Go home

      Эндрю не собирался задерживаться на поле дольше положенного — даже без участия в самом тренировочном процессе. Он чётко обозначил это сразу, как только сезон закончился и начались летние каникулы. Кевин поворчал, но деваться было некуда, поэтому в итоге не стал возражать. Нил на заявление Эндрю лишь сдержанно, без лишних эмоций, пожал плечами, тем самым показывая, что не считает себя вправе влиять на чужое решение.       Сегодняшний день не стал исключением.       На вечернюю тренировку, которую затеяли Кевин с Нилом, никто больше идти не собирался. Оба горели каким‑то ненормальным, по скромному мнению Эндрю, желанием съездить на корт и отработать новые связки между собой. И если на Кевина ему было глубоко наплевать, то за Нила он всё же слегка переживал. Не дай бог, тот возьмёт с Кевина дурной пример и начнёт трахать клюшку. Если уже не начал.       В итоге парни ушли на корт слегка разочарованные тем, что никто не составил им компанию, но при этом не менее мотивированные после разговора с Джереми, который пообещал им стоящий реванш в новом сезоне. Сам Эндрю в это время удобно устроился на диване с ведёрком шоколадного мороженого в руке. Скучать тоже не приходилось: поболтать к нему заглянула добродушная Рене.       Разговор плавно перетекал с одной темы на другую. Лишь изредка девушка позволяла себе расплыться в довольной, но скромной улыбке, и только тогда, когда в речи проскакивало имя Нила. Рене замечала, как Эндрю чуть оживляется при упоминании своего «не парня», и в её глазах мелькало едва уловимое понимание. На фоне играла кулинарная передача: они успевали и поговорить, и краем глаза следить за происходящим на экране.       На рекламной паузе, немного поразмыслив, Рене неожиданно выдала:       — Думаю, стоит вернуть свой настоящий цвет волос, — она подхватила прядку белых волос с цветными кончиками и задумчиво покрутила её в пальцах. Судя по всему, увидев в передаче женщину‑брюнетку, Рене невольно вспомнила, какой была раньше.       — Верни, — коротко ответил Эндрю, осознавая, каким огромным шагом для неё это может стать в принятии себя.       Девушка улыбнулась, мысленно представляя себя снова брюнеткой, и кивнула, словно слово Эндрю стало тем последним процентом уверенности, которого ей не хватало для окончательного решения.       К концу передачи Рене начала часто зевать. Она вежливо откланялась и покинула комнату, оставив Эндрю наедине с самим собой.       Эндрю, всё ещё держа ложку во рту, проводил подругу и вернулся на диван, попутно бросая быстрый взгляд на часы. Половина двенадцатого ночи. От Нила и Кевина ни слуху ни духу. Долго. В груди поселилось отвратительное чувство беспокойства из‑за продолжительного отсутствия Нила. Неохотно в памяти всплыли воспоминания о Балтиморе. Эти эмоции вместе с тяжёлыми воспоминаниями грозили свести его с ума.       Раздражённо цокнув, он выкинул пустую банку из‑под мороженого и задумался: почему эти два экси‑идиота тренируются в столь позднее время? Подождал несколько минут, отбросил лишние мысли и позвонил Нилу. Нужно было напомнить ему, что тренировка затянулась слишком надолго.       Телефон абонента выключен…       Эндрю сбросил вызов, играясь желваками. Глубоко вдохнул и выдохнул — дыхательная гимнастика, которой его когда‑то научила Пчелка. Гнев не проходил. Видит бог, как только Джостен вернётся, он ему ёбнет, напоминая о необходимости носить с собой телефон и хотя бы иногда им пользоваться.       Поняв, что звонить Нилу бесполезно, он попробовал дозвониться до Кевина. Тот почти не отличался от своего безмозглого товарища, но хотя бы телефон держал включённым. Гудки шли, но Дэй, зараза, не отвечал. Эндрю и ему кулаком заеду, чтобы в следующий раз было неповадно.       К всеобщему счастью, через несколько минут из коридора донёсся приглушённый скрип медленно открывающейся двери, а следом несколько шаркающих, неуверенных шагов. Миньярд хмуро поднялся со стула и выглянул в коридор, откуда доносились звуки. Лучше бы он этого не делал.       Двое парней, едва держась на ногах, опирались друг на друга и были ужраты в хлам. Оба смеялись непонятно над чем и еле стояли прямо. Злость в душе Эндрю взметнулась до предела, но одновременно с этим внутри разливалась крошечная капля облегчения: с Нилом всё в порядке. Относительно.       — О, Эндрю! — широко улыбается Нил, едва заметив блондина в проходе.       Кевин медленно поднимает на него расфокусированный взгляд и издаёт приглушённое «о», в котором сквозит едва заметное изумление.       — Удивительно, — с нарочитой интонацией поражается Эндрю, безупречно сохраняя маску безразличия, хотя внутри всё клокочет от желания хорошенько встряхнуть обоих.       Одежда парней перепачкана так, будто по пути сюда они не раз падали и кубарем катились по дороге. В свободной руке Кевина, которая не опиралась на плечо Нила, покоилась почти опустошённая бутылка водки. Эндрю невольно кривится, и Кевин, поймав его взгляд, тут же протягивает бутылку Миньярду.       — Мы решили укрепить… — туманно бросает он. Увидев, что блондин не спешит принять угощение, Кевин тяжело вздыхает и передаёт бутылку в подрагивающие руки Нила.       Дэй кое‑как стаскивает с себя ботинки и, пошатываясь, помогает сделать то же самое своему собутыльнику. Эндрю молча наблюдает за этим представлением. В этот момент Кевин и Нил меньше всего похожи на звёзд экси — скорее на циркачей, которые пытаются балансировать на канате, но вот‑вот рухнут.       Справившись с обувью, парни медленно, вразвалку, движутся вперёд, прямо к застывшему на месте блондину. Остановившись перед ним, они замирают, словно ожидая какого‑то приговора.       — Укрепить что? — наконец спрашивает Эндрю, решив всё‑таки выяснить, ради чего нападающие так напились.       В ответ — тягучее, почти осязаемое молчание, растянувшееся на целую минуту. Кевин в изумлении распахивает глаза, явно пытаясь собрать мысли в кучу. Эндрю хмурится, переводя взгляд с одного на другого. Нил же бездумно уставился в пол, точно кот, который впервые увидел солнечный блик и теперь пытается понять, что это такое.       — Я… — начинает Кевин, а затем с обезоруживающей честностью признаётся: — Я забыл.       Эндрю тяжело вздыхает и массирует лоб, чувствуя, как терпение иссякает. Не дожидаясь, пока они вспомнят, за что пили, он решает просто уложить их спать.       Он подталкивает Кевина к дивану в гостиной и довольно бесцеремонно усаживает его. Тот, уже не в силах ни переодеться, ни сделать хоть что‑то осмысленное, без лишних слов укладывается и тут же засыпает. Эндрю, недолго думая, набрасывает на него первое попавшееся пыльное покрывало — на большее его забота сегодня явно не распространяется.       Секунду спустя Миньярд переключает всё своё внимание на Нила. Парень, лишившись опоры в виде друга‑собутыльника, медленно сползает по стене и оседает на полу, но при этом продолжает довольно улыбаться, будто происходящее доставляет ему искреннее удовольствие.       Эндрю тяжело вздыхает, мысленно проклиная эту «тренировку», которая оказалась совсем не тренировкой. Он подходит к Нилу и протягивает обе руки, помогая подняться с прохладного пола. Нил несколько секунд смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно на нисходящего ангела, явившегося прямо из легенд. Затем неуверенно вкладывает свои ладони в руки Эндрю. Тот тянет его на себя, перехватывает за предплечье и крепко придерживает, чтобы не дать снова потерять равновесие.       Не успевает Нил и шага сделать, как запинается о собственные ноги и едва не падает лицом вперёд. Но Эндрю успевает среагировать: его хватка — железная, надёжная, не оставляющая шанса на падение. Он удерживает Нила, слегка покачав головой, будто удивляясь, как тот вообще до сих пор держится на ногах.       С трудом, шаг за шагом, они преодолевают путь до комнаты, которую делят с Кевином и Ники. К счастью, последний остался у девочек, и это обстоятельство сейчас невероятно играло на руку.       — Как ты умудрился столько вылакать? — спрашивает Эндрю, аккуратно усаживая Джостена на кровать.       Нил отвечает ему долгим, почти детским, растерянным взглядом, словно оленёнок, впервые увидевший яркий свет. А затем его лицо озаряется широкой улыбкой, такой довольной, как у кота, наевшегося сливок.       Эндрю невольно сжимает зубы, стараясь скрыть предательский румянец на кончиках ушей. Он совсем не умиляется. Точно нет.       Отводя взгляд, он пытается переключиться на что‑то более рациональное. В голове мелькает мысль: для человека, проведшего половину жизни в бегах, Нил на удивление беспечно переборщил с алкоголем. И, что уж скрывать, это почему‑то радует. Словно в этой слабости проглядывает что‑то настоящее — не настороженность, не постоянная готовность бежать, а просто… человек, позволивший себе расслабиться хоть на один вечер.       — Ты милый, — шепчет пьяным голосом Нил.       Эндрю щипает его за ногу не сильно, но ощутимо, и красноречиво приподнимая бровь в немом предупреждении: «Лучше бы тебе сейчас замолчать».       В ответ Нил издаёт звонкий смешок, полный искреннего удовольствия, и тут же пытается дёрнуть ногой, но Эндрю держит крепко.       Он стягивает чужие джинсы, заменяя на более комфортные домашние штаны. Сделать это не составляет труда: Нил не отличается от теплого пластилина. Единственное, что выводит из себя — это смущающее раздражающее, красивое упертое лицо, с нежностью смотрящее на него.       Закончив с низом, Эндрю по тому же принципу меняет потертую и облитую чем-то футболку, откидывая ее вглубь комнаты, на повседневную выцвевшую футболку.       — Эндрю, — зовет Нил, в ответ слыша негромкое мычание. — Можно поцеловать тебя в нос?       От вопроса сердце предательски пропускает удар. Будучи в дрова, Нил не забывает спросить разрешения на то или иное действие, и в кои‑то веки Эндрю не станет себе врать: это что‑то тёплое, почти неуловимое, пробирается сквозь толщу его ледяного сердца.       — Можно, — разрешает он, и Нил чуть ли не пищит от радости, светясь поярче самого солнца.       Он приближается и оставляет невесомый, столь мягкий поцелуй на бледном носу Миньярда. Его губы холодные, а дыхание — алкогольное, но даже так от поцелуя в груди раскрываются бутоны цветов.       — Ты меня обслюнявил, — обвиняет его Эндрю, стараясь скрыть своё смущение. Нил сведёт его в могилу раньше времени и это уже не предположение, а факт.       Миньярд вздыхает, качает головой, но всё же наклоняется и надевает на холодные ноги Нила тёплые носки. В общежитии прохладно — сквозняк гуляет по полу, да и за окном погода явно решила испортить всем настроение: ветер бьётся в стекло, а с неба сыплет мелкий колючий дождь.       Нил что‑то недовольно пробурчал, пытаясь стянуть носки обратно, но Эндрю стойко проигнорировал этот выпад. Он прекрасно осведомлён о нелюбви Нила носить носки ночью — тот вечно жалуется, что ему жарко, неудобно и «зачем вообще это надо». Но лучше пусть потерпит небольшой дискомфорт, чем завтра будет кашлять и чихать, усложняя и без того неспокойную жизнь всей команды.       В конечном итоге они ложатся на первый ярус кровати. В этот раз Нил у стены: так безопаснее. Если вдруг он перевернётся во сне, то не упадёт на пол, а если ему станет плохо, Эндрю сможет быстро вскочить и помочь.       Несколько минут Нил ворочается, пытаясь устроиться поудобнее. Он то подогнёт колени, то вытянется во весь рост, то прижмётся к стене, то отодвинется от неё. Пару раз он порывается встать — то ли попить, то ли просто пройтись, то ли ещё по какой‑то необъяснимой причине.       Эндрю не интересуется, зачем. Он лишь глухо, но твёрдо бросает в темноту:       — Спи.       — Эндрю, — в тишине и темноте комнаты зовёт Нил, глядя яркими голубыми глазами в закрытые глаза блондина.       — Что? — он лениво открывает глаза, одновременно с этим прощаясь со сном.       — А ты бы ненавидел меня так же сильно, будь я червяком? — Нил произносит это с абсолютной серьёзностью, и Эндрю отчаянно надеется, что шок не отразился на его лице. Только сейчас он понимает, в какое великолепное дерьмо вляпался. Незабываемо.       — Мы бы не смогли познакомиться, — спустя мгновение бросает Эндрю, пытаясь ввести в тупик пьяную логику Нила.       Тот резко садится и тут же жалеет об этом: голова, очевидно, кружится от выпитого алкоголя. Не успев скоординироваться, Джостен ударяется об ближнюю стенку головой. Эндрю подскакивает, готовый подхватить или помочь, но Нил будто не замечает удара. Он поворачивается к Эндрю с нахмуренными бровями, словно только что сформулировал важнейший философский вопрос.       — Как это? — на полном серьёзе удивляется Нил. — Я бы лежал на асфальте. Рыжий одинокий червяк с голубыми глазами. И ты бы… — Он на минуту замолкает, обхватив голову рукой: пульсация боли, видимо, прострелила виски. Эндрю за время этой заминки переваривает сказанное, и ему начинает казаться, что, кроме алкоголя, они случайно употребили что‑то достаточно сильное. Траву, например.       — Ты бы заметил меня и приютил, — отойдя от боли, заканчивает парень.       Эндрю пытается отдалённо представить рыжего червяка с голубыми глазами. Картина получается настолько абсурдной, что он на секунду теряется. Это насколько нужно сильно опьянеть, чтобы такое придумать?.       — Спи давай, — говорит Миньярд, тряся головой, не желая вдумываться в эту чушь. Он отворачивается, надеясь, что на этом разговор окончен.       Но Нил другого мнения.       — Ты бы меня не ненавидел? — спрашивает Нил, выглядя полностью разбитым.       Голубые глаза окутала пелена слёз, кристалликами собравшихся в уголках. Брови грустно нахмурены, уголки губ приспущены — ещё чуть‑чуть, и он расплачется. Укол вины пронзает сердце Эндрю, но он быстро откидывает эти бесполезные чувства: сейчас не до сантиментов.       Он протягивает руку, убирает чёлку со лба Нила, мягко гладит по волосам, попутно пытаясь нащупать шишку от удара о стенку. Нил почти мурчит от удовольствия и подаётся навстречу ласке, такой мягкий, уязвимый, непривычно нежный. Эндрю скупо ухмыляется и аккуратно укладывает чужую голову на подушку. Нил вновь ложится, замолкает и понемногу успокаивается.       Нил ни разу не пил такого огромного количества алкоголя в Колумбии, и уж точно не под присмотром Эндрю. Для Миньярда это новый и достаточно странный опыт. С одной стороны, его радует, что Нил настолько начинает привыкать к Лисам и к жизни без постоянного бега, что смог позволить себе напиться в компании Кевина. С другой, Эндрю надеется, что такого больше не повторится, и Нил будет пить в меру. Не хочется, чтобы такого ласкового, открытого Нила видел кто‑то помимо него.       — Эндрю, — не проходит и пяти минут, как Нил вновь зовёт его. На мгновение Миньярду даже почудилось, что тот уснул, но, прислушавшись к неровному дыханию, он понимает свою ошибку.       — Что?       — У меня в животе… — Эндрю настороженно отрывает голову от подушки и смотрит на лежащего парня. — Неприятно. Бурлит что‑то, — комментирует Нил со страдальческим видом.       Эти слова заставляют Миньярда резко подняться. Нил садится, следя за его действиями, но тут же встаёт, когда чужие руки тянут его с кровати.       — Не смей, — говорит Эндрю, решительно таща Нила в туалет. — Даже не думай, Нил. Держи это дерьмо в себе, — строго замечает он, получая в ответ слабый кивок.       Они еле успевают дойти до туалета. Нил оседает на пол и выблевывает всё содержимое желудка. Звук рвоты заставляет Эндрю сморщиться и отвести взгляд от содрогающегося парня. Он опирается о дверной косяк, разглядывает кафельную стену и ждёт, пока приступ тошноты не пройдёт.       Через какое‑то время Нил сплевывает остатки слюны и поворачивается к блондину.       — Эндрю, меня стошнило, — сообщает он с какой‑то детской непосредственностью.       Эндрю глухо выдыхает и переводит взгляд на парня.       — Да что ты, — деланно удивляется он, стараясь скрыть беспокойство за привычной иронией.       — Да, посмотри, — предлагает Нил, для пущего эффекта показывая пальцем в унитаз.       Эндрю прикладывает руку ко лбу и массирует висок, устало выдыхая. Эта ночь определённо войдёт в топ самых сложных.       Нил хмурится, не понимая, в чём проблема, и, не дожидаясь реакции Миньярда, скатывается на пол, скручиваясь калачиком у туалета.       — Мне плохо, — шепчет он, и в голосе слышится такая искренняя, почти детская беспомощность, что Эндрю на секунду замирает.       — Конечно, ты столько выпил, — говорит Эндрю, подходя и помогая парню встать.       Нил не противится, позволяя помочь, но его уверенность в себе в сочетании с неуклюжими конечностями тут же создаёт лишний шум. Решив, что уже может стоять самостоятельно, он выбирает в качестве опоры раковину и случайно сбивает с неё все мыльные принадлежности. Флаконы, щётка и кусок мыла с громким стуком разлетаются по кафельному полу.       — Ой! — Нил вздрагивает от звука, чуть не теряя равновесие.       Эндрю мгновенно подхватывает его под локоть, удерживая на ногах.       — Тише, — бурчит он. — Ты сейчас весь этаж разбудишь.       Оставшийся путь до кровати они проходят без происшествий. Кое‑как уложив Нила, Эндрю идёт на кухню, где наливает кружку холодной воды. На мгновение он задерживает взгляд на спящем Кевине и мозг машинально обдумывает, стоит ли на него вылить воду. Соблазн огромен, особенно когда из спальни доносится приглушённое «Эндрю», но он сдерживает себя.       Вернувшись к парню, Эндрю всовывает кружку в его руки. Нил благодарно улыбается и выпивает воду залпом. Пустой стакан он протягивает обратно, а Эндрю ставит его на тумбочку и садится на край кровати.       — Давай пойдём покурим? — глубоко вздохнув, предлагает Нил, и Эндрю борется с желанием прикладом вырубить его.       — Давай ляжем спать? — в который раз предлагает Эндрю, на что Джостен хмурится и на несколько секунд залипает в одну точку.       Он не стал ждать, пока Нил отлипнет, и плюхнулся на кровать и тут же закутался в одеяло. Нил посидел пару секунд, почесал затылок, поразмыслил, и только потом скосил глаза на Эндрю.       — Эндрю, — от звука своего имени, Эндрю невольно закатывает глаза. — Можно тебя по голове погладить?       — Можно.       Теплая рука Нила сначала осторожно проходится по волосам, а после зарывается в мягкие прядки. С восторженной улыбкой он радостно и активно стал массировать и почесывать кожу головы. От приятных ощущения Эндрю чуть было обслюнявил подушку, но вовремя сдержался.       Слишком уж много он позволил сегодня пьяному Нилу, но прекращать баловать его он не собирается. Джостен сползает, наконец-то укладывается и накрывается одеялом. Он ни на секунду не прекращает шерудить рукой в волосах, явно наслаждаясь дозволенным.       С течением времени рука все менее активно двигается и в скором времени совсем перестает шевелиться. Эндрю открывает глаза и, удостоверившись, что Нил уснул, самостоятельно спускает чужую руку пониже, чтобы расслабленная конечность не давила на горло. Пододвинувшись к нему, он оставляет невесомый поцелуй на щеке, боясь разбудить пока еще поверхностный сон Нила.       Только после акта небольшой нежности, Эндрю закрывает глаза.

***

      Просыпаются они ближе к обеду из-за раскатистого грохот, донёсшегося из гостиной. Нил несколько минут ворочается в постели, издавая жалобное кряхтение, будто старый дед, а Эндрю лежит рядом, упорно пытаясь отогнать остатки сна. Судя по звуку, свалился либо сам Кевин, либо, в лучшем случае, какая‑то посуда.       — Голова болит, — скулит Нил, утыкаясь лицом в подушку так, будто хочет в ней раствориться.       Эндрю лишь хмыкает в ответ и небрежно треплет его по волосам.       — Меньше пить надо было, — бросает он, вставая с кровати. Нил поднимается не с первого раза — хмурый, помятый, с тёмными кругами под глазами, будто всю ночь бегал по полю.       Первым делом они направляются в ванную. По дороге Нил драматично грозится упасть и больше не подняться, но Эндрю, бросив на него ироничный взгляд, подхватывает за локоть и не даёт устроить спектакль.       После водных процедур Нила настигает закономерный итог вчерашних похождений: он склоняется над унитазом, а потом, с кислым выражением лица, повторно чистит зубы, тихо проклиная всех и вся: от Кевина до всемирного заговора алкоголя.       Затем они неспешно плетутся в гостиную, совмещённую с кухней. Кевин стоит у кухонного гарнитура, навалившись на него бёдрами, и мрачно созерцает устроенный им же бардак. На полу валяются опрокинутые сковородки — видимо, они и стали причиной утреннего грохота.       Сам Дэй выглядит паршиво, но каким‑то чудом умудрился снять вчерашнюю грязную одежду. Верх он, видимо, решил оставить голым, зато низ сменил на чистые спортивные штаны. Взгляд зелёных глаз всё ещё затуманен, но ему удаётся почти твёрдо стоять на ногах — прогресс, учитывая обстоятельства.       Эндрю в три решительных шага преодолевает расстояние до кофеварки. Та пыхтит, шипит и грозит вот‑вот взорваться, словно обиженная на весь мир. Нил, хмурясь, плетётся следом. Блондин осматривает её и тут же натыкается на очевидное: отсек для кофе заполнен, а вот резервуар для воды пуст.       — Кевин, блять, — раздражённо ругается Эндрю и быстро вливает три кружки воды в отсек. Кофеварка, будто успокоившись, затихает и начинает работать как положено.       Кевин мрачно переводит взгляд сначала на Эндрю, потом на Нила.       — Я в жизни с тобой пить больше не буду, — выпаливает он.       Нил кривится.       — Это я с тобой больше пить не буду, — парирует он, но, помедлив, решительно добавляет: — Да я вообще пить больше не буду.       Кевин раздражённо машет рукой, словно отгоняя назойливую муху, — мол, отстань. Эндрю лишь недоумённо вскидывает бровь, наблюдая за этим нелепым цирком.       После этого незамысловатого жеста Кевин наклоняется, чтобы убрать разбросанные сковородки. Нил, решив проявить благородство, опускается рядом с Дэем на корточки. Но резкое движение играет с обоими злую шутку: у обоих тут же кружится голова, темнеет в глазах, и, потеряв координацию, они с глухим стуком ударяются лбами.       — Сука! — одновременно шипят парни, хватаясь за ушибленные места. На губах Эндрю невольно появляется издевательская ухмылка — то ли от их боли, то ли от абсурдности ситуации.       Не дожидаясь, пока эти двое придут в себя, Миньярд молча наклоняется и ловко подбирает сковородки, аккуратно возвращая их на место. Как раз в этот момент кофеварка издаёт короткий сигнал о готовности напитков. Эндрю заботливо разливает ароматный кофе по кружкам и ставит их на стол.       Кевин и Нил, всё ещё бормоча друг другу угрозы и проклиная вчерашний вечер, неохотно усаживаются за стол. Но стоит им уловить бодрящий аромат кофе, как оба разом замолкают, а затем почти синхронно, чуть ли не хором, благодарят Миньярда.       — За что хоть пили? — повторяет Эндрю свой вчерашний вопрос, присаживаясь напротив. Нил злобно переводит взгляд на Кевина, но тот лишь невинно пожимает плечами, будто и не он был автором сомнительной затеи.       — Ну… это был своеобразный вечер, посвящённый нашему сплочению, — неохотно бубнит Кевин, явно разочарованный тем, как обернулась его идея.       — Худшая идея в истории человечества, — категорично заявляет Нил.       — Да. Ты просто пить не умеешь, — тут же обвиняет его Кевин, ловя в ответ яростный взгляд голубых глаз.       — А ты, как я посмотрю, мастер выпивки, — ехидно парирует Джостен и порывается дать Кевину шутливый тычок в плечо, но резкая боль, пронзившая голову, останавливает его на полудвижении. Нил хватается за лоб и громко ойкает.       «Видимо, шишка всё‑таки появилась», — мелькает мысль у Эндрю.       — Больно, — тихо говорит Нил, растерянно глядя на Миньярда. Тот лишь пожимает плечами — сейчас уже действительно ничего не исправить.       Кевин демонстративно игнорирует последний выпад в свою сторону. Одним большим глотком он допивает кофе, затем резко встаёт — так резко, что едва не опрокидывает стул — и уверенным, хотя и слегка шатким шагом направляется в душ.       Как только за стеной раздаётся грохот включённой воды, Эндрю осторожно приближается к Нилу. Он необычно аккуратно, почти бережно трогает место ушиба на голове, оценивая степень повреждения. На ласку Нил льнется, желая большего и Миньярд наклоняется, шепотом спрашивая:       — Да или нет?       — Да, — мгновенно, не дожидаясь ни секунды, ответил Нил.       Их губы соприкоснулись сначала едва ощутимо в лёгком, почти детском касанием. Затем Эндрю чуть наклонил голову, и поцелуй стал глубже: его пальцы осторожно, но уверенно обхватили затылок, избегая места шишки. Нил невольно выдохнул, звук растворился в тёплом дыхании между ними. Нил вложил в этот поцелуй всю благодарность за бережность и заботу, Эндрю — за открытость и доверие.