Их истории

Стояла изнуряющая жара, и перед тем, как возвратиться домой, Мо Жань решил передохнуть в чайном домике Лаошэ. Конечно, для великого императора Тасянь-Цзюня заведение было слишком незатейливым, но выбирать не приходилось. Зато здесь было прохладно. В ожидании заказа Мо Жаня глазел по сторонам – в это время суток посетителей было немного, никто не спешил выходить из дома под палящее солнце. Две девицы, сидящие поодаль, заговорщицким шёпотом что-то обсуждали. Прислушавшись, Мо Жань услышал знакомое имя. — Говорят, бессмертный господин Чу невероятно хорош собой. — Правда? Мо Жань прислушался. — Да, настоящий небожитель, высокий, стройный, со светлой кожей и румянцем цвета юного персика. — Ай-а, говоришь так, будто сама его видела. — Ах, если бы. Он так редко спускается в город. — Жаль, жаль, я бы не отказалась посмотреть на такого милашку. Девицы захихикали. Милашку? Милашку?! Мо Жань едва не задохнулся от возмущения. Да что эти две щипаные курицы себе позволяют? Да как они смеют называть супруга этого достопочтенного милашкой и вообще отзываться о нём в подобном тоне? Да и смотреть на него, раз уж на то пошло. Девицы, даже и не подозревавшие о том, какая буря вот-вот должна была разразиться, продолжали перешёптываться: — С ним рядом постоянно ещё один молодой господин. Как же его… — Мо! — Да, точно, бессмертный господин Мо. Тоже красавчик. — Ай-а, тебя послушать, у тебя все красавчики. — Тётушка Цзян, ну так, у которой лавка с фонарями, рассказывала, как два бессмертных небожителя заходили к ней. Говорит, от красоты она едва дар речи не потеряла. — Ой, я бы посмотрела, хоть одним глазочком… Посмотрела бы, значит. Ну, он им сейчас покажет! Мо Жань деловито покашлял. — Прошу простить, барышни, что нарушаю ваше уединение. Но этот… этот, но я случайно услышал, как вы говорите о Чу Ваньнине, то есть о бессмертном господине Чу, — он натянул на лицо самую невинную и добродушную из своих улыбок. Девицы встрепенулись. — Да, это так, мы действительно говорили о… — Дело в том, что мне довелось быть знакомым с этим господином. — Что, правда? — у одной из девиц аж глаза загорелись. Небось уже предвкушала, как будет и эту сплетню разносить по округе. О, ей обязательно понравится. — Да, это действительно так. Ох, прошу простить мою невежливость, госпожи, я ведь не представился. Меня зовут Сюэ… Сюэ Хуньчжан. — Какое необычное имя, — озадаченно добавила вторая девица. — Ах это, — Мо Жань простодушно улыбнулся. — Мои матушка с отцом были очень суеверными, и решили, что такое имя отгонит от ребёнка злых духов. * 混账, hùnzhàng – дрянь, прохвост. — Вот оно что, — девицы понимающе закивали. — Вам, наверное, интересно, не из тех ли я Сюэ, что на пике Сышэн? — Признаться, мы… — Да-да, я их родственник! Вы, должно быть, знаете главу ордена Сюэ Мэна? Он мой четвероюродный братец. Как вспомню, как мы в детстве дурачились и вызывали друг друга на поединок. Глава Сюэ далеко не всегда выходил из них победителем. Признаться, этот… я частенько его поколачивал, а он потом в слезах бежал жаловаться матушке. Ох и славное было время! — Простите, — робко поинтересовалась девица слева. — Но откуда вам известен бессмертный господин Чу? Да как она смеет прерывать этого достопочтенного, он только во вкус вошёл! — Ах, да, господин Чу. Господин Чу – мой бывший учитель, — скрипнув зубами, ответил Мо Жань. Девицы ахнули в унисон: — Неужели? — Как это волнительно! — Поэтому когда я услышал, что вы говорите об учителе Чу, я подумал, может быть, вам будет интересно узнать о нём больше. Глупые курицы мгновенно проглотили наживку. — Конечно, господин! — Как великодушно с вашей стороны. — Мне показалось, вы упомянули, что учитель Чу хорош собой, — Мо Жань иронично приподнял бровь. — Ох! — зарделась одна. — Молодой господин не так всё понял, мы… — вторила ей другая. — Не переживайте, я никому не скажу, — подмигнул он. — Учителя Чу действительно будто лепили боги, вот только боги, увы, вдобавок наградили его скверным характером. — Неужели? — О да! Он не единожды поколачивал своих учеников за малейшие проступки, а, бывало, просто забавы ради. Девицы ошарашенно переглянулись. — Но как же… — О бессмертном господине так хорошо говорят. — Так говорят те, кто не знаком с ним близко! А те, кто знаком, знают, что лучше его не злить. Учитель Чу очень легко выходит из себя. Вот, например, однажды он прознал, как кто-то сплетничал про него, сидя… Не могу припомнить, где именно произошёл этот досадный случай, но, вот, скажем, в чайной! — Мо Жань говорил нарочито серьёзно, спрятав улыбку. — Кто-то сплетничал про него в чайной, и тогда учитель Чу явился к нему домой и проклял всю семью и всё их потомство до двадцатого колена! Говорят, у той семьи впредь рождались дети с поросячьими носами. — Неужели, господин? И кому же это в голову пришло обсуждать господина Чу? — сделала большие глаза одна девица. — Конечно, зная о его характере, ни один болван бы и не подумал обсуждать бессмертного господина на людях, правда? — поддакнула ей вторая. — Да-да, и не только на людях. Вот в другой раз он случайно услышал, как одна молодая девушка в разговоре с подругой призналась, что она питает к учителю Чу самые нежные чувства. И что вы думаете? Он немедленно выхватил своё божественное оружие и поколотил обеих, да так, что те потом до самой середины осени не могли показаться из дома, а одна так вообще навсегда осталась безобразной! И никто не хотел брать её замуж! Мо Жань расплылся в довольной хищной улыбке и замолчал, наслаждаясь реакцией. Девицы переглянулись и побледнели, а в глазах обеих читался немой вопрос: «А что будет с нами, если тот узнает?» — Но что же это я, — Мо Жань от души рассмеялся, — кажется, я напугал благородных барышень? — Нет-нет, что вы. — Мы вовсе не напуганы. — Правильно! Вам совершенно нечего бояться, ведь учителя Чу здесь нет, так? И нет никого, кто мог бы ему рассказать. Совсем никого. — Молодой господин же не станет… — робко пролепетала одна. — Молодой господин, выпейте с нами чая! — перебила её другая. — Здесь подают самые вкусные юаньсяо в округе, быть может, господин хотел бы попробовать? «Надо же, какие впечатлительные. То-то же», – фыркнул про себя Мо Жань. Что ж, пожалуй, этот достопочтенный был не против отведать юаньсяо.