твои возлюбленные

«(Твое имя)-сенсей, вы мне нравитесь». Зачеркнуто. «Уважаемая (Твое имя)-сенсей, вы мне очень давно нравит…» Зачеркнуто. «Пойдем на свидание, сенсей? Как влюбленные». Зачеркнуто восемь раз. Сэнджу достает из пачки с офисной бумагой новый лист и обреченно стучит ручкой по столу. «Сенсей, знаете ли вы, как много значите для меня? Такое впечатление, что вы даже не подозреваете об этом, а жаль. Все мои двусмысленные фразы со слишком очевидным подтекстом вы пропускаете мимо ушей и словно не замечаете ничего. Мне грустно от этого. Потому что я…» Девушка выдыхает и шмыгает носом, но берет себя в руки и продолжает писать. «…очень вас люблю. Пожалуйста, не думайте, что это подростковая влюблённость и она скоро пройдёт. Вы же знаете: я никогда, никогда не бросаю слов на ветер. Как никак, вы неплохо разбираетесь в людях, и за целый год преподавания в нашей школе успели изучить весь мой класс, включая меня. Уже год, как вы мне нравитесь, но не замечаете этого. Скорее всего, вы просто меня жалеете. Но не может быть такого, что вы не поняли того, что я имела ввиду. Я целый год думаю о вас. Я краснею всякий раз, когда вы хвалите меня, когда разговариваю с вами, когда вы улыбаетесь. Ваша улыбка! Я не видела ничего лучше вашей улыбки. Вы становитесь еще более красивой и очаровательной, когда улыбаетесь, (Твое имя)-сенсей. Я так вас люблю. Невысказанные слова душат меня, я сейчас сижу и пишу вам письмо, чувствуя себя самым трусливым человеком, вместо того, чтобы пригласить вас на свидание в выходной. Я давно думаю о том, что хочу вас поце…» Сенджу тянет передние пряди волос и и тихо визжит. Она двадцать минут пытается слепить из своих чувств слова и прикрепить их на лист бумаги, чтобы вышло красивое любовное письмо. А ведь Сенджу взяла свои лучшие стикеры, стразы и бежевый конверт, чтобы письмо выглядело и мило, и презентабельно. Таким, чтобы хотя бы внешний вид был непостыдный, в отличие от его содержания! Она должна признаться сенсею до выпускного, должна признаться, пока не станет поздно. Девушка комкает бумагу, собирает десяток таких же скомканных бумажек со стола и идет в кухню, чтобы выбросить их. Ничего стоящего не приходит в голову, как назло, ни единого нормального предложения. Сенджу громко вздохнула и стала складывать вещи в спортивную сумку. Хандрить не в её стиле, поэтому она лучше пойдет в зал Вакасы и выпустит там пар. И подумает над тем, как лучше всего поступить. — Куда идешь? На пороге её комнаты стоит только что вернувшийся из кафе Харучие. Несмотря на вопрос, он, тем не мене, кидает безучастный взгляд на сестру. — К Ваке в зал, — не глядя отвечает Сенджу. — Такеоми сказал до восьми быть дома. — С хуя ли я должна быть дома? Приду, когда захочу, — нахмурилась девушка. — Ты дослушай сначала, — закатил глаза Харучие. — Ему нужно обсудить с тобой что-то по поводу «Брахмы», деталей не знаю. — А ты говори быстрее, тогда и недопониманий не будет. Как скажешь, — она прошла мимо брата, опять не глядя на него. — Дура. — Ты тоже. Девушка вышла и хлопнула дверью так, словно у них всегда есть деньги на то, чтобы купить новую. Какая же она… вредная. И мусор свой роняет везде. Санзу наклонился за бумажкой и развернул её. Опять, наверное, написала одну закорючку на весь лист и скомкала его. Сенджу дома и Сенджу за его пределами — почти два разных человека. — А это еще… что. Санзу честно не стал бы заострять внимание на содержании бумажки и просто выкинул бы её, если бы не имя их общей с сестрой учительницы и последующие за ним слова. У Санзу, который известен многим своей невозмутимостью и собранностью, округлились глаза и вырвался удивленный вздох. Сам того не заметив, он прочитал письмо несколько раз, словно не веря глазам, и медленными движениями разорвал его. — Боже мой, Сенджу. Парень прикрыл рот рукой и посмотрел в пол. Он не знал, что ему делать. — (Твое имя)-сенсей, вижу, вы довольно, кхм, популярны у наших учеников. Ты перестаешь заполнять классный журнал и резко смотришь на Некомату-сенсея, что ведет физкультуру у старших классов и управляет волейбольным клубом. Морщинистое лицо расплывается в улыбке. Некомата-сенсей тот редкий тип учителей, которые мало того, что невероятно добрые, так еще и хитрые. Кажется, от его взгляда не ускользнет ничего в этой школе. — Некомата-сенсей, это как раз в вас дети души не чают. Почему вы так думаете про меня? Ты немного лукавила, зная, что он может иметь ввиду что угодно. Казалось, что со многими подростками ты могла найти общий язык, найти к каждому подход, и твоя молодость тоже играла тебе на руку. На твоих уроках высокая посещаемость, все отвечали, ты со знанием и интересом вела урок, умея завлечь даже незаинтересованных или плохо учащихся учеников и учениц. Однако, так было не всегда. Взгляды некоторых учеников иногда несли несколько…иной характер. Ты всегда четко очерчивала границу между собой и учащимися, пресекая все попытки её перейти. Да, ты была понимающей, хорошей и остроумной с ними, но надо при этом соблюдать субординацию. Мало тебе ехидного преподавательского состава — за исключением Некоматы-сенсея, — так еще ты стала объектом ненависти некоторых старшеклассниц. Ты не могла их винить в этом, они еще подростки, которые могут многих вещей не понимать, но это довольно неприятно, когда тебя пытаются выставить соблазнительницей. Парни-старшеклассники имели глупость незаметно или явно пытаться ухаживать за тобой. Вот уже год подкидывают записки с комплиментами и признаниями, на рабочий стол кладут один или несколько цветов, ты иногда обнаруживаешь рядом с сумкой сладости или баночку любимого холодного напитка. Мило, но не стоило, на самом деле. Хотя бы учатся, и на том спасибо. — (Твое имя)-сенсей, вы правильно делаете, что не придаете значения излишнему вниманию со стороны ваших учеников. Вы, может, и без меня догадались, но вы всегда на первом месте в школьных сплетнях. Ничего плохого я не слышал о вас, но дело чуть не дошло до родительского комитета. В груди возникло неприятное ощущение. Снова. Ты устало смотришь на мужчину и говоришь: — Я знаю, Некомата-сенсей. Знаю и о том, что меня не уважают взрослые в школе, кроме вас и учительницы биологии. Про старшеклассниц я тоже знаю. Я просто не зацикливаюсь на этих вещах и делаю свою работу как должна. Но зла держать на подростков не могу. Вы понимаете, о чем я. Мужчина одобрительно хмыкает и по-отечески похлопывает тебя по плечу. — Повезло нам с такой учительницей. Просто не сильно обращайте внимание на влюбленных старшеклассников, многие проходят через этот этап и потом с нежностью вспоминают это забавное время. И никогда не бойся ничьих родителей. Ты наконец улыбаешься и киваешь ему. — Вы как всегда поддерживаете меня. — Не стоит, — отмахивается он. — Если нужна помощь, вы знаете, где меня искать. Мировой мужик, думаешь ты. Совсем неудивительно, что волейбольный клуб и остальная школа и любит его безмерно, и побаивается. А сейчас надо вернуться к бумажной волоките… При выходе из школы тебя встречает мартовское солнце, которое еще не успело скрыться за горизонтом. Погода удивительно хороша в этом месяце — а дальше еще лучше будет! В конце марта и в начале апреля начнётся сезон цветения сакуры, ты обязана устроить пикник в парке с парочкой друзей и подруг. Надо бы не забыть взять фотоаппарат с собой. Мысли о пикнике напомнили тебе про бар, в который ты хотела сегодня пойти расслабиться, и на душе стало легче. Кажется, не было в этом большом городе бара, который ты не посетила бы: во многих из них тебя узнавали, встречали как свою, давали тебе «плюшки» и обеспечивали полный комфорт, защищая от тех, кто особенно назойлив. Естественно, там не знали о твоей профессии, а в школе — что ты завсегдатайка подобных заведений. Не их это дело, как ты проводишь свободное время. Стоит сказать, начиналось всё относительно тихо. Ты сидела в одном из своих любимых баров и наслаждалась джазовой музыкой, восхитительными напитками и непринужденной беседой с барменом, виски которого уже начала трогать седина. Учитывая твой статус любимой посетительницы, тебе позволялось больше, чем другим. Ты пользовалась данными тебе привилегиями и иногда предлагала администраторам свои диски с песнями. Твой музыкальный вкус был оценен по достоинству, и нередко, зайдя в один из баров города, ты слышала любимые песни и заряжалась настроением еще с порога. Алкоголь расслабил тебя во всех смыслах. Ты вдруг начинаешь думать об одной из своих учениц, Акаши Сенджу. Миниатюрная, красивая и энергичная девушка, которая выделяется на физкультуре силой и ловкостью, не любит учёбу, но к твоему предмету всегда готовится. Иногда она вела себя немного странно. К примеру, комплименты её звучали искренне, но как будто с неоднозначным подтекстом. На уроках она не сводит с тебя глаз или смотрит украдкой, когда понимает, что её поймали. Всегда вызывается помочь тебе с чем бы то ни было. Выходит из себя, когда парни из класса проявляют к тебе ненужное внимание. И радуется как ребенок, услышав твою похвалу или увидев твою улыбку, адресованную лишь ей одной. Как и советовал Некомата-сенсей, можно было отмахнуться и забыть про это, но с Сенджу что-то было не то. Правда, не то было и с тобой каждый раз, когда ты видела её. Ты старалась не думать много над странными ощущениями, возникающими, когда ты вспоминала девушку. Тебе это не нравилось. Погруженная целиком в раздумья, ты не замечала новых посетителей и посетительниц. Не заметила также, что стулья около тебя больше не пустовали. — Не хочешь составить нам компанию, просто поболтать? Мы угощаем. — Нет, только ты угощаешь. Ты к ней подкатил, а не я, — лениво возразил голос. Ты возвращаешься из своих мыслей и смотришь на парней, сидящих рядом с тобой. Тот, кто ближе, выглядел самодовольным, наглым и авторитетным, но не вызывал неприязни, возможно, пришел просто оттянуться и отдохнуть. Второй же выглядел даже чересчур самоуверенным и спокойным, с таким взглядом, будто он избалованный ребенок, которого взрослые везде таскают с собой, но существенных проблем он не приносит. Бармен обслуживает остальных, искоса поглядывая на вашу компанию. Ты делаешь незаметный жест пальцем — гладишь ободок стакана, — давая знать бармену, что все в порядке. Этот жест знали все бармены и барменши, к которыми ты была в более близких отношениях и у которых ты была на хорошем счету. Привилегии любимой посетительницы! Ты одариваешь парней легкой улыбкой и поворачиваешься к ним корпусом. — Составить компанию вам? Может, лучше вы мне составите компанию? Так уж и быть, ты позволишь им развлечь тебя. Все равно они не в твоем вкусе. Сенджу зашла в бар с Санзу, по её лицу было видно, как она недовольна. Вакаса позвонил ей с телефона Такеоми и передал, что планы поменялись и ей нужно прийти в другое место, а не домой. Прийти в чертов бар, потому что кое-кто, не будем показывать пальцем, прямо сейчас поднимает уровень алкоголя в крови! Девушка была очень зла, а Санзу был мрачным из-за того, что его втянули в эту кашу. За барной стойкой они увидели толпу людей, криками подбадривающих кого-то. Брат и сестра переглянулись. Конечно. Такеоми. Судя по всему, идиот опять ввязался в какой-то спор, и никто не удивится, если он проиграет. — Ваш братец хотел склеить одну девушку, а в итоге спорит с ней кто кого перепьет, — объяснил подошедший Вакаса, перекрикивая толпу позади него. — Какой же он..! Сенджу и Санзу протиснулись через собравшуюся толпу, чтобы добраться до их старшего брата и чуть ли не за уши вывести его отсюда. Вся их злость улетучилась в то мгновение, когда они поняли, кто именно сейчас пьет с Такеоми. Рядом с Такеоми сидела ты. Брат с сестрой круглыми глазами смотрели, как их старший брат выпивал одну стопку за другой, но у тебя пустых стопок было гораздо больше. Всё это казалось нереальным. Даже то, как ты выглядела: собранные волосы, смоки айс макияж, белый топ и джинсы с завышенной талией, невероятные черные туфли на невысоком каблуке, улыбка более озорная, чем обычно, безразличный взгляд и расслабленная, открытая поза — всё это казалось нереальным. Особенно для Сенджу, которая забыла на минуту как дышать и потеряла дар речи. Она не увидела, как на неё посмотрел Санзу. — Он подкатывал к нашему сенсею… — К (Твое имя)-сенсею, — еле выговорила девушка. — Он серьезно сейчас делает…это?! Конечно, они знали, что их учительница тоже, как бы, человек и вправе жить как ей вздумается. Но всегда забывали об этом, а сейчас застыли и смотрели на неё, как на восьмое чудо света. Кто же представлял, что сенсей более непредсказуемая, чем они думали? Сенджу сейчас была невероятно злая. Её старший брат подкатывал к девушке, которая нравилась ей, Сенджу! Пока она собиралась силами, Такеоми уже сделал первые шаги. Какой ужас. Неужели у него и вправду шансов намного больше, чем у неё? Ну уж нет, младшая Акаши не могла допустить того, чтобы её брат даже ногтем касался (Твое имя)-сенсей. Спор закончился тем, что парень упал головой на барную стойку и проиграл. Толпа кричала, радуясь за победительницу. Она же пыталась растормошить проигравшего и подозвала его друга. Убедившись, что он в надежных руках, она кивнула и обратилась к довольному бармену: — «Восточный сад» и «Пора цветения». Даже Вакаса присвистнул, когда бармен поставил перед ней два алкогольных коктейля. — Ты что, зверь? — удивился он. — Да ты реально опасная. Ты пожимаешь плечами. Им не обязательно знать о том, что только в шести твоих стопках из двадцати был саке, в остальных — вода. Вакаса достал бумажник из кармана джинс друга, пересчитал купюры и отдал тебе ровно шестнадцать тысяч йен, которые ты разделила с барменом. — Это за меня и за него. На самом деле это значило: «Спасибо за помощь, вот ваша доля. С вами приятно иметь дело». Было довольно интересно провести время за соревнованием «кто кого перепьет», пока лицо этого парня — Такеоми, кажется? — всё больше походило на вареного рака, и бармен сдерживал ехидную улыбку, пока играла «Cry me a river» твоей любимой Эллы Фитцджеральд. Красота, а не вечер. — Его лучше отвезти в больницу, — предлагаешь ты. — Справится. Не в первый раз. Санзу, помоги мне поднять твоего братца. Погоди, он сказал Санзу? Ты чуть не поперхнулась, когда один из твоих лучших учеников появился перед тобой. Он скользнул по тебе взглядом и перекинул руку брата себе через шею, удобнее подхватывая его вместе с Вакасой. — Извините, — бормочет он тебе, явно смущенный. Какое-то светлое пятно привлекает твое внимание и ты оборачиваешься. Светлым пятном оказывается Сенджу Акаши. Она смотрит на тебя, как загипнотизированная, и не двигается. Ее светлые пушистые волосы распущены. На Сенджу черный плащ, украшенный белыми цветами сакуры и какими-то иероглифами. «Брахман». Ты второй раз за вечер чуть не подавилась алкоголем. Нынешняя Сенджу отличалась от привычного тебе образа Сенджу не только внешне — от неё так и веяло харизмой, силой и решительностью. Даже взгляд стал другим, более тяжелым и не терпящим возражений. Но весь её образ треснул и рассыпался, стоило тебе посмотреть на неё. Она покраснела вплоть до кончиков ушей, неловко поджала розовые губы и выглядела абсолютно растерянной. Под градусом ты думаешь, что на самом деле она выглядела очень привлекательно. Эта сторона девушки удивила тебя и вызвала восхищение. И Сенджу идет быть смущенной. Очень. «Блять, о чем я думаю». Ты подмигиваешь ей и делаешь глоток «Поры цветения». Сенджу кашляет, но усаживается рядом и заказывает сок. — Похоже, нас ждёт долгий, интересный разговор, лидерша «Брахмана»? — Называйте меня Сенджу, пожалуйста. — Хорошо, — легкий кивок. — Лучше называй и меня по имени. — (Твое имя), — произносит девушка и мило улыбается. — Думаю, я скоро привыкну. — Да, если будешь часто его произносить. Ты не сразу поняла, как прозвучала нечаянно брошенная фраза. Лишь когда ваши взгляды встретились, ты кашлянула и допила оставшийся коктейль. Однако от тебя не скрылась странная улыбка девушки. — Красивая песня, — нарушает тишину Сенджу. — Тебе нравится? — Очень. Не то, что я привыкла слушать, но мне нравится. — Это Элла Фитцджеральд, моя любимая певица. «Let’s fall in love». Глаза девушки блестят. — Вы любите джаз? — Угу. Между нами, но девяносто процентов песен, которые ты услышишь в этом и плюс-минус пятнадцати барах города — моя музыка. Я предлагаю владельцам поставить диски с моими любимыми песнями, они ставят, им нравится, и в итоге они крутят их целыми днями. Прозвучало не только самодовольно, но и как признание в том, какая ты пьяница, притом будто гордишься этим. — Вы так любите посещать бары? — смеётся девушка, и её смех отзывается у тебя в области сердца, пока ты бесстыдно пялишься на неё. — Да, но я ни в коем случае не призываю тебя к тому же! Харуки-сан, налейте мне еще «Восточного сада». — Я бы хотела послушать ваш плейлист, — признается она, пододвигая к себе стакан с безалкогольной «Голубой лагуной». Ты хмыкаешь, когда она застенчиво потягивает сок через трубочку. Не решается лишний раз взглянуть на тебя, просто очаровательно. — Мне тоже интересно, что любит послушать лидерша «Брахмана» вне своей банды. — Так и знала, что вы затронете эту тему, — сокрушенно улыбается девушка. — Я бы хотела поподробнее расспросить тебя про твою деятельность. Не для того, чтобы сдать тебя, нет, ни в коем случае. Просто интересно узнать одну из моих лучших учениц поближе. Выражение лица Сенджу при этих словах стало другим, и она повернулась корпусом к тебе, схватившись пальцами за молнию на своем балахоне. — А потом я расскажу кое-что и о себе, договорились? — Да! — улыбается Сенджу. — Чтобы всё было честно. Всё сказанное останется между нами, лапочка, — почти промурлыкала ты и обратилась к бармену. — Харуки-сан, здесь только мы втроем и одна посетительница, а еще, кажется, минуту назад я видела мышь, которая выбежала из кухни. Будет не очень здорово, если её не поймают. Мужчина усмехается и кивает тебе. — А теперь… Когда он уходит, ты расспрашиваешь девушку о том, как она дошла до того, что руководит такой большой бандой, каково ей и как она совмещает это с учебой. Конечно, Сенджу не может рассказать тебе абсолютно всё, но тебе достаточно и краткого изложения. Ты удивляешься, когда она говорит, что Такеоми — её правая рука, и высказываешь восхищение перед Сенджу. Та отмахивается, но тебе ясно как день, что она смущена похвалой и искренне ей радуется. — Если бы этот идиот не напился, мы бы провели собрание. Пришлось отменить его за час до начала якобы потому, что брат в больницу попал, — закатывает Сенджу глаза, взбалтывая свой сок трубочкой. — Мне правда жаль, что так получилось, прости меня. — Что вы, тут нет вашей вины! Он сам виноват. Вы же не знали, что у придурка должно состояться собрание. — В моё время за это унижали перед всей женской бандой, — смеешься ты. — О-о, вот это была жестокость. Девушка сначала соглашается с тобой, а потом до неё медленно начинает доходить. — Погодите. Вы что… — Я была в одной из таких. — Офигеть! Правда? Вы не шутите?! — Сенджу, не упади, — хихикаешь, придерживая её за спину. — Я бы не стала про это шутить с тобой. — Ха-ха! Я бы никогда не подумала, чтобы вы — и банда? Расскажите, пожалуйста! — Помнишь уговор? — Я никому! — Хорошо, я доверяю тебе. С чего бы начать? — возводишь глаза к потолку и потираешь щеку ногтем. «Я доверяю тебе», — мысленно повторяет твои слова Акаши. И ты рассказываешь. Рассказываешь ей о том, как в восьмом классе присоединилась к женской банде, насчитывавшей более трех тысяч школьниц из средней и старшей школ. Тогда все женские банды по уровню жестокости и силы не просто не уступали мужским бандам — они превосходили их даже числом. Само существование женских банд являлось вызовом патриархату, начиная с формы, которую девушки-янки носили, и заканчивая установками. Вас все боялись, вы бросали вызов мужским бандам и всегда одерживали над ними победу, вы славились своей жестокостью и непоколебимостью. Даже якудза восхищались вами, что уж там. В школе никому из вас не смели указывать на внешний вид или наказывать за какую-либо провинность. Тебя назначили заместительницей главы банды после того, как бывшую заместительницу, Маэко, с позором прогнали, перед этим унизив её по полной программе. Причиной послужили её отношения с девушкой из другой банды, с которой вы враждовали из-за территории. Нельзя было иметь вообще каких-либо отношений с девушками из других банд, но чувства Маэко к возлюбленной оказались сильнее любых правил и наказаний. Ты стала заместительницей главы в четырнадцать лет и продержалась на посту целых три года, пока банда не была распущена из-за одного инцидента: ваша лидерша Кейко исполосовала лезвием лица нескольких парней из мужской банды, с которыми вы дрались за территорию. Вы знали об этой привычке вашей главы и прикрывали её. В то время как вы все прятали кастеты, цепи и даже дубинки под длинными юбками, у Кейко всегда были с собой ножи и лезвие, которые она неизменно хранила в короткой матроске и бюстгальтере. Полиция скоро поймала Кейко и посадила на два года. Это стало ударом для вас и началом конца. Ты и несколько капитанш ваших отрядов навещали её в тюрьме по очереди, пока на третьей встрече с тобой Кейко не произнесла свои последние слова в качестве главы банды, которые ты помнишь по сей день: «(Твое имя), я редко говорю такие вещи, но ты все эти годы оказывала мне невероятную поддержку. Я ценю каждую из вас, мы провели по-своему замечательное время и войдем в историю, я уверена в этом. Но ничего под небом не вечно, и мы тоже не исключение…» В тот вечер ты передала слова вашей лидерши перед несколькими тысячами бойчих, глотая слезы сожаления. Каждая из них всхлипывала и плакала, кто тихо, кто навзрыд, и ты, глядя на них, дала волю собственным слезам. Это был знаменательный день — день, когда распалась одна из самых известных банд Японии. Сенджу слушала тебя с открытым ртом, а к концу твоего повествования она часто заморгала. — Это просто… Вы просто невероятная. Я не знаю, что я должна сказать. Это никак не прокомментировать. — Да уж, — вздыхаешь ты. — Это были великие времена для женской половины страны, время ошеломительной женской революции. Я даже скучаю по этим длинным юбкам и коротким матроскам, по дракам и нашим собраниям, как нас все боялись и ни слова поперек не ставили. Не то, чтобы мы всё делали правильно, но для нас, как угнетаемого меньшинства, это было очень важно. И вот почему я рада, что ты девушка и стоишь во главе большой банды, состоящей из парней. — Было непросто, но я это сделала, — улыбается Сенджу. — А вы с кем-то поддерживаете связь из бывших участниц вашей банды? И что стало в итоге с Кейко? — Ну, Кейко после выхода на свободу попрощалась со мной и переехала в Австрию. Сейчас она изредка пишет мне оттуда и приезжает в Японию по праздникам. Остальные стали карьеристками, даже домохозяйки есть, я иногда вижу их. Но с Маэко я до сих пор стабильно общаюсь. — Маэко, которую выгнали из-за ее любви к девушке из другой банды? Ого! И как она? Они еще вместе? — Ты не поверишь, но Маэко и Аой до сих любят друг друга. Я даже немного завидую им, — ты тихо смеешься. — Между нами говоря, у Аой сеть ресторанов, а с Маэко мы всегда вместе обедаем на перерывах в школе. Сенджу так и застыла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова, и чуть не упала с высокого барного стула от шока. Бедная, столько потрясений сегодня испытала. — МАЭКО… — Ты обещала, что никому не скажешь, помни, — уже откровенно хохочешь над ней и её реакцией. — ТВОЮ МАТЬ! ЭТО ОНА?! — Да! — МАЭКО-САН, КОТОРАЯ ПРЕПОДАЕТ НАМ БИОЛОГИЮ?! — Она самая. — Извините за мат, пожалуйста, но… Блять, я просто в ахуе. Я просто… — Вы многого не знаете о взрослых, — довольно улыбаешься и закатываешь глаза. — Ты же не думала, что взрослые правильные? Девушка начинает смеяться, прикрыв рот ладонями. — Я так рада за Маэко-сан! Правда! Я и не знала, какая она отважная, что решилась на такое ради любви, так еще и к девушке. — Понимаю тебя. Внезапно раздаётся звонок. Сенджу извиняется и достаёт из кармана раскладушку. — Я слушаю. Нет, блин, я не видела время. Я в том же баре. И никакой алкоголь я не пью, Вакаса, хватит меня поздравлять! Хорошо, можешь заехать за мной, я буду у храма. Да-да, пока. — Друг Такеоми? — Ага. Мне нужно идти, к сожалению. С вами время пролетело незаметно. Спасибо, я хорошо провела время в вашей компании, — она сделала поклон. — Ох, не стоит таких формальностей, сладкая. Только не за пределами учебного заведения! А еще, — ты непозволительно близко наклоняешься к её уху, случайно задевая его губами. — Для тебя я (Твое имя), никаких «вы». — Д-да, — почти пискнула девушка, потом кашлянула и прочистила горло. — Хорошо, (Твое имя). — Замечательно. Мне очень понравилось быть в твоей компании. Если ты не против, можем повторить. Акаши не верила своим ушам. Ушам, которые, надо сказать, так и горели. — Когда ты будешь свободна? — В это воскресенье, если ты не будешь занята. Напиши свой номер, пожалуйста. Сенджу дрожащими пальцами набрала на твоем телефоне собственный номер, тая под твоим взглядом. В помещении стало жарче. Ты поцеловала её в щеку на прощание, и она ушла, чуть ли не спотыкаясь ну ровном месте. — Какая же ты ведьма, — покачал бармен головой. Всё это время он стоял за дверью кухни и ждал, пока вы закончите. — Не скажи, — улыбаешься ты. — Ты не оставила ей выбора, кроме как влюбиться в тебя. У неё уши стали краснее крови, — бармен забирает ваши стаканы, не переставая улыбаться. — Правда, она милая? — Правда. Только не проглоти её. Девочка, похоже, не на шутку запала на тебя. — Я и не смогу! Занимается боевыми искусствами, лидерша мужской банды, один брат ей помогает, второй брат в другой банде. — Да, но, во-первых, ты и без моей «помощи» перепила бы этого Такеоми, а во-вторых, другой её брат просто побаивается тебя. — Ты меня слишком нахваливаешь, — хихикаешь, поправляя волосы. — Неправда. Я просто лучше всех знаю тебя, (Твое имя), не отрицай очевидное. — Конечно, — ты чмокаешь мужчину в щетинистую щеку. — Лучше всех, пап.