Надежда и Проклятье короны

      Анита сидела на стуле у окна с альбомом и карандашом в руках и пыталась сделать набросок куста жасмина, росшего у забора. Рисовать ей нравилось ещё со школы, и сейчас она жалела, что забросила от занятие после выпускного. Фил и Амалия играли рядом, а Феликс сидел перед телевизором и переключал каналы, переодически комментируя увиденное. - Так, ну это не при детях, это не интересно... о, футбол! Анита, ты футбол смотришь? - Не-а. - Я тоже нет. Ладно, что тут ещё есть? О, Анита, тут репортаж о том, как Фелиппе и Цицилия съездили на Святого Иосифа. Будем смотреть?       Постоянное мелькание где-то сбоку и дёрганые звуки уже начинали действовать Аните на нервы, так что она молча кивнула. К тому же перспектива посмотреть на родные лица была не такой ужасной по сравнению с тем, если Феликс при детях случайно наткнется на канал для взрослых.       Репортаж не представлял из себя ничего выдающегося: только хвалебные слова для Фелиппе и Цицилии и перечисление мест, где они побывали. Скудная природа и не слишком разнообразная архитектура острова Святого Иосифа тоже не будили каких-то ярких чувств, так что Анита скоро заскучала. Она ненадолго отмерла, когда показывали кусочек речи Фелиппе на каком-то местном празднике. Не смотря на всю банальность речи, говорил он очень выразительно, да и в целом человеком был очень артистичным. Аните даже пришла мысль, что не родись Фелиппе принцем, он мог бы стать серьезным драматическим актером. Но больше в этом сюжете смотреть было не на что. Анита уже стала жалеть, что согласилась смотреть это, как вдруг произошло кое-что интересное.       На экране она увидела кадры детского хосписа, который Фелиппе с Цицилией посещали. Принца и принцессу знакомили с местными пациентами, маленькими, худыми бледными детьми, которым предстояло всю оставшуюся жизнь провести на больничных койках. Даже Аните здесь и сейчас стало дурно от этого зрелища, что уж было говорить о Цицилии, которая разговаривала с этими малышами и обнимала их. Её била крупная дрожь. Наконец, Цицилия не выдержала и разревелась. Не расплакалась, а именно разревелась. Слезы стекали по щекам непрекращающимися ручьями, а вместе с ними текла с ресниц насыщенного черного цвета тушь. Цицилия попыталась её стереть, но вместо этого только размазала темные пятна по скулам. Наконец, Фелиппе её успокоил, и Цицилия продолжила общаться с детьми с грустной улыбкой на лице.       Анита не знала, что и подумать. То, что она сейчас увидела, конечно, было очень печально и трогательно, но почему-то Аните хотелось рассмеяться. Король, правда, наверняка этого душевного порыва своей старшей невестки не оценит. Вообще, он с Цицилией жил в состоянии враждебного нейтралитета: король принимал жену своего сына, Цицилия с достаточным почтением относилась к королю, но каких-то теплых семейных чувств там никогда не было. Несмотря на то, что в их сложных отношениях иногда бывали светлые моменты, Анита замечала, что свекр гораздо дружелюбнее относится к ней, чем к Цицилии. Так что в том, что её за этот репортаж будут ругать, Анита была совершенно уверена. Собственно, так и произошло: пару дней спустя Анита повезла Фила и Амалию в гости к деду. Слуга сказал, что Его Величество не может пока их принять и предложил подождать в саду; дети убежали к пруду смотреть на плавающих там уток, а Анита поглядывая в их сторону, прогуливалась вдоль стены и там, из открытого окна услышала гневный голос короля: - И что это такое было?       Не смотря на все достоинства характера Цицилии, которые Анита не могла не признавать, признавать себя неправой та совершенно не умела, а потому совершенно спокойно ответила вопросом на вопрос: - Что было?       Анита представляла, что сейчас может начаться. Сама бы она никогда бы не посмела королю хоть слово сказать поперек - спорить с ним было себе дороже. Но Цицилия, видимо, оказалась гораздо смелее. Или безрассуднее. - Я спрашиваю, Ваше Высочество, что за пошлую дешёвую оперетту Вы устроили во время вашего с наследным принцем визита в хоспис на острове Святого Иосифа? - Извините, не сдержалась. Но Вы бы сами там были! - Я, моя дорогая, когда тебя и в помине не было, встречался с жертвами аварии на дамбе в Сельотто, когда за одну ночь погибло почти пятьсот человек. И я должен был врать этим людям, которые только что потеряли своих близких и всё своё имущество, что виновные будут наказаны и что все их потери будут возмещены, хотя в бюджете денег не было, а кто виноват и как их искать - неизвестно! И тогда мне было всего лишь двадцать шесть лет, то есть я был ещё моложе тебя!       Анита не спешила отходить от окна. Ей почему-то нравилось это гаденькое чувство, возникающее, когда ругают не тебя. - Цицилия, ты должна держать лицо всегда! Ты - принцесса, ты - будущая королева. Мы должны делать так, чтобы народ чувствовал стабильность, надёжность и защищённость. А то, что сделала ты... мне иногда кажется, что духовно ты осталась в том же цветочном ларек, где познакомилась с Фелиппе. Это обращение не принцессы, а торговки.       Анита нервно сглотнула. Король ступил на очень зыбкую почву - Цицилия всегда выходила из себя, когда кто-то говорил о её незнатном происхождении в негативном ключе. Хуже было только упомянуть о её еврейских корнях. В таких случаях оставалось только спасаться бегством - что Анита и сделала. Не от страха, правда - то, как ругается жена кронпринца, она бы с удовольствием послушала - а из-за того, что Фил и Амалия нашли на земле улитку и позвали маму на неё посмотреть. Когда замученный вниманием моллюск перестал интересовать принца и принцессу, и они убежали дальше исследовать сад, Анита обернулась и увидела, что к ним идёт король. Он явно был не в духе, но заметив Аниту и детей заметно повеселел. - Здравствуй. Рад, что всё-таки нашла время проведать старика. Пока погуляем по саду, а как Фил с Амалией наиграются, пойдем чай пить. - Как скажете, - Анита кивнула, - а Фелиппе и Цицилия давно со Святого Иосифа вернулись? - Вчера вечером, а что? - Так, ничего. Я видела в новостях, как они посещали хоспис. - Цицилия отреагировала слишком эмоционально, - отрубил король, - но для человека, у которого нет предрасположенности к тому, чем она сейчас занимается, она справляется просто отлично. - Я её не осуждаю, - сказала Анита. Король явно не очень хотел продолжать этот разговор, но её желание вежливо позлорадствовать было уж слишком велико, - но всё-таки, Цицилия будущая королева к ней больше требований. - В каких-то моментах объективно Цицилия не права. Но ей, не обижайся Анита, тяжелее, чем тебе. Цицилия первая принцесса изначально не знатного рода, а первым всегда сложнее. К тому же, у многих возникают вопросы относительно её предков. Тебе практически в лицо не высказывали мнение, что впускать жидов в королевскую семью не допустимо. - Цицилии такое говорили? - Да. Ты эту даму не знаешь, теперь она почти не появляется при дворе по понятным причинам. - Но я могу понять опасения некоторых придворных. Нет, это никак не связано с её бабушкой-еврейкой, просто сами посудите - принцессой, а когда-нибудь и королевой становится человек, аристократии совершенно чужой... - Послушай, друг мой, - прервал Аниту король, - по-моему, ты забываешься. Я бы мог сейчас сказать тебе, что Цицилия вдохнула новую жизнь в монархию, что, пусть у неё не все получается, но она очень старается, что, хотя я её совсем не понимаю и нам трудно общаться, Цицилия - прекрасный человек, но не буду. Ты не можешь её обсуждать и оценивать лишь по той причине, что она будущая королева. Ты обязана, пока ты жена принца, всегда поддерживать семью, в каких бы отношениях - плохих, хороших, - ты не была с её членами. Ты понимаешь меня, Анита? - Да, папа. - Чудно. Надеюсь, к этому разговору мы больше не вернёмся. А теперь бери детей, и пойдем внутрь - чай уже наверняка стынет.       Анита, совершенно смущенная, прибавила шагу. Будущая королева! Аните ведь тоже суждено когда-нибудь королевой стать. Интересно, король в курсе этого?