твои возлюбленные

Половина второго ночи, а ты сидишь перед ноутбуком и устало пялишься в монитор, пробегая глазами и сверяя все данные, потому что тебе откусят голову за одну ошибку. Под рукой блокнот с важными заметками, рядом пустые баночки энергетика вырвиглазного зелёного цвета и съеденный наполовину кусочек вишнёвого пирога на тарелке. Освещением служит настольная лампа, и тёплый желтоватый свет лежит на половине стола, блокноте, куске пирога и на твоих руках. Глаза бегают по монитору, а в мыслях только сон. Впереди очень важный проект, который нужно подготовить в крайние сроки и представить его, а ты наивно мечтаешь о сне. Поспать. Не три-четыре часа, а все девять. Ничего, сегодня последний раз в этом месяце, когда ты не спишь допоздна. Через двадцать минут наконец-то заканчиваешь и небрежно хлопаешь крышкой ноутбука, громко и облегченно выдыхая. Развязываешь пучок, позволяя волосам струиться по плечам, и массируешь голову. Громкий стук в дверь. Ты замираешь. Через минуту ещё раз стучат в дверь, и на этот раз громче. Ты тихо наклоняешься за ружьем под диваном и аккуратно спускаешься по лестнице в холл, не выдавая своего присутствия ни единым звуком. Стук в дверь становится всё более настойчивым, но даже так вряд ли в соседних домах на это обратят внимание, и в окно ты тоже не можешь посмотреть, когда дойдёшь. Рискованно. Ты понятия не имеешь, кто это может быть. В прошлый раз, опять же ночью, это оказались бандитской наружности мужчины, и им удалось выбить твою дверь, вот только они никак не ожидали увидеть хозяйку квартиры с охотничьим ружьем, направленным на них. Врываясь в дом девушки с ужасными целями, они недооценили тебя и позволили себе расслабиться, за что и поплатились. Один не сможет иметь детей — и слава Богу, — а второй будет хрипеть ещё очень долго. Ты тогда мысленно, а после и лично поблагодарила своего парня, который подарил тебе на день рождения охотничье ружьё для самозащиты. «Раз драться не умеешь, придётся тебе стрелять. Так надёжнее, да и я буду спокойнее за тебя, дорогая». Не просто подарил, но и лично научил стрелять. Странно признаваться в этом, но для вас обоих это была своего рода романтика, необычная и дикая, но была. И вам нравилось, а это было самое главное. Вот ты уже подошла к двери, но пока не заряжаешь ружьё. Руки слегка трясутся, и ты закусываешь губу: охотничьи ружья слишком тяжёлые. Задерживаешь дыхание и вздрагиваешь, когда в дверь постучали со всей силы и ты слышишь слабый крик: — Дорогая, ещё немного, и твой возлюбленный грохнется прямо у твоей двери. Ты чуть ли не бросаешь ружьё на пол и, открыв замок, распахиваешь дверь, на тебя буквально валится Ран, и вы чуть не падаете вместе. Ты на автомате прижимаешь его к себе, этого высокого и широкоплечего бугая, он сам еле стоит на ногах. В нос бьёт запах железа и пота, чувствуешь на лице, шее и груди что-то влажное и липкое. — Блять, Ран. Осторожно опускаешь его на пол, и Ран опирается об белую стену. Половина лица в крови, рубашка и жилет тоже, из носа течёт, парень задирает голову вверх и встречается с тобой взглядом. — Твоя? — спокойно спрашиваешь, не прерывая зрительного контакта. — Нет. Только та, которая из носа течёт, — усмехается он. С недовольством смотришь на него и цокаешь. Убираешь его руку с лица, зачёсываешь слипшиеся от крови волосы назад и придирчиво осматриваешь его. Вроде ничего серьёзного, и нос тоже не особо пострадал, только крови много течёт. Быстро идёшь в ванную, откуда приходишь с мокрым полотенцем. Прикладываешь к его носу полотенце, хорошо смоченное ледяной водой, и заставляешь своего парня задрать голову повыше, снимаешь с него обувь, а потом за руку ведёшь его в ванную. Пока вы идёте, он сжимает твою руку в своей и поглаживает её большим пальцем. Ты слабо улыбаешься. Честно, в первый раз, когда он приходил к тебе в таком же состоянии, ты сильно дрожала и еле смогла ему помочь, злясь на себя и на свои трясущиеся руки. Теперь же ты абсолютно спокойна. — Садись на бортик ванны, я сейчас. В прошлый раз Ран ночевал у тебя и оставил свою домашнюю одежду. Похоже, хитрец знал, что она может когда-то ему пригодиться. Не помешало бы потом и самой переодеться, а то вся футболка в кровавых пятнах чьей-то крови. Ты снимаешь с него пиджак и рубашку, наверняка неприятно липнущую к телу, и кидаешь в корзину для белья, куда следом летят майка и брюки. Парень остаётся в одних трусах, всё ещё придерживая рукой полотенце на носу. Всё это время он неотрывно следил за всеми твоими действиями, движениями, за твоим выражением лица. И понимал, как ему повезло. Забота была приятна, особенно таким, как он. Особенно, если её дарили просто так, потому что любят. И Ран действительно ценит это. Твои уверенные, но аккуратные движения, твой естественный запах вперемешку с выветрившимися духами и обстановка на данный момент вселяли в него странное чувство умиротворения. Надёжность — вот как можно было охарактеризовать тебя. — А теперь полезай в ванную и мойся, — говоришь ты, кладя вещи в таз с холодной водой и засыпая их порошком. — Не могу, — Ран виновато улыбается и убирает полотенце, наклонив зачем-то голову и набивая в ноздри кусочки ваты. — Почему? — Руки болят. Очень. Ты опускаешь глаза на его руки и видишь, как они легко подрагивают. Он и вату с трудом в нос засунул. Похоже, и правда болят. Черт с ним. Несмотря на сильную нехватку сна, решаешь всё же помочь возлюбленному и умываешься холодной водой для бодрости. Пока Ран сидит в ванной и опять смотрит на тебя с характерным ему любопытством и спокойствием, смываешь с его тела и лица кровь прохладной водой. Когда ты намыливаешь его щёки, он расплывается в улыбке, которую, похоже, только ты считала милой. Ты уже не сдерживаешься и усмехаешься. — Милая, почему ты не отвечала на звонки? — Что? Ты мне звонил? — Не раз. Но ты так и не взяла трубку. — Прости, Ран. Родственники названивали мне по поводу и без, вот я и выключила телефон. Не люблю бестактных людей. — Но почему-то ты встречаешься со мной, — подколол парень, и ты отчётливо видела, как в его глазах пляшут чертики. — Ну, ты менее бестактный. Тебе повезло. — Да. Мне повезло, — почти шепчет Ран и целует тыльную сторону твоей руки. Иногда он умел смущать тебя, заставляя сердце нежно трепетать. — Я тебя разбудил? — Я и не спала, — фыркаешь ты, смывая с парня пену. — Я заканчивала проект, а тут стучали, и я подумала, что это пришли дружки тех двух, чтобы отомстить мне. Но я рада, что это ты. — Они больше не сунутся к тебе. Ни они, ни кто-либо ещё. — В любом случае, я в долгу не останусь, ты же знаешь. — Моя девочка самая сильная. Ты как раз мыла его голову, когда ты оказалась в кольце его рук. Ран крепко обнимал тебя, прижавшись к тебе головой. Плевать, что он был весь мокрый, вещи на тебе и так нужно было стирать, а вот так встречаться обниматься у тебя дома получалось нечасто ввиду его и твоей работы. Ты села на колени и обняла его, нагнувшись через бортик ванной, гладя его по плечам и уткнувшись в его шею. — Никогда тебя не отпущу. — Посмотрим, — улыбаешься ты, и Ран щипает тебя за предплечье, заставляя смеяться. Пусть ты и не верила словам людей насчёт «навсегда» и тому подобной чуши, но словам Рана Хайтани почему-то хотелось верить.