Нет покоя грешникам

Джонатан

Запах. Мерзкое зловоние подземелья, словно кулак, ударило в нос, обожгло глаза и заставило вязкий ком подкатить к горлу. Тошнотворная вонь плесени, старых склепов, источающих душок мертвой плоти, человеческой мочи, фекалий и вместе с этим едкий смрад несвежей крови – нестерпимо раздражило ноздри, вызвав чёткую потребность проблеваться как от скверной ночной пьянки. На молодого человека резко напал кашель, сильный спазмированный кашель, который никак не желал проходить. Зловоние разложения и экскрементов напрочь забил ему горло. Джонатан хотел закричать, взмолив о помощи, но кашель оказался настолько сильным и изнуряющим, что не позволил произнести ни слова. «Что за чёрт?» – пронеслось в мыслях, словно в тумане. «Где я? Почему я…» – он, с трудом подняв голову, огляделся. Темнота. Густая, доходящая до черноты мгла нависала и обступала со всех сторон. Куда ни глянь – сплошной мрак, накрывающий всё его видение. Что творилось кругом и в какое место заточили парня определить было невозможно. Эта неизвестность порождала дикий страх. Страх… всепоглощающий страх за свою жизнь. Необычайный ужас, охвативший писателя с головы до пят. Что ему делать? Что с ним будет дальше? И почему он не чувствует собственных рук? С каждым новым вопросом, с каждой новой мыслью молодой человек постепенно воспринимал происходящее. Вот он начинает чувствовать боль, наполняющую скованные сталью запястья, что невероятно сильно ныли от нарушенной циркуляции и притока крови к конечностям; вот он подмечает, что не ощущает опоры под ногами; вот уже сталкивается с напряжением от тяжести своего тела, свисающего мешком вниз; и вот – к нему приходит осознание того, что он подвешен за руки на цепях к потолку и медленно, как маятник, раскачивается над полом в такт тихому лязгу металла. И такая реальность не пришлась ему по вкусу. Джонатана вырвало. Удручающая мысль того, что он висит, скованный браслетами, сталью обжигающих кожу, в тёмном-тёмном помещение, где воняет смертью, мочой и кровью, совершенно один, понятия не имея, что его ждёт дальше, чертовски надавила на рассудок и потревожила желудок. Желчь заполнила рот и забрызгала то, что по идеи должно было быть под ногами, после чего мерзким маленьким ручейком потекла с подбородка на шею, голую грудь и устремилась к ногам, дабы стечь оставшимися каплями на пол – к остальному. Усталые, безжизненные зелёные глаза тут же наполнились слезами безысходности, гнева и отчаяния. Молодой человек попытался пошевелить руками, но кисти настолько онемели, что утратили способность к движению. Тогда он, наконец избавившись от остатка рвоты во рту, вновь попытался крикнуть, позвать кого-нибудь… окликнуть Скарлетт и Мэри, в конце-то концов! «Скарлет… ох, моя милая сестрёнка. Прости меня. Прости!» – по щекам потекли солёные ручейки, омывая лицо от грязи и крови. «Господь, если ты есть, сбереги её и Мэри. Не дай им оказаться там, где нахожусь я…». Однако его крик сорвался на жалкий хрип, и он вновь сухо закашлял, едва сумев вдохнуть. Помимо жалкого хрипения, всхлипывания, тяжёлых вздохов и лязга цепей в темнице не было слышно совершенно ничего – даже мелких грызунов, что в таких местах, по идеи, чувствуют себя как дома. И это стойкое ощущение того, что он здесь один, невероятно сильно давило, но между тем успокаивало. Наверное. По крайней мере, Джонатан Тернер надеялся на то, что всё ЭТО – лишь мелкое недоразумение и убивать его никто не станет. Просто подержит в заточении несколько дней, а потом, получив известие о пропаже британского журналиста, писателя и сына известного хирурга, отпустит домой, и после они вместе посмеются над комичностью произошедшего. Так ведь? Вдруг, нарушая тишину и тревожа шаткое чувство безопасности, в каком-то тёмном-тёмном углу послышались медленные, размеренные шаги. Молодой человек напрягся в одно мгновение. — Кто здесь? — прошептал он, обретя в голосе крапинку надежды. Однако, несмотря на это, весь он сам по себе дрожал и боялся, как крохотный зайчик, заметивший неподалёку хищную лису. — Это… э-это какая-то ошибка! Некто молчал.  Помимо шёпота Джонатана в кромешной тьме слышались лишь приближающиеся шаги, с каждым новым стуком каблука о каменное покрытие заставляя его сердце учащённо биться. — В-вы не имеет права держать меня здесь… — продолжал писатель. — Ещё и в таком положении! — цепи, держащие его за руки, лязгнули громче. — Это, во-первых, не гуманно. А во-вторых… во-вторых, незаконно! От незнакомца по-прежнему не было ни звука – совершенно никакого признака его присутствия (не считая стука каблука о камень) даже дыхание не удавалось уловить, словно оно ему – без надобности. Словно его у него не было. Тернер нервно сглотнул, смочив сухое болезненное горло, после чего хрипло продолжил: — Я… я ничего плохого не сделал! И не хотел. Правда! Выпустите меня! Прошу вас… — С какой такой радости мне понадобилось тебя выпускать? — холодный грудной голос разрезал мрачное и тихое пространство. Звучал он так жутко, пусть и одновременно приятно, что Джонатан тысячу раз о пожалел о желании услышать наступающего незнакомца. — С такой, что в-вас… вас вознаградят! — неожиданно для себя найдя что ответить, ломающемся голосом воскликнул Тернер. — Двадцать пять тысяч английских фунтов стерлингов. Чистыми! Молодой человек прекрасно знал, насколько звучит это неправдоподобно – откуда у него, в конце концов, столько денег? Если бы ему кто предложил столь подозрительную сделку – ни в жизнь бы её не провернул. Но почём незнакомцу из другой страны знать в каком финансовом положении находится журналист и писатель? Да и по чём сейчас стоит фунт стерлингов по местной валюте? Вся надежда была на жадность хозяина замка, в который им с сестрой и невестой хватило ума вломиться. «Будь я проклят… когда выберусь отсюда, более ни за что не стану искать приключения на пятую точку!». — Думаешь, меня интересуют деньги? — вновь прозвучал из тени грудной ледяной голос незнакомца. Тихий и сдержанный. Джонатан ещё раз шумно сглотнул. И впрямь. Зачем владельцу такого громадного замка с, вероятно, несметным богатством и сокровищами в его недрах понадобились жалкие копейки не менее жалкого писателя-англичанина? Размышлять о сказанном было уже бессмысленно. — Всех интересуют деньги. Незнакомец насмешливо фыркнул, а писатель насторожился. С каждой секундой шаги того, кто блуждал во мраке становились отчётливее и громче, давая понять, что он приближается. — Разве ты ещё не понял, что я – не все? — Я догадываюсь. Вы явно больной, раз подвешиваете людей за руки к потолку! — изо рта англичанина брызнули слюни. Страх (на его удивление) слишком быстро сменился ослеплённым гневом, отчего глас стал увереннее, грубее с мелькающими в нём крупицами вызова. Для своих неполных двадцати трёх лет Джонатан Тернер, по натуре своей, всегда был излишне вспыльчив. Его могло вывести из себя всё, что угодно: вплоть от плохо заваренного кофе до беспорядка, который периодически разводила его невеста, занимаясь своим хобби – вязанием и шитьём. И этот случай, когда он немощный, усталый, голодный и испуганный висит над полом в чёрт знает каких дюймах, не остался исключением. — Вам в любом случае придётся меня отпустить, иначе вами заинтересуются правоохранительные службы! Уверяю вас, моё исчезновение не останется без внимания, и тогда у вас начнутся проблемы. Но в ответ откуда-то из темноты донесся лишь жуткий, леденящий душу хохот. По телу писателя вихрем пронеслись мурашки. — Ты в самом деле думаешь, что я – хозяин замка? — когда смех стих, на смену ему пришёл лязг и странное щёлканье, словно кто-то только что потянул за рычаг. — Я польщён, правда. И в ту же секунду Джонатан ощутил, как цепь опускается вниз, а под ногами начинает чувствоваться каменное покрытие. — Но я здесь такой же пленник, как и ты. Лишённый воли, несчастный искатель приключений.  Писатель по-прежнему не видел своего собеседника, но слышал его шаги, его медленное, изрядно тихое дыхание, шуршание одежды, а позднее смог уловить движение близ себя и ощутить ледяное прикосновение к своим запястьям. Вследствие этого он внезапно дёрнулся. — М! Да, но… вы-то не прикованы обеими руками к цепям, а я… Щёлк. Второй. Третий… и ржавые жгучие кандалы отцепились от запястья журналиста, подарив ему возможность вновь контролировать всё своё тело. — Теперь нет, — спокойно изрёк незнакомец. — Теперь ты тоже не прикован к цепям. Какая же невероятная отрада снова чувствовать каждую частичку себя: растирать запястья, хрустеть позвонками, пальцами, расправлять спину, двигать лопатками – как же сильно он скучал по всему этому. Находиться в оковах совершенно не то, чем хотелось бы убить время. И оказавшись свободным, Джонатан окончательно избавился от страха, что ранее переполнял всё его существо, мысленно настроив себя на позитивный лад. Сейчас, когда он перестал чувствовать себя уязвимым, напуганным и обречённым, вся эта ситуация стала напоминать чью-то злорадную шутку, которая проучила бы нежеланных гостей и преподала бы им хороший урок, чтобы впредь не смели вламываться в чужие владения, какими бы заброшенными они не казались. В конце концов, на дворе 1965 год, XX век. Кому, в самом деле, в здравом уме придёт похищать иностранцев и отправлять их в сырые зловонные подземелья, долгое время моря голодом? «Что ж, будем считать, что у хозяина скверное чувство юмора». — Спасибо. Рад, что мы оставили это недоразумение позади, — писатель слегка разогнулся, сморщился от привычной боли в руках, затем осторожно помассировал запястья и улыбнулся, куда-то в темноту протягивая ладонь. — Джонатан Тернер. Журналист, писатель и… — Я не спрашивал кто ты, — резко и равнодушно отрезала таинственная фигура. — Имена здесь не имеют значения. Это киношное заявление пробило на язвительную усмешку. Теперь сей пафос напоминал какую-то фанатичную пародию на средневековую культуру, отчего Тернеру стало ещё спокойнее. «Нет, это не шутка. Просто того, кто владеет замком, перечитал готики». — Да ну? И как вы… — Джонатан уверен, что этот странный человек был не один. По крайней мере, есть ещё хозяин. — Друг к другу обращаетесь? По номерам? Незнакомец не издал ни звука. Лишь где-то рядом что-то щёлкнуло, зашипело и резко желтоватым светом озарило маленький участок мрака, наконец, перестав мучить глаза писателя непроглядной тьмой. Он зажмурился. А после увидел что за человек стоял перед ним – совсем близко: очень высокий (намного выше, чем Джонатан), стройный, мускулистый мужчина, облачённый в тёмно-коричневое кожаное пальто и широкополую чёрную шляпу, из-под которой длинные тёмные волосы мягкими волнами спадали на широкие плечи. Лица журналист не видел – половину (от подбородка до носа) закрывал длинный воротник серого свитера, что идеально подходил для самодельной маски и едва показывался из-под чёрной жилетки, сшитой из кожи. Но вот глаза… два золотистых топаза горели хищным, животным огнём, прожигая оголённую плоть молодого человека в беспардонной попытке изучить. Они сильно напугали его. Разве может человек иметь столь звериный взгляд? До прибытия Джоната с сестрой и невестой в Румынию, он ни раз слышал в местных пабах истории бывших военных, которые повествовали о чудовищах, живущих в Карпатский Горах, и необычайной силе тех краёв в целом. “— Клянусь тебе, парень, — говорил ему пьяный мужчина лет пятидесяти с белой, как снег, сединой и шрамом под левым глазом, оставленным явно с не человеческой силой. — Оборотни, вампиры, ходячие мертвецы, ведьмы и прочая нечисть – не выдумки. Наши предки всё знали… они знали, да-а. Они боялись. И боялись не зря! Может, в нашей местности и не водятся твари, но в глубинках, в местах силы и магии… они всё ещё ведут охоту на людей. И, мать твою, видел это собственными глазами! — он пальцем указал на своё изувеченное око. — Вот она – цена этих видений. А могло всё закончиться ещё хуже… я мог бы быть растерзан огромным волком, как мои товарищи, или стать кормом для оживших трупов. Но Господь меня сохранил… не знаю по какой причине, я ведь много за свою жизнь нагрешил… Слушай, друг, не верь всему тому, что говорят власти – они стараются замять трагедию в Румынии, пытаются сделать так, чтобы люди и семьи погибших забыли о страшной резне в безымянной деревне. Но я-то всё помню! Нас было трое выживших… а сейчас осталось лишь двое. Если тебе жизнь дорога, парень, держись подальше! Хочешь пописюкать свои ужастики – включи телевизор и залипай на черно-белых хоррорах, но выбрось, нахер, идею о том, что тебе нужно отправиться в Трансильванские Альпы! Ты явно не вояка и тебя там с потрохами смешают. Не найдёшь ты никакого вдохновения, никаких сенсаций – лишь кровь и смерть там поджидают тех, кто осмелился вступить на проклятую землю. Попомни мои слова.” Джонатан не был из тех людей, что верят байкам пьянчуг и бывших военных (первые просто желают сделать свою никчёмную жизнь интереснее, по крайней мере, для других, а вторые просто… могут себе это позволить, ибо слухов о том, что правительство многое от простых людей скрывает было предостаточно, и лишь вояки в отставке могли чего-то да знать, однако, даже в этом писатель сильно сомневался), но он являлся большим фанатам Брэма Стокера, и его произведение “Дракула” перечитывал сто раз. Может, россказни пьяницы в пабе и не стали основной мотивацией его внезапного путешествия, но они явно его к этому подтолкнули. Тернер давно желал написать какой-нибудь готический роман, однако, к сожалению, сталкивался с распространённой проблемой всех писателей – не мог поймать вдохновение, не имея необходимой атмосферы, антуража и сильнейших эмоций. Поэтому, взяв для поддержки, сестру и невесту в охапку отправился покорять Карпатские горы в поисках столь необходимых ощущений. Не держав в мыслях то, что в чужих, богом забытых землях взаправду могут обитать ужасные существа, населяющие человеческие кошмары испокон веков. Писатель сглотнул. Нечеловеческие глаза, искрясь золотым проблеском светло-оранжевой радужки, посреди который был очень маленький черный зрачок, затягивающий, как чёрная дыра, смотрели на него внимательно и холодно; и рыжими точками в них отражался бесовской огонёк свечи. Это тревожило и завораживало одновременно. Джонатан Тернер ещё ни разу не видел человека с такими необычными глазами. И это настораживало. Однако, помимо необычных очей, в полузакрытом лице незнакомца было кое-что ещё, что сумело вернуть прежний страх писателя – торчащий из-под маски уголок глубокой-глубокой царапины. И он тоже не напоминал тот след, что мог оставить человек. —… и всё же. Могу я узнать с кем имею честь? — едва промямлил Джонатан, некрасиво пялясь на своего освободителя. Незнакомец хрипло усмехнулся. — Смотря что конкретно ты хочешь узнать. — А… — писателя его слова немного ввели в ступор. — Ну, раз имя вы не называете, то хотя бы… — Я обыкновенный скиталец, угодивший в такую же ситуацию, что и ты. Но сумевший найти из неё выход и подход к обитательницам замка. Вот и всё. Большего тебе знать необязательно. В очередной раз Тернер справился с вязким комом в горле. — К-к обитательницам? — это первое за что смог ухватиться слух. — Замок принадлежит женщинам? — Самым очаровательным, — и вновь эта хриплая двоякая усмешка вырвалась из его укрытых маской уст. — И опасным. Тебе повезло меньше, чем тем двум девушкам. «Двум девушкам? Скарлетт! Мэри!». — Погодите! — резко и громко выпалил писатель, после чего, неожиданно для самого себя, подскочил к незнакомцу, схватил его за широкие плечи и, вздёрнув голову вверх (этот странный тип с глазами зверя был поистине высоким), взглянул на его слегка освещённое свечой лицо. — Две девушки! Что с ними? Что значит повезло меньше? И где они, чёрт побери?! Загадочный мужчина в маске и шляпе даже не шевельнулся. Порывистые и грубоватые действия Джонатана его ни капли не смутили. И он по-прежнему, не проявляю никаких эмоций, пристально вглядывался в писателя. — Явно не здесь, — холодно ответил незнакомец, обведя глазами тёмное подземелье. — Советую тебе сейчас же сменить говор и убрать руки, пока я тебе их не отсёк. Этот отрешённый голос быстро привёл писателя в чувства, окатив его с ног до головы промёрзлым и суровым тоном. Молодой человек тут же отпустил его плечи и отстранился на четыре шага назад, пряча виноватые зелёные глаза в каменный одноколенный пол. Загадочный некто демонстративно и пренебрежительно стряхнул с плеча несуществующие пылинки, которые якобы оставили грязные руки писателя, а после продолжил: — Вероятно, девушки, что пришли с тобой, сейчас находятся наверху – в самом замке, потому как ни одну, ни вторую я ни в одной темнице не видел. А их здесь достаточно, чтобы раскидывать вас по разным камерам. Поверь мне. — Что они там делают? — Прислуживают, полагаю. Этот факт разозлил Джонатана. — Прислуживают?! — излишне громко выпалил он. — Что за глупость?! С какой такой стати им кому-то прислуживать?! Крепостное право отменили ещё в прошлом веке! Или это шутка какая-то?! — Какие же вы, иностранцы, невежественные кретины, — незнакомец фыркнул с нескрываемым отвращением. — Сначала вступаете на чужую землю, вламываетесь в чужие дома, устанавливаете свои правила и порядки, пренебрегая устоями, что были закреплены здесь годами, а потом так властно и по-хамски общаетесь с жителями, не беря в расчёт тот факт, что они могут быть опаснее, даже не имея за спиной оружия. Золотые глаза блеснули в темноте, ослепительно яркой искоркой, и на миг писателю стало ещё страшнее. «Без паники… только не бойся. Это лишь твоё разыгравшееся воображение, насыщающееся страшилками, которые рассказывал пьяный военный и простыми совпадениями… удивительно многочисленными совпадениями». — Да… — кое-как взяв себя в руки, произнёс писатель. Тон его голоса значительно смягчился. — Да. Правда. Кто я такой, чтобы что-то говорить, но и вы меня поймите! Черт возьми, я хер знает сколько просидел в грёбанной темнице, прикованный цепями к потолку, не видевший солнечного света, еды и воды, в ужаснейших условиях! Может, до вас медленно доходит прогресс (если вообще доходит) современного общества, но подобное… м-м, “гостеприимство” и порабощение людей – уже более половины столетия считается аморальным и незаконным, как я ранее и говорил. И я имею полное право заявить о вас в ООН, дабы вы и ваше правительство, которое считает такое обращение с туристами нормой, понесли заслуженное наказание. Однако, если мы сумеем договориться, и вы вернёте все мои вещи, мою сестру и невесту, а также отпустите нас, снабдив провизией в качестве извинений, я, так уж и быть, замну это недоразумение, посчитав обыкновенным недопониманием. Как вам такое? На слова журналиста и писателя незнакомец лишь неоднозначно хмыкнул, а после одной рукой схватил его за плечо, тряханул так сильно, словно пытаясь избавить от идиотских мыслей, и, приблизив к себе, сурово пригрозил: — А может, мне проще будет отрубить тебе ноги и подвесить обратно на крюк, чтобы ты висел как кусок мясо и обильно истекал кровью, пока не издохнешь от её потери в ужаснейших муках. М? Как тебе такое? Ледяные мурашки разом пробежали от загривка до самой поясницы, заставив Джонатана Тернера задрожать, словно лист на осине от сильного порыва ветра. Угроза была такой серьёзной и ощутимой, что писатель прикусил язык и не смог выдавить из себя ни звука. — Я не потерплю такого поведения от чужака на своей территории, — продолжил загадочный человек, взирая своими звериными золотыми глазами в зелёные напуганные Тернера. — Неужели ты и правда такой идиот? Или продолжаешь прикидываться? Что тебе не ясно в словах о том, что это опасное место? Эта деревня отдалена от внешнего мир и совершенно не просто так. Вы, искатели приключений на свои тощие задницы, думаете, что все байки, которые привозят на ваши земли странники, что побывали здесь и чудом выжили, являются шутками, выдумками и пьяным бредом, но между тем отличным способом получить невероятный адреналин от посещения столь жутких, заброшенных мест, вследствие чего собираете вещи и отправляется “покорять” Карпаты. — вдруг незнакомец отпустил плечо Джонатана и слегка оттолкнул его от себя. — Однако несмотря на то, что вы гонитесь за острыми ощущениями, никто из вас на самом деле не желает встречаться с чудовищами из тех самых жутких сказок. Люди так… примитивны. Такая неопределённость забавит. Но чертовски быстро надоедает. И я, чёрт возьми, устал от чужаков, что попадаются в крепкие сети хозяйки замка и её дочерей, по причине проникновения в замок, а после горлопанят о законе, о своих правах и до последнего не воспринимают ситуацию всерьёз. По крайней мере, до того момента, пока с них не начинают заживо сдирать кожу. Современные люди – это зелёные детишки. Вы считаете, что все ваши страхи обитают лишь в бабкиных сказках и книгах ужасов, совсем не подозревая, что твари ходят среди вас, живут и прячутся в тени, готовясь в любую минуту напасть. И никто, почему-то, не видит в этом существенную угрозу. Вы решили, что, если у вас есть оружие – значит, вам ничего не угрожает. Однако, нет ничего эффективнее физической силы, ловкости и нечеловеческих способностей. Пусть такие как ты перестают это недооценивать. Иначе вымрете быстрее положенного. Молодой писатель вновь ничего не смог ответить таинственному незнакомцу. Лишь с трудом унял дрожь в ногах и смачно так сглотнул комок слюней, накопившихся во рту. — Так что, если действительно хочешь выбраться – заткни пасть и следуй моим советам. — Я... — прочистив горло, Тернер всё же решил подать голос. Иначе, чем щенячий скулёж этот боязливый неуверенный хрип назвать было нельзя. — Я просто не могу поверить в то, что происходит. Простите. Но можно всё же поинтересоваться? Человек утвердительно моргнул своими звериными глазами. — Зачем вы мне помогаете? Не поймите меня неправильно, господин Кто-бы-вы-ни-был, я принимаю альтруизм в любом его проявлении, но... вы же явно не такой же как я. В смысле... вы выглядите не менее опасным, чем то, о чём вы говорили. Взор незнакомца вновь вспыхнул золотыми искрами, и у Джонатан что-то сжалось внутри болезненным спазмом.  — Это так. Я очень опасен. И посему тебе повезло, что сейчас я нахожусь на твоей стороне. Акцент на слове “сейчас” не шибко понравился молодому человеку, но он не стал больно на том зацикливаться. В конечном счёте, этот подражатель Стокеровского Ван Хельсинга, герой-освободитель и “охотник за нечестью”, пусть и с некими промедлениями и крохотными запугиваниями, помог писателю выбраться из цепей. А значит, был взаправду настроен на содействие в его побеге из этого жуткого места. «Наверное…». И всё же, несмотря на это, у Тернера были малюсенькие сомнения. — Но какая вам от этого выгода? Раз уж, как вы ранее сказали, деньги вас не интересуют, правоохранительные службы не страшитесь, а иностранцев не жалуете… — А ещё ты забыл, что я обмолвился о том, что нас связывает схожая судьба. Мне тоже ранее “посчастливилось” рассмотреть повнимательнее и ознакомиться поближе с этими мрачными катакомбами, оснащёнными ужасными темницами. В ответ на слова незнакомца последовала тишина, вынудив его незамедлительно продолжить. —… обыкновенное человеческое сострадание. И всего-то. — он непринуждённо пожал плечами. — Не окажись в том же положении и не знав, какая страшная участь ждёт тебя в ближайшем будущем, я бы и пальцем об палец не ударил. Риски слишком высоки. Даже для меня. — Благородно, — отреагировал Джонатан, смотря на него с видимым прищуром и потирая запястье, что вновь заныло от ранее сковывающих его цепей. — Невзирая на то, что выглядите вы, как какой-то типичный культист или сектант, а может, даже персонаж из фильма «Деревня Проклятых», вам не чужды человеческие качества. Какая ирония… — И заключается она в том, что я – с виду ужасный монстр, – побольше человек, нежели остальные – более обыкновенные, без уродств и явных отличительных признаков. Ага. Такова жизнь. Тернер согласно угукнул. — А ещё ирония в том, что я ни черта не понимаю, где оказался. В ужастике или в комедии? — Смотри, чтобы не оказался в трагедии. Ни то, если продолжишь задавать глупые вопросы и действовать мне на нервы, пьеса быстро поменяет свой жанр. Писатель невзначай заметил за собой, как часто он сглатывает, стараясь избавиться от неприятной сухости в глотке, вызванной сильным стрессом. Даже его это начало нервировать. — Так что, давай, — внезапные слова незнакомца, словно стальной клинок, разрезали наступающую тишину, заставив Джонатана слегка вздрогнуть. — Прекращай бессмысленную болтовню и следуй за мной. Я выведу тебя отсюда и отправлю восвояси. И тут по телу писателя, будто провели электрический ток. — Нет! — как-то истерично воскликнул он, отчего его голос немного надломился. — Я не могу бежать без Мэри и Скарлетт. Надо сперва забрать их! Грудной смешок загадочного человека с звериными глазами показался писателю каким-то издевательским и насмехающимся. Он будто предвидел такой исход, что чертовски сильно его позабавило. — Ну, конечно. Куда же без пустой жертвенности и проявления глупого героизма. На твоём месте я бы подумал в первую очередь о себе, ведь ты, как я обмолвился ранее, находишься в самом наихудшем положении. Из тебя собираются выкачать всю кровь, а потом твоё иссохшее безжизненное тельце подвесить на высокой палке, что возвышается на территории виноградника. — Это какой-то… бред. — Ага, скажешь это воронью, что будут обклёвывать твою полусгнившую морду, когда хозяйки сделают своё дело и отправят тебя висеть под окнами. Я что, неясно дал тебе понять, какие зверства тут творятся? — Предельно ясно. Просто… всё это напоминает затянувшийся кошмарный сон. Я не могу поверить… Загадочный человек лишь спокойно кивнул головой и, развернувшись, медленным шагом направился куда-то вглубь тёмного-тёмного подземелья. Джонатан незамедлительно последовал за ним. — Эй, мистер! — чересчур громко крикнул вслед незнакомцу писатель. — Куда мы идём? В ответ последовал отчётливый скрежет зубов и бесстрастное “Подальше отсюда”. — Напоминаю, просьба забрать Мэри и Скарлетт по-прежнему остаётся в силе. — С ними всё будет в порядке. По крайней мере, ближайшее время – точно. Думай лучше о себе. — Чёрта с два! — вспылил писатель, догнав человека в шляпе и маске. — Я в ответе за них обеих! В конце концов, именно я их сюда притащил… и чтоб мне провалиться, если с ними что-то случится! Слушайте, неужели вы бы действительно поступили на моём месте по-другому? Неужели всерьёз бросили бы свою возлюбленную, свою сестру в каком-то проклятом месте и сбежали бы в одиночку? Неужели бы вы ничего не предприняли для того, что спасти близких? Таинственный незнакомец внезапно остановился. — Да вы же сейчас помогаете какому-то чужаку выбраться. Абсолютно незнакомому! Не верю, что любимого и дорогого вы бы оставили умирать… Вдруг незнакомец обернулся к Тернеру, окинул злым, искрящем золотом и ненавистью, взглядом и схватил за плечо, сжав его так сильно, что у молодого человека хрустнул сустав. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипел он сквозь плотную ткань воротника, что скрывала его рот. — И, если ещё раз посмеешь что-то подобное выпалить – я отрежу тебе язык и сожру его прямо у тебя на глазах. Ты меня понял? Судорожно сглотнув, Джонатан Тернер утвердительно закивал головой. — Ежели жизнь тебе больше не мила – милости прошу, — и в ту же секунду загадочный мужчина выпустил журналиста из своей поистине крепкой хватки, а после грубо толкнул в спину, отчего тот едва не упал. — Вперёд. Иди спасай свою любовь, жену или сестру – я в ваших извращённых связях не разбираюсь, – но без моей помощи. Я умываю руки. Ты заварил эту кашу, тебе и расхлёбывать. Если ты действительно так дорожишь своими близкими, то почему потащил их за собой в столь опасное и одичалое по рассказам место? Уставив отрешённый, горький взор на незнакомца, молодой писатель лишь виновато пожал плечами.

***

Дул сильный осенний ветер, поднимая листья с земли в круговом танце. Он рывками перебирал светло-русые волосы на голове молодого человека, но его джинсовая куртка, под которой красовалась клетчатая рубашка, оставалась расстёгнутой. Было довольно прохладно, однако, жгучее предвкушение, что разгоралось внутри от всех этих деревенских видов, согревало его сильнее, чем самая тёплая телогрейка. Джонатан едва ли не на языке ощущал вкус этого сладостного волнения, вызываемого недельным отпуском вдали от цивилизации. Он же грезил от тех невероятных ощущениях, которые может получить в столь таинственном и старинном месте; уже фантазировал, как будет писать свою книгу под вой диких волков в свете огромной луны, как будет просыпаться под крики ранних пташек и морщиться от солнечных лучшей, что будут вливаться в комнату своими остывшими осенними лучами; он невероятно сильно ждал, когда же сможет погрузиться в загадочную и мистическую атмосферу чужих ему краёв. Однако, к сожалению, из его небольшой компании только он испытывал необыкновенный восторг от приближающихся сельских будней. — Ты уверен, что нам вообще стоит посещать эту деревню? Путь до неё такой непреодолимый, странный и спрятанный, что складывается впечатление о её намеренном сокрытие от посторонних глаз. Да и-и-и... рассказ того мужчины из паба звучит правдиво. Может, он всё же не лгал... — Сестрёнка, ты что, боишься? – усмехнулся Джонатан, поправив на плече тяжёлый рюкзак. — Не придавай этому такого огромного значения. Это деревня. Старинная. Разумеется, в ней тротуаров, асфальтных дорог, и т.д. и т.п. А то, что говорил пьянчуга за барной стойкой – обыкновенный пьяный бред. Он неделями пребывает в забвении, и сто процентов уже не может отличить сны от реальности. Не забивай голову. Внезапный порыв ветра растрепал светло-русые волосы девушки. Скарлетт убрала выбившиеся прядки и сделала глубокий вдох, но так ничего и не ответила. Деревья кругом зашумели сильнее, нагоняя на неё ещё больше жути. — И всё же, Джонатан, Карли права, — присоединилась к разговору брата и сестры черноволосая девушка с голубыми, как кристально чистый океан, глазами, которая шла позади них. — Это очень странно, что путь в эту деревню такой непроходимый. Если бы не карта, которую тебе дал тот пьяница, мы бы не нашли тропинку, ведущую к полуразрушенному дому. А от него, собственно, не вышли бы на эту тропу. — Вот-вот! Это реально странно... — Да ладно вам, девочки! — махнув рукой, воскликнул молодой писатель. — Ну, не любят местные чужаков, чего докопались. Тем более не факт, что там ещё кто-то живёт. Мужик говорил, что в деревне лишь чудовища обитают, а жителей всех сожрали давно. Ну... или они все разъехались по городам в поисках лучшей жизни. Что более вероятно. Повторяюсь, не парьтесь. Сейчас выйдем на деревню, найдём какой-нибудь покинутый домик, а может, если повезёт, нас приютит какая-нибудь старуха-отшельница, не имеющая возможности перебраться туда, где есть более персептивное будущее, перекантуемся недельку, вкусив всю прелесть деревенской жизни и мрачного антуража покинутых мест, после чего со спокойной душой, расслабленной головой и невероятными эмоциями отправимся восвояси. И, эй! Моя дорогая Мэри, — внезапно остановившись и подождав, когда же его невеста догонит их, Тернер с ней поравнялся. Теперь возлюбленные ступают вместе, шаг к шагу. — Ты же хотела отвлечься от городской суеты и отправиться в куда-то отдыхать. Чем тебе не отпуск? Мисс Сэйлс шумно вздохнула и демонстративно закатила глаза. Несмотря на то, что Джонатан всё прекрасно слышал и видел, он предпочёл не обращать на это внимание. Его возлюбленная была довольно… специфичной особой – истеричной, привередливой, слегка избалованной, ворчливой и надменной. И Джонатан смело об этом говорил и ей, и своим друзьям, на что в ответ всегда получал насмешливое: “Да вы же идеальная пара!”. Почему они так говорили и в чём заключалась шутка, он искренне не понимал. — Когда я говорила, что хочу выбраться из города и оторваться от его суеты, я имела ввиду искупаться в море, позагорать и насладиться каким-нибудь коктейлем, лёжа на горячем песке, а не пробираться сквозь заросли кустарников по уши в грязи и дерьме, понятия не имея, где мы находимся. — Как говорили великие мыслители: “Ищите счастье в мелочах”. — беззаботный смех жениха слегка взбесил Мэри. — Ой, да ладно тебе, любовь моя! После свадьбы бы обязательно отправимся в Пуэрто-Рико… ну, или на Кубу. Неважно. Я же обещал, что мы отдохнём от работы. Но сперва, чтобы избавиться от тяжести на душе и спокойно отвлечься, нужно, как бы парадоксально не звучало, немного поработать. Вот напишу сейчас книгу, отправлю в издание и… — И ничего, — перебила писателя Мэри. — Ещё одна твоя книга провалится в продаже. Не пора бы перестать гнаться сломя голову за давно упущенным успехом? Лишь единожды тебе повезло, и твоя книга обрела популярность. Последние три потерпели крах. Не исключено, что и эта станет одной из них. Только деньги и время тратим зазря. — Я бы попросил, дорогая. Холодный тон молодого человека удивил обеих девушек. — Не говори о том, в чём не разбираешься. У меня уже есть прекрасная идея для будущего романа, и она из ряда вон выходящая. Это обязательно станет бестселлером. — Если у тебя уже есть идея, то-о-о… зачем тебе понадобилось вдохновение и зачем нужно было уезжать так далеко от дома? — Скарлетт, что осталась идти впереди она, заметно замедлила ход и тишком присоединилась к брату и его невесте. Её вся эта таинственность и мрачность неизвестных мест пугало намного больше, чем их вместе взятых. — Затем, моя милая сестрёнка, — с улыбкой начал Джонатан. — Что нет лучше произведения, чем произведение, написанное под реальными впечатлениями и красочными описаниями. А где я найду искренние ощущения, впечатления и как я детально опишу локации, которые должны будут быть одной из главных основ романа, как не пожив в такой атмосфере несколько дней? Поняла о чём я? — Угу, — вернув соскользнувшую лямку рюкзака на плечо светловолосая девушка опустила свои зелёные глаза и стала разглядывать старую листву под ногами, что громко шуршала от каждого сделанного шага. — И всё же Хэллоуин я предпочла бы отметить на родине, а не здесь. — Хэллоуин уже через неделю, глупышка, — ответила ей Мэри. — А твой писака-братец решил пристраститься к деревенской жизни на целых две. Так что хочешь-не-хочешь, а День Всех Святых мы отметим на родине графа Дракулы. Этот факт опечалил самую младшую из всей их небольшой компании. Скарлетт горько вздохнула. — А румыны его вообще празднуют? — Более чем, — встрял старший Тернер. — Его в этой стране празднуют даже круче, чем у нас. Глядишь, может, местные (если они всё же здесь есть) в честь праздника устроят нам какое-нибудь шоу. Не зря мы румынский учили. Брюнетка недовольно фыркнула. — Пф, пустая трата времени и… Ой, гляди! Кажется, там выход из этих проклятых кустов. — Боже, наконец-то… у меня все волосы в паутине и листьях. Эй, подождите! Джонатан и Мэри, расталкивая руками изрядно длинные ветви кустов, что мешали передвижению, тут же помчались вперёд, шлёпая промокшими и грязными ботинками по мокрой земле. И Скарлетт больше ничего не оставалось, как рвануть следом за ними. Из-за того, что здесь не было нормальной дороги, а лишь грязь, лужи и опавшая листва, трое странников, ищущих приключения, бежали к желанному выходу из кустов то и дело спотыкаясь, поскальзываясь и не едва ли не падая, но ни долю секунды не останавливаясь, грезя о том, как бы поскорее выбраться из этого труднопроходимого, смастерённого природой, тоннеля. Идти по нему, конечно, было не невозможно, да и, если честно, не шибко тяжко, но периодические царапанья рук, лица и ног ветками голых кустарников и обилие паутины изрядно им всем поднадоело, поэтому оставить этот проход позади было их основной задачей. И когда, наконец, она была достигнута и колючие, царапающие голые кусты выпустили маленькую компанию из своего плена, все трое застыли, как вкопанные, на одном месте – на самом краю высокого склона, откуда виднелись невероятнейшие, чуть ли не, действительно, сказочные, мистические виды. — Чтоб меня… — с трудом выдавил из себя писатель, уставившись на тёмно-серый горизонт. —… вы тоже это видите? — Мэри была заворожена не меньше. — Ущипните меня… — Где мы, чёрт побери? Перед тремя странниками величественные и таинственные Карпаты, словно открыли проход в иной мир, предстали во всей своей потусторонней красе: затянутое туманом, темно-серым оттенком сияло пасмурное небо, возвышающее над старинной деревне, где трухлявые дома, изъеденные временем и сыростью, прямиком из прошлого века, создавали мрачную, пугающую атмосферу; ели, сосны и голые, осыпавшиеся деревья тянулись ввысь, прямо к нему, желая достать и обогнать вершины гор, но единственное, что они могли превзойти своей высотой – домишки и старую ветренную, ещё рабочую, мельницу, чьи крылья вертел осенний неугомонный ветер. Всё вокруг было затянуто скалистым кольцом Трансильванского горного хребта, словно нарочно самой природой огорожено от внешнего мира. На их фоне домики, мельница, деревья и небольшие каменные возвышенности казались такими крошечными… и лишь готический замок, что высился тёмной громадой над деревней, мог тягаться с непреступным уровнем горного поднебесья, разрезая острыми шпилями обложенный тучами небосвод. Округа темнела на глазах, суля приближение ночи, и трое молодых людей в один миг напряглись, когда серый струйкой из труб повалил дым разожжённой печи, а в окнах домов один за другим стал мигать тусклый свет, намекая на то, что здесь они явно будут не одни. В деревне текла жизнь. И огромный ворон, что, неодобрительно каркнув, оторвался от земли и взмыл вверх, определённо точно дал им это понять.