По следам заметок из прошлого

— У меня не получится, — встревоженно бормочет Разумовский, пытаясь заставить своё тело слушаться. Птица широко усмехается и поправляет его волосы, заставляя Серёжу словно всем телом обратиться к этому прикосновению. Пальцы задевают кожу, когти находятся тоже близко к ней, и, кажется, Птица списывает реакцию Разумовского на лёгкий страх. Он не выглядит особо счастливым от этого. — Ты пойдёшь туда и покажешь им своё детище, — голос пернатого звучит твёрдо, наставительно. Он осторожно обхватывает чужие плечи и всматривается в голубые глаза. Они долго шли к тому, чтобы Разумовский наконец-то вернулся к своей работе над соц.сетью. Чтобы перекрыть свою прежнюю неудачу с презентацией, гений внёс несколько обновлений в неё, чтобы точно впечатлить публику, но в этот раз он, похоже, снова готовится облажаться. — Они полюбят твою соцсеть, вот увидишь. Ты поразишь их. — Но… — Возьми себя в руки, Птенец, — оборвал его слабое возражение Птица, и он так чертовски похож на того себя, который сводил Серёжу с ума не только в плохом смысле слова, что тот на мгновенье теряется. — У тебя всё получится. Осознание снова бьёт товарным поездом: Птица действительно верит в него и разделяет с ним тревогу. Несмотря на мягкость в голосе, он сохраняет твёрдость в словах, и Разумовский тушуется, смущённый внезапным откликом и так непослушного сердца. Румянец и учащённое сердцебиение легко списать на социальную неловкость, но он берёт себя в руки, когда выходит к людям, и у него в кой-то веке получается. Они действительно восхищаются «Вместе». Он ловит пристальный взгляд Птицы, что специально появился среди другой публики, и улыбается. Эта улыбка адресована только ему.

***

Серёжа неверяще смотрит на свою официальную страницу своей же соцсети, где вчера ночью сменилась фотография. Он бы помнил, если бы менял её сам, да и это определённо точно был Птица на ней, потому что, пусть это были его голубые глаза, но крылья-то точно Разумовскому не принадлежали. Что же, похоже, связь укрепилась достаточно, чтобы Птица мог сделать это сам с его телом, верно? Или он использовал линзы для голубых глаз? Серёжа с трудом может представить себе подобную картину. Он бы подумал, что у него галлюцинации. Но куча комментариев к аватарке привлекает его внимание. Кто-то говорит о том, что это занятный косплей на какого-то персонажа, кто-то предполагает о смысловой нагрузке птиц, как символе свободы, кто-то просто хвалит реалистичность крыльев. Ещё бы, если они настоящие. — Птица, — зовёт Серёжа, и тот тут же появляется с таким видом, словно этого только и ждал. Он снова выглядит хорошо, уже какое-то время, а не бледной копией себя, как это было поперва, так что Разумовский учитывает это как дополнительные баллы теории о том, что связи явно стало лучше. Он и сам словно больше ощущает Птицу, даже сейчас, и скорее не взглядом, а сутью. Он не знает, как объяснить это самому себе. Словно ощущение, что ты больше не один на один против мира, помноженное как минимум на тысячу. — И что это такое? Птица усмехается и пожимает плечами. — Не волнуйся, скоро Хэллоуин. Пусть это не официальный праздник в этой стране, но молодёжь оценит, поверь. — Я не про это спрашивал, — Серёжа цокает и сжимает переносицу двумя пальцами. — Ты хотел доказательств, что я настоящий, — фыркает Птица ему в тон. — Я дал тебе их. Подходящий момент, достаточно забавный способ. Тебе ведь не достаточно появления блюд, которых ты сам не готовил. — Я уже несколько месяцев не говорил об этом, — замечает Серёжа. — А я злопамятный, — тянет Птица. — Не хотел, чтобы между нами оставалась это твоё предположение. Хотя ты можешь предположить, что сам смастерил максимально реалистичные крылья или же тебе привиделись и фото, и комментарии к нему. Какие-то проблемы? — Не подсказывай моей паранойе, — он ворчит, буквально влезая в объятия к Птице, и ему правда спокойнее на душе, хотя это, наверное, отчасти опасная выходка. Но правда, скоро Хэллоуин, и это никому даже странным не покажется. — Ты даже потратил энергию на то, чтобы другие видели тебя. — Подумаешь, фото. Материализовать крылья на несколько минут не такая проблема, как выбрать подходящий ракурс, чтобы их было нормально видно, в отличии от твоих синяков пол глазами, в которые можно весь Питер запихать. Тебе нужно больше спать, а не с четырёх ночи до восьми утра, никуда твоя соцсеть не денется. Серёжа фыркает ему в плечо, жмясь ещё ближе. — Может быть, если бы это были твои объятия, а не скрипучий диван, то я бы охотнее отвлекался от работы за ноутбуком. Он находит в себе все силы, чтобы флиртовать, но Птица не понимает намёка. — Ты уже можешь позволить себе нормальную кровать, — замечает он. Иногда Серёжа почти жалел, что у него больше вроде как не было кошмаров, чтобы Птица, как тогда, пытался с ним разместиться на диване, обнимая и укладывая едва помещающиеся крылья.