твои возлюбленные

Ты уже оделась и стояла посреди коридора, положив руку на ключицы. Пришлось через силу дышать ровно, чтобы не выдать себя с головой. И голос настроить так, чтобы он не дрожал. — Я в университет, — бросаешь ты, не глядя на отца, и как можно непринужденнее надеваешь теплое пальто. — У тебя разве не каникулы сейчас? Зачем тебе в университет? — доносится голос из соседней комнаты. Всё бы ничего, но ты по этим недобрым ноткам в его голосе понимаешь, что тебе не верят. — Это последняя неделя, вообще-то. Мы репетируем перед завтрашним выступлением. Так держать! Несмотря на подозрительную ранее интонацию, отец ничего больше не спрашивал. Завязав шарф вокруг головы, ты с невероятным страхом ступаешь за порог, и только за воротами дома начинаешь нормально дышать. Было страшно, но теперь нужно как можно быстрее дойти до остановки и сесть в автобус. Через несколько минут ты сидела в транспорте и мысленно молилась, чтобы всё прошло хорошо и ты не попалась в этот раз тоже. Не может быть так, чтобы у тебя всегда всё шло наперекосяк. Если дома узнают, куда ты идешь, то лучше не знать, что они сделают с тобой. Эта мысль отдавалась у тебя в душе беспокойством. Полчаса поездки обернулись пыткой: ты то и дело включала экран телефона, чтобы проверить уведомления о звонке или сообщении. Но, как ни странно, пока всё было тихо. Страх понемногу покидал тело, и мысли о предстоящей встрече вытеснили его с концами, когда ты вышла из транспорта. Поправив сумку на плече, ты пошла в сторону старой, величественной арки с облупившейся краской, за которой поднимались вверх на много десятков метров ступени, ведущие к храму. Зимой это унылое место выглядело сказочным из-за обилия снега, и ты ненадолго остановилась, чтобы насладиться видом. Всё-таки, ты редко когда можешь выйти из дому, если это не из-за учёбы. Лестницу подмели на совесть, думаешь ты и с лёгкостью поднимаешься по ступенькам, не замечая, что невольно начинаешь улыбаться. С последней встречи прошло четыре недели, и тебе не терпелось увидеть эту милую улыбку и бессовестные, наглые глаза. Впрочем, Рюсей оказался в этом плане более нетерпеливым, чем ты, и соскучился больше твоего: пока вы не виделись, он писал тебе чаще обычного. Учитывая то, что он и так писал тебе довольно много, теперь же ты чуть ли не спала в обнимку с телефоном. Рюсей, испытывающий постоянный тактильный голод, переносил разлуку хуже тебя. Ему было необходимо видеть тебя больше, чем два-три раза в месяц, и слышать твой голос вживую, водить тебя по интересным и неизменно красивым местам, держаться с тобой за руки и долго обниматься, пока вы без конца что-то обсуждаете. — (Твое имя)! Ты оборачиваешься и видишь, как к тебе с широкой улыбкой бежит твой парень. Вы сжимаете друг друга в крепких объятиях, желая продлить это как можно дольше. Утыкаешься носом в его плечо и довольно мычишь. Рюсей всегда пахнет приятно, но не духами, а выпечкой и чайными листьями. — Ты всё-таки пришла. Сато кладёт руки в шерстяных перчатках на твои розовые от мороза щеки и, забавно зажмурившись, расцеловывает твое лицо. Ты, довольно улыбаешься и просто наслаждаешься этим моментом. Как ты вообще продержалась долгое время без его милых привычек по отношению к тебе? — Я тоже рада тебя видеть, Сато. Парень наклоняет к тебе голову, и ты целуешь его в лоб. Он выглядит счастливым от этого простого жеста. — Ты как смогла выбраться из дома? Всё в порядке? Неужели ты вырубила своих родителей ради меня, потому что я красавчик и просто лучший парень на свете? — Эм, Сато. Вряд ли такие вещи нужно говорить с лыбой до ушей. — Ой, точно, прости. Но я бы оценил! Приподнимаешь одну бровь и вопросительно смотришь, а он притворяется, что ничего и не было сказано. — Так, всё хорошо? Что ты им сказала? Рюсею не было всё равно на твои чувства и комфорт, он всегда ненавязчиво интересовался твоим состоянием. Ненавязчиво, да, но в действительности переживал за тебя так же, как и твои подруги. — Они думают, что я сейчас в университете, и у нас с тобой всего два часа. А потом я сразу поеду домой. Ты сочла ненужным сообщать парню о том, с каким недоверием отец задавал тебе вопросы. Тебе очень не понравился его тон, но сейчас ты не хочешь думать о плохих вещах или о том, что эти плохие вещи могут произойти. Да и как тут будешь волноваться, когда толика беззаботности и чуть ли не буддийского спокойствия передается тебе от Рюсея? Он хмыкает и берет тебя за руку. — Не расстраивайся. Это не просто два часа — это целых два часа, (Твое имя). Проведем это время классно? — Конечно проведем. — И будем говорить, пока наши языки не пересохнут. — Фу, Сато. Рюсей смеётся и целует тебя в макушку. Вроде как пришибленный, а вроде и мудрый, но изящно лавировал между этими прилагательными. Интересно, как он к этому пришел? Во время прогулки по территории храма вы любовались видами, обсудили сессию и почти что прошедшие каникулы, которые провели за просмотром дорам и опустошением холодильника. Полчаса вы вели разговор и смеялись, пока ты не запустила снежок в спину Рюсея. Он сразу понял твое настроение и кинул в ответ. Вы как по команде скинули с себя куртку и пальто и начали бегать, пуляя друг в друга снежки. Мороз красиво украсил смуглое лицо Рюсея, и ты почти поймала своим лицом кинутый в тебя снежный шарик, потому что загляделась на парня и на миг забылась. Красотой он точно пошел в мать. Снежный бой прекратился вместе с твоим падением в сугроб. Сато, как истинный джентельмен, сначала расхохотался, а потом помог встать. — Ты проиграла: я попал в тебя тридцать четыре раза. — Вот уж нет! Ты раз десять точно промазал, — возмущаешься и поправляешь шарф. — Ну ладно, — с улыбкой закатил он глаза. — Раз ты хочешь выиграть, ты выиграла, я не буду спорить. Выводит на эмоции, зная тебя как облупленную. — Уступки жалкие мне делаешь? Слышь, ты… — Шучу я, не бей! — Как будто я бы ударила! — Только не заноси руку, у меня травма , мне будет страшно. — Сато, блять! Не делай из меня монстра! Настолько абсурдно, что ты начинаешь смеяться вместе с Рюсеем. Кажется, он этого и добивается каждый раз, когда несёт такой бред, что не поймёшь, серьезно ли он говорит или шутит. По правде говоря, ты втайне всегда радуешься его тупым — смешным — шуткам, потому что они поднимают тебе настроение, которого у тебя обычно не бывает. Как бы слащаво не прозвучало, но рядом с этим парнем ты поняла, что смех — это так просто. К тому же, не было и дня, чтобы он не заботился о тебе. Вкусно накормить? Помочь по учёбе? Греть твои руки и делиться одеждой, даже когда самому холодно? Делать неожиданные подарки? Поднять настроение на целый день? Утолять твой тактильный голод? Всегда подставить тебе свое плечо? Помогать с любыми твоими проблемами или просто поддержать? Подбодрить перед экзаменами? Да, да, да. Тысячу раз да. Хотя Рюсей считал, что он в принципе ничего для тебя не делает, а мог бы больше. Ты тоже в стороне не оставалась и старалась быть ему поддержкой и опорой, старалась радовать его. Но одно твое участие в его жизни, один взгляд на тебя заставляли его лицо озаряться радостью, вызывали непроизвольную улыбку и румянец на смуглых щеках. Тебе даже не нужно было стараться, чтобы наполнять его жизнь смыслом и любовью — ты и была этим. Сейчас вы сидели на ступенях храма и пили чай из храма вместе с дынными булочками, которые приготовила мама Рюсея. Ты виделась с Масами-сан, когда бывала у них в гостях, но еще большее количество раз без Рюсея. Довольно странно вышло, но она сама просила тебя заходить к ней, даже если её сына не было в это время дома, а ты соглашалась, потому что отказаться было более неловко, чем согласиться. Поначалу было трудно, потому что ты стеснялась женщину, которая, ко всему прочему, мама твоего парня, и ты не знала, как найти к ней подход и не облажаться. Но всё закончилось замечательно: мама Рюсея оказалась очень общительной, проницательной и легкой на подъем. Масами-сан много говорила и постоянно задавала вопросы о тебе, отпускала двусмысленные шутки и сама над ними смеялась, чем была похожа на своего сына. Ты постепенно раскрылась перед ней, твоя зажатость рядом с ней исчезла. Вы вдвоем делали выпечку, она делилась своими рецептами и вкуснейшими закусками из своего кафе, дарила косметику, которая тебе идеально подходила, обнимала тебя при встрече и на прощание и в целом заботилась о тебе, будто она твоя мама. Печально осознавать, что чужие люди тебе роднее, чем биологическая семья. Но не настолько, потому что ты получала от Масами-сан и Рюсея много, много искренней любви. — Я не знала, что в храмах раздают такой хороший чай. — Правда? Ты ни разу не брала из храма чай? — удивляется Сато. — Я живу практически в заточении, — хмыкаешь ты. — Я почти ничего не знаю о внешнем мире. — Я не понимаю твоего отца: как можно не дать своему ребенку социализироваться и постоянно держать в страхе и контроле? — хмурится парень. — Это же так ужасно! Он буквально портит твою жизнь. — Я знаю, Сато. Но я ничего не могу с этим поделать, — ты отводишь взгляд и делаешь глоток горячего чая. — А как на это реагирует твоя мама? Ей все равно, или она побаивается твоего отца? — Она не хочет ему перечить. Боится, что он будет её бить, поэтому закрывает глаза на всё, что он делает со мной. Но мы с ней и так довольно в холодных отношениях, поэтому мне все равно. — Знаешь, (Твое имя), — Рюсей берет тебя за руку и смотрит в глаза. — Ты молодец. Ты такая молодец, ты такая сильная, раз до сих пор держишься и дожила до сегодняшнего дня. Ты и без меня это знаешь. Ты можешь обратиться ко мне когда угодно, из-за чего угодно, даже если это какая-то мелочь. Мы с мамой рады тебе в любое время, и мы поддержим тебя, что бы у тебя ни произошло в жизни. Ты закрываешь глаза и прижимаешься к его плечу. Он чмокает тебя в волосы и, усмехнувшись, продолжает: — Тем более, ты уже её невестка! От неожиданности ты начинаешь смеяться, тем самым немного озадачивая парня. — Что тебя так рассмешило? — улыбается он. — Нет, ничего такого. Просто это… Это от счастья. Настоящего счастья и облегчения от того, что хоть где-то тебе рады и ждут с нетерпением. — …просто это мило прозвучало. От тебя. — Вообще-то, я сейчас серьезен. Мы встречаемся два года, но я давным давно решил, что женюсь на тебе. Если ты согласна. Ты нерешительно поднимаешь на него глаза и видишь, с какой нежностью и спокойствием он смотрит на тебя. Он не врет. — Я-я… Твой голос не вовремя дрожит, и ты снова делаешь большой глоток чая, чтобы привести себя в чувство и не быть такой нерешительной. — Это ты так говоришь мне «да»? Сато терпеливо ждёт, пока ты молчишь, не зная, что ответить. И так тепло улыбается, что ты буквально чувствуешь, как в груди плавится сердце. Вы долго сидели в тишине, пока ты не решилась ответить: — Я буду с тобой очень честна. Просто мне тяжело об этом говорить тебе… Ты не видела, как изменился в лице Рюсей после этих слов, как он сжал ткань своих брюк и почти с отчаянием смотрел на тебя. — Сейчас я старшекурсница, которой надо хорошо отучиться по своей специальности и найти высокооплачиваемую работу. Мне так хочется наконец-то реализовать себя, несмотря на то, что я живу как в клетке, хотя мне уже за двадцать. Хочу жить свободно и сама решать, как и с кем, где я проведу каждый свой день, — ты кладешь руку на щеку удивлённого парня и гладишь большим пальцем. — Но я знаю, точно знаю, что хочу выйти за тебя. Парень всё еще не в силах расслабиться и поверить в реальность происходящего. — Это «да»? — Будто я выберу другой вариант. Рюсей коротко смеётся и загребает тебя в объятия, облегченно выдыхая тебе в шею. — Спасибо.