твои возлюбленные

Тишина теплой весенней ночи давила на уши и сжимала сердце в тисках. Дракен, Майки, Мицуя и Баджи стояли перед тобой с ошарашенными лицами и не сводили глаз. Все твои попытки спасти дорогих тебе людей терпели крах, планы рушились один за другим. Маскарад закончился, пора снимать маски. — Так ты и правда девушка, — все еще не веря произнёс Майки. — И все эти месяцы ты прикидывалась парнем, обводя нас вокруг пальца, — тон Дракена не предвещал ничего хорошего, но ты знала, что в Тосве на девушек руку не поднимают. Теперь это распространяется и на тебя. — Я делала это не ради развлечения, — твердо прозвучал твой голос. Чифую стоял рядом с тобой вплотную и незаметно сжал руку в знак поддержки, а ты с благодарностью сжала его руку в ответ .Он на твоей стороне, и бросать тебя одну точно не станет. Чифую столько раз доказывал свою верность, столько помогал тебе в трудные моменты, что сомневаться в нем было вопиющим неуважением и предательством после всего, что он прошел с тобой. Даже сейчас, стоя перед вашим главой и своим командиром, он не рассказал о настоящей причине твоего поступка, дожидаясь, пока ты сама признаешься. И не рассказал бы даже под пытками. Какой же он всё-таки невероятно хороший и надежный товарищ. — А ради чего тогда? На фига ты вступила в ряды Тосвы и втерлась к нам в доверие, если ничего не вынюхивала? — Баджи недоверчиво косился на тебя. Ты посмотрела на него таким гневным и отчаянным взглядом, что запутала его только больше. Странно всё это, подумал Баджи. Если ей хватило смелости после всего этого смотреть нам прямо глаза, если она не врет о своих намерениях и, как уверяет, чиста, то она по-любому скрывает что-то очень серьезное. Лучше бы ей расколоться, хоть бить мы её теперь уже не можем. Да уж. — Если я расскажу, вы мне все равно не поверите. Даже Чифую поверил не сразу. — Интересно это, почему именно Мацуно заслужил твое доверие, — нахмурился Мицуя, внимательно смотря то на тебя, то на Чифую. — Вы же не были знакомы до Тосвы, насколько я помню. — Не были, — уверенно подтвердил Мацуно. — (Твое имя), — второй раз за эту ночь произнесли твое настоящее имя, причем так мягко оно звучало от Майки, — Ты от всего сердца служила нашей банде и не дала ни единого повода засомневаться в тебе, и я признателен за это. Ты не соврала ни разу, если не считать твои игры с переодеванием в пацана. Скажи нам честно: зачем это было нужно? Кажется, Манджиро не злится. Он с улыбкой спрашивает тебя о страшных вещах, которые ты так тщательно скрывала вместе с Чифую, и общается сейчас с тобой так мягко, как он общается со всеми девочками. От него не исходит никакого зла, и тебя, взрослого человека, это даже немного трогает. Ты понимаешь, что если бы не Мицуя и Дракен, тебя бы в жизни никогда не раскусили. Они часто ловили тебя на том, что ты иногда подозрительно вела себя, будто знала больше, чем показывала. Ты не раз пыталась отговорить их от конфликтов с другими группировками вроде Мёбиуса и Вальгаллы и не раз была побита ими же за то, что лезешь куда не просят и решаешь за всех. «Чего тебе надо?» «Опять ты?» «Пошел вон, а?» «Скажешь еще хоть слово — прибью» «Хватить хуйню нести» «Да что опять суешь свой нос куда не надо?!» «Не можешь сказать? Ходишь тут весь из себя умный и подозрительный, хотя бы в дела основателей не лез». Ты слышала это снова и снова, пока пыталась отговорить Токийскую Свастику от конфликтов, которые закончатся для них немыслимыми потерями. Твои попытки вмешаться во внутренние дела банды со временем выводили из себя главарей, из-за чего тебе немало доставалось от них. Тебя избивали, чтобы вправить мозги, однако ты терпеливо сносила любую боль и не отступала от своего — научилась со временем. Это уже надоедало им, и некоторые из них серьезно стали закипать от такого непробиваемого упрямства и наглости. Однажды тебя чуть не выгнали из банды. И кто знает, сколько бы протянул твой маскарад, если бы не проницательные Дракен с Мицуей. Они незаметно следили за тобой и Мацуно, но, честно, и сами не ожидали, что разгадка так сильно застанет их врасплох. Деваться некуда, придется рассказать им всё как есть. Этот день все равно бы наступил рано или поздно. Может, и к лучшему, что так вышло. Ты вдруг улыбнулась и облегченно вздохнула, чем озадачила подростков еще больше. Внезапная смена настроения их напрягла, даже когда перед ними теперь стоял не парень. — Жаль, что закурить у вас не найдется, на трезвую голову такое не расскажешь. Ну ладно, дети. Кисаки далеко от нас, думаю, говорить можно. А он и Ханма на самом деле были далеко, в другой части города. Об этом любезно доложил Коконой из нового поколения «Черных драконов», которому вы с Чифую прилично заплатили за информацию. — Кисаки? — нахмурился Майки. — Чем он опять тебе не угодил? — И откуда тебе знать, где он сейчас? — спросил Дракен. — Он же чист, — Мицуя снова одарил тебя недоверчивым взглядом. — Майки неоднократно его проверял на «вшивость». И только Баджи ничего не сказал. Его брови немного удивлённо взметнулись вверх, но в лице он не изменился. — Третьего августа Дракен умрет от ножа Киёмасы. Лица всех присутствующих застыли. — Эй, что ты… — начал было Дракен, но ты его перебила. — Баджи никому не скажет об этом, но он подозревает, что с Кисаки что-то нечисто и вклинится в ряды Вальгаллы, чтобы шпионить за ним. К тому времени Казутора выйдет на свободу, и тридцать первого октября произойдет страшная драка между нами и Вальгаллой. Это событие впоследствии назовут «Кровавым Хэллоуином». Пострадает немало человек, и наших, и чужих, а Баджи… — голос дрогнул, и ты закрыла глаза, чтобы успокоиться и не сорваться на плач. — Казутора ударит его ножом … А Баджи сам себя добьет, чтобы не разжечь еще большую вражду между вами. Тишина теперь резала уши. Все недоуменно молчали и боялись сказать хоть слово, но Майки выглядел так, словно понимал, о чем ты говоришь. — Откуда ты это всё знаешь? — ровным голосом спросил Баджи. Непонятно, верит он тебе или считает сумасшедшей. — И причем тут Чифую? Мацуно положил руку на твое плечо, давая незримую поддержку, и посмотрел прямо в глаза. — (Твое имя), им можно рассказать что угодно, — хоть он и говорил тихо, но всем было слышно. — Парни поймут тебя, им теперь уже никуда не деться. Я же тебе поверил. Ты слабо улыбнулась ему. — Рассказывай, (Твое имя), — словно поддерживая, произнёс Майки. И ты рассказала. Рассказала обо всем, начиная с того, как ты и Баджи из первой версии прошлого дружили с детства, как вы начали встречаться в средних классах; о конфликтах между еще молодой Тосвой и более известными бандами, о том, как погибли Дракен и Баджи, и о грязной, криминальной Тосве из будущего. О том, как ты обнаружила у себя способность перемещаться во времени, и с каждым прыжком тебя отбрасывало назад во времени на месяцы и годы раньше, и после нескольких неудач ты сделала всё для того, чтобы вы с Баджи никогда не познакомились. Тебе пришлось полностью сменить имидж и поведение, чтобы никто не сомневался в том, что ты — мальчик. Через кровь и боль ты научилась драться, позволила улице воспитать себя, переняла все мальчишеские повадки и пошла учиться в малоизвестную школу, где ты могла надеть на себя парик и юбку, чтобы ни у кого не возникло вопросов по поводу твоего пола и имени. Ты так много раз терпела поражение в попытках спасти этих подростков, ставших тебе уже родными, что ярость в тебе разгоралась сильнее прежнего. А Чифую был твоим триггером, благодаря которому ты и путешествовала во времени. Вы прошли через столько испытаний в прошлом, будущем и настоящем, что связь между вами стала невероятно сильной: ты никогда не забудешь, как он умер за тебя от рук Кисаки. — У меня до сих пор перед глазами стоят ваши трупы, — продолжала ты ослабшим голосом, — Во всех вариантах будущего происходит полное говно, и всё из-за Кисаки! Я постоянно пыталась оградить его от Тосвы и Майки, но терпела поражение, потому что Майки не хотел меня слушать. Из-за него умрут люди, которые стали мне так дороги… Майки, ты этого хочешь? Ты уже кричала и перестала себя контролировать: пребывание в подростковом теле постепенно сделало и твой разум более молодым. Майки ничего не ответил и опустил голову. В его голове крутились мрачные мысли, одна за другой: сегодня ему придется многое переосмыслить. И остальным тоже. — Теперь вы верите, что с Кисаки стоит быть осторожным? — серьезно спросил Чифую. — (Твое имя) расхлебывала всё это говно, что он натворил. — Ты в одиночку пыталась спасти нас от смерти, — тихо произнёс Баджи. Теперь все они до одного верили каждому твоему слову, и не поверить после всего сказанного было сродни нещадной тупости и обесцениванию твоих немыслимых жертв ради их жизней. — Майки, — от неожиданной нежности в голосе, которым ты позвала его, он резко поднял голову. — Позволь мне на правах твоей боевой подруги и взрослого человека сделать кое-что. — Делай что угодно, — он одарил тебя одной из своих добрых, искренних улыбок. Ты села перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне, и на глазах в который раз удивленных парней провела рукой по его щеке, непослушным прядям светлых волос, и поцеловала в лоб. — Ты очень сильный человек. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все эти трудности, — и добавила уже шепотом, приблизившись к его уху. — Я бы хотела, чтобы ты не стеснялся плакать при своих друзьях и просить у них поддержки. Ты лучший главарь, который только может быть, и очень хороший друг. Я знаю, о чем говорю, поверь мне. Я так горжусь тобой. Потрепав по голове растерянного Майки, который выглядел так, словно вот вот расплачется, ты остановилась перед Баджи. — Мне столько всего нужно тебе рассказать, Кейске. Ты не могла оторвать глаз от него, цепляясь взглядом за каждую черту его лица. Баджи молча смотрел на тебя в ответ, не зная, как ему быть, а потом поджал губы и склонил перед тобой голову в глубоком поклоне. — Я никогда не смогу отплатить тебе за твою доброту. Ты так много сделала для меня, для всей Тосвы, я… Мы все в долгу перед тобой. — Не надо, подними голову, — ты положила руки на его предплечья и сжала пальцы на толстой ткани униформы так, будто Баджи может испариться, как видение. — Наконец-то я могу смотреть на тебя сколько угодно. Давно не виделись. Свидетели этой трогательной сцены смутились ввиду возраста, и понимающе ушли, бросив: «Мы тут рядом будем ждать». И вы с Баджи остались одни. Ты вновь стала рассматривать его, касаясь кончиками пальцев плеч, лица и волос, широко улыбалась и не верила своему везению. Он правда живой, стоит перед тобой, явно сконфуженный и смущенный, но никогда в этом не признается. — Ты же не против, что я касаюсь тебя? — Нет, — ответили тебе всё так же тихо. — Какой же ты бедовый ребенок. Знаешь, мы с Чифую и Баджи-сан никак не могли смириться с тем, что тебя с нами нет. Постоянно приходили на твою могилу и разговаривали с тобой, рассказывали, что нового у нас происходит. Я и Чифую с Казуторой даже открыли зоомагазин в твою память. Глаза Баджи округлились в немом удивлении. — С Казуторой всё будет хорошо?! — Да. Он оказался на удивление милым человеком. — И в-вы трое открыли зоомагазин… из-за меня? Ты ненадолго замолчала и задумчиво взяла его за руку. Да, у него точно такие же крепкие, красивые руки, что и раньше. Эти руки возили тебя на мотоцикле, дарили подарки, гладили по спине, заплетали твои волосы и всегда поддерживали. Вместо ответа на вопрос ты произнесла следующее: — К тебе четырнадцатилетнему я сейчас могу испытывать только нежность, как к ребенку — ты ведь и есть ребенок. Подождешь немного ради меня, Кейске? Больше ты не смогла себя сдерживать, как бы ни старалась. Стойкая душа молодой женщины в подростковом теле дала трещину, и слезы, которым ты не давала волю даже когда тебя избивали в драках до полусмерти, так и полились из глаз. Ты начала всхлипывать и задыхаться от плача. — Пожалуйста, не надо умирать так рано. Кейске, я тебя очень люблю, я не переживу еще одной твоей смерти. Я так устала всех спасать и прыгать по времени, я так устала плакать из-за того, что ты столько умирал у меня на глазах. Мы все тебя очень любим. Пожалуйста, Кейске, не умирай больше, не надо больше жертвовать собой. Я тебя очень прошу, не уходи. Сколько бы ты ни вытирала глаза жестким рукавом формы, слезы не прекращали литься из глаз. — Прости. Мне жаль, что я принёс столько горя такому… сильному и смелому человеку,— с огромным сочувствием произнёс подросток и обнял тебя. — Тебе полегчает, если поплачешь. Спасибо, что продержалась и не сдалась, (Твое имя). Ты вцепилась в ткань его формы и уже откровенно начала плакать в голос, пока Баджи гладил тебя по голове и утешал словами как мог. В его голове мгновенно зародилась и уже прочно засела мысль, что теперь настала его очередь быть сильным для тебя. Все равно, что в этой вселенной он не был знаком с тобой так, как в параллельной вселенной , где вы были привязаны друг к другу с малолетства — это не имело значения, когда он узнал правду о тебе. Баджи был уверен, что, раз другой он любил тебя, то точно полюбит и он нынешний. Было пять вечера на часах, когда Баджи зашел в свою комнату и поставил на низкий столик одну порцию лапши быстрого приготовления. Когда он неловко возился то на кухне, то сейчас, убирая лишние вещи со стола, ты не могла перестать смотреть на него, время от времени опуская глаза на страницу журнала о животных. Баджи, ты уверена, все понимал и возражений не имел: один раз сказал со смешком, что ты его или сглазишь, или дыру в нем прожжешь, и всё. Парень сел напротив тебя, и ты с готовностью отложила журнал в сторону. — Ты, это… Может, приготовить еще одну порцию? Половиной не наешься. — Сегодня я хочу разделить лапшу с тобой, как мы это раньше делали. — Ты тогда наверняка думала, что я какой-то жмот, раз лапши жалко, — усмехнулся Баджи, и ты рассмеялась. — Кейске, это была наша прекрасная детская традиция. Но в восьмом классе я очень ревновала, когда ты и с Мацуно начал делить лапшу. — Серьезно? — улыбнулся он, обнажив клыки. — Зуб даю, что ревновал тебя больше, уж я себя знаю. Прошло два дня, прежде чем Баджи более менее привык к тебе и пригласил к себе домой, чтобы поговорить в комфортной обстановке. Кисаки вы обсудили со всеми основателями не раз и обсудите его и в дальнейшем, но парень позвал тебя не для разговоров об этом дьяволе, нет. Приглашать в гости девочку, — в его невероятном случае, взрослую девушку, — было для него чем-то новым и несколько смущающим. Но Баджи привык к тебе достаточно, чтобы смочь довериться тебе и быть честным в плане своих эмоций и чувств. Как никак, в другом прошлом ты знала его довольно хорошо, и смысла утаивать что-то от тебя, прошедшей такой тернистый путь, он не видел. — Хо-о-о, это вообще отдельная история, я бы даже сказала сборник историй, — ты уже доела свою половину лапши и отложила палочки. — Пацанам нельзя было у меня и дороги спросить или одолжить салфетку, потому что ты пиздил их просто так, что «посмел подойти к моей девушке, уёба, блять, в себя поверил?». Услышав собственные слова из твоих уст, Баджи чуть было не выплюнул лапшу и стал радостно хохотать. — Я ж говорю! Я бы и сейчас так делал! Глядя на такого весело смеющегося Кейске, — твоего Кейске, — ты и не пытаешься для вида неодобрительно нахмуриться или скрестить руки на груди. Спустя столько смертей, драк и опасностей ты спасла своего Кейске Баджи, ради которого не было жаль и умереть, лишь бы он жил. О да, этот парень стоил того, чтобы ради него шли в неравный бой. — Да я верю, — снова на твоих губах играет мягкая улыбка. — Ты считал себя обязанным защищать меня от всех бед. О, кстати, зацени! — Хм? В приятном волнении ты резко поднялась с пола и, не дав парню даже подготовиться, нетерпеливо стала расстегивать пуговицы на куртке Тосвы. — Э?! ТЫ ЧЕГО? Бедный Баджи покраснел до самых кончиков ушей, чем рассмешил тебя до слез и ты была вынуждена остановиться, когда осталось несколько пуговиц. — Чего орешь? Совращением несовершеннолетних не занимаюсь, балбес. — Да пошла ты! — крикнул Баджи, лицо которого еще никогда не краснело до такого насыщенного оттенка. — Сам пошел! Я вот это хотела показать! С этими словами ты скинула с себя куртку, оставшись в одних штанах и майке, выгодно подчеркивающей твои мышцы. — Видал, какие у твоей девушки руки? Не руки, а банки, — ты с самым довольным в мире лицом красовалась своими накаченными руками. Баджи удивлённо присвистнул. — Ебануться, они же как у меня. — Нравится? Я этими руками била чужие морды, прости Господи, — фыркнула ты. Баджи встал из-за стола и с твоего разрешения пощупал бицепс. Было видно, с каким он восхищением и одобрением рассматривал результаты твоих боев и тренировок. Пресс его впечатлил и того больше, и когда во время обоюдного хвастовства собственными кубиками пресса вы синхронно вдруг посмотрели друг на друга, он не выдержал первым и чуть не оглушил своим смехом. Ты не смогла сдержаться и покатилась со смеха на пол вслед за ним. — Мы как мелкие пацаны, которые писюнами меряются! — А почему «как»? Мы и есть они! Очевидно, что вы стоите друг друга в любой временной линии и в любой параллельной вселенной.