Тёмные воды

      Продолжая смущённо улыбаться, Эвелин воткнула розочку в стакан для ручек и карандашей. Это было так мило… Очень по-детски наивно, но что-то было в этом жесте такое, чего обычно не ждёшь от богатого аристократа. Эвелин всегда казалось, что такие люди, как её новые одноклассники, во всём и всегда видят повод покрасоваться перед другими, похвастаться своим финансовым положением. А тут просто библиотечная книжка — потому что ему показалось, что ей может она понравиться, — и цветок, сложенный из бумаги. Ничего особенного, но от души. Старался, потратил время на то, чтобы скрутить ей эту розочку…       Эвелин даже отвлеклась от мыслей о Терренсе и его брате. И совершенно не ожидала, что у неё за спиной распахнётся с грохотом дверь.       — Тео, я же просила, — испугавшись громкого звука, возмущённо начала она, обернулась и вскрикнула.       — Я предупреждал тебя?! Я говорил тебе не высовываться?!       Эвелин привыкла, что без стука к ней всегда заходил только Теодор, но на этот раз к ней в комнату явился Джоэл.       — Да что ты ко мне привязался с этим?! Я никуда не лезу и не высовываюсь! Я даже не знаю, как это ваше дурацкое проклятие снимать! Что ты от меня хочешь?       — За идиота меня держишь? Удобно устроилась, все делают за тебя грязную работу, а ты будто и не при делах!       — Какую грязную работу? О чём ты?       — Не прикидывайся. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. У Шарлотты не хватило бы мозгов и смелости пойти против старших. Она это сделала с твоей подачи, не отпирайся.       — Да с чего ты это взял?       — Я знаю Шарлотту не первый год. Мы все здесь её знаем. Она никогда никому не причинила вреда. Тихая спокойная девочка, её не видно даже было никогда толком. А тут появляешься ты, и её будто переклинло. Я умею сложить два и два.       — А ты попробуй не два и два сложить, а два и три. Может быть, её переклинло из-за того, что её собственный отец изнасиловал?       — Не заговаривай мне зубы, Оуэн. Это моё последнее предупреждение. Ещё хоть что-то произойдёт, и я приму меры. Остановись, пока жива.       Эвелин с вызовом посмотрела Джоэлу в глазах но пока думала, что ответить, он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Несколько секунд девушка продолжала стоять, напряжённо вглядываясь в дверь и ожидая, что она снова распахнётся, но ничего не происходило, и она расслабилась. Медленно опустилась на стул, посмотрела на бумажную розочку, потом на свою тетрадь с записями по проклятию, вздохнула. Да, она обещала Теодору, что бросит это дело, и не собиралась до последнего признаваться ему, что обманула, но теперь это был уже вопрос принципа. Она обязана была довести дело до конца, чего бы это ни стоило.

***

      Теодора Эвелин застала врасплох. Не без злорадства отметив, как густо покраснел молодой человек, судорожно поправляя сползающее с бёдер полотенце и скрываясь снова в ванной комнате, чтобы одеться, Оуэн расположилась на диваничке около камина и принялась ждать. Харди вернулся буквально через пару минут, уже в брюках, но всё ещё красный от смущения, и решительно подошёл к шкафу, извлёк оттуда рубашку и, надевая её на ходу, подошёл к дивану.       — Прости, пожалуйста. Я всё понял и осознал. Больше не буду к тебе вламываться без предупреждения, обещаю. Что-то случилось? Ну, помимо…       — Да, — Эвелин не дала ему закончить фразу. — Садись, нам надо серьёзно поговорить.       По Теодору было видно, как он напрягся от этой фразы, но всё же сел рядом. Между бровей у него снова появилась морщинка, которая так нравилась Эвелин, и она с трудом сдержалась, чтобы не провести по ней пальцем.       — Слушаю тебя.       — Ты просил меня оставить проклятие в покое, но я не могу этого сделать. Это уже принципиальный вопрос. И мне нужна твоя помощь и поддержка.       — Эвелин, мы же уже обсуждали это. Это опасно! В прошлый раз тебя ударили по голове. А что будет потом? Я уверен, Кларисса вовсе не из ревности на тебя кинулась…       — Я догадываюсь, — Оуэн хмыкнула. — Не знаю, насколько она сильно в курсе ситуации, но то, что она поддерживает Джоэла, я уже поняла. Но оставлять всё, как есть, нельзя.       — Эвелин…       — Послушай меня, Тео! Джоэл приходил ко мне сегодня! Он уверен, что это я накрутила Шарлотту, чтобы она убила математика! Летиция продолжает тебе сообщать, кому, когда и что она смешивает! И Джоэл считает, что это всё происходит по моей указке! Его не переубедить. Даже если ты остановишь Летицию, повлиять на Шарлотту мы не сможем. А крайней сделают меня, потому что ему это выгодно.       — Я постараюсь повлиять. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Проще согласиться на их условия, чем доказать, что Джоэл пытается саботировать снятие проклятия.       Эвелин раздражённо вздохнула. Почему он такой упрямый? Что вообще случилось? Он же так старательно втягивал её в эту историю в самом начале. И что вдруг поменялось сейчас? Как показывает практика, директор предпочитает избавляться только от посторонних в его отлаженной системе, а значит проблемы будут только у неё. Чего бояться Теодору? Он-то не пострадает и будет себе в любом случае спокойно жить до тридцати. Где-то на краю сознания царапнула мысль, что вообще-то Харди ни разу не говорил, что боится за себя, постоянно упирая на угрозу безопасности самой Эвелин, но девушка отмахнулась от этой мысли.       — Я пришла к тебе за поддержкой и помощью! Джоэл не остановится, пока не устранит меня, как угрозу сложившемуся укладу! Терренс стал вампиром, я уверена, и теперь Джоэл сделает всё, чтобы брат не попал под раздачу вместе с остальными. Он найдёт, к чему прицепиться, лишь бы от меня избавиться. Именно поэтому нельзя сдаваться! Потому что это ничего не изменит. А так у нас был бы шанс! Я надеялась, что ты поймёшь меня и поможешь! А ты, оказывается, просто тряпка!       Вообще Эвелин не собиралась ругаться с Теодором. В принципе, когда она шла к нему, она опасалась, что уговорить его не сдаваться будет сложно. Но всё пошло как-то совершенно не так. Почему-то ей стало так обидно, что Харди не хочет к ней прислушаться и помочь, что даже глаза защипало. Плакать при нём совершенно не хотелось, поэтому девушка вскочила с дивана, намереваясь выбежать из комнаты, но Теодор подскочил с места следом за ней и схватил за руку, не отпуская.       — Эвелин! Эвелин, подожди. Не уходи… Прошу тебя… — не несколько мгновений их взгляды встретились, и Оуэн показалось, что Теодор и сам сейчас расплачется. — Прости меня… Прости, пожалуйста. Я… Я помогу. Клянусь. Сделаю всё, что ты скажешь. Только прикажи, Эвелин… Одно твоё слово — и я сделаю. Всё, что захочешь. Убью, умру, сожгу весь мир. Только прикажи.       И с этими словами он опустился перед ней на колени. Эвелин даже отшатнулась от него, не ожидая такого порыва.       — Тео, — голос девушки дрогнул. — Тео, поднимись, пожалуйста… Я вовсе не это имела в виду… Зачем такие крайности? Встань, пожалуйста!       — Эвелин, тебя могут убить, — несмотря на все её уговоры, Харди вставать не спешил. — Либо мы делаем всё, чтобы остановить процесс снятия проклятия и смиряемся с тем, что нам осталось лет четырнадцать жить… Либо мы идём до конца, как ты хочешь, но тогда ты должна понимать, что без крайностей может не обойтись. Я буду защищать тебя, даже если это будет стоить жизни мне.       — Тео… — теперь у Эвелин задрожали и губы, она отвернулась, стараясь не расплакаться. — Тео, встань… Ты всё равно не сможешь быть постоянно рядом, не надо давать такие обещания.       Теодор всё же поднялся и обнял Эвелин, крепко прижимая её к себе. Оуэн судорожно вздохнула, напряжённо вслушиваясь в то, как колотиться у молодого человека в груди сердце. Что вообще происходит? Она просто хотела обсудить ситуацию, показать свои записи, поделиться своими соображениями… А сейчас между ними происходит какая-то дичь, как в дамских романах. И как ей на это реагировать?       — Если будет необходимо, я от тебя ни на шаг не отойду.       — В туалет и в душ я тебя не пущу. Да и ночью тоже не получится… Как ты себе это представляешь?       — Переезжай ко мне. Всё равно всем плевать, кто где спит и с кем.       Эвелин на несколько секунд зависла. Он сейчас серьёзно? Переехать к нему в комнату? Они ведь даже не встречаются. Да, Харди вроде как иногда делал что-то, похожее на подкаты, но… Но ни разу ничего не озвучивал, ни свои намерения, ни свои чувства, если таковые имелись. И тут вдруг переехать к нему?       — Это… Это сейчас было типа предложение руки и сердца? Или что?       — Да.