Их истории

На зубах хрустнуло что-то твёрдое. Мо Жань, пользуясь тем, что Чу Ваньнин отвернулся, украдкой вытащил изо рта то, что на деле оказалось острым кусочком скорлупы грецкого ореха. И немедленно спрятал его в салфетку. Вот только Чу Ваньнин всё равно умудрился заметить. — Что там такое? — он взял с тарелки Мо Жаня его юэбин и принялся внимательно разглядывать начинку. — Ничего! Отдай, это мой, у тебя свой есть, — Мо Жань выхватил пряник и немедленно запихал его целиком себе в рот. — Ош-ш-шень вкушно! Он старался двигать челюстями активнее, но разжевать его было не так-то просто. Тесто было почти каменным, а начинка больше напоминала подсохший, но очень клейкий мармелад. Чу Ваньнин посмотрел на Мо Жаня настороженно и тоже потянулся к тарелке с выпечкой. Но Мо Жань его опередил. — А вообще знаешь что, — с трудом проглотив съеденное, затараторил он, — мне всё очень нравится, поэтому они все мои! Не буду делиться, сам всё съем, вот так-то! — он собрал всё мужество в кулак и откусил щедрый кусок от следующего пряника. На зубах снова что-то хрустнуло, да так громко, что даже Чу Ваньнин услышал. Услышал, громко вздохнул, взял тарелку со стола и пошёл к мусорке, явно намереваясь выкинуть туда всё содержимое. — Эй, мои юэбины! — возмущённо прошамкал Мо Жань – начинка намертво прилипла к зубам и мешала говорить нормально. — Это совершенно несъедобно, — отчеканил Чу Ваньнин с явной досадой и действительно отправил юэбины в мусорку. Вместе с тарелкой. — Но мне они понравились! — А это вообще не показатель. Он резко развернулся и пошёл к раковине, в которой скопилась приличная такая гора посуды – в своём карательном кулинарном порыве он умудрился изгваздать почти всё, что было у них на кухне. Конечно, это была не первая его провальная попытка готовить, и Мо Жаня начал грызть червячок сомнения, ещё когда Чу Ваньнин заявил, что покупать юэбины на этот Праздник середины осени не нужно – хотел приготовить их сам. Но он выглядел очень решительным и уверенным в своих силах. Да и в целом-то вот пельмешки, например, удавались ему на славу. И там, и там тесто с начинкой, что могло пойти не так? Чу Ваньнин строго-настрого запретил Мо Жаню вмешиваться, даже вытолкал его из кухни. Но когда оттуда спустя минут пятнадцать донёсся грохот, тот не смог отказать себе в любопытстве и сунул нос за дверь. Весь стол и пол в придачу были покрыты ровным слоем почему-то жидкого теста, миска валялась где-то рядом, а Чу Ваньнин растерянно держал в руках миксер, уставившись в одну точку. — Сокровище моё, тебе чем-то помочь? — выдержав небольшую паузу, осторожно предложил Мо Жань. — Я сам справлюсь! — придя в себя, раздражённо выпалил он. — И вообще, ты мешаешь, вали играть в свои игры, или что ты там ещё делал. — Ухожу-ухожу! — Мо Жань поспешил ретироваться в безопасное место, пока в него чем-нибудь не прилетело. В следующие пару часов из-за двери хотя бы не громыхало, и он грешным делом уже даже понадеялся, что дальше всё пошло по плану. Чу Ваньнин с кое-где испачканными в муке волосами и с самым серьёзным видом заявил, что всё готово, можно пробовать. На вид юэбины были вполне себе аппетитными. Может, он их немножко и передержал – края подгорели, но в целом выглядели неплохо. И рисунок даже нормально отпечатался. А потом Мо Жань их попробовал. Сейчас он, глядя на Чу Ваньнина, остервенело намывавшего венчик от миксера, тяжело вздохнул. Да, дилемма. С одной стороны, в таком состоянии его лучше было не трогать. Но тогда он ещё больше расстроится, уйдёт в себя и будет долго сидеть в этом чулане своего отчаяния, лелея задетое самолюбие, пока не отойдёт. С другой же стороны, один непродуманный шаг – и Мо Жань мало того, что будет бит, так ещё и с большими шансами – изгнан из кровати, что совсем печально. Оставалось из двух зол выбрать наименьшее. Но Мо Жань долго думать не стал, он вообще привык рисковать. Он решительно встал со стула, подошёл к Чу Ваньнину и крепко обхватил за талию. — Что ты делаешь? — Чу Ваньнин дёрнулся от внезапных объятий. — Просто стою. Нельзя? — пробурчал Мо Жань, зарываясь носом в волосы. — Ты мне мешаешь. — Да брось ты всё, я потом помою. — Я и сам могу. — Можешь, конечно. Я вообще ни секунды в тебе не сомневаюсь. А знаешь, что я могу? — Мо Жань лукаво прищурился. — Что? Эй! Чу Ваньнин возмущённо охнул, когда тот подхватил его на руки и понёс в другую комнату, не слушая дальнейшие возражения. Посуда так и осталась в раковине до следующего утра.