Улица. Ночь. Фонарь. Кабак.

      Мысль о Кисаки, как заноза, засела в голове Ханмы. Необходимость встречи била тревожным набатом. Он отправил сообщение, едва сдерживая нетерпение. Скучал. До чертиков скучал, хотя себе в этом признаться было подобно поражению. Две недели молчания – обида Кисаки была вполне объяснима. Тетта, конечно же, ничего не расскажет сам, поэтому Ханма решил обратиться к своему информатору – Крис.       «Многоуважаемая мисс Крис, приветствую! Догадываешься, зачем я пишу?» – с притворной легкостью начал Шу.       «Вам нужно узнать что-то о Тетте? Он опять пропал с радаров?» – ответ Крис не заставил себя долго ждать.       «Можно и так сказать. И да, он ничего не должен об этом знать», – настаивал Ханма.       «Поняла», – Крис прекрасно понимала, во что её втягивают, и представляла, как «обрадуется» Тетта, узнав об этом.       «В общем, доложи обстановку за неделю: с кем ссорился, с кем сблизился».       «Ссорится всё с теми же, хотя с Кириллом наступило перемирие, – неясно, кто кого переиграл. Ходят оба мрачнее тучи. Насчёт дружбы… У нас новый препод по литре, с ним Тетта нашёл общий язык – трещат весь урок без умолку. А ещё он стал ужасно скрытным. После пар какие-то таинственные дела, домой вместе уже неделю не ходим. Один раз были в баре, ну, том, которым кажется Вы владеете. Кстати, Вас там, кажется, и ваши "друзья" не особо жалуют».       «Ближе к делу. Что с Кисаки?» – Ханма терял терпение. Его интересовал только Кисаки, остальное было пустой болтовней.       – Что Вы в этот загадочный футляр положили? Нам жутко любопытно, а Тетта молчит как партизан, – допытывалась Крис.       – Это секрет, – отрезал Ханма. – Что ещё?       – А ничего особенного. Всё по накатанной. Или Вы думаете, студенты только и делают, что по клубам шляются? – с легкой иронией парировала Крис.       – Ясно-понятно. В долгу не останусь, рассчитаюсь, – пообещал Ханма.       – Лучше автомат по Вашим предметам обеспечьте, – не упустила возможности Крис.       – Пф, договорились, – сдался Ханма.       На этом переписка оборвалась. Ханма отложил телефон и, разбирая сумку, задумался о таинственном преподавателе литературы. Так и не придя ни к какому выводу, решил проверить рабочие чаты. И точно, там появился некто Алексей Владимирович.       – Что-то пацанчик берега попутал, – усмехнулся Ханма. Разложив вещи, он начал готовиться к встрече с Кисаки. Тщательно подобрал одежду, а затем принялся собирать подарок – хотелось порадовать Тетту чем-то особенным. Время поджимало, поэтому, схватив ключи от машины, Ханма выскочил из квартиры, предвкушая долгожданную встречу.

***

      Кисаки кипел от негодования. Как Ханма посмел вот так исчезнуть, а потом вернуться как ни в чём не бывало?! Но, подавив раздражение, Тетта признал, что встреча необходима. Суббота. Пронзительная трель будильника вырвала его из сна. Вставать не хотелось совершенно, но деваться некуда. Оделся незамысловато: кардиган, майка-алкоголичка, серые джинсы. Позже, конечно, наденет ботинки и пальто – декабрь всё-таки. Перед выходом вспомнил про таблетки, но на голодный желудок их пить нельзя. Беглый осмотр холодильника и полок не порадовал изобилием – почти шаром покати. Решив отложить завтрак, Кисаки сунул таблетки в карман и, наконец собравшись, вышел из квартиры. К счастью, идти было недалеко. Добравшись до места встречи – всё той же лавочки под раскидистым деревом во дворе, – Тетта уткнулся в телефон, листая ленту новостей. Мысли роились в голове:       – Всю неделю проторчал у Ханмы, свой дом совсем забросил. Надо бы за продуктами сходить… А может, пока с Ханмой по магазинам потаскаться? Пусть он пакеты носит. Стоп, а кошелёк я вообще взял? – проверив карманы, Тетта с облегчением обнаружил искомый предмет.       В этот момент мимо проходила женщина с коляской. Бросив взгляд на находку в руках парня, она испуганно ахнула, стрельнула глазами в лицо Тетты, крикнула "присмотрите", бросив коляску с ребёнком прямо у ног ошарашенного юноши, умчалась в сторону ближайшего магазина.       Тетта, ошеломлённый, заглянул в люльку. Там действительно лежал младенец, который, увидев незнакомое лицо, тут же залился громким плачем. Блондин растерялся. Что делать? Он неуклюже покачивал коляску, уговаривая малыша успокоиться.       – Тетта, этот ребенок… Не говори, что пока мы не виделись, ты успел... Ты родил от меня? – раздался насмешливый голос. Это был тот самый остроумный препод по истории.       – Чего?! Ты совсем идиот? – возмутился Тетта.       – Да ладно тебе, шучу. Где ребёнка откопал?       – Сам не понял! Женщина какая-то мимо проходила, увидела меня, ахнула и убежала, ребенка бросив. А он теперь орёт как резаный.       – Ясно. Отойди, – препод бережно взял малыша на руки и, покачивая, начал напевать: – Что ты хочешь, что ты плачешь, что ты паренька кошмаришь…       Чудо! Через пару минут ребенок успокоился.       – Как ты это сделал? – удивился Тетта.       – Да ничего особенного, – скромно ответил препод.       Вскоре вернулась мать ребенка, рассыпаясь в благодарностях. Оказалось, она забыла в магазине кошелек и вспомнила об этом, лишь увидев, как Тетта достает свой. Сына оставить не побоялась, потому что они, оказывается, соседи, и она часто видит Тетту, в отличие от него самого, который, похоже, вообще никого из соседей не замечал.       Попрощавшись с матерью, Ханма кивнул в сторону машины:       – Поехали, – и, заметив вопросительный взгляд Тетты, добавил: – У меня для тебя кое-что есть.       Когда они уселись в салон, Ханма протянул Тетте небольшой подарочный пакет:       – Держи. И… обернись.       На заднем сидении лежал огромный букет из клубники. Тетта ошеломленно посмотрел на Ханму, который лишь довольно ухмылялся.              – К чему такие подарки? – поинтересовался Тетта.              – Давно не виделись, захотел тебя порадовать. Не нравится?              – Не то чтобы… Это очень мило с твоей стороны, – признал Тетта. Всё его возмущение и гнев, накопившиеся за время отсутствия Ханмы, как по волшебству испарились.              Очкастый открыл маленький пакетик. Внутри, лежала бархатная коробочка и коробочка, похожая на упаковку для помады. Сначала Тетта открыл коробочку. Внутри, к его удивлению, оказалась серьга.              – Тетта, – позвал Ханма, и, когда блондин повернулся, показал практически идентичную серьгу в своём ухе. – Они парные.                     Тетта, хоть и старался не подавать виду, был приятно удивлён. Он продолжил распаковывать подарок. Вторым предметом оказалась гигиеническая помада с ароматом бабл-гам.              – Сейчас зима, губы быстро обветриваются, думаю, тебе пригодится, – пояснил Ханма.              – Она приятно пахнет, – констатировал Тетта, опустил автомобильный козырек и, глядя в зеркальце, аккуратно нанес помаду на губы. – Спасибо, – добавил он, и одарил Ханму лучезарной улыбкой.              Сердце Ханмы ёкнуло. Он нежно взял Тетту за подбородок, притянул к себе и нежно провел большим пальцем по нижней губе Тетты, смахивая капельку блеска. Его взгляд потемнел от желания. Наклонившись, он мягко коснулся губ Тетты своими, сначала осторожно, словно пробуя на вкус, затем все увереннее, словно пытаясь восполнить все дни разлуки. Поцелуй углубился, стал жадным и страстным. Языки сплелись в горячем танце, исследуя друг друга с нарастающей нетерпеливостью.       Ханма притянул Тетту ближе, обнимая за талию, и блондин ответил на объятия, вплетая пальцы в его волосы. Он мягко прикусил нижнюю губу Ханмы, вызывая у того глухой стон. Ханма, в свою очередь, нежно кусал и облизывал губы Тетты, словно смакуя их вкус. В поцелуе смешалась нежность и страсть, желание и благоговение. Они целовались долго, забыв обо всем на свете. Когда им, наконец, пришлось прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, Ханма, глядя в глаза Тетты, облизал губы и с ухмылкой произнес:              – Гигиеничка, кстати, на вкус тоже супер. Прямо как жвачка бабл-гам. – Ханма, довольно ухмыляясь и не сводя глаз с пунцового Тетты, завел машину. – Ну что, малыш, как насчет того, чтобы провести все выходные вместе? В качестве бонуса оплачу тебе любую, абсолютно любую косметическую процедуру, о которой ты только мечтаешь. Хоть золотом лицо покрыть!              Тетта, все еще пылая от недавнего поцелуя и пряча смущенную улыбку за ладонью, пробормотал:              – Ты уже раз пять это обещал.              – Ладно-ладно, уговорил, – Ханма подмигнул. – Тогда новое предложение. Во вторник, сразу после пар, я отвезу тебя, куда твоя душенька пожелает. Согласен?              Кисаки, на секунду задумавшись и взвесив все "за" и "против", кивнул.              – Согласен. Так куда мы сейчас, собственно, направляемся? – поинтересовался он, наконец отнимая руку от лица и с любопытством глядя на Ханму.              – Завтракал сегодня, Кисаки? – поинтересовался Ханма, ловко выруливая на оживленную магистраль.              Тетта лениво покачал головой, все еще чувствуя приятную расслабленность после недавнего поцелуя.              – Отлично, – довольно протянул Ханма, – тогда предлагаю заглянуть в один замечательный ресторанчик. У них просто божественные панкейки, пальчики оближешь!              Ресторан оказался небольшим, но невероятно уютным, с мягким освещением, стильным интерьером и тихой, ненавязчивой музыкой, создающей идеальную атмосферу для неспешной беседы. Они устроились за столиком у окна, откуда открывался живописный вид на городской парк. Ханма, следуя своей привычке, заказал целую гору еды – воздушные панкейки, свежий фруктовый салат, и еще напитки, оправдываясь тем, что «растущему организму, как у Тетты, необходимо много энергии». Кисаки лишь закатил глаза на это заявление, но возражать не стал – аппетит у него действительно на удивление разыгрался.       Завтрак прошел в приятной болтовне, они оживленно обсуждали все подряд – погоду, ребенка с матерью встретившихся ранее, вид из окна, словно стараясь избежать тем, упущенных за время молчания.              Наконец, расправившись с внушительной горой еды, Ханма откинулся на спинку стула, сыто вздохнул и, сверкнув лукавой улыбкой, поинтересовался:              – Ну что, ваше величество, какие планы на дальнейшее покорение мира?              – Мне нужно заскочить в пару магазинов, – ответил Тетта, – дома практически шаром покати.              – Шаром покати? – Ханма приподнял бровь, в его взгляде заплясали смешинки. – А кстати, откуда, позволь мне поинтересоваться, в моих апартаментах взялись свежие фрукты, молоко… – он выдержал многозначительную паузу, – и почему там царит подозрительная чистота? Если мне не изменяет память, в последний мой день там все выглядело… несколько иначе. Скажем так, более… обжито.              Тетта заметно занервничал, его щеки порозовели. Он замялся, избегая прямого взгляда Ханмы.              – Я… эээ… заходил посмотреть за цветком, – пробормотал он, уставившись на узор скатерти.              Ханма не смог сдержать смеха.              – Посмотреть за цветком? Серьезно, Тетта? Максимум, что нужно бедному растению – это немного воды. А вот помятая постель и… некоторые предметы гардероба, отчетливо благоухающие твоим одеколоном, наводят меня на совсем другие мысли.              Тетта буквально вспыхнул, щеки стали пунцовыми. Он упорно молчал, пряча смущение за чашкой с уже остывшим кофе. Ему совершенно нечего было возразить на проницательные, хоть и слегка насмешливые, замечания Ханмы. Тот, довольно хмыкнув и подмигнув смущенному Тетте, небрежно махнул рукой официанту, расплатился за завтрак и, грациозно поднявшись из-за стола, предложил:              – Ну что, Ваше Высочество, изволите ли Вы проследовать со мной в царство потребления и покорить неприступные вершины продуктовых полок?       

***

             В огромном супермаркете, пестрящем яркими вывесками и заманчивыми предложениями, Кисаки старался сохранять хладнокровие и придерживаться заранее составленного списка, методично хватая с полок только самое необходимое – молоко, хлеб, яйца, свежие овощи. Ханма же, напротив, носился по магазину, словно ураган, сметая все на своем пути и с энтузиазмом бросая в корзину все, что привлекало его внимание, будь то экзотические фрукты, разноцветные конфеты или пять разных видов чипсов.              – А вдруг захочется! Я все равно сам все оплачу! – неизменно восклицал он, отвечая на недоуменные взгляды Тетты, который изо всех сил пытался удержать его от покупки очередной бессмысленной безделушки.              В результате, когда они добрались до кассы, корзина была доверху набита самыми разнообразными, и не всегда необходимыми, продуктами.              Добравшись, наконец, до квартиры Кисаки, они принялись разбирать внушительную гору покупок. Тетта, действуя методично и аккуратно, раскладывал все по полкам, стараясь максимально эффективно использовать пространство небольшого холодильника. Ханма же, изображая бурную деятельность, в основном мешался под ногами, периодически отвлекаясь, чтобы стащить из только что распакованной коробки какой-нибудь лакомый кусочек и с довольным видом отправить его в рот.                     – Фух, ну вот, кажется, с этим покончено, – выдохнул Тетта, с усилием захлопывая дверцу переполненного холодильника.              – И что теперь будем делать? Хм, куда-нибудь сходим? – с надеждой в голосе спросил Ханма, поглядывая на Тетту.              – Если честно, я немного устал, – признался Кисаки, потирая виски. – И как-то все лень… Хочется просто расслабиться.              – Эх, а я хотел позвать тебя в кино, – протянул Ханма, изображая на своем лице преувеличенно грустное выражение.              – Можем посмотреть фильм у меня, – неожиданно предложил Тетта.              Ханма аж подпрыгнул от удивления, его глаза загорелись восторгом.              – Ничего себе! – воскликнул он, не веря своим ушам. – Сам Кисаки Тетта собственной персоной разрешает мне остаться у него дома больше чем на двадцать минут?! Чудеса да и только! Неужели наступил конец света?              В ответ на это издевательское замечание Тетта, не сдержавшись, легонько, но ощутимо шлепнул его по плечу.              Ханма картинно ахнул, потирая ушибленное плечом.              – Ауч! За что такая жестокость, Кисаки? – простонал он, но в его голосе слышалась скорее игривая обида, чем настоящая боль. – Я ведь всего лишь констатировал факт! Ну да ладно, так и быть, прощаю твою неслыханную дерзость. Все-таки я, бесспорно, заслужил право провести вечер в твоей уютной компании.              – Ноутбук в спальне, – бросил Тетта, жестом указывая в сторону комнаты. – Выбирай любой фильм, какой захочешь. А я пока переоденусь во что-нибудь удобное.              – Отличная идея! – с энтузиазмом подхватил Ханма.              – Может, Тебе бы тоже переодеться во что-нибудь более… домашнее? – предложил блондин.              Шу вопросительно посмотрел на Тетту, искорки смеха в его глазах ясно говорили о том, что он не прочь был бы порыться в шкафу Кисаки и, возможно, даже примерить что-нибудь из его гардероба.              – Вряд ли я помещусь в твои вещи, – скептически хмыкнул брюнет, уже наполовину скрывшись за дверью спальни.              Однако, войдя в комнату, Тетта, к удивлению Ханмы, достал из шкафа несколько вещей явно большего размера.              – Держи, – буркнул он, небрежно кидая одежду в сторону Ханмы. – Это твое, если не ошибаюсь. Забыл, когда в прошлый раз у меня ночевал или ты мне когда одалживал.              Ханма с удивлением, и даже каким-то трогательным, совершенно ему не свойственным, умилением уставился на протянутую одежду.              – Ты… ты хранил мои вещи? – спросил он, в его голосе проскользнули непривычно мягкие но такие же насмешливые, почти смущенные, нотки.              – Просто не выкинул, – отрезал Тетта, закатывая глаза. – Не делай из этого драму. Лови давай, и дай мне спокойно переодеться.              И, не дожидаясь ответа, швырнул одежду прямо в лицо Ханме, после чего скрылся за дверью ванной, оставив ошеломленного Ханму стоять посреди комнаты с ворохом его собственной одежды в руках.              Скинув с себя одежду одним ловким, почти акробатическим, движением, Ханма, облачившись лишь в свободные спортивные штаны, которые подчеркивали его подтянутые бедра, с довольной ухмылкой, играющей на губах, уселся за ноутбук и, напевая какую-то незамысловатую мелодию, принялся просматривать внушительный список фильмов что предложил интернет. После недолгих раздумий, выбор пал на легкомысленный романтический фильм, который он, с присущей ему иронией, счел идеальной для создания соответствующей, романтической, атмосферы. Запустив загрузку, Ханма, предвкушая удовольствие от просмотра и от компании Кисаки, отправился на кухню за упаковкой попкорна, ранее купленным в супермаркете. В этот самый момент из ванной, на ходу неловко поправляя свободную футболку, которая, казалось, вот-вот сползет с его худощавых плеч, вышел Кисаки, все еще слегка розовый после умывания. Столкновение было настолько неизбежным, насколько нелепым. Ханма, совершенно не ожидавший увидеть Тетту так скоро, врезался в него на полном ходу, чуть не сбив с ног.              – Ой, – только и успел выдохнуть Кисаки, запнувшись и инстинктивно хватаясь за Ханму, чтобы не упасть.              Однако Ханма, мгновенно среагировав, крепко обхватил его за талию, ухмыльнувшись, он, не теряя времени даром, быстро, но ощутимо чмокнул Тетту в лоб, от чего тот ярко вспыхнул, и, подмигнув, пропустил его вперед.              – Прошу, Ваше Высочество, – с издевкой произнес он, наслаждаясь смущением Кисаки. – Не смею задерживать.              Кисаки, бормоча что-то невнятное себе под нос, поспешил в спальню, чтобы закончить с приготовлениями, чувствуя, как горит кожа там, где ее коснулись губы Ханмы.              Наконец, все приготовления были завершены. Ханма, словно большой кот, развалился на кровати, раскинув руки и с нетерпением ожидая начала фильма, пока Кисаки устанавливал ноутбук на небольшой столик рядом с кроватью. Только Тетта начал осторожно устраиваться рядом, как Ханма, не говоря ни слова, но с хищной улыбкой, потянул его на себя. Голова Кисаки оказалась на плече Ханмы, а сам он неудержимо скатился вниз, удобно устроившись рядом со старшим.              – Что ты делаешь? – возмущенно пробормотал Тетта, делая слабую попытку вырваться, хотя на самом деле ему было довольно комфортно в этих необычных объятиях.              – Так удобнее, – коротко, но убедительно ответил Ханма, не ослабляя крепких объятий.              И, к своему собственному удивлению, Кисаки был вынужден признать, что Ханма, как всегда, прав. Действительно удобнее. Тепло, исходящее от тела Ханмы, окутывало его приятным коконом, сильные руки, обнимающие за талию, дарили непонятное, но приятное чувство защищенности… Блондин невольно расслабился, прижимаясь ближе к торсу татуированного. Голый торс Ханмы… Эта мысль, словно молния, пронзила сознание Тетты, заставляя его еще больше смутиться. Он поспешно отвел взгляд.              В этот момент на экране развернулась какая-то абсурдно откровенная романтическая сцена, где главные герои, не дожидаясь ответов, уже чуть ли не разложили друг друга прямо на столе. Тетта, и без того смущенный близостью Ханмы и собственными мыслями, невольно вздрогнул. Шу, почувствовав это, машинально прижал его к себе еще крепче из-за чего блондин поднял взгляд на татуированного.              Атмосфера в комнате, и без того накаленная до предела, стала почти электрической. Забытый фильм мерцал на экране ноутбука, отбрасывая причудливые блики на лица парней, но они уже не видели ничего, кроме друг друга. Взгляды, полные желания, жадно впитывали каждую деталь, каждую черточку лица, словно пытаясь запомнить этот момент навсегда. Ханма, не разрывая обжигающего зрительного контакта, медленно, почти мучительно, наклонился, чтобы поцеловать Тетту.              Поцелуй был поначалу нежным, почти трепетным, словно Ханма боялся спугнуть что-то хрупкое и драгоценное. Но постепенно он становился все более требовательным, страстным, полным невысказанных эмоций, которые копились внутри, ждали своего часа, чтобы вырваться наружу.              Одна рука Ханмы, словно независимая от его воли, с уверенной нежностью скользила по изгибам тела Тетты, притягивая его ближе, вторая же, действуя будто по памяти, нашла нужную полку на тумбочке у кровати и почти бесшумно извлекла оттуда упаковку презервативов и тюбик смазки. Он уже бывал здесь раньше, в этой комнате, в этой постели, и, судя по всему, предусмотрительно Тетта оставил все необходимое для подобного, желанного, развития событий.              Его руки скользнули к плечам младшего, пальцы задержались на мгновение, словно запоминая его прикосновение. Тетта вздрогнул — не от страха, а от волнения, которое переполняло её.              – Ты уверен? – голос татуированного звучал хрипловато, но в нём угадывалась забота. Блондин ответил лёгким кивком, а его глаза, полные эмоций, сказали гораздо больше, чем слова.              Расцеловывая лицо Тетты – скулы, веки, висок, Ханма медленно, словно смакуя каждый миг, спускался все ниже, оставляя за собой дорожку из горячих, обжигающих поцелуев. Его длинные, ловкие пальцы с легкостью стягивали с Кисаки одежду, скользили по обнажающейся бледной коже, вызывая волны дрожи, пробегающие по телу младшего. Тетта отвечал на ласки с жаром, которого сам от себя не ожидал. Его руки запутались в темных волосах Ханмы, притягивая его ближе, заставляя углубить поцелуй. Воздух в комнате сгущался, наполняясь жаром их тел, тяжелым, прерывистым дыханием, и невысказанными словами, которые были уже не нужны. Шу уже понял, что студент ненавидит спешку, поэтому всё делал медленно, сдержанно, наблюдая за его реакцией. Его улыбка, едва заметная, словно приглашала его продолжать, но он наслаждался каждым мгновением их близости, будто боялся, что всё это окажется сном.

      ***

      В наступившей после бури тишине слышалось лишь их прерывистое дыхание, да тихий стук сердец, бьющихся в унисон. Утомленный Тетта быстро уснул, устроившись рядом с Ханмой, словно найдя, наконец, самое безопасное место на земле.              Старший, глядя на мирно спящего блондина, нежно улыбнулся. Выключив ноутбук, отброшенный на край столика, его взгляд упал на забытую тарелку с горкой нетронутого попкорна. Ханма тихо ухмыльнулся, лег рядом с Теттой, нежно чмокнул его в макушку и, обняв, тоже уснул.

***

      Утром первым проснулся Кисаки. Реально первым, а не так, как обычно притворялся Ханма, наслаждаясь его растерянностью. Тот крепко спал, вцепившись в него, словно большой плюшевый мишка, и тихо сопел. Настолько тихо, что казалось, будто он вообще не дышит.              – Мило, – промелькнула в голове Тетты совершенно нелогичная, чуждая мысль, которую он тут же поспешил отогнать, словно назойливую муху. – Почему я вообще подумал, что это мило?! – мысленно негодовал он сам себе, чувствуя, как щеки начинают гореть.              Из этих смущенных раздумий его вывел Ханма, который, наконец, проснулся. Тяжело приоткрыв глаза и сонно, но с нежностью глянув на Тетту, он ласково потрепал его по голове.              – Солнышко, ты чего не спишь? Еще рано, – пробормотал он сонным, хриплым голосом, утыкаясь носом в волосы Кисаки.              Утро началось не с будильника, а с ленивого, теплого прикосновения. Ханма, еще не до конца проснувшись, обнял Тетту крепче, сонно промурлыкав прямо ему в ухо:              – М-м, а давай еще пять минуточек? Ну пожа-а-алуйста, – его голос был хриплым и низким после сна, отчего по спине Кисаки пробежали мурашки.              Тетта уютно устроился на его груди, тихо пробормотав в ответ:              – Только пять, Шуджи. У меня куча домашки.              Конечно же, эти "пять минут" незаметно растянулись на целый час, наполненный сонными объятиями и тихим сопением. Разбудил его в итоге не будильник, а ароматный запах завтрака, доносящийся из кухни.              – Доброе утро, соня, – с широкой улыбкой произнес Ханма, заметив, что Тетта сонный плелся на кухню. Он нежно поцеловал его в кончик носа и с игривой интонацией добавил:       – Я тут кое-что приготовил. Шеф-повар Ханма к вашим услугам! Надеюсь, ты оценишь мои кулинарные таланты, о, самый придирчивый из критиков.              Тетта, потягиваясь и сонно жмурясь от яркого утреннего света, иронично ответил:              – Надеюсь, ты не сжег кухню в процессе своего кулинарного вдохновения, – он с трудом подавил зевок и с любопытством посмотрел в сторону плиты.              – Ха, очень смешно, – усмехнулся Ханма, но в его голосе все же слышалась нотка гордости. – Иди сюда, мой привередливый гурман. На столе тебя ждут блинчики с клубникой, свежие фрукты и самый лучший в мире зелёный чай. Эксклюзивно для тебя.              Завтрак проходил в уютной атмосфере, наполненной тихим смехом, непринужденной болтовней и легким, почти осязаемым чувством счастья.              – Как ты себя чувствуешь, солнышко? – заботливо спросил Ханма, подкладывая Тетте еще один блинчик. – Ничего не болит? Не слишком ли… я перестарался?              – Все отлично, – ответил Тетта, смущенно улыбаясь и отводя взгляд. – Спасибо, что беспокоишься.              – Чем собираешься заниматься сегодня?              Блондин замялся на секунду, перебирая пальцами край скатерти, а потом добавил: – Планирую весь день посвятить домашке. Целая гора неразобранных дел накопилась.              – Ужас какой, – сочувственно покачал головой Ханма.              После завтрака Ханма устроился на диване с телефоном, листая ленту новостей и что-то печатая в телефоне, а Кисаки сел за стол, вооруженный учебниками, тетрадями и ручками.              Через некоторое время Тетта, нахмурившись, тихо пробормотал себе под нос:              – Составь «детективный» отчёт на тему «Лучший день календаря». Так, и что тут делать… – бормотал очкастый.       Ханма, отложив телефон, подошел к нему, заглянул в учебник и, хоть его и не просили объяснять все подробно, начал терпеливо разбирать задание, увлеченно делая пометки прямо на полях тетради.              – Что у тебя там? Вот смотри, тут все довольно просто… – начал он, указывая пальцем на нужную строчку. – пишешь о появлении любого календарного профессионального праздника, день учителя там, день строителя и так далее.              – А, точно! – воскликнул Тетта, понимающе кивая. – Спасибо, Шуджи, а то у меня уже совсем мозги поплыли от этих статей.              – В знак благодарности жду поцелуй, – хорохорился брюнет, но младший лишь поставил ему щелбан на лоб, стоило только тому потянуться за поцелуем.              Так и проходил их день, наполненный тихой радостью новой, еще хрупкой, но уже такой важной близости. Время словно замедлило свой бег, позволяя им смаковать каждый миг, проведенный вместе. Они изредка перекидывались фразами, поддразнивали друг друга, смеялись над глупыми шутками, понятными только им двоим. Ханма, хоть и пытался сосредоточиться на делах в телефоне, то и дело бросал на Тетту нежные взгляды, полные тепла и восхищения. Он периодически отвлекался, чтобы, словно невзначай, коснуться его руки, поправить выбившуюся прядь волос, поцеловать в макушку или просто посидеть рядом, молча наслаждаясь его присутствием, ловя каждый вздох, каждое движение младшего. В воздухе витала нежная, почти осязаемая энергия их только зарождающейся любви, словно окутывая их невидимым коконом.              Вечер подкрался незаметно, окрашивая небо в мягкие оттенки заката. Собравшись уходить, Ханма с явной неохотой посмотрел на Тетту. В его взгляде читалось сожаление от необходимости расставания, смешанное с нежностью и обещанием скорой встречи. Он быстро, но бережно чмокнул Тетту в губы, шепнув на ухо:              – До завтра, солнышко. Сладких снов.              Тетта ответил ему тихим :              – Пока, – в этом слышалось столько невысказанных слов.              Да, им обоим не хотелось расставаться. Хотелось продолжить этот волшебный день, укутаться в плед, смотреть вместе какой-нибудь глупый фильм, шептаться до поздней ночи и засыпать в объятиях друг друга. Но завтра на учебу и работу, и эта прозаичная реальность не оставляла им выбора.

***

             Понедельник принес с собой новые сюрпризы. На первой же паре, лениво листая журнал посещаемости, Ханма наткнулся на новую фамилию. Глеб.       – Что он тут забыл? – мелькнуло в голове, но, увидев все необходимые документы и подписи, он усмехнулся про себя: – Ну надо же, какое совпадение,- взгляд Ханмы скользнул по новенькому, оценивающе изучая его. Предчувствие подсказывало Ханме, что этот Глеб еще подкинет ему проблем.              Еще большим "сюрпризом", граничащим с откровенным раздражением, стало знакомство с Алексеем Владимировичем, тем самым преподавателем, с которым так быстро и, по всей видимости, легко подружился Тетта. Ханму это несказанно кололо.              – Ну почему именно он? – мысленно ворчал он, ревниво представляя, как Тетта проводит время с этим… слишком уж обаятельным и чертовски харизматичным преподавателем. – Он мешается….              Ханма почувствовал, как в груди закипает неприятное чувство, похожее на ревность, смешанную с раздражением.              После пар, дождавшись, когда поток студентов схлынет, Ханма перехватил Кисаки у аудитории.              – Тетта, постой, – окликнул он, жестом попросив его остаться.              – Что? – Кисаки вопросительно посмотрел на Ханму.              – Как ты? Что планируешь на вечер? – спросил он, как можно более небрежно раскинувшись на стуле, но внутри все кипело от желания узнать подробнее, чем же Тетта занимался в универе всё это время без него.              – Все нормально. Да ничего особенного, домашка, как обычно, – пожал плечами Тетта, собирая принадлежности в сумку.              – Тетта… – Ханма выдержал паузу, собираясь с мыслями. – Что ты думаешь об этом новом… Алексее Владимировиче?              – Чего? А он тут причем? – Тетта удивленно поднял брови, наконец посмотрев на Ханму.              – Мне тут… сказали, что пока меня не было, вы с ним хорошо поладили… – Ханма старался говорить ровно, но в его голосе проскальзывали нотки ревности.              – Бред не неси. Нормальные у нас отношения, как у преподавателя и студента. Не выдумывай, – отрезал Тетта, отворачиваясь.              – Ладно, ладно, не кипятись, – Ханма примирительно поднял руки. – Давай я тебя подвезу?              – Если тебе не сложно, то давай, – согласился Тетта, направляясь к выходу.              Ханма довез его до самого подъезда. Прежде чем Тетта вышел из машины, Ханма, словно смущенный подросток, мягко, почти невесомо, чмокнул его в губы.              – Пока, – прошептал он, не отрывая взгляда от Тетты, пока тот не скрылся за дверью подъезда. Внутри все еще бурлила ревность, но теперь к ней примешивалось и сладкое предвкушение.              Во вторник на первой паре неожиданно объявили, что Алексей Владимирович слег на больничном, и его заменяет… классрук, то есть Ханма. Тетта, удивленно приподняв брови, не смог сдержать легкой усмешки. На перемене он решил подколоть Ханму, написав ему сообщение:              – И где препод по литре? Небось, ты постарался?              Ответ пришел почти мгновенно:              – За отсос - любой вопрос, – язвительно ответил Ханма, ожидая какой-то бурной реакции от Тетты.              Кисаки, не зная, что на это ответить, лишь окончательно убедился в том, что Ханма – законченный идиот. Молча отложил телефон и, тяжело вздохнув, лег на парту, пряча лицо в руках. Чуть позже к нему подошел Макс с просьбой позвонить. Кисаки, не поднимая головы, безразлично протянул ему телефон. Макс, увидев на экране сообщение от "Придурочный", решил ответить втихую: "За отлиз - любой каприз". Он едва слышно хихикнул, довольный своей остроумной выходкой. Позвонив кому хотел и вернув телефон, он с ухмылкой отошел, оставив Тетту в его задумчивости.              После пар Шу позвонил Кисаки и предложил тому прийти в бар, откуда старший уже отвезет его на назначенные косметические процедуры. Блондин, не видя причин отказываться, согласился. В пять он уже был в клубе. Зайдя в здание, он сразу заметил Ханму, который сидел у бара, листая что-то в телефоне и разговаривая с Еленой. Неожиданно Шу пришло сообщение, из-за чего он аж подпрыгнул на стуле. Как оказалось, это Крис отправила то самое фото торса Кисаки с невинной подписью "забыла скинуть". Тетта не успел даже подойти к ним, как Ханма, побагровев от гнева, воскликнул:              – Что это, черт возьми, значит?! – раздался его громовой голос, полный негодования.              – Что тебе надо? – Тетта, увидев фото на экране телефона Ханмы, выхватил его из рук старшего. – Откуда это у тебя?              – Крис отправила! – процедил Ханма сквозь зубы.              – И давно тебе Крис присылает всякое подобное?! – голос Тетты звенел от возмущения.              – Это я должен спросить, откуда такое у нее! – парировал Ханма, не в силах сдержать ревность.              Елена, которая до этого момента наблюдала за разворачивающейся сценой с легкой улыбкой, невзначай заглянула в телефон и расхохоталась.              – Так вы из-за этого ссоритесь? Ха-ха, Шу, остынь, это я малышу загадала, чтобы потом тебя подразнить, а Крис сфоткать успела. Ничего в этом страшного нет. Все равно дальше нашей компании это не вышло.              Ханма опешил.              – Ты загадала? Ты могла раньше сказать?!              – Ты не спрашивал! – ответила Елена, все еще посмеиваясь.              – Успокойтесь оба! Я на процедуры опаздываю, – резко сказал Тетта, которому уже порядком надоела эта бессмысленная перепалка.              – А, да, точно, я же обещал тебя отвезти, – брюнет, словно очнувшись, вскочил с места и направился к выходу, но, обернувшись, крикнул:              – Мы еще поговорим на эту тему, Елена!              Выйдя из клуба, они молча сели в машину. Ханма завел мотор, и машина плавно тронулась с места. В салоне повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь тихий шум двигателя и шелест шин по асфальту. Тетта нервно теребил край футболки, украдкой поглядывая на Ханму, который, казалось, был полностью поглощен дорогой.              Внезапно Ханма, не отрывая взгляда от дороги, игриво произнес:              – Вечером мы обсудим нашу сегодняшнюю… переписку.              – Че? Переписку? – Тетта непонимающе посмотрел на Ханму.              – Да, уже не помнишь, что мне писал? – Ханма бросил на него быстрый взгляд, в уголках его губ играла едва заметная улыбка.              Тетта, нахмурившись, полез в телефон, чтобы проверить сообщения. Увидев ответ, который он явно не отправлял, блондин мгновенно залился краской.              – Это не я писал! – воскликнул он, чувствуя, как жар приливает к лицу.              – Ничего не знаю, от тебя пришло, значит, ты и ответственный, – усмехнулся Ханма, ловко припарковав машину у косметического салона. – Скорее всего, не успею забрать тебя, но могу отправить кого-нибудь из знакомых, но вообще постараюсь сам приехать за тобой, – добавил он, как ни в чем не бывало, меняя тему.              Тетта, все еще пылая от смущения, лишь коротко кивнул и поспешно выскочил из машины, стараясь как можно скорее скрыться за дверями салона.

***

      Время процедуры пролетело незаметно. Тетта, погруженный в свои мысли о Ханме и странном сообщении, почти не обращал внимания на то, что делал мастер. Он пытался вспомнить, кто мог взять его телефон и написать Ханме такую… двусмысленность. Подозрение падало на Макса, но Тетта не мог поверить, что тот мог действительно так сделать.              По окончании процедуры, выйдя из салона, Тетта вдохнул свежий вечерний воздух. На улице уже стемнело, и зажигались фонари, отбрасывая длинные тени на асфальт. Неподалеку он заметил двух крепких парней, которые подозрительно смотрели в его сторону.              – Вроде бы это тот самый, который с ним таскается постоянной, – шушукались они между собой. – Это, парень, Ханма нас прислал тебя привести к нему, так что пошли, – подойдя ближе, они произнесли:              Тетту напряг их внешний вид – слишком уж громилы напоминали бандитов из дешевых боевиков. Достав телефон, он уже собирался позвонить Ханме и уточнить, действительно ли он их присылал, но не успел. Резкий удар по голове, словно удар грома, погрузил его в беспросветную темноту.       

Продолжение следует…