Улица. Ночь. Фонарь. Кабак.

      Конец декабря. Конец зачётной недели.       Эти слова в русском языке Тетта теперь ненавидел примерно так же сильно, как внезапные снегопады и необходимость носить шапку. Три зачета, две контрольные, которые ему зачли автоматом, и одна курсовая работа, которую пришлось переписывать три раза, потому что преподаватель по культуре речи оказался долбоебом с большой буквы «Д» и требовал цитировать исключительно свои собственные методички.       Но сейчас всё закончилось.       Кисаки сидел за столом, закутавшись в плед, с ноутбуком на столе. За окном валил снег — огромными хлопьями, как в тех дурацких новогодних фильмах, которые Ханма заставлял его смотреть. Рядом дымилась кружка с зелёным чаем, на тумбочке лежал забытый тюбик с увлажняющим кремом. В квартире было тихо — Ханма уехал в клуб ещё пару часов назад, разбираться с какими-то документами.       Скайп замигал входящим звонком.       — О, Тетта, ты живой! — на экране появилась довольная физиономия Сани. Красноватые волосы торчали в разные стороны, на лбу красовалась странная полоса, видимо, только что оторвал лицо от подушки. — Крис, я же говорил, что он не сдох!       — Саня, блять, как ты выражаешься? — Крис влезла в кадр, отодвинув брата плечом. — Тетта, привет! Как зачёты?       — Нормально, — Кисаки поправил очки. — Закрыл всё.       — Ути-пути, наш староста, — раздался голос Максима, который сидел где-то с краю и, судя по звукам, что-то жевал. — Кстати, Крис, я тебе говорил, что этот гений даже на сам зачет не пошел? А мне вон впаяли дополнительный вопрос по философии...       — Потому что ты вместо ответа начал рассказывать преподше, какая она красивая, — лениво вставил Кирилл. Он появился в кадре последним, закинул ноги на стол и уставился в телефон. — Я думал, она тебя уебёт прямо в аудитории.       — Это был комплимент!       — Это было тупорылое подлизывание, — подвёл итог Илья, сидящий где-то на фоне с нечитаемой книгой.       Компания собралась. У кого-то горел свет, у кого-то было темно. Кисаки окинул взглядом разношёрстные квадратики на экране и почувствовал странное, незнакомое ему ранее тепло. Друзья. Хрена ли, а друзья.       — Так, народ, — Саня хлопнул в ладоши, — давайте к делу! Каникулы же! Две недели! Две, блять, недели свободы! Крис, ты представляешь?       — Брат, ты это уже в пятый раз говоришь, — Крис закатила глаза. — Тетта, ты вообще понимаешь, что такое каникулы в России? Это не ваши там японские выходные на максимум три дня. Новый год. Это ДЛИННЫЕ каникулы.       Кисаки пожал плечами.       — Ну две недели. И что?       — И что?! — Максим аж поперхнулся жвачкой. — Ты серьёзно? Две недели можно вообще не вставать с дивана, жрать оливье и смотреть ёлку!       — А ёлка у тебя в жопе, что ли? — лениво поинтересовался Кирилл, не отрываясь от телефона.       — Иди нахуй.       — Сам иди.       — Так, дети, не ссорьтесь, — примирительно подняла руки Крис. — Тетта, ну правда. У нас же столько праздников за этот период, есть ещё и Старый Новый год.       Кисаки замер с чашкой в руке.       — Чего?       — Старый Новый год, — повторила Крис, как будто это было что-то само собой разумеющееся.       — То есть... — Кисаки медленно поставил кружку, чтобы не расплескать, — у вас тут можно один и тот же праздник отмечать два раза?       — Ну да, — Саня кивнул, абсолютно серьёзный. — А чё такого?       — Из-за календаря, — подал голос Илья, не поднимая глаз от книги. — Юлианский и григорианский. Разница в тринадцать дней.       — Илья, ни хуя не понял, но звучит умно, — Максим одобрительно кивнул.       — То есть вы просто... — Кисаки пытался подобрать слова. — Вы берете один и тот же праздник и повторяете его через две недели? Потому что какой-то старый календарь? Это звучит как способ легально напиться во второй раз.       Повисла пауза.       — А ведь он прав, — сказал Кирилл, откладывая телефон. — Мы реально просто ищем повод нажраться.       — Но это же традиция! — возмутился Саня.       — Дикая традиция, — отрезал Кисаки. — У нас даже Новый год не так широко отмечают. Это больше семейный праздник. А тут... две недели. И два Новых года. Это перебор.       — Тетта, не позорься перед нами! — Максим ткнул пальцем в экран. — Это наше культурное наследие! Ты должен уважать!       — Я должен уважать ваше желание бухать четырнадцать дней подряд? — Кисаки приподнял бровь. — Ну окей. Уважаю.       — Ой, да он просто завидует, — отмахнулась Крис. — Потому что у вас там в Японии даже Рождество как-то мимо проходит.       — У нас Рождество вообще не празднуют, если ты не христианин. Это больше коммерческий праздник для некоторых. Сходят в KFC, пожрут тортика и всё.       — Погоди, — Саня вытаращил глаза. — В KFC? На Рождество?       — Ага.       — Это пиздец, — констатировал Максим. — Тетта, ты теперь в России, привыкай к нормальным традициям. У нас тут всё серьёзно. Салатики, ёлочка, мандарины, и чтобы ни грамма не протрезветь до старого Нового года.       — А после старого Нового года? — уточнил Кисаки.       — А после — Крещение. В прорубь нырять.       — Зачем?       — Чтобы на фоне людей синеватого оттенка не так выделяться, — ляпнул Саня и сам заржал.       Кирилл запустил в него подушкой, но промазал, видимо, потому что подушка была виртуальная, а в скайпе такие функции не работают.       — Короче, Тетта, — подвела итог Крис, — готовься. Мы тебя вытащим. Будет весело. После новогодних праздников у нас экзамены, а потом длинные каникулы.       — Я пас, — Кисаки сделал глоток чая. — Я лучше посижу дома.       — Ну да, конечно, — хмыкнул Илья. — Ханма же тебя всё равно вытащит.       Кисаки поперхнулся.       — Чего?       — Ну, куратор наш, — Илья пожал плечами. — Он же вечно тебя таскает по всяким местам, чтобы ты как новенький, да еще и иностранец ко всему привык. Наверняка уже что-то придумал.       Кисаки почувствовал, как уши начинают краснеть. Хорошо, что веб-камера могла не передать этот оттенок.       — Ничего он не придумал, — слишком быстро ответил он. — Мы вообще...       — Да мы шутим, Тетта, — перебил Максим. — Расслабься. Чего ты как неродной?       — Он и есть неродной, — вставил Кирилл. — Буквально.       — Умный, да? Иди в пизду.       — Сам иди.       — Кстати о Ханме, — Крис хитро прищурилась, — вы после того случая часто виделись? Он к тебе не приставал больше?       Кисаки мысленно выдохнул. Обычный вопрос. Ничего подозрительного.       — Нормально. Работает много. В клубе этом своём торчит.       — А, да, — Саня кивнул. — Елена вон в инсте постит, что у них там какие-то движухи постоянные. Кстати, Тетта, а она ничего такая. В смысле, Елена. Она эм… Красивая.       — Саня, у тебя мозг в штаны упал? — Крис закатила глаза. — Она тебя старше лет на пять.       — Ну и что? Бывалые женщины — это...       — Саня, заткнись, — сказала одновременно половина друзей.       Кисаки улыбнулся, прикрывая рот кружкой. В этой компании было легко. Странно, но легко. Они не лезли в душу, не требовали откровений, просто были рядом. Даже Кирилл, который сначала бесил, сейчас воспринимался как родной — вечно недовольный, ворчливый, но свой.       — Так, народ, — Максим вдруг подался вперёд, — а давайте встретимся? В реале? Ну, в смысле, пока каникулы. Можем в кино сгонять, на площадь или ещё куда.       — На площадь? — переспросил Илья, откладывая книгу. — Под ёлочку?       — Ну или в кабак. Какая разница?       — Я за, — Кирилл кивнул. — Только без этого, — он покрутил пальцем у виска, — чтобы никто никого не убил.       — Это ты про себя? — уточнил Саня.       — Иди нахуй.       — Да идём уже, идём.       Кисаки задумался. Идея была неплохой. В конце концов, торчать дома все каникулы — это даже для него перебор. Хотя...       — Мне нужно подумать, — сказал он. — Я...       — Да че там думать? — перебил Максим. — Тетта, не будь занудой. Мы ж не кусаемся. Ну, кроме Кирилла, но он только с похмелья агрессивный.       — Он и трезвый агрессивный, - добавил Илья, и ему в ту же секунду пришло сообщение на телефон, вероятно, от самого же Кирилла, который в это время строчил что-то агрессивно в телефоне.       — Тем более.       Кисаки вздохнул.       — Ладно. Я...       Он не договорил.       Сзади, из-за кадра, мелькнула тень. Кисаки почувствовал, как чья-то рука ложится ему на плечи уверенно, собственнически, и тут же его утягивают куда-то в сторону.       — Эй, я...       Камера на секунду дрогнула, и экран показал лишь пустой стул и стену. В динамиках было слышно какое-то возню, приглушённый смех и чей-то шепот:       — Кисаки, ты опять в этой дурацкой футболке? Я же просил...       Потом звук пропал, видимо, кто-то закрыл микрофон рукой или вовсе выключил его.       В скайпе повисла звенящая тишина.       Саня замер с открытым ртом. Крис уставилась в экран, как будто пыталась прожечь его взглядом. Максим перестал жевать. Илья медленно опустил книгу на колени. Даже Кирилл отложил телефон.       — Это... — начал Саня.       — Рука, — перебила Крис, голос её был странно спокойным. — Татуировка. На руке.       — У Ханмы такая, — добавил Илья. — он ее не особо то и скрывает.       — Вы это... — Максим сглотнул, — вы видели то же, что и я?       — Руку, которая утянула Тетту из кадра? — уточнил Кирилл.       — И татуха.       — И татуха.       — И голос, — добавил Саня. — Я голос узнал.       — Да блять, — Крис выдохнула и откинулась на спинку стула. — Я, кажется, все больше начинаю понимать, почему Ханма так за Теттой таскался.       — Крис, — Илья посмотрел на неё, — ты о чём?       — Ни о чём. Забудьте.       — Да как забыть-то?! — возмутился Саня. — У них там...       — Саня, тихо, — шикнула на него сестра. — Мы ничего не знаем. Мы ничего не видели. Это мог быть кто угодно. Сосед. Друг. Мало ли.       — Сосед с татуировкой, как у Ханмы? — уточнил Максим. — Крис, ты серьёзно?       — Я сказала — забудьте.       — Но...       — Саня, если ты сейчас начнёшь докапываться до Тетты с расспросами, я тебе лично яйца отстрелю, — спокойно, почти ласково сказала Крис. — Понял?       Саня понял. Он даже втянул голову в плечи, как черепаха.       — И вы все, — Крис обвела взглядом экран, — молчите. Это не наше дело. Тетта сам расскажет, если захочет. А если не захочет, значит, не надо. Ясно?       — Яснее некуда, — хмыкнул Шура. — Но я же говорил. Я с самого начала говорил, что этот препод к нему не просто так липнет. А мне — «Саня, отстань», «Саша, не лезь». Вот вам и не лезь.       — Александр, идите в пизду.       — И пойду.       — Тихо все, — Илья поднял руку. — Идёт.       Камера вновь дрогнула, звук вернулся. На экране снова появился Кисаки. Он был слегка взлохмачен, ворот футболки немного съехал набок, под ним едва заметное красное пятно. Он сел на место, поправил очки и посмотрел в камеру абсолютно невозмутимым взглядом.       — Извините, — сказал он ровно. — Кот.       — Кот? — переспросил Максим, сдерживая смех.       — Кот, — подтвердил Кисаки. — Очень наглый кот залез на стол. Хотел ноут скинуть. Пришлось спасать.       — Кот, значит, — протянула Крис, и в её голосе появились странные нотки. — А у этого кота, случайно, не молодой красивый хозяин?       Кисаки моргнул.       — Что?       — Ничего, — Крис улыбнулась своей самой невинной улыбкой. — Мы просто рады, что ты в порядке. Да, ребята?       — Ага, — кивнул Кирилл, который всё ещё выглядел слегка обалдевшим. — Рады. Конечно.       — Тетта, — подал голос Максим, — а кот этот, он у тебя часто бывает?       Кисаки прищурился.       — Бывает.       — И много шумит? Чей же он?       — Достаточно. Это… Елена порой просит присмотреть за этим придурком…       — Ясно, — Максим кивнул и отвернулся от камеры, явно пряча ухмылку.       — Ладно, народ, — Крис хлопнула в ладоши, — давайте уже о деле. Мы про встречу говорили. Тетта, ты с нами?       Кисаки на секунду задумался. Посмотрел куда-то в сторону, прислушался к чему-то, что было за пределами видимости камеры, и кивнул.       — Да. Я согласен.       — Отлично! — обрадовался Саня. — Тогда завтра...       — Тетта, — перебила Крис, — ты ведь не один будешь?       Повисла пауза.       — В смысле? —спросил Кисаки.       — В смысле, если придёт твой... кот. Мы не против. Не оставлять же животное одного в квартире.       Крис переглянулась с братом. Илья кашлянул в кулак. Кирилл хмыкнул.       — Я буду один, — сказал Кисаки, не совсем понимая, о чем речь, но уши постепенно начинали краснеть. — Вопросы еще есть?       — Нет, — ответили все хором.       — Вопросов нет.       — Абсолютно.       — Пусть бы пришел, — добавил Максим, всё ещё ухмыляясь. — Мы котиков любим. Особенно если они большие и с татуировками.       Кисаки пропустил его слова мимо ушей.       — Тогда договорились. Завтра в шесть.       — Принято.       — Давай, Тетта, до завтра.       — Пока.       Кисаки отключился.       В скайпе снова повисла тишина.       — Ну что, — нарушил молчание Илья, беря в руки книгу, — кот у него, значит.       — Ага, — кивнул Максим. — С татуировками.       — И голосом, как у Ханмы.       — И руками, как у Ханмы.       — И, судя по пятну на шее, привычками, как у Ханмы, — добавила Крис.       Саня, который всё это время сидел с открытым ртом, наконец, обрёл дар речи:       — Так они что... встречаются?       — Саня, — Крис посмотрела на брата с выражением бесконечной усталости, — ты гений. Прямо Шерлок хуев.       — А чё я?       — Ничего. Просто заткнись и никому не рассказывай.       — Да кому я расскажу? Маме?       — Хотя бы.       — Ну вы даёте, — покачал головой Кирилл. — Я реально с первого дня подозревал. Помните, когда он пришёл в универ? Ханма на него сразу запал.       — Кирилл, ты не подозревал, ты просто бесился, — возразил Максим. — Ты на Тетту бесился, а не подозревал.       — Одно другому не мешает.       — Ладно, хорош, — Крис подняла руку. — Всем спать. И чтобы языки за зубами.       — А если Тетта сам захочет рассказать? — спросил Илья.       — Тогда расскажет. А пока мы ничего не знаем. Мы видели руку. Какую-то руку. Может, это вообще Шурик был.       — Чё я сразу?       — Саня, заткнись.       — Да-да…       Один за другим ребята начали отключаться. Крис задержалась на пару секунд дольше, посмотрела на пустой экран, где только что сидел Кисаки, и улыбнулась.       — Ну надо же, — прошептала она. — А Ханма-то, оказывается, не просто так к нему клинья подбивал.       Она отключилась, оставляя после себя только темноту и тишину.

***

      В квартире Кисаки было тихо. Ноутбук стоял закрытый на столе, чай давно остыл. А сам Кисаки лежал на кровати, прижатый к матрасу тяжёлым телом Ханмы, который уткнулся носом ему в шею и что-то довольно мурлыкал.       — Кот, значит, — прошептал Ханма, щекоча дыханием кожу. — Наглый большой кот.       — А ты думал, я им правду скажу? — буркнул Кисаки, пытаясь высвободиться, но без особого энтузиазма. — Типа «извините, это мой парень, он наш преподаватель, и мы трахаемся»?       — Можно было и покороче, — Ханма лизнул его за ухом. — Просто «это мой парень». Без подробностей.       — Ты наивный.       — А ты не даёшь мне спать спокойно.       — Я тебя вообще не звал.       — Звал. Мысленно.       Кисаки фыркнул.       — Ты придурок.       — Твой придурок.       — Наглый огромный придурок, — уточнил Кисаки.       — Который тебя любит.       Повисла пауза. Кисаки замер, а потом медленно повернул голову и посмотрел на Ханму. Тот улыбался своей привычной, чуть насмешливой улыбкой, но в глазах было что-то другое. Тёплое.       — Ты серьёзно? — тихо спросил Кисаки.       — А когда я шучу?       — Всегда.       — Ну вот сейчас не шучу.       Кисаки молчал несколько секунд, а потом уткнулся лицом в подушку, пряча покрасневшие уши.       — Я тоже, — пробормотал он в ткань.       — Что?       — Я сказал, что ты наглый огромный придурок.       — А-а-а, — Ханма усмехнулся и поцеловал его в макушку. — Я тоже тебя люблю, малыш.       За окном всё так же падал снег. В комнате было тепло и тихо. И впервые за долгое время, наверное, всё будет хорошо. Даже если впереди две недели каникул, странные русские традиции и компания друзей, которые теперь точно знают что-то про «кота».

Продолжение следует …