Сборник драбблов на Кинктобер 2022

Эдди вжимает Стива спиной в стенку столовой. Пальцы сами зарываются в густые волосы и тянут ближе к себе, вызывая протяжный болезненный стон. Стив мечется, губами ищет губы напротив и чувствует лишь ухмылку Мансона и горячую бледную шею, к которой и припадает, как алкоголик, пристрастившийся к бутылке. Хороший мальчик. Эдди гладит Харрингтона по волосам, спускается на плечи, медленно ведёт ниже, к обтянутым джинсой ягодицам и сжимает их до тёмных синяков после. Стив вскрикивает, неловко толкает Эдди в ответ на излишнюю настойчивость. И Мансон вновь нахально улыбается, чуть разводя ягодицы в стороны. Он уже чувствует, как смазка с головки течёт по стволу, пачкая мошонку, и смазывает нос и щёки, оставляя липкий след. Глаза Харрингтона мутные, осоловевшие. Он по ходу не понимает, где находится и зачем, и всё, чего сейчас желает мозг – это почувствовать наполненность в пульсирующей дырке и мощную хватку на бёдрах. Стив невинно-пристыженно от собственных мыслей закусывает губу и хлопает ресницами, чуть опустив голову. Он не решается просить Эдди претворить его маленькую мечту в реальность, но более уверенно (скорее бесстрашно) сплетает их руки вместе и невесомо клюёт в уголок губ. Ему хочется немного нежности перед долгожданным сексом. Руки трясутся, как у диабетика, хватают парня за запястье и волоком тащат вверх по лестнице. Эдди мысленно ставит заметку не уезжать так надолго из Хоукинса, чтобы потом не пришлось стирать бельё по 2 раза в день. Он уже неприятно морщится от расплывающегося мокрого пятна смазки в паху и поправляет свободной рукой член в штанах. Стива швыряют на кровать, набрасываясь сверху. Неистовые поцелуи-укусы метят лицо, щёки, шею и даже ключицы. Кожа мигом наливается краской, вспухает в особо чувствительных местах и персиковым цветом расползается вдоль рёбер. Эдди одним рывком вытряхивает Харрингтона из одежды, осматривает, облизываясь. Смотрит, как Стив снова закусывает губу и в приглашающем жесте расставляет ноги, открываясь полностью. Хочется всплакнуть, ибо Эдди весьма сложно поверить, что такое сокровище досталось ему. Не какой-то там Уиллер или ещё какой бабе, а ему, главному фрику города, торгашу травки. И спрашивается, за какие заслуги? Мансон срывает штаны, в нетерпении сжимая член у основания. В самые пубертатные годы Эдди не тёк так, как сучка в течке. Глаза судорожно ищут, чем можно перевязать основание, и Стив нервно осматривается вокруг. Эдди, конечно, обещал познакомить его с тайной, жёсткой стороной секса, но его движения настораживают, а бездействие пугает. Он тянется к Эдди, пытаясь привлечь к себе внимание, но тот резко вскакивает и сбегает из комнаты. Стив не успевает разрыдаться или возмутиться, потому как чёрная дорожная сумка Мансона оказывается рядом с его головой и вжикает молнией, раскрываясь. Широкое металлическое кольцо поблёскивает в свете коридорных ламп, чей свет просачивается через открытую дверь. Чертыхаясь и скрипя зубами, Эдди натягивает его на стоящий колом член и вымученно скулит, чувствуя, как холодный металл пережимает семенной канал. Если бы собственный стояк не заливал всё вокруг смазкой, он вряд ли бы смог натянуть фиксатор. Плотоядная улыбка растекается на округлом лице. Стив недоумённо смотрит на блескучую побрякушку и ахает, когда Эдди подтягивает его за ноги ближе к себе. Возбуждение накатывает волнами, Харрингтон не знает, чего хочет сильнее, и от этого внутри начинается паника. Иррациональная, но довольно ощутимая. Она заставляет схватиться за чужие плечи, вжаться в худосочное тело и зажмуриться, так, чтобы не видеть никого и ничего вокруг. Мансон чувствует под руками странную дрожь и аккуратно гладит парня по спине: - Не бойся, я не сделаю тебе больно. - Н-нет, просто я… - Ты хочешь чего-то конкретного? - Угумн, - Стив коротко кивнул, пряча покрасневшее лицо в ключицах Мансона. Эдди коротко смеётся и медленно укладывает Стива на постель. Харрингтон немного расслабляется под настойчивыми ласками, ластится ближе, осыпая брюнета короткими поцелуями. - И чего же хочет моя детка? - Я, м-м… - «Ну же, не стесняйся, Стиви», бормочет на ухо Мансон. – Я хочу сесть тебе на лицо. Эдди глупо захлопал глазами и косо посмотрел на шатена. Кофейные глаза восхищённо сверкали, будто в них срывалась целая Галактика. Харрингтон смотрел с такой мольбой в глазах, что Мансон не удержался и чмокнул парня в лоб, сдавливая руками щёки. - И что же ты хочешь, чтобы я сделал? - Ну, ничего… я просто хочу посидеть на твоём лице… - Чтобы я вылизал твою ноющую дырку, Стиви? – Стив замер, переставая дышать. – Чтобы я вылизал твои яйца, пока ты течёшь, как сучка? Довести тебя до слёз, Харрингтон? – И Стив уже пожалел, что просил Мансона об этом. Мансон хватает дёрнувшегося Харрингтона и, перекатившись на спину, валит Стива на себя. - Я надеюсь, ты затопишь меня, чтобы я задохнулся, Стиви, - Эдди томно ведёт носом вдоль бьющейся жилки на шее, слыша участившееся дыхание, и толкает парня, заставляя сесть на свои бёдра. Стив мнётся недоверчиво ещё пару минут, но подтягивается, неуверенно отираясь промежностью о голую шею. Эдди нежно целует пунцовую головку, слегка обхватывая губами, и дыханье Харрингтона спирает так, что лёгкие скукоживаются внутри до размера двух фасолин. Как можно аккуратней, он садится на голову Эдди, поглядывая, чтобы тому было чем дышать. Острый подбородок уже проехался по поджавшимся яйцам, вызывая довольный стон. Шершавый язык проходится по всей расселины и щекочет тонкую полоску, идущую от яиц до сфинктера. Стив едва сдерживает смех вперемешку со стонами. Эдди вылизывает так тщательно, так скрупулёзно, будто он метит в «работники года» и готов пойти на всё ради заветной цели. Харрингтон прыскает в кулак от столь идиотского сравнения, пока острые зубы не прикусывают ту самую полоску, захватывая в рот, посасывая. Наверно, он кричит всё оставшееся время, потому что в голове стоит непреодолимый гул; в промежности жарко и влажно, и смазка, капающая с раскрытой щёлки, льётся вниз на Мансона, поднимая ещё больше влажность между ног. Эдди тихонько стонет под ним. Господи, он смакует Харрингтона, лижет его сладкую задницу, несмотря на давящие на нос яички; невозможно передать, как давно Эдди мечтал оказаться здесь, меж крепких накаченных бёдер, почувствовать их удушающую хватку на собственной шее и в лучшем случае – умереть от грёбанной асфиксии под ним. Несомненно, теперь Эдди думал о смерти меньше, чем в первые дни после того кошмара, что им устроила Изнанка, но было бы так круто хотя бы на секундочку потерять сознание от покрытых пушком, стальных ног, сжимающих его голову. Он часто представлял, как резко мышцы напрягутся и сдавят голову, как сверху раздастся протяжный высокий стон, и Эдди не сможет дышать он прижатой к губам тёмной дырке и семени, стекающем в нос и глаза. Он с удовольствием задохнётся, захлебнётся в смеси соков и спермы, потому что это Стив. Грёбанный Стив Харрингтон, который оказался развратнее самой умелой шлюхи на трассе И-65, но при этом остался таким же простым парнем, только более ласковым, любящим. Влюблённым до беспамятства. Эдди давно решил, что произошло одно из двух: либо он выиграл в лотерею и после получения выигрыша попал в аварию/был зарезан ножом и обокраден, либо он всё же умер в Изнанке и попал в персональный рай, сладкий и терпкий от персикового геля для душа и текущей смазки с пряного члена. Мансон проталкивает язык внутрь, удобнее обхватывая таз Стива. Тот хнычет, вцепившись в изголовье кровати до побелевших костяшек. С тем, как Эдди имитирует языком фрикции, одновременно Харрингтон начинает вилять бёдрами, подхватывая темп. Он елозит по лицу, дёргаясь, когда кончик носа внезапно упирается в основание члена. Он боится прикоснуться к своему члену, чтобы не кончить на кудрявые волосы, и только водит по губам промежностью, сжимая внутри влажный мясистый язык. Два пальца незаметно протискиваются внутрь. Эдди рвано трахает Харрингтона ими, вызывая судороги в теле и бесконтрольные всхлипы. Он втягивает одно яичко в рот, перекатывает на языке и обдаёт мокрую кожу горячим дыханьем. На это Стив резко сжимается, бёдра хлопают по вискам, сдавливая, как грецкий орех. Он чувствует, как припухшее кольцо прижимается к подбородку, и становится трудно дышать. И чёртов Харрингтон, кончает так долго, при этом надрывно скуля, что глаза закатываются от нехватки кислорода и жара вокруг. Эдди замедляет дыхание, сохраняет его глубоко внутри, пока вязкое, горькое семя вперемешку со смазкой стекает вдоль носа, размываясь по щекам. Стальные бёдра усиливают хватку с новым послеоргазменным спазмом, издавая лёгкий треск костей, и это кажется ушам Мансона лучшей музыкой столетия. Стив долго извиняется, вытирая раздувшееся от крови лицо. Эдди тупо улыбается, чувствуя, как дикая пульсация расползается от висков к ногам, разнося жар по телу. Он благодарно целует руку Харрингтона, чем вызывает слабый тычок в плечо. Двигаться совсем не хочется, как и шевелиться ближайшие дни. Краем глаза он замечает, как выключается свет. Стив ложится рядом, лениво расцеловывая щёки Мансона. Эдди забыл напомнить о кольце на члене и теперь просто ждёт, когда стояк немного спадёт. А, ну, или он просто молча обнимет Харрингтона в благодарность за заботу о себе – шеей он всё равно не может крутить, так что Стива не стоит волновать.