Ничтожество

      Потасовка длилась не так долго, но Нана уже ничего не понимала. Звон в ушах и размытое изображение комнаты слились в одно целое, вызывая только головную боль и головокружение. Ее только что пытались задушить? Или же припугнуть?       Рука инстинктивно потянулась к горлу, прикрывая его. Он не применял силы, она задыхалась не от этого. Она задыхалась от страха за свою жизнь. Возможно, это даже хуже, чем физическая боль. Но лучше, чем смерть от удушения.       Темное пятно появилось перед глазами, и начало говорить что-то непонятное, словно девушка находилась под огромной толщей воды. Она хотела сказать что-то в ответ, но сухое горло не дало ей этого сделать, и девушка разразилась в кашле. Ее схватили за лицо обеими руками, и не давали двигать головой. Теплота рук и неподвижность помогли ей через несколько минут, и теперь она могла сосредоточиться на стоящем перед ней человеке.       Это был Джин. Он беспокойно осматривал лицо Наны, заглядывая в глаза, чуть ли не светя в них фонариком. Когда парень увидел, что она вышла из своего шокового состояния, облегченно выдохнул. — Я ведь предупреждал. Теперь я не смогу помешать им совершить задуманное.       Он шептал, еле-еле двигая губами, что бы его не услышали остальные. Смотрел с жалостью и тихой грустью, как на побитую собаку. Нана только перевела свой взгляд с его лица на пол, начиная осознавать, что натворила. Теперь без жертв не обойтись. И этой жертвой точно будет не она. Только некоторые вступились за нее, но этого уже было достаточно, что бы отсрочить свою смерть. — Живая? Громкий, тяжелый голос со стороны двери заставил Джина оторваться от девушки, которой сейчас как никогда нужна была хоть чья-то поддержка. — В шоковом состоянии. Возможно, предобморочном. Усталый вздох раздался оттуда же, и мужчина начал раздавать команды. Видимо, лидер пришел. Сейчас Нана не была в состоянии разбирать голоса. — Чонгук, уводи Юнги. Джин, в кровать ее. Сегодня никто больше не придет, сместим всех на послезавтра. Завтра будет… Важный день. — Приступаем! Голоса раздались в унисон, и парень вывел садиста из ее комнаты. Можно было бы спокойно выдохнуть, но все остальные еще здесь. — Можно?       Спросил парень, спрашивая разрешение на поднятие её тела. Нана негативно задергала головой, пытаясь встать самой, облокачиваясь на стену. Джин подал ей руку, но девушка проигнорировала ее, прихрамывая идя к кровати. От стресса разболелось все тело, а желудок все еще скручивался, выдавая тупую боль внизу живота. — Мы уходим, отдыхай. Зови, если что. Ты знаешь как.       Дверь захлопнулась за вышедшими людьми, и девушка свернулась в позе эмбриона, даже не пытаясь натянуть на себя одеяло. Каждый раз проматывая произошедшую сцену в голове шею атаковали фантомные прикосновения пальцев, которые хотелось содрать с себя вместе с кожей.

***

Нана очнулась в полной, беспросветной тьме. Какой-то предмет приятно холодил ладонь, удобно вмещаясь в нее, словно был создан именно для этого. Она не чувствовала какого-либо страха или удивления, только ощущение, что именно так и должно быть. Темнота казалась родной. Неведомые для ее взгляда прожекторы медленно опустили свой ярчайший белый свет на нее, будто бы она находится на театральной постановке в роли главной героини.

Неизвестным предметом был кухонный нож, который опасно блестел на свету своим лезвием, и Нана бы даже не усомнилась в том что он острый. Всем своим видом он показывал именно это. Свет будто раздвоился, и теперь другой кружок был направлен в противоположную сторону. Хмурое, безэмоциональное лицо Юнги осветилось. Он стоял расслабленно, словно марионетка, и даже не смотрел на девушку. Именно тогда она поняла, что нужно сделать. Мир словно уменьшился, и парень со скоростью света переместился совсем рядом, все еще не делая никаких движений. Нана посмотрела на нож, а потом на парня. Повертела его в руках, осматривая с каждой стороны.

«Готова ли я убить?»

Собственный голос эхом отозвался в голове, словно девушка задавала один и тот же вопрос множество раз. Хочет ли она этого?

«Это не гуманно.»

Говорил ее собственный голос.

«Он заслужил»

Вторил… ее голос. Но другой. Хриплый, безумный. Почти шепотом. Она должна испугаться, но как можно, ведь этот голос тоже был ей.

«Нет.»

Но собственное Я победило. Такой удобный нож был выкинут совсем в противоположную сторону от парня, исчезая в мраке, как в глубокой яме. Нана не колебалась. Убивать людей было самым последним, о чем она бы задумалась. Ведь она все еще остается человеком.

***

      Сны снились Нане нечасто. А с момента похищения этот был первым, оставляя после себя непонятное послевкусие. Был ли он осознанным? Возможно. По крайней мере, у нее будет время об этом подумать. Много времени. Ведь проспала она до самой ночи, о чем говорил выключенный свет и темнота из форточки. Нану ломило даже больше, чем после ночи алкоголя, как она ее прозвала. Затекшие от слез глаза чесались, отчего хотелось снова уткнуться в подушку и спать дальше.

«Если я сейчас захочу пойти в душ, меня задушат по дороге?»

      Возможно, они тоже спят. Или бдят на посту, смотря за камерами. Если так, то они все еще подозревают ее в побеге или планах о нем? А узнать это можно только лишь одним способом…       Колотить поверхность оказалось не самым легким занятием, особенно со слабостью в теле. Вначале Нана даже не могла применить много силы, просто слабо хлопая по ней ладонями, но потом собралась и начала наносить удары громче. За этим занятием она поняла, что она была не только деревянной. Упрочненной, с каким-то секретом, даже несмотря на хлипкую наружность. Они и это просчитали. Пришла мысль закричать, что бы привлечь к себе внимание, но она была бы бесполезна, ведь дверь уже открывалась.       Забавно, но все самые запоминающиеся вещи в этом месте начинались именно с этой двери. Эта мысль придала девушке немного тревоги, ведь она не знала, какая реакция будет у похитителей к её действиям. — Чего колошматишь бедную дверь, На-На? Неужели выбить планируешь? — Мне нужно в уборную. Парень карикатурно посмотрел на свое запястье, словно там были часы. — Знаешь, сейчас не до уборной! Сейчас у нас время шоу. Он развел руками, и расплылся в глупой улыбке. Нане пришлось оторвать взгляд от пола, и посмотреть на него. — Что? — Мы хотели немножко промариновать его в «нашей» обстановке, но раз ты не спишь, то следует начать сейчас! Не будем заставлять гостя ждать. За мной.

      Резко меняя настроение своих слов, он напугал девушку еще больше. Ее забирают отсюда?       Тэхен схватил девушку за запястье, и быстрым шагом повел за собой, даже не позаботясь о закрытии двери в ее комнату. Ноги путались, но шли и шли за парнем, не имея другого выхода. Лестница в другой стороне коридора вела вниз, и Нана искренне старалась запомнить абсолютно все пролеты. Спустя время петляния по ступеням, обстановка поменялась. Серость, освещенная белым светом, в некоторых местах плитка. Как больница. Она уже была здесь. Она запомнила эти коридоры по которым ее вели. — Мы на месте! Только не пытайся убежать или противиться, ты ведь храбрая, На-На? Сейчас мне нужно будет надеть на тебя маску.       Девушка сглатывает накопившуюся слюну, и кивает, после этого стараясь не двигать головой для маски, в которой она была в первый день в этом месте. Она также впивается в лицо, но не так сильно, чтобы заботиться об этом. Нане было страшно. Словно она шагает во тьму, в бездну, в неизвестность. Она полностью находится во власти этого парня, ведь тот вел в комнату, которая до этого была закрыта.       Когда они вошли, кто-то начал мычать. Девушку сразу бросило в дрожь, и она поняла, что это за комната. Из ее первого дня, верно? Путь к ней она не знала, физически не получилось бы. Железные пряжки ремней также начали звенеть. ? Кто-то? пытался выбраться из кресла.       Значит, она не одна? Будет не единственной похищенной? Это отвечало на несколько вопросов, но и давало новые. Их продадут в рабство? В таком случае можно понять, почему их не трогали, если они товар. А ему нужен товарный вид.       Но спокойствия от этого факта не прибавилось. Куда их повезут после этого? И зачем ей нужно было знать о том, что есть кто-то еще. Нана была уверена — нюансы, много нюансов сопровождают эту ситуацию. — Ты привел дорогую гостью сюда так рано? Даже лучше.       Послышался голос Юнги, из которого можно было выцеживать яд. У Наны в голове начали проноситься моменты вчерашнего дня, и мозг сам начал выделять основные фразы, которые заседали в голове.

…Он будет очень рад посетить нашу скромную обитель…

…так близко, что я даже не знаю, выживет ли он…

…скоро ты будешь меня ненавидеть…

Страшная догадка прокатилась по мозгам, размазывая напрочь все чувства кроме отчаяния. Еще один момент разразился как гром.

…Теперь я не смогу помешать им совершить задуманное…

Судорожный вздох срывается с губ, и теперь каждый в комнате понимает, что будет происходить. — Понимаешь, да? Чье-то дыхание опаляет правое ухо, заставляя сжаться еще больше. Силуэт сидящего перед ней человека вырисовывается ее воображением, заставляя сердце сжаться. — Не волнуйся, мы ничего ему не сделаем. Пока ты не видишь. Маска практически срывается с ее лица через голову, заставляя Нану вскричать от резвости движения и последних сказанных слов.       Это и вправду он. Разум начал обливаться кровью только от одного взгляда на него. Он смотрел на нее так страшно, что хотелось плакать-плакать-плакать. Множество раз, наслаивая свое состояние все больше и больше, и сохраняя этот взгляд внутри на всю оставшуюся короткую жизнь. Юнги, как возможный режиссер всей этой ситуации, вынул тряпку из его рта, которая уже промокла в слюне. — Знаешь ее? Тот невидящим взглядом посмотрел словно в душу, в самое нутро. Ладони онемели, а кончики пальцев посинели от холода. — Нет, нет, нет. Не знаю, впервые вижу.       Дрожащий голос повторял одну и ту же фразу, пытаясь защититься этим призрачным фактом. Нана понимала его, как и его ответ. Она бы сделала также, честно сказать. Но все равно какое-то зерно расстройства залегло на дно, стараясь не отсвечивать. Сейчас она должна быть рациональна, никаких обид. Возможно если она найдет правильные слова, он сможет выжить. — Мы не любим, когда нам лгут. Знаешь, за это наказывают. Хосок вкатывает железную тележку с медицинскими лотками на ней. Нану бросило в жар, как от лихорадки. Будто сейчас именно с ней будут что-то делать. — За каждую ложь, мы будем вырывать тебе ноготь. А потом будем отрезать тебе пальцы. Ты понял? — Я ее не знаю, правда, поверьте мн…       Но он не успевает договорить что-либо, начиная кричать. Кровавая ногтевая пластина остается лежать на полу возле стула. Истерика начинает накрывать девушку, которая взвизгнула, как только Юнги сделал резкое движение щипцами. Из глаз льются водопады слез, но девушка даже не может отвернуться. Тэхен держит ее голову обеими руками, не давая и шанса. — Ты больной ублюдок! Прямо в лицо Юнги он выплюнул это предложение, а девушке оставалось только молится.

«Что же ты творишь, дурак отчаянный»

Палач не мешкал, и подвальное помещение снова разразил крик. Юнги поднес к его лицу вырванное нечто, заставляя парня смотреть именно на него. — Ты. Меня. Понял? — Д-да. Все еще хрипло шепча от боли, он соглашался с каждым словом Юнги, стараясь не нарваться еще больше. — Ты ее знаешь? — Я ее знаю. — Кто это? — Нана, двадцать лет. Третий курс университета полиции… Он бы и продолжал говорить все остальное, но его перебили. — Кто она тебе? — Подруга. — Грубая ошибка.       Тот кивнул Чимину, который стоял по левую сторону от причины пыток. Он стоял с тесаком, в белом фартуке, как самый настоящий мясник из чьих-то кошмаров, пусть сам и не был запятнан кровью.       Без эмоций на лице, словно его и не существовало сейчас, он грубым движением попытался отсечь ему палец. Всего два удара, которые оставили на деревянном кресле огромные рубцы. Бордовый капли начали капать на пол, все быстрее и быстрее, создавая небольшую лужу, в которую упал…

Отрубленный палец без ногтя, из которого выглядывала кость фаланги.

      Парень взревел, как раненое животное, а Нана все-таки вырвалась из хватки Тэхена, опускаясь на колени. В нос ударил запах железа, а перед глазами все еще показывался оторванная часть тела ее бывшего парня. Тот сейчас сидел с заплаканными глазами, а рука, даже несмотря на ремни, тряслась в треморе.       Рвотный позыв пришел сразу же, заставляя Нану опорожнить желудок прямо на белую плитку. Желчь толчками выходила из ее тела, и девушка не могли остановить ее поток. Сопли и слезы текли по лицу в ту же лужу, и ей перехотелось даже дышать. — Бывшая девушка, она бывшая девушка… Не трогайте меня, прошу. — Как вы расстались? — Почему вы спрашиваете это? Зачем вам это? — Отвечай!

Он вырвал ему ноготь на второй руке.

Второй подлокотник также залился кровью. — Я-я не помню…

Второй.

Теперь вокруг было разбросано много биологического материала парня. — Изменил, я ей изменил! Хватит, прошу вас, если вы меня отпустите — я никому ничего не скажу! — С кем? — Я не помн…

Третий.

— С ее одногруппницей! — Зачем? — Наши отношения изжили себя…

Четвертый.

— За что? — Плохая причина. Стальной голос Юнги парировал каждое оправдание парня, нанося ему боль. — Достаточно. Намджун остановил казнь одним движением руки, и мучитель медленно отошел к Чимину, который все так же стоял в стороне с отсутствующим выражением. — Больше вопросов не будет. — В-вы отпустите меня? Его голос дрожал от боли, и сквозил надеждой. — Нет. Ты слишком многое знаешь, и слишком многое ищешь. Я должен был оторвать тебе нос, как в известной нам поговорке. Но мы милостивы. Теперь ты просто…

Умрешь.

«Нет, нет, они не могут так поступить»

Пока все отвлеклись на созерцание будущей казни, Нана вскочила на Чимина, пытаясь закрыть его тесаку доступ к парню. Она зажмурила глаза, ожидая удара.

Дождалась.

      Тесак прошелся по ее плечу к груди, разрезая одежду вместе с кожей. Резкая боль заставила положить ладонь на рану, что бы хоть как-то унять ее. В глазах потемнело, но сейчас Нане нельзя было падать в обморок, даже если рана была летальной. Не была ведь? — Ты конченная, Наночка? Сдохнуть хочешь, под нож прыгаешь? Чонгук оттащил ее за плечи, и теперь она шокированно смотрела на руку, которая была полностью окрашена в красный. Кровь не собиралась останавливаться. — С ней все хорошо? Чимин подключился, с беспокойством смотря на девушку, словно он в этом не учавствовал, и только что не собирался убивать человека. — Сначала закончи работу, а потом хоть на весь день распиздитесь, если она захочет с тобой говорить! — Не надо! Не убивайте его, прошу. Я сделаю все что угодно для вас!       Нана не могла вырваться, только кричать и вырываться, смотря на то, как тесак Чимина входит в шею парня, как нож в масло. Тот начал хрипеть, мотая головой из стороны в сторону. Как скот с отрезанной головой, он все еще дергался, пока кровь не начала течь из его рта, пачкая не только одежду, но и белоснежный пол, на котором красовались пронзительные грязные узоры. Из его пореза на горле все еще текла темная жидкость, которая казалась вишневой в чистейшем свете пыточной. — Тебе больше не нужно о нем волноваться, Наночка. Он отправился в место получше земли… В ад. Девушка больше не вырывалась, в конец закончив попытки. Руки опустились, а ноги подкосились, заставляя Чонгука придерживать практически весь вес ее тела. — Сейчас ты идешь в душ, мы тебя перевязываем, а потом спать, как делают хорошие девочки. Без глупостей, Наночка. Поверь, если ты будешь биться головой о стену в попытке умереть, я услышу.

«Убей их.»

Шепот в голове, как из ее сна. Шепот ненависти.

«Я схожу с ума?»

Как она докатилась до общения с самой собой?

«Я — это ты. И именно их смерти ты хочешь.»

Стала слабоумной?

«Твоя гуманность не действует. Они убили его.»

Верно. Не действует. В таком случае, она ведь может послушать саму себя? За это не наказывают.

Возможно, она так и сделает.