Их истории

Вязкая сероватая дымка тумана опустилась на гору Наньпин. С самого утра лил дождь, превращая землю под ногами в липкое, грязное месиво. В такую погоду на улицу и собаку куском мяса не выманишь, не то что человека. Но Мо Жань тем не менее там оказался. И от всего сердца сейчас проклинал самого себя, точнее того себя, который великий, мать его, император Тасянь-Цзюнь, чья монаршая задница в положенный день не соблаговолила спуститься в город, чтобы пополнить запасы продуктов. Известно, конечно, чем он вместо этого занимался, да и красноречивые свежие ярко-алые пятна на шее Чу Ваньнина говорили сами за себя. Именно поэтому сейчас, костеря его про себя на чём свет стоит, Мо Жань остервенело шлёпал ногами по раскисшим тропинкам. Чу Ваньнин, решивший составить ему компанию, аккуратно ступал следом, подобрав полы одежды, которые впрочем всё равно были заляпаны грязью. У них было с собой по зонту, правда, в такой ливень те не особо помогали. Но Чу Ваньнин, казалось, не придавал этому особого значения. Ещё и защитный барьер использовать не хотел. Местные жители за редким исключением и без того шарахались от них, как от огня, и, по его мнению не стоило лишний раз напоминать тем о том, что они от них отличались. Как и не стоило тратить духовные силы на всякую ерунду. В нескольких ли от города они заметили впереди огонёк от масляного фонаря. Тот двигался медленно, делая длительные остановки, словно шаги давались человеку, который нёс тот фонарь, с большим трудом. А ещё огонёк удрученно кряхтел. Ну, по такой дороге и неудивительно. Они ускорили шаг и поспешили нагнать огонёк. Хозяином фонаря оказался Ли Сяомин – местный лавочник, зарабатывавший на жизнь тем, что продавал резные деревянные игрушки. Хотя колёса то и дело застревали в грязи, старик упрямо тащил за собой небольшую повозку, доверху забитую поленьями. — Дядюшка Ли! — Мо Жань бросился вперёд, перескакивая через лужи. — Дядюшка Ли! Старик обернулся на окрик, подслеповато прищурился, пытаясь разобрать, что за страшный зверь на него несётся из тумана, и расплылся в улыбке, когда признал Мо Жаня. Он был одним из тех немногих жителей городка, кто кто не только их не сторонился, но и радостно привечал каждый раз, стоило им оказаться поблизости с его лавкой. — Ай-а, это же бессмертный господин Мо, — он одобрительно покивал. — И господин Чу тоже здесь, — добавил следом, заметив Чу Ваньнина. — Давно не виделись, бессмертные. — Дядюшка Ли, позвольте вам помочь! — Мо Жань схватился за обоз повозки. — Да что вы, господин Мо, я и сам справлюсь, — покачал головой Ли Сяомин. — Ай-а, да вы посмотрите на себя, до нитки вымокли. Господам лучше поспешить укрыться от дождя, а то так и заболеть недолго. — Дядюшка, я же просил звать меня просто по имени, — Мо Жань и не подумал отпустить повозку. — И вообще мы как раз направлялись в город, да, учитель? — обернулся он к Чу Ваньнину. — Мо Жань прав, господин Ли, — Чу Ваньнин кивнул, и с его шляпы бодро закапала вода. — Нам по пути. Всю дорогу Мо Жань со стариком увлечённо болтали, а когда добрались до его дома, Ли Сяомин настоял, на том, чтобы бессмертные господа непременно зашли внутрь – выпить горячего чаю и просушить вещи. Из дальней комнаты выбежала маленькая девочка, на вид ей было лет семь-восемь, не больше. — А-Лань, ты согрела воду? — старик ласково потрепал девочку по голове. — Господа бессмертные, это моя внучка, Ли Сюлань. Девочка, наклонив голову вбок, разглядывала гостей с нескрываемым интересом. — А дедушка рассказывал мне о вас! — внезапно заявила она. — Это же вы те два бессмертных, которые живут вместе на той горе? — девочка махнула рукой куда-то в сторону их домика. Чу Ваньнин закашлялся. Ли Сяомин с опаской покосился на него. — Правда рассказывал? — Мо Жань в ответ мягко улыбнулся. — Да, это так. Меня зовут Мо Жань, будем знакомы, А-Лань. — Меня зовут Ли Сюлань, — поправила его девочка с самым серьёзным лицом. — Хорошо-хорошо, — рассмеялся Мо Жань. — Ну, чем будешь нас угощать? — Мо Жань, — перебил его Чу Ваньнин, — это невежливо. Но девочка, схватив Мо Жаня за руку, уже потащила его в дальнюю комнату. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ними. Дом старика Ли был обставлен весьма скромно, если не сказать бедно – вряд ли лавка приносила ему большой доход. Но внутри было чисто и, главное, тепло. Посередине стоял небольшой чайный столик. Ли Сюлань усадила за него Мо Жаня и принялась расставлять нехитрую утварь. — Ладно, можешь звать меня А-Лань, — она пододвинула к Мо Жаню одну из чашек. — А я буду тогда назвать тебя братец Мо! — А Лань! — тут уже настал черёд Ли Сяомина одёрнуть внучку. — По рукам! — Мо Жань шумно отхлебнул из чашки и довольно промычал – горячий чай разносил по телу благостное тепло. — А как зовут второго господина? — громким шёпотом спросила у него девочка. — Можешь узнать у него сама. Но та почему-то не спешила напрямую обращаться к Чу Ваньнину, который, как водится, выглядел не слишком дружелюбно. — Меня зовут Чу Ваньнин, — сухо ответил тот, опускаясь за стол с Мо Жанем. Вот только стол был таким маленьким, что он при этом случайно коснулся его бедра, но тут же поспешил отодвинуться подальше. Девочка кивнула и потупила взгляд. — А-Лань, рис как раз должен был подойти, сходи на кухню? — предложил старик Ли и, когда та убежала, обратился к своим гостям. — Вы уж не сердитесь на неё, господа бессмертные, её мать рано оставила нас, а отца забрала лихорадка ещё до её рождения. Ребёнком занимался я, поэтому ей недостаёт воспитания. — Смышлёный ребёнок, — к большому удивлению Мо Жаня с одобрением произнёс Чу Ваньнин. — Не стоит так стараться ради нас, господин Ли. Нам вполне хватит и чая. — Чашка риса – скромная плата за вашу помощь, бессмертные, — Ли Сяомин покачал головой. — Этот старик беден, но ещё может позволить себе накормить дорогих гостей — Дедушка! — А-Лань тащила в руках поднос с четырьмя здоровенными мисками, доверху наполненными ароматным рисом. Мо Жань принюхался – тонкий аромат специй поднимался над миской вместе с паром. Поверх были щедро навалены тушёные овощи и не менее щедро – жгучий перец. Старик Ли с внучкой немедленно принялись за еду, но Чу Ваньнин не спешил к ней притрагиваться – он пристально рассматривал миску, будто жука в ней увидел. — Учитель, позвольте мне, — Мо Жань проворно придвинул к себе его порцию и принялся выгребать оттуда перец. — Вот, теперь не будет остро. — Бессмертный господин не ест острое? — ахнул старик Ли. — Но я не знал… — Это было необязательно, Мо Жань, — Чу Ваньнин кинул сердитый взгляд в сторону. — Ничего, мне не сложно, — тот словно и не заметил его недовольства и принялся с упоением поглощать свою еду. — Очень вкусно, — пробормотал Мо Жань с набитым ртом. То. как Чу Ваньнин в этот момент закатил глаза, он тоже не заметил. Некоторое время они ели в тишине. Ну как, в тишине – дождь барабанил по крыше, и все, кроме Чу Ваньнина, то и дело причмокивали и хлюпали чаем. Поэтому он почти был благодарен А-Лань, которая перебила эти звуки. — А вот я хотела спросить, — задумчиво протянула она, — давно вы живёте вместе? Благодарность быстро испарилась, и Чу Ваньнин застыл, не донеся палочки до рта. Кончики его ушей покраснели. — Довольно давно, — не моргнув глазом ответил за них обоих Мо Жань. — Мама рассказывала, что они тоже долго с папой жили вместе, а потом у них появилась я! Вы вместе живёте как мама и папа? Чу Ваньнин, как раз сделавший глоток чая, поперхнулся и снова закашлялся. — Учитель, всё хорошо? — с плохо скрываемым смешком в голосе поинтересовался Мо Жань. Его позабавил вопрос девочки, но реакция Чу Ваньнина – ещё больше. Дзинь! Вместо ответа Чу Ваньнин дёрнул рукой и его чашка со звоном ударилась о стоящую рядом миску, расплескав немного чая по столу. — Не совсем как твои мама и папа, А-Лань, — улыбка Мо Жаня против воли стала шире. — Чу Ваньнин – мой учитель. — Вот как, — удивилась девочка. — Тогда, наверное, ты очень любишь своего учителя. Мо Жань как раз в этот момент отправил в рот кусочек редиса, так что теперь настал его черёд подавиться. — А-Лань, ешь и не задавай лишних вопросов, — вновь попытался осадить ребёнка старик Ли. — Почему ты так считаешь? — откашлявшись, Мо Жань вытер проступившие слёзы. — Мама говорила, что только те, кто очень любят друг друга, могут ужиться вместе, — беззаботно пожала плечами А-Лань. — Твоя мама была очень мудрой женщиной, — пробормотал Мо Жань и покосился на Чу Ваньнина. Тот сидел весь пунцовый и не поднимал взгляда от своего риса, чем снова развеселил его. — Так любишь? — девочку, казалось, такой ответ не устроил. — Да, конечно, — с трудом подавив ухмылку, заявил Мо Жань с самым невинным видом, за что немедленно получил быстрый, но ощутимый пинок под столом. — Очень люблю, ведь только благодаря ему я стал тем, кто я есть, — невозмутимо добавил он следом. — Вот как! Тогда А-Лань хочет, чтобы у неё тоже был учитель. Дедушка часто говорит, что я совсем от рук отбилась, а А-Лань хочет вырасти хорошим человеком, как братец Мо! Братец мо мне нравится! — А-Лань, — повысив голос, произнёс старик Ли. — Не отвлекай бессмертных господ своей болтовнёй. Вон господин Чу к еде почти даже не притронулся! Вам не нравится, бессмертный? — Да, учитель, может быть, я не весь перец убрал? Давайте я проверю? — хитро прищурившись, предложил Мо Жань и уже было протянул снова руку к его миске, но вовремя заметил устремлённый на него строгий взгляд. — Я уже наелся, — всё ещё красный до корней волос процедил он, с трудом удерживаясь от желания немедленно призвать Тяньвэнь и хорошенько отходить по спине этого ребёнка. Вот только какого из сидящих рядом с ним детей ему хочется отхлестать больше – великовозрастного дурака или надоедливую мелкую занозу, он так и не решил. Вместо этого он просто мысленно взмолился всем богам, чтобы девочка больше ни о чём не спрашивала. — А учитель любит тебя? Боги его не услышали.