Их истории

Яркие сцены на экране сменяли одна другую, то и дело высвечивая напряжённые лица зрителей в зале. Когда очередной труп внезапно ожил и бросился на главного героя, сидящая слева девушка тоненько вскрикнула и, – Мо Жань заметил краем глаза, – схватила своего спутника за руку. Мо Жань скосил глаза направо. Чу Ваньнин заинтересованно наблюдал за происходящим на экране, но и не думал пугаться. Уже полчаса с начала сеанса Мо Жань то и дело косился в сторону, не отказывая себе в уникальной возможности совершенно безнаказанно пялиться на своего коллегу. Предложив от балды сходить в кино на новый корейский ужастик, он и подумать не мог, что Чу Ваньнин согласится, и уж тем более – что ему понравится. Чу Ваньнину, казалось, действительно нравилось, вон, даже перестал попкорн жевать. Попкорн они из соображений экономии (соображал Чу Ваньнин, с самым серьёзным лицом заявив, что большое ведро выйдет дешевле, чем два поменьше) взяли один на двоих. Мо Жань согласился, и это было двойной ошибкой. Чу Ваньнин был невероятным сладкоежкой и, конечно же, выбрал карамельный, но это ещё полбеды. Настоящим испытанием оказалось случайно сталкиваться с Чу Ваньнином руками, когда они оба тянулись к ведру. Мо Жаня каждый раз будто током прошибало от этих мимолётных касаний. Он уже давно перестал питать иллюзии, что потрясающе невыносимый и настолько же, блядь, красивый коллега интересен ему просто как друг. Пришлось смириться и признать, что все влажные сны за последние месяцы не были совпадением, случайностью, или реакцией подсознания на жизнь без секса. Ему же, в конце концов, про других коллег или знакомых подобные сны не снились. А вот про Чу Ваньнина, наоборот, с завидной регулярностью. И всё бы ничего, с этим в принципе даже можно было жить, если бы не… — Мо Жань, — зашептал вдруг Чу Ваньнин, наклоняясь ближе, — он что, совсем идиот? Главный герой на экране в этот момент, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью дочки, бросился спасать от зомби какого-то бедолагу. Носа мягко коснулся тот самый цветочный аромат, который Мо Жань учуял первый раз на их совместном спарринге. Тонкий и нежный, он будто проникал под кожу и обволакивал каждую клеточку тела. Память услужливо подкинула непрошенные воспоминания. Вот Чу Ваньнин опрокинул его и уселся сверху, а выбившаяся прядь его волос мокро и щекотно мазнула по щеке. Мо Жань вспомнил жар и приятную тяжесть навалившегося тела, а ещё – давление чужих бедёр, сжимающих его собственные. Вопреки воле и здравому смыслу он почувствовал, как кровь прилила к низу живота Блядь, ну вот только не сейчас, а. Он неловко поёрзал в кресле, пытаясь сесть поудобнее, чтобы вставший член не тёрся так о бельё. Надо было подумать о чём-нибудь другом. Мммм, зомби. Пожирающие людей, с оторванными конечностями и гниющими лицами. Гниль. Вот, запах гнили, да, лучше его представить. Тошнотворный сладковато-железистый запах… — А, эээ, ты что-то сказал? — увлеченный полётом своей фантазии, Мо Жань забыл ответить Чу Ваньнину. Но тому ответ словно и не нужен был, снова на экран уставился. Там как раз толпа мертвецов разрывала очередного бедолагу, не успевшего заскочить в уходящий вагон. Пиздец, конечно, какой же он всё-таки красивый. Яркий свет то и дело выхватывал точёные черты лица: брови вразлёт, высокий, ровный, но очень выразительный нос, с интересом приоткрытые тонкие губы. Болван ты, Мо Жань, как же ты умудрился вот так вот глупо вляпаться. В попытке зажевать попкорном непристойные мысли о сидящем рядом коллеге, Мо Жань не глядя сунул руку в ведро. Но случайно схватил не попкорн, нет, а пальцы Чу Ваньнина. Тонкие, с прохладной бархатистой кожей, они дёрнулись под ладонью Мо Жаня, и тот поспешил убрать руку. Всего несколько мгновений, но от этого прикосновения его бросило в жар. Тут же в голову снова полезли непрошенные воспоминания о всех снах, в которых он намеренно перехватывал запястья Чу Ваньнина, заводя их за голову, и короткими, яростными толчками вбивался в него, срывая с губ отчаянные стоны. Чу Ваньнин, обхватывавший ногами его талию, Чу Ваньнин, со вздохом подававшийся вперёд, чтобы ещё глубже насадиться на его член, Чу Ваньнин, опускавшийся на колени, чтобы провести языком по подвздошной косточке, Чу Ваньнин, в уголках глаз которого проступили слёзы от того, что Мо Жань не позволял ему кончить, Чу Ваньнин, Чу Ваньнин, Чу Ваньнин… Мо Жань старательно гнал от себя каждый раз эти мысли, но сейчас в полной темноте, когда объект его вожделения так близко, от них некуда было бежать. «Великие боги, если вы меня слышите, дайте мне сил дожить до конца этого блядского сеанса», – мысленно взмолился он, – «и вообще, когда он там уже закончится, а». Если бы Мо Жань только знал, что потом, много лет спустя, когда зомби стали не тридэшными монстрами с экрана, а вполне себе реально существующими уёбками, которых им с Чу Ваньнином на регулярной основе приходилось выкашивать, он будет с теплотой вспоминать их совместный поход в кино и ценные минуты спокойной, размеренной, мирной жизни. Если бы он только знал, он бы, возможно, просил богов, чтобы тот сеанс подольше не заканчивался.