твои возлюбленные

Мицуя впервые встретился с тобой, когда заместитель директора отчитывал тебя в коридоре. Он тогда пошёл за журналом швейного кружка, а по возвращении увидел странную картину. Замдиректор что-то орет на тебя противным — даже Мицуя признаёт это — голосом, а ты стоишь, опустив глаза в пол, брови нахмурены, губы плотно сжаты. Он успел обратить внимание на твои взлохмаченные волосы и ссадины на руках и ниже колен, но пришлось быстро пройти мимо, чтобы не нарваться на проблемы. Не то, чтобы преподавательский состав плохо о нем думал, наоборот, Мицуя был у них на хорошем счету. Просто не очень-то хотелось выводить из себя и без того нетерпеливого мужчину. — Это уже не первый ваш прогул, (Твоё имя)! Старшая школа — очень ответственный период, а вы! Ходите черт знает где, прогуливаете уроки и плохо учитесь, а ведь вы уже в старшей школе, вам через три года выпускаться! Ещё и появляетесь в учебном заведении в настолько неподобающем виде! — Но у меня отличные оценки по домоводству… Мицуя не сдержался и прыснул со смеху. Его очень позабавил твой ответ, особенно то, каким невинным тоном это было произнесено. Мысленно он посочувствовал тебе и зашёл в кабинет своего кружка. Вечером, когда все разошлись кто домой, кто на гулянку, кто на дополнительные занятия, Мицуя, как глава кружка, ушёл одним из последних. Это не удручало его, ведь в этом был и свой плюс: можно подольше побыть одному, в тишине, вдали от банды, драк и шумных младших сестёр. В каком-то смысле, швейный кружок был его отдушиной, и то, что он буквально единственный мальчик в нем, его нисколько не смущало. При выходе из школы перед ним стояли ученицы, примерно его ровесницы, которые смотрели куда-то, шептались и сдавлено посмеивались. Мицуя посмотрел в ту же сторону, что и они, и его брови взметнулись вверх. В тени дерева на скамейке сидела ты, и обливала водой из бутылки свои руки и ноги, в местах, где были ссадины. В его голове пронеслась мысль, что только начало осени, и тебе повезло, что погода балует солнечными днями. Но это пока что. Взлохмаченные волосы тоже были влажные, приглаженные мокрыми руками, чтобы они выглядели более менее приемлемо. — Сегодня она залезла на дерево за котом и упала с него, когда слезала. — Ха-ха-ха! Да ну? Она всегда ведёт себя как ребёнок, вообще ни капли ответственности. — Ага. Ещё и учится на одни тройки и прогуливает занятия. — Неудивительно, что у неё нет ни друзей, ни парня. Мицуя слегка поморщился. Сплетников он никогда не жаловал, а тут прямо перед его носом обливают грязью человека. — Эй, клуши, говорите потише! Я, вообще-то, вас отлично слышу! Девочки испуганно вздрогнули, и тут же их накрыло возмущением, когда ты показала им два средних пальца и высунула язык. Такаши же в шоке стоял с застывшей на губах улыбкой. — Манерам научись сначала! — крикнула одна из них. — Взаимно, сучка! — крикнула ты в ответ ещё громче. Девочки вылупились на тебя, пробормотали что-то невнятное и ушли, назвав тебя «ненормальной тупицей». — Ну и катитесь на хуй, гниды плоскожопые. А ты хули смотришь? На самом деле ты не хотела грубить ему. Ты толком-то и не знаешь, какой у него характер: только слышала о том, что это Мицуя из швейного кружка, любимец учителей. Но нужно было показать ему, что ты не пальцем деланная и в таких случаях за словом в карман не лезешь. Мицуя слегка растерялся то ли от твоих матов, то ли от вопроса. Ты смотрела ему прямо в глаза, тон строгий, а лицо относительно спокойное, не злое. — Ох, извини. Просто услышал, о чем говорят те двое и немного удивился. Прости, если чем-то обидел, у меня и в мыслях не было этого. — Ясно. И всё. Больше ничего. Ты просто медленно и аккуратно вылила оставшуюся воду на запястья и выкинула бутылку в урну, игнорируя существование парня. Но тот был со своими принципами и не намеревался отступать от них. — Я Мицуя Такаши, глава швейного кружка. У меня есть пластыри с собой, тебе лучше прямо сейчас заклеить ссадины. Ты снова соизволила обратить внимание на парня, лавандовые глаза которого твёрдо смотрели на тебя. От него не исходило никакой неприятной энергетики, и впринципе он казался очень уютным даже по внешности и цветовой гамме в одежде. — Я (Твоё имя и фамилия). Зови просто по имени, не люблю официальности. — Хорошо, (Твоё имя). Вот, возьми, пожалуйста. Ты принимаешь кучу пластырей из его рук и благодаришь без тени улыбки. Он промолчит о том, что в твоих ссадинах и лохматых волосах нет ничего зазорного, тем более, это случилось в результате спасения животного. Но Мицуя не хотел навязываться тебе, которая, похоже, и без того была не в настроении. Позже дома он будет с весёлой улыбкой вспоминать мокрую и лохматую тебя, которая показывала средние пальцы и язык двум сплетницам и громко обматерила их. Зато прямо в лицо сказала, а не за спиной. Хотя бы за это тебя стоило уважать. Вторая встреча произошла через четыре дня. Ты, чертыхаясь, на всех скоростях бежала по коридорам с рюкзаком с оторванной лямкой и буквально вбежала в класс, откуда тебя выперли через каких-то несколько секунд. Ты снова стучишься и открываешь дверь, но её захлопывают прямо перед твоим носом, и за дверью раздаётся смех одноклассников и одноклассниц. Ещё один ебучий день в школе. Придётся ждать целый час до окончания урока. Не желая тратить зря драгоценное время, ты достаёшь из рюкзака наспех сделанный бутерброд с ветчиной и с удовольствием откусываешь от него здоровенный кусок, прикрыв глаза. — Господи, спасибо за охуенный бутерброд. Я знала, что Ты меня не оставишь! Когда ты дожёвываешь остатки бутерброда, рядом с тобой раздаётся недоуменное: — (Твоё имя)? Ты чуть не давишься едой. Это тот парень по имени Такаши, который дал тебе пластыри, и смотрит сейчас на тебя сверху вниз. Сверху вниз, потому что ты сидишь на полу, по-турецки скрестив ноги. — Здра-асьте? Да у тебя талант появляться в самые позорные моменты, Мицуя Такаши. — Я ненарочно, — улыбается он.— За что тебя выгнали с урока? — Э-э, потому что я пришла только на этот последний урок, да ещё с опозданием? — Ха-ха, похоже, ты не очень любишь учебу? Ты поднимаешься с пола и встаёшь перед ним, чтобы быть с ним на одном уровне, пусть он и совсем чуть-чуть выше. А то как-то не особо приятно разговаривать, задрав голову кверху. — Верно, но на этот раз я проспала. Блять, и вторая порвана! — Что? — не понял Такаши. Ты резко могла перескочить с темы на тему, и то же наблюдалось в твоём настроении, так что приходилось уже привыкать к этому, пусть вы и знакомы от силы два дня. — Я порвала лямку, когда бежала сюда. Вот незадача! — ругалась ты, сокрушенно глядя на сумку. — Я могу быстренько зашить их после этого урока. — Вау. Мицуя вопросительно изогнул бровь. — Я тебя обматерила при первой встрече и выклянчила кучу пластырей без стыда и совести, и ты плюс ко всему этому предлагаешь мне помощь. Я чувствую себя такой тварью, ты б знал. Не ожидавший такого ответа Такаши начинает звонко смеяться и тут же прикрывает рот рукой, а ты смотришь на его смеющиеся глаза и медленно выдыхаешь. Ему идёт улыбаться. — Прости, прости. Я не это ожидал услышать от тебя. — Да всё нормально. В любом случае, я правда тебе благодарна, Мицуя. Мицуя мягко улыбается тебе. И правда, ты ведёшь себя словно своенравный, но искренний ребёнок, но это тебе так идёт. После урока вы сидите в кабинете швейного кружка, где кроме вас никого нет. Под тихий шелест листьев вы разговорились, пока Мицуя пришивал лямки твоего рюкзака. Пока он был занят пришиванием лямок, вы постепенно разговорились. Ты узнала о том, что у парня есть две младшие сёстры, с которыми он неразлучен и постоянно присматривает за ними, потому что мать занята на работе. У Мицуи хороший вкус к одежде, он любит своё хобби и может определить материал ткани , просто потрогав её. И ты не скрываешь своего восхищения им, на что он улыбнётся, но скроет своё смущение. Ты же в который раз удивляешь его, но уже когда рассказываешь о себе. Как оказалось, ты из не самой обеспеченной семьи, из-за чего тебе приходится работать с вечера до поздней ночи почти без выходных. Ещё есть младший брат детсадовского возраста, за которым тебе постоянно нужно ухаживать и присматривать, потому что мама приходит очень уставшая после работы, а отец пропадает у друзей. А ребёнком ты так нормально и не побыла, и даже сходить погулять куда-то не получается. По ходу твоего повествования Такаши стискивал зубы. Ему было знакомо если не всё, то многое, и узнавать себя в ком-то было… больно. Правда больно. Но зато теперь он знает, почему ты опаздываешь на занятия, отстаёшь по учебе и ведёшь себя то по-детски, то вдруг покрываешь трёхэтажным матом на весь школьный двор. Ты казалась удивительным и сильным человеком. Мало того, ты совсем не жаловалась: из твоих уст всё звучало как рассказ о себе и просто факты, и всё. Вы и не заметили, как дошли до личных тем, даже не зная друг друга достаточно долгое время. — Всё, готово. Можешь проверить. — Как будто только из магазина! Вот это у тебя золото, а не руки. — Да ну, ерунда, — отмахивается Такаши, и посмеивается, когда ты передразниваешь его, явно недовольная тем, что он обесценивает свой труд. — (Твоё имя), ты не против сходить куда-нибудь? Просто за знакомство, раз ты всё равно никуда не ходишь? Такаши спокойно улыбается, но всё же немного волнуется. Ему правда хочется продолжить с тобой общаться, и он надеется, что приятен тебе. — Хочешь продолжить общение? — спрашиваешь ты. — Я только «за». Ты не кажешься уёбком. — Ты тоже, — хмыкает он. — Вот увидишь, я тоже докажу, что я не уёбок, — шутливо щуришься и показываешь на Мицую пальцем, вызывая у него широкую улыбку и те самые смешинки в глазах. — Ловлю на слове. Обменяемся тогда почтой? В тот день вы вместе пошли домой, разговаривая так свободно, словно были знакомы не первый год. Когда ты говорила и улыбалась, Мицуя сам начинал улыбаться, засматриваясь на твой профиль и лицо. Ещё никогда он так много не смеялся, как в этот день. Определенно, ты ему уже нравилась.