Ничтожество

      Мысли вяло текли в голове, а веки под тяжестью сомнений все больше и больше спускались, заставляя закрыть глаза. После ухода одного из семерых, Нана предалась истерике. Отступила от самой себя, и рыдала как ребенок, у которого забрали что-то очень важное. Этим чем-то важным была надежда, которой в последнее время очень не хватало.       Она все еще не хотела умирать. Не хотела сдаваться. Если так подумать, то он вообще мог соврать. Просто, чтобы выжать из нее страх, насладиться им. Если это так, то он был похож на паука, который заманивает в свои сети, а потом съедает, наслаждаясь еще живой едой.       Но забывать его слова Нана тоже не хотела. Они бы и так не отпустили ее просто так. Слишком долго держали, слишком бесполезно им было настолько долго держать девушку, тратить на нее определенное количество финансов. Пусть она и не сомневалась, что такое содержание не бьет по их карману, но это все еще не было понятным. Если у нее каждый день есть свежая еда, значит у них есть доступы к магазинам или доставке продуктов.       Сейчас ей было глубоко безразлично на тот факт, что она находится под камерами, и на то что они могут заподозрить настоящее зерно разговора. Пусть смотрят, пусть видят. Им ведь все равно будет наплевать. Совсем скоро должен прийти следующий, и она совсем не знала куда себя деть. Они уже знают что она плакала, поэтому прятаться не имело смысла.       Получается, она сможет поговорить со всеми кроме лидера за два дня. Значит, она здесь тоже… Для всех. Или они пытаются что-то вынюхать с разных сторон. Но какого черта?       Даже если бы Нана узнала какой-нибудь ужасающий государственный факт, то все равно бы не поняла причину похищения. И даже без того самого фантомного факта, ее бы начали пытать, и она созналась бы во всех своих и не своих грехах. Но они не делают абсолютно ничего, только опекают ее. Да и здание не напоминает государственное… Если она закричит, то услышит ли девушку кто-нибудь снаружи? Или только они поднимут панику и пойдут проверять ее?       В форточку она точно не пролезет, даже если ее откроют. И выглядит слишком высоко, ведь небо слишком близко, и она точно не на первом этаже. Она в любом не сможет сбежать без какого либо плана. Попроситься на прогулку для осмотра, найти ?оружие? , узнать о ситуации больше. Нана была уверена, что они не успели бы уехать от Сеула слишком далеко, препарата бы просто не хватило, а других пробуждений она не помнила.

      Но если и думать о побеге, то без прикрас уйдет больше месяца. А если они будут следить слишком сильно, или поймут что-то в середине… Об этом лучше не задумываться. Ничего не делать она тоже не может, да и не в ее характере это было — ждать чуда, когда прямым языком было сказано что его не произойдет. Нана наивной, может и была, но не в этой ситуации. Ее могут даже и не искать.

***

      Нана и не заметила, как наступил полдень. Время текло слишком быстро, словно кто-то заменил его понятие на какой-то другой, менее ценный ресурс. И даже бесполезные раздумья выматывали так, будто бы девушка всю неделю работала как ломовая лошадь.       Она сразу увидела когда Юнги зашел, ведь её глаза все пару часов смотрели именно на дверь, поджидая хоть призрачный намек на медленно подходящую опасность. И настрой у девушки был боевой. Если в беседе с первым парнем она была обескуражена новой информацией, то сейчас она готова. И не зря ведь Нана воссоздала весь будущий диалог в своей голове, перебирая разные темы и поведение потенциально опасного мужчины.       Он зашел вальяжно, словно большая и дикая кошка на свою территорию. В голове Нана сравнила его с пантерой из-за одежды и волос, которые были абсолютно черными, будто перо из вороньего крыла. Юнги выглядел мрачно, и увидев его в обычной жизни, Нана бы подумала что к этому человеку не стоит лезть с разговорами или своим вниманием. Но это только внешний вид, не более.       Как бы девушка не старалась, не получалось не сравнивать их между собой. Пока что никаких отличительных знаков, разве что только некоторые личности вели себя менее пассивно. И именно эти люди её настораживали даже больше чем «лидер», который по-видимому и устроил все это. В тихом омуте черти водятся.       Юнги с ней не поздоровался. Просто по-хозяйски прошел к её книжной полке, и рассмотрел корешки с названиями. Осматривал каждую. Девушке не оставалось ничего, кроме ожидания и нервного наблюдения. — Ты читаешь такую мерзость? Это единственное, что он выдал когда открыл подростковый роман её юности, и поднял бровь, словно осуждающе высматривая что-то в оглавлении книги. — Да… — Можно было и не отвечать, мышка.

«Мышка?»

Казалось, что абсолютно все стремились как можно быстрее дать девушке прозвище или кличку. — Почему мышка?       Нана сжала одеяло в руке, стараясь оставить на лице как можно меньше беспокойства. Если показаться уверенной и непоколебимой, то на вопросы будут отвечать охотнее. По крайней мере, так показывала практика. Парень усмехается, и качает головой. — Ты постоянно пищишь от страха когда разговариваешь с кем-то из нас. А мыши пугливые, прямо-таки как ты. Нана замолкает на пару секунд, думая, что ответить на этот выпад. — Это справедливо. Только пожимает плечами. Он прав, но её это никак не задевает. Нана держится вполне достойно для её ситуации. — А еще ты выглядишь настолько серой, что мы однажды подумали что ты и вовсе сдохла. Видимо, даже солнце не помогает.       Мужчина с сомнением смотрит на форточку, из которой выглядывает солнце. Нана будет честна, хорошо оно освещает только некоторые участки комнаты, оставляя на полу свои солнечные блики.       Слова о ее внешности были лишними, добавляя девушке больше неудобства. Она начала ерзать на кровати, стараясь прикрыть себя одеялом как можно больше, чтобы сделать хотя бы вид своей зоны комфорта.       Нана не то что бы была зависима от своей внешности… Если судить, то это вообще было не так. Мама всегда учила ее чистоте и опрятности, что и вылилось в определенную черту характера девушки. Ее парень всегда ласково называл ее «педантом», по крайней мере до расставания.       От этих воспоминаний стало тяжко. Он не был ее первой любовью, но он был чем-то стабильным. Как он сейчас? Вспоминает ли он ее? Пытается искать, или навсегда вычеркнул из своей жизни?       Это даже смешно, но Нана строила грандиозные планы. Они бы окончили университет в одно время, пошли бы работать, вступили в брак и завели бы детей. Такие мысли были самим собой разумеющимся, и девушка даже не заметила в нем изменений. Настолько была заворожена этими иллюзиями. Теперь, когда она в восторгом говорила об этом, он просто выдавливал улыбку и молчал, чаще всего меняя тему. Осознание пришло лишь сейчас. — Ты так помрачнела только из-за этого? Не думал что ты настолько нежная, прости уж. — Ничего, я не из-за этого. — А из-за чего на твоем личике вселенская скорбь? Нана открыла рот, что бы что-то сказать, но потом передумала. Он не казался опасным, но она не понимала какую модель поведения ей принять.

«Но они итак всё знают о моей жизни.»

— Парня вспомнила. — Ммм… Он издевательски протянул букву, словно что-то обдумывая, в это время плюхаясь на кровать совсем рядом. — Ты о том придурке, который тебя кинул, перед этим переспав с твоей однокурсницей?       Гаденькая ухмылка расплылась по его лицу, когда он смотрел на мою реакцию на его слова. Желудок словно сделал переворот. Нана прикусила внутреннюю часть щеки практически до боли, чтобы сдержать эмоции. Он изменял ей… с ее однокурсницей? Серьезно? — Ты не знала? Поверь, в таком случае ты совсем не знала своего парня.       Пазлы пытались сложиться, но последние фрагменты точно не подходили к картинке. Ее бывший точно не мог быть поводом для ее похищения. Он, как и она, был всего лишь студентом.

«Или мог? Задолжал кому-нибудь?»

Нет, нет. Она бы заметила, такое сложно скрыть. Она ведь будущий следователь. И других вариантов нет. Это все еще оставалось самым темнейшим секретом этого места. Но если это так…

«Он не постарается даже спасти ее.»

      Нана не могла сказать, что он был моральным уродом, совсем наоборот. Ей даже казалось, что сейчас она его простила. Ведь это все — жизнь. Опыт. Знак вселенной. Она всегда хотела быть осознанным человеком и женщиной, чтобы не парится насчет незначительных проблем. После расставания простить легче, но не принять обратно. Это бы ударило по ее гордости. Вопрос сам вырвался из мыслей, принимая физический облик. — Из-за него я тут? — Если бы ты была тут из-за него, то уже была бы мертва. Но как видишь, ты жива, и даже не побита. Тебе стоит думать лучше… И больше. — Вы меня отпустите?       Он перестает вести себя фривольно и свободно, и напрягается всем телом, словно натягиваясь в струну. Нана сразу же ругает себя за выбор вопроса, немного отодвигаясь от парня. Атмосфера начинает меняться в мгновение ока. Теперь ее словно можно ощутить физически, как ливень из темной-темной грозы. — Может быть да. А может быть нет. Еще два вопроса, и твой дневной счетчик окончен. Пользуйся пока я добр к тебе, мышка. А потом настанет твоя очередь. — Меня ищут?       Девушка всем нутром чувствует, как он раздражается, от чего ей хочется зажаться в противоположный угол комнаты. Джин не врал, он и вправду буквально выражает тихую ярость. — Ты потратила один вопрос зря.

«Значит нет. Не ищут.»

      В глубине души она знала ответ на этот вопрос, пусть даже и не хотела верить. Только она сама сможет себя спасти. Теперь переложить ответственность не получится, как и ожидать чего-то призрачного. А ведь дальше может быть хуже, они сделают ее рабыней или еще чем-нибудь… — Я смогу выходить наружу? — Не надейся слишком сильно, мышка. Ты ведь грызун, изнутри тебя вижу. Сразу начнешь копать что-то под нас. Но если такое решение и примут, то тебе нужно быть очень послушной девочкой. Ответ ее не устроил, но это единственное чего она могла добиться сейчас. Значит, ее ожидает еще неделя или более покорного выжидания. И общения с похитителями. Только первый день, а она уже выжата как лимон. — Моя очередь! Вопросы неограниченны, ты же понимаешь… Мы на разных сторонах. Как думаешь, твой парень захочет тебя видеть? Вопрос был задан обыкновенной интонацией, но ее бросило в дрожь. Он хочет привести его сюда? Что он с ним сделает? — Нет.. — О, поверь, ты не права. Я думаю он будет очень рад посетить нашу скромную обитель. Посмотреть на тебя. И мы посмотрим на него поближе. Так близко, что я даже не знаю, выживет ли он…       Теперь Нана поняла, чем он отличался от Джина. Глазами. В его глазах начали играть искорки, словно он завелся только от мысли чего-то грязного и бесчеловечного. Глаза настоящего садиста, морального урода.       Девушка громко сглатывает слюну, и практически падает с кровати, стараясь отойти как можно дальше от безумца. Так не должно быть. Этого всего не должно произойти. Он ведь мухлюет? Пусть скажет что это шутка, розыгрыш.       Из-за нее могут пострадать невинные. Разве этого они хотят? Она поклянется что не сделает ничего компрометирующего, будет слушать каждый приказ этих людей и исполнять его. Они не могут так поступить.       Юнги подходил все ближе и ближе, пока не загнал ее в угол. Адреналин словно толчками проходил по крови, а сердце все глубже и глубже падало в пятки. Нана тонула в черной ненависти его глаз, словно в болоте или вязком иле. Способность ходить покинуло девушку, отчего колени подкосились, и она была готова упасть и притвориться сломанной куклой.       Парень взял ее за горло, не прилагая усилий для того что бы перекрыть ей воздух. Она сама начала задыхаться от страха. Голос будто отняло, она не могла даже закричать. Если она это сделает, то прибегут остальные? Или они сейчас наслаждаются этим зрелищем? — Бойся меня, мышь, бойся. Но скоро ты будешь меня ненавидеть. Ты захочешь меня убить. Но у тебя ничего не получится, потому что ты слабая.       Каждое слово он горячим воздухом и томным голосом выдыхал в лицо Нане, наслаждаясь ее видом. Она видела удовлетворение в его глазах и действиях. Стало тошно от самой себя. — Юнги, ты козел! Мы же, блять, это обсуждали буквально тысячу раз!       Дверь практически слетела с петель, с грохотом ударясь о стену. Самый младший буквально налетел на парня, который прижимал ее к поверхности. Нана скатилась по ней прямо к полу, пока похитители вясняли отношения. Прижимая и обнимая собственные колени, она все еще видела его ужасающие глаза.

Темная бездна, ведущая в ад.