Go home

      Будни в Гнезде — это бесконечный цикл из серости, боли и запаха дерева от ламинированного покрытия. Здесь нет понятия «разнообразие», есть только дисциплина, вбитая под кожу вместе с чёрными чернилами. День начинается в шесть утра, когда город еще спит, а Вороны уже стоят в строю. Завтрак, первая тренировка, сухой перекус, часы учёбы, где мозг работает на износ, дневная тренировка, ужин и вечерний прогон, который плавно, почти незаметно, перетекает в ночную пытку на поле. Ближе к двум часам ночи звучит долгожданный отбой. И это щедрый дар, если ты не успел поймать на себе ледяной взгляд Рико или не заслужил «особого внимания» Хозяина. Провинился — и твои два часа сна превращаются в дополнительные круги или часы в кабинете Тэцудзи.       Новички задыхаются в этом бешеном темпе, их лёгкие горят, а мышцы вопят от усталости, но выбора им не оставили. В Гнезде существует лишь два состояния: либо ты соответствуешь идеалу и летишь в стае, либо тебя ломают до тех пор, пока ты не начнешь успевать за остальными. Хозяин не терпит слабости. Он выкорчевывает саму мысль о неповиновении, превращая волю в пепел.       Натаниэль варится в этом аду с десяти лет. Его детство прошло не в играх, а в тени Рико и Кевина — двух полюсов, между которыми он балансировал годами. Они были его первыми «друзьями», если в этом бетонном склепе вообще применимо такое слово. Позже в его жизни появился Жан — вечно напряжённый, словно натянутая струна, напарник, с которым их связали общие шрамы. За семь лет Натаниэль видел, как возводили на трон Короля: как Вороны, ведомые фанатичным страхом, провозглашали Рико своим богом. Видел, как Кевин становился его идеальным дополнением, правой рукой, чьё мастерство вызывало не меньший трепет.       Но страшнее величия Короля была ярость Хозяина. Натаниэль помнил глухой стук трости о плоть и хруст костей тех, кто посмел быть недостаточно идеальным. Он видел, как людей ломали так основательно, что от них оставалась лишь пустая оболочка, лишенная искры жизни. Такие призраки долго не задерживались — они просто исчезали, накладывая на себя руки в стерильных туалетах Эвермора. И всё же, самым тошнотворным было не насилие. Хуже всего было наблюдать, как Вороны пытаются «развлекаться» в стенах своей золоченой клетки. Эти суррогаты отдыха, извращенные попытки почувствовать себя живыми там, куда никогда не проникает солнечный свет, вызывали у Натаниэля лишь глухое, липкое отвращение.       В Гнезде правит не закон, а число. Твой номер на скуле — это либо щит, либо мишень. Система проста и беспощадна: чем выше цифра, тем ближе ты к солнцу и тем меньше шансов, что тебя сожрут заживо. Рико единолично распределяет ранги, лишь изредка советуясь с Хозяином, создавая кастовую систему, где на вершине восседает Свита Короля. Кевин, Натаниэль и Жан — элита, отмеченная особой печатью. Для остальных Воронов они неприкосновенны. Рико — собственник, он не терпит чужих рук на своих вещах. Если Свите нужно преподать урок, Король берется за это сам, наслаждаясь эксклюзивным правом на их боль.       Ступенью ниже стоят старшекурсники — верные псы, чей восторг от приказов Рико граничит с безумием. Они сбрасывают накопившееся напряжение, вгрызаясь в тех, кто слабее. В самом низу пищевой цепочки копошатся новобранцы — легкая добыча, расходный материал, на котором отрабатывают удары все, кому не лень. Если бы внутри Натаниэля не выжгли сочувствие еще в детстве, он бы, возможно, их пожалел. Но в Гнезде жалость — это яд, который убивает первым.       Тяжелый, рваный выдох вырывается из груди. Финальный свисток отсекает реальность от поля. Сил нет даже на то, чтобы просто передвинуть ногу, — сегодня Хозяин решил проверить их предел и, кажется, успешно его нашел. Натаниэль, пошатываясь, доходит до Жана. Француз выглядит не лучше — серое лицо, пустой взгляд. Натаниэль выдавливает подобие улыбки — слабую, едва заметную попытку напомнить, что они еще живы. Они цепляются друг за друга, два сломанных инструмента, и ковыляют к выходу с корта, деля один вес на двоих       — У меня еще английский… — бесцветно роняет Жан. В его голосе сквозит не жалоба, а чистая безысходность.       Натаниэлю в этом плане «повезло» больше. Его статус несовершеннолетнего освобождал от университетской каторги, оставляя в распоряжении пустые часы, пока остальные грызли гранит науки. Тэцудзи велел готовиться к будущему учебному году, но Натаниэль лишь молча игнорировал старика. Зачем тратить время на учебники, если ты не уверен, доживешь ли до следующей осени?       — Я помогу, — предлагает Натаниэль.       Жан лишь слабо качает основой, на губах мелькает тень благодарности, тут же смытая усталостью.       Раздевалка встречает их гулом и запахом пота. Вороны повсюду — черная копошащаяся масса. Продираясь сквозь толпу, они хватают полотенца и скрываются в душевой. Натаниэль давно перестал прятать шрамы, оставленные отцом. В Эверморе нет места стыду, как нет и приватности. Здесь все видят всё, но никого не волнует чужое прошлое, если оно не мешает тебе забивать голы. В Гнезде ты — это твоя статистика, а рубцы на коже — лишь старая разметка на поле боя.       Раздевалка встретила их оглушительной пустотой. Вороны исчезали так же стремительно, как и атаковали на поле — дисциплина приучила их не тратить время зря. Натаниэль замер у своего шкафчика под номером «три». Рядом Жан, не теряя ни секунды, переодевался в свежий комплект чёрного: здесь даже повседневная одежда казалась униформой.       Тишину разрезали голоса, доносящиеся из коридора. Натаниэль нахмурился, вслушиваясь. Понимание пришло мгновенно, холодным осадком осев в груди: Рико и Кевин всё это время оставались на корте.       — Троянцы сменили капитана. Ты слышал? — голос Кевина звучал отстранённо, он был полностью поглощён миром экси.       Через мгновение Кевин первым переступил порог раздевалки. Его взгляд, до этого устремлённый в пустоту, невольно зацепился за Натаниэля. Тот застыл с обнажённым торсом, и на мгновение в воздухе повисла тяжёлая, осязаемая пауза       — Да. Кажется, Нокс? — Рико вошёл следом, чеканя шаг. Кевин отозвался коротким «угу», но внимание Короля уже переключилось. — О, вы всё ещё здесь.       Взгляд Рико медленно, почти лениво скользнул по телу Натаниэля. Спиной он чувствовал эту хищную ухмылку, от которой по коже пробежал мороз. Натаниэль старательно игнорировал их присутствие, но пальцы, застегивавшие пуговицы, едва заметно дрожали. Хотелось как можно быстрее скрыться, раствориться в тенях Эвермора.       Жан, кожей ощущая нарастающее напряжение и скованность напарника, молча пододвинул к нему вещи, помогая собраться быстрее. В этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах. Натаниэль ответил ему едва заметным кивком — благодарность подождёт до того момента, когда они окажутся за закрытыми дверями.       Они почти дошли до выхода, когда голос Рико, вкрадчивый и не терпящий возражений, ударил в спину:       — Натаниэль. Зайдёшь к нам в комнату.

***

      — Я хочу спать, — бросает Натаниэль прямо с порога. Голос звучит глухо, в нём нет вызова, только беспредельная, выматывающая усталость. Ему кажется, что если он прислонится к косяку, то просто сползёт по нему вниз. Но у «двух балбесов», как он окрестил их про себя, были другие планы на остаток его ночи. Сон в их системе — непозволительная роскошь для слабых.       — Пока мы будем на парах, у тебя будет вагон времени, чтобы выспаться, — Кевин даже не поднимает взгляда, просто манит его пальцем, приказывая подойти ближе.       Натаниэль медлит. Стоять у двери, чувствуя за спиной путь к отступлению, кажется куда безопаснее, чем сокращать дистанцию. Но терпение Рико — ресурс дефицитный. Король поднимается с места одним плавным движением. Его пальцы стальным обручем смыкаются на запястье Натаниэля, и он без лишних слов тянет его за собой вглубь комнаты.       В следующее мгновение Натаниэля толкают на кровать. Он оказывается в тисках: снизу, зажимая его бёдра своими, устраивается Кевин, а Рико усаживается в ногах, развернувшись к тумбочке. Слышится короткий шорох, и на покрывало летит то, в чём Натаниэль не нуждается в догадках.       Всё началось, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Рико и Кевину было по восемнадцать — возраст, когда наличие под рукой «личной грелки» казалось им естественным правом победителей. Тогда Натаниэль не сопротивлялся: азарт эксперимента и потребность хоть в каком-то тепле притупляли чувство опасности. Теперь же это превратилось в утомительную повинность. С каждым годом их аппетиты росли, а либидо, казалось, не знало границ. Угодить им становилось всё сложнее, а сил оставалось всё меньше.       Чужие руки, бесцеремонно раздевающие его, вырывают из оцепенения. Кевин стаскивает с него свежую футболку, швыряя её куда-то в темноту комнаты. Рико избавляет его от шорт и белья, после чего резким движением переворачивает на живот, выгибая его поясницу и вскидывая таз вверх.       Натаниэль замирает в позе, которую ненавидит больше всего на свете. Лицо утыкается в плотную ткань спортивных штанов Кевина, ощущая под ними его возбуждение, в то время как тыл остаётся полностью открытым для Рико. Это положение — апогей уязвимости. Он чувствует себя выставленной на показ картиной. Раздражение вскипает внутри, мешаясь с усталостью.       — Я не хочу в этой позе, — глухо произносит он в складки ткани, зная наперёд цену своим словам.       — Не бурчи и принимайся за дело, — обрывает его Рико.       Но вопреки грубому тону, его ладонь почти мягко — насколько это вообще возможно для него — проходит вдоль позвоночника Натаниэля вниз. А затем кожу обжигает неожиданно горячий поцелуй, оставленный на правой ягодице. Этот мимолётный жест собственности ставит точку в любых спорах.       Натаниэль раздражённо шипит, но подчиняется — в Гнезде спорить дороже. Дрожащими от усталости пальцами он стягивает с Кевина спортивные штаны и боксёры. Налитая кровью плоть с влажным звуком ударяется о его щеку, оставляя на коже мазков предэякулята. Натаниэль прикрывает глаза и осторожно, самым кончиком языка, касается солоноватой головки, вызывая у Кевина сверху надтреснутый, хриплый стон.       Сзади наваливается Рико. Его губы обжигают спину Натаниэля, оставляя за собой дорожку из жадных поцелуев, глубоких засосов и резких укусов. Пальцы Мориямы бесцеремонно обхватывают чувствительные соски, сжимая и потирая их, выбивая из горла Натаниэля ответный вздох. Поддаваясь этому ритму, он раскрывает рот, полностью заглатывая головку Кевина. Он медленно посасывает её, одновременно дразня языком отверстие уретры.       Рико, словно зверь, в последний раз впивается зубами в плечо Натаниэля. Тот вскрикивает, но звук тонет в паху Кевина, превращаясь в приглушённый визг. Морияма отстраняется, любуясь делом своих рук: из свежих ран медленно сочится алая кровь, смешиваясь с россыпью сине-бордовых пятен на бледной коже. Зрелище собственной власти заводит его ещё сильнее.       Щелчок крышки — и холодный лубрикант проливается на пальцы Рико. Когда он начинает медленно обводить ими вокруг ануса, Натаниэль вздрагивает и пытается инстинктивно отодвинуться от ледяной субстанции. Но пальцы входят — уверенно и беспощадно. Мышцы отчаянно сопротивляются вторжению, однако Рико не привык ждать.       Натаниэль опускает голову ниже, заглатывая Кевина почти наполовину, стараясь отвлечься от дискомфорта внутри. Тело, отвыкшее от таких нагрузок за время перерыва, реагирует болезненно. Он непроизвольно дергается, пытаясь уйти от растягивающих его пальцев, и в этот момент его зубы едва ощутимо царапают нежную кожу Кевина.       — Натаниэль, осторожнее с зубами, — недовольно ворчит Кевин, шипя от резкой боли.       Сзади раздается издевательский смешок Рико.       — Кажется, наш Веснински подзабыл свои обязанности, — бросает он и наотмашь бьет Натаниэля по ягодице. От неожиданного удара тот вскрикивает, едва не поперхнувшись Кевином.       Третий палец врывается внутрь так же внезапно, как и предыдущие, сопровождая вход новым хлёстким ударом. Натаниэль вскипает, собираясь высказать всё, что думает об их методах, но тяжелая ладонь Кевина мгновенно вцепляется в рыжие кудри. Он придавливает его голову вниз, заставляя принять себя ещё глубже, лишая возможности даже вздохнуть. Натаниэль вцепляется в запястье Кевина, пытаясь разжать этот захват, но очередной шлепок Рико, эхом разлетевшийся по комнате, заставляет его окончательно замолчать и подчиниться.       — Руки, Натаниэль, или я их свяжу, — холодное предупреждение Рико разрезает тишину комнаты, и Натаниэль знает: это не пустая угроза. Он послушно возвращает ладони на простыни, тут же получая скупое поощрение — мимолетное поглаживание по бедру.       Внутри начинают двигаться пальцы. Рико методично исследует податливые стенки, но Натаниэль застыл, не выдавая ни звука. Морияма хмурится от отсутствия реакции. Свободной рукой он грубо вздергивает бедра Натаниэля выше, заставляя его позвоночник выгнуться под немыслимым, болезненным углом. В этой позиции сопротивление мышц слабеет, открывая путь глубже. Пальцы плавно скользят вглубь, растягивая горячую плоть, пока Рико не надавливает точно на простату. Глухой, невольный стон всё же срывается с губ Натаниэля.       — Расслабь горло, — хрипит Кевин прямо над ним. И Натаниэль подчиняется, стараясь унять дрожь.       Дэй толкается глубже, вжимая его лицо в свой лобок. Член упирается в самую стенку сжимающегося горла, вызывая слезы, которые теперь беспрепятственно стекают по щекам Натаниэля. Ладонь Кевина перемещается на его шею, пальцы смыкаются на гортани — он ловит чистый кайф от того, как его плоть скользит внутри этой узкой глотки. Воздуха катастрофически не хватает. Натаниэль судорожно хлопает Кевина по плечу, подавая сигнал, и Дэй со стоном, не выпуская волос из кулака, позволяет ему отстраниться.       В этот момент Рико с влажным звуком вынимает пальцы. Он быстро заливает член смазкой, притираясь головкой к сфинктеру, и одним мощным, выверенным рывком входит на всю длину. Натаниэль кричит от этой резкой жестокости, его тело инстинктивно сжимается вокруг члена. Он беззвучно молит лишь об одном — чтобы Рико не двигался.       Морияма дает ему секунду, замирая внутри и позволяя привыкнуть к своему размеру. Его рука опускается на живот Натаниэля, скользит ниже и находит его собственный эрегированный член, начиная медленные, дразнящие движения вверх-вниз.       Кевин не дает передышки. Он снова тянет Натаниэля на себя, на этот раз самостоятельно и ритмично трахая его глотку, перекрывая любой шанс на полноценный вдох. Рико подхватывает темп. Его толчки становятся размашистыми, каждый удар приходится точно в цель, вышибая искры из глаз.       Натаниэль проваливается в эйфорию, где боль и удовольствие сплавились в единое целое. Его имеют с двух сторон, растягивая и заполняя до предела. Он хочет кричать от этого сокрушительного напора, но из-за члена во рту на волю вырываются лишь тихие, сорванные всхлипы.       — Охуенно… — тяжело выдыхает Рико в пространство между ними. Кевин отзывается согласным, низким рычанием.       Первым сдается Натаниэль. Оргазм накрывает его ослепительной вспышкой, тело содрогается в конвульсиях, но это не останавливает ни Кевина, ни Рико. Наслаждение, граничащее с агонией, становится почти невыносимым. Натаниэль хочет сползти с них, спрятаться, просто закрыть глаза, но конечности налились свинцом, а воля окончательно растворилась в чужих руках.       Следующим сдается Кевин. Он изливается глубоко в глотку, силой удерживая голову Натаниэля у самого основания еще добрую минуту, пока по его телу проходят финальные судороги. Гортанный стон Дэя вибрирует прямо в грудной клетке Натаниэля. Резкий вкус семени обжигает горло, не оставляя иного выбора, кроме как покорно проглотить всё до последней капли.       Последним достигает пика Рико. Он с силой притягивает бедра Натаниэля к себе, вбиваясь в него до предела, и кончает внутри, не заботясь о последствиях. Когда они оба медленно отстраняются, тяжело и рвано дыша, Натаниэль просто валится на простыни. Он чувствует себя выпотрошенным, слишком чувствительным к любому прикосновению и смертельно уставшим.       Сквозь пелену истощения он чувствует движение: Рико встает, а Кевин, вопреки ожиданиям, не уходит. Он осторожно обхватывает обмякшее тело Натаниэля, притягивая к себе и укладывая на свою грудь. Натаниэль хмурится, пытаясь осознать смену ритма, пока ладони Кевина мягко оглаживают его пылающие ягодицы. Дэй неторопливо раздвигает их и, подставив к анусу вновь окрепшую плоть, плавно входит внутрь. Натаниэль лишь послушно выдыхает, принимая его и помогая насадиться глубже — сопротивляться нет ни сил, ни желания.       Рико тут же оказывается рядом. Его эрекция не менее красноречива. Натаниэль приподнимается на локтях, одной рукой упираясь в крепкую грудь Кевина, а другой обхватывая член Мориямы у самого корня. Он медленно ведет языком по всей длине, оставляя в финале едва ощутимый, почти нежный поцелуй на головке.       Движения Кевина внутри теперь иные — плавные, почти танцующие. Его пальцы то сжимают, то ласкают ягодицы Натаниэля, задавая ритм. Рико снова перехватывает инициативу, грубо вплетая пальцы в рыжие кудри и толкаясь в рот Натаниэля. Тот подчиняется, заглатывая его глубже. В тишине комнаты раздаются влажные, чавкающие звуки — внизу от движений Кевина и сверху от причмокиваний Натаниэля, который отчаянно пытается угодить обоим.       Темп нарастает. Кевин увеличивает амплитуду, каждым толчком выбивая из Натаниэля сорванные стоны, которые быстро переходят в хриплые вскрики. Рико подается навстречу, его глаза блаженно закатываются от того, насколько глубоко и плотно он входит. Натаниэль чувствует, как его растягивают до предела с обеих сторон.       — Там хватит места для еще одного, — с трудом переводя дыхание, шепчет Кевин, глядя прямо в глаза Рико.       Морияма на секунду замирает, вглядываясь в лицо Дэя с мимолетным замешательством, но затем осознание прошибает его. Хищная ухмылка медленно расплывается на его губах.       Натаниэль не прерывается, продолжая механически работать языком, пока резкий рывок за волосы не заставляет его отпрянуть. Он вскидывает бровь, немо спрашивая «что не так?», но ответ приходит сам собой, когда Рико перемещается ему за спину. Стоило тяжелым ладоням Мориямы мертвой хваткой вцепиться в его талию, как до Натаниэля дошло, где именно Кевин нашел «место для еще одного».       — Нет, — выдохнул он, когда осознание ледяной волной ударило в голову. Слишком поздно.       Кевин уверенно перехватил его ягодицы, разводя их в стороны, а Рико навалился сзади, не давая сдвинуться ни на сантиметр.       — Стоп! — голос Натаниэля сорвался на панический вскрик. — Там физически нет места для вас двоих…       Дэй не дал ему закончить, грубо впиваясь в губы и утягивая в глубокий, душный поцелуй, затыкая на корню нарастающую истерику. Член Кевина всё еще оставался внутри, растягивая плоть, пока смазанные пальцы Рико уже начали поглаживать и без того натянутое кольцо мышц.       Натаниэль отчаянно сжался. Почувствовав, что хватка Рико на талии ослабла, пока тот возился со смазкой, он предпринял попытку вырваться. Почти получилось, но Кевин среагировал мгновенно: его пальцы перехватили Натаниэля выше, пригвоздив его к матрасу в полной неподвижности.       — Успокойся и расслабься, — приказал Рико. Его голос звучал пугающе ровно. Он освободил руки и почти ласково провел по внутренней стороне бедер Натаниэля, завершив жест мягким поцелуем в щеку.       — Ты на мое место ляг, — яростно прошипел Натаниэль, захлебываясь от негодования и страха. — Посмотрим, как ты расслабишься!       За дерзость прилетел обжигающий шлепок. Удар был такой силы, что Натаниэль не сомневался: завтра там расцветут багровые синяки. Рико вернулся к делу. Пользуясь тем, что Кевин надежно удерживал дергающегося парня, он с силой ввел внутрь два пальца       Натаниэль заставил себя дышать, пытаясь расслабиться, но тело его не слушалось. Острое жжение выжигало все остальные чувства. Морияма медленно развел пальцы внутри «ножницами», расширяя и без того заполненное Кевином пространство. Удовольствия не было — только тупое давление и постепенно угасающая боль, сменяющаяся онемением.       Пальцы покинули его, но пустота длилась лишь секунду. Натаниэль судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает страх — его сейчас просто разорвут. Кевин еще грубее впился в его талию, оставляя на коже яркие отметины. Рико зафиксировал его бедра, и головка второго члена начала медленно, неумолимо проникать внутрь. Он не планировал останавливаться, проталкиваясь всё глубже.       — Нет… — простонал Натаниэль. Ноги мелко дрожали, всё тело охватил озноб. — Не могу… Больно!       Он почти плакал. Животный ужас перед тем, что с ним делают, окончательно вытеснил остатки эйфории, превращая происходящее в чистую пытку.       — Тише, — в унисон роняют парни, пытаясь унять его дрожь. Кевин покрывает поцелуями шею, но Натаниэль лишь сильнее упирается ладонями в его плечи, отчаянно пытаясь выстроить барьер между собой и нарастающей болью. Рико мерно гладит его по спине, но Натаниэль лишь мотает головой — этот жест «нет» кажется единственным, что у него осталось.       — Потерпи немного, — шепчет Рико прямо в ухо, игнорируя очередное отрицание. Натаниэль не может даже открыть рта — он знает, что вместо слов из него вырвется надрывный, пронзительный крик.       Не обращая внимания на сдавленный скулеж, Рико без дальнейших промедлений толкается вперед, входя на всю длину и замирая. Кевин бережно слизывает соленые слезы с лица Натаниэля, пока тот задыхается от невыносимой наполненности. Они оба замирают, давая его телу шанс не порваться, а привыкнуть к двум телам внутри.       Проходит вечность длиной в пять минут, прежде чем они пробуют сдвинуться. Натаниэль отзывается задушенным всхлипом. Несколько слабых, пробных толчков сотрясают его изнутри. Озноб постепенно отступает, но удовольствие всё еще кажется чем-то недосягаемым. Зато Кевину и Рико, судя по их сбитому дыханию и прикрытым глазам, окончательно сносит крышу. Они что-то негромко обсуждают над его головой, но Натаниэль уже не разбирает слов.       Он балансирует на грани обморочного сна, когда Кевин резко толкается, впечатываясь точно в простату. Следом, в том же ритме, бьет Рико, попадая в ту же точку. Тело Натаниэля, преданное собственными инстинктами, активно отзывается на эту пытку: его член, успевший опасть от страха, снова наливается кровью.       — Вот так, — низким, довольным голосом хвалит Рико, чувствуя, как Натаниэль начинает непроизвольно подаваться тазом назад, навстречу ударам. — Хороший мальчик.       Морияма знает, как на Натаниэля действует похвала, и бьет по этой слабости без промаха. Кевин перехватывает его лицо, впиваясь в губы и буквально вылизывая рот Натаниэля, заставляя того выстанывать всё наслаждение прямо ему в глотку. Рико подхватывает его член, надрачивая в такт их общим толчкам.       Натаниэль окончательно теряет связь с реальностью. Двойная стимуляция и дурманящий вкус Кевина во рту выжигают остатки сознания. Его хватает лишь на пару глубоких толчков, после чего он срывается, смачно изливаясь на себя и на живот Кевина. Парни держатся немногим дольше, одновременно кончая глубоко внутрь, заполняя его до краев. — Рико, его вырубило, — хрипло сообщает Кевин спустя время, когда туман оргазма начинает рассеиваться.       Рико напоследок гладит Натаниэля по волосам и медленно выходит из обмякшего, ставшего податливым тела. Следом отстраняется Кевин. Смесь смазки и семени лениво вытекает из растянутого отверстия, марая бедра Натаниэля и живот Кевина.       — Вымой его. Я сменю простыни, — бросает Морияма.       Кевин кивает и с сухим хрустом в коленях поднимается с кровати. Он подхватывает бездыханного Натаниэля на руки и уносит в ванную. Там, под шум воды, он методично отмывает его кожу и обрабатывает свежие укусы на плечах. Когда они возвращаются, комната уже приведена в порядок: постель застелена чистым шелком, а на комоде ждут две бутылки ледяной воды. Единственное напоминание о случившемся — тяжелый, сладковатый запах, зависший в воздухе Эвермора.       — Спасибо, — Кевин бросает короткое слово благодарности, оборачиваясь к Рико.       Король растянулся на кровати, погруженный в экран телефона. Он лишь на мгновение отрывается от свечения дисплея, мазнув по ним обоим равнодушным взглядом. Короткое, брошенное сквозь зубы «ага» — вот и всё, что полагается за преданность. После этого Рико поднимается и, не оборачиваясь, уходит в ванную, оставляя их в густеющих сумерках комнаты.       Натаниэль спит глубоко и беспробудно, инстинктивно пытаясь свернуться калачиком на руках Кевина, ища остатки тепла. Мысль о том, чтобы тащить это обмякшее, изломанное тело в их общую с Жаном комнату, кажется Кевину почти кощунственной. Он осторожно перекладывает Натаниэля на свою кровать, прижимая к самой стене. За годы в Эверморе Кевин привык к его весу, к его рваному дыханию под боком — это стало частью его собственной системы координат. Рико — другое дело. Капитан не терпит лишнего присутствия на своей территории, предпочитая холодное одиночество простыней.       Когда Рико возвращается, Кевин уже устроился рядом с Натаниэлем. Морияма молча щелкает выключателем, погружая комнату в стерильную темноту, и забирается под свое одеяло.