже оранжевыми листьями тропинке, то и дело склоняясь и собирая в чёрный мешок смятые газеты, банки, бутылки, пакеты, фантики и коробки, испытывая при этом странное чувство: с одной стороны гордость за самого себя и свою решимость сделать этот мир красивее, а с другой — жуткий стыд, будто совершал что-то противоправное или позорное. Да если бы его бывшие одноклассники увидели, чем он занят…       Наполнив два мешка, он решил, что на сегодня довольно и, вернувшись, бросил их в ближайший мусорный бак, стоящий в переулке. Там, на другой стороне затенённого коридора шли люди, ехали машины, и никто не обращал на него внимание. Успокоившись, он вернулся в свою тайную квартирку на втором этаже.       — Привет, красавица, — улыбнулся он берёзке за окном.       Вид с балкона радовал глаз. Безупречная осень с её золотыми, оранжевыми и алыми оттенками завораживала, веселила сердце. Уголок его собственной осени.       Горячий кофе в термосе, пакет с круассанами — и исцарапанный журнальный столик пригодился. Уютно устроившись на диване, он принялся за работу. Сегодня он задержался намного дольше. Но мысль о том, чтобы заночевать в этом тихом уголке, немного смутила. Это точно лишнее.       Закрыв ноутбук и потерев утомлённые от темноты и контрастного монитора глаза кончиками пальцев, он прислушался. Неожиданно показалось, что где-то внизу, скорее всего на лестнице, что-то зашуршало. Он нарочно не хотел убирать лестничную клетку, чтобы никто не заметил, что тут кто-то появился. Стало не по себе, даже немного жутко. Ещё не хватало нарваться на бродяг или, того хуже, на каких-нибудь хулиганов. Ноутбук — его сокровище, без него вся жизнь потеряет смысл.       Мгновенно собравшись, он поскорее вышел на улицу, решив, что обязательно придумает, как незаметно, но эффективно блокировать дверь.

***

      Он выждал пару дней. Очень хотелось вернуться, хотелось писать. Дома это было просто невозможно. Его соседям было глубоко безразлично, чем он занимался и какие для этого нужны условия. Он написал буквально пару строк за эти два дня, и те не благодаря вдохновению, а скорее по обязательствам перед редакцией.       Теперь, вбежав в такой желанный мирок, молодой человек замер в недоумении. Что-то было не так. Комната стала светлой, удивительно волшебный осенний парк сразу бросился в глаза, а тонкий ствол белоснежной берёзки казался в разы ярче. Сердце остановилось.       Кто-то снял тюль. Его просто не было. Он не обращал внимание на то, насколько грязными были стёкла, а сейчас они стали кристально чистыми. Трещину на балконной двери аккуратно заклеили прозрачной липкой лентой с двух сторон.       Он медленно опустился на диван. Спохватился, вскочил. Его плед всё так же лежал поверх обивки. Ничего больше не изменилось. Но празднично-осеннего парка за огромным балконным окном уже достаточно.       Неужели у квартиры появился хозяин? Тогда почему входная дверь не заперта?       Он в отчаянии взъерошил волосы. Постоял в нерешительности. Что делать? Уйти? Остаться? А если вернётся тот, кто унёс шторы? Чем это грозит? Ведь он не имеет права здесь находиться.       Молодой человек в растерянности привалился плечом к балконному косяку и смотрел на живущий за окнами парк. Весёлое разноцветье вело свою размеренную жизнь. Тонкие деревья плавно покачивались в унисон с ветвями старых, матёрых. Порывы ветра срывали с них золотые, оранжевые и красные листья и, игриво кружа, опускали на землю, усеивая тропинку и весь парк чудесным ковром. Он почему-то ощутил умиротворение. Рассудив, что, даже если в квартиру кто-то заявится, он сможет найти объяснение своему присутствию. В крайнем случае извинится и покинет это милое место.       С облегчением вздохнув, он с нежностью взглянул на тонкое деревце у окна. Так не хотелось с ним прощаться. Медленно опустившись на диван, открыл ноутбук и выплеснул на пустые страницы целое море переживаний — свои страхи и разочарования, однако, дополнив их надеждами. Но чем скорее темнело за окном, тем тревожнее становилось. Он волновался, что без тех захудалых штор свечение его монитора может быть видно с улицы. Потому он ушёл пораньше, тем не менее закончив работу над главой.       Но уже на другой день, прихватив с собой капучино в большом бумажном стакане и любимые круассаны с шоколадом, он в нетерпении нёсся туда, куда тянула Муза.       Теперь его сердце ёкнуло, хоть он не успел дойти до квартиры. Лестница была чиста. Не только убран мусор, но и вымыты ступени. Ему всё больше это не нравилось. Но он решился подняться и толкнуть дверь. Она всё так же была не заперта. Выругавшись сквозь зубы, он миновал коридор и оказался в уютной комнате. Его знакомую берёзу снова было не так хорошо видно, потому что на окне красовался белоснежный тюль. Тот самый, только чистый. На журнальном столике лежала ажурная салфетка и стоял пустой бумажный стаканчик от кофе.       Он сел на диван и стал рассматривать стакан, не прикасаясь к нему руками. Явный след от бледной губной помады, возможно блеска. Значит, хозяйка — женщина. Он бросил взгляд на чистый тюль. Осознал, что в комнате пахнет свежестью — очевидно стиральным порошком. Почему хозяйка, если она хозяйка, не запирает дверь, когда уходит? Это странно! Даже раздражает.       Интересно, а она в курсе, что он здесь бывает? Она хозяйничает, словно у себя дома, но при этом никак не старается защитить вход в жилище, даже замок на засов не повесила. Было не по себе. Он почувствовал себя чужим в этом милом доме, где ему было хорошо. Неплохо бы узнать, кто она и на что претендует. Но как?       Он взглянул на портрет на стене. Возможно, она их родственница. Может быть, собирается вступить в наследство. Может быть. Решила привести всё в порядок, а потом заняться документами?       Поняв, что сегодня он ничего не напишет, молодой человек в задумчивости выпил кофе, опустил стакан на стол и решил прогуляться. Он вышел из квартиры, бережно закрыв дверь, не веря, что не вернётся сюда. Оказавшись у подъезда, заметил, что тропинка в парк стала ещё чище. Он убрал столько, сколько охватывал взгляд с балкона. Но сейчас стало ещё приятнее, ведь мусор остался в основном вдоль домов по обе стороны, и теперь, если выйти на балкон и опереться на перила, красота осеннего парка окружит со всех сторон.       Он медленно побрёл по тропинке, зарываясь кроссовками в рыхлую сухую листву, наслаждаясь шуршанием увядающей природы. Стало спокойно и одновременно грустно. Он обернулся и взглянул на балкон. Эта одинокая берёзка напоминала его самого. Её собратья так близко, вот они — целый парк, но она растёт там — в одиночестве. Молодой человек просто стоял и смотрел на эти обшарпанные двери, заклеенные окна, белый тюль, сделавший балконное окно не таким уж унылым. Нет. Он вернётся. Только не сегодня.       А на следующий день из квартиры исчезли оба стакана — и её, и его.