Девятнадцать монет

К тому времени, как Анабель закончила собирать мысли в кучу, ливень превратился в редкую морось, а после и вовсе прекратился. Тучи постепенно уходили за горизонт, над Королевством Браэфорд вновь показалось яркое голубое небо, какое бывает только во время полудня. Одно из облаков уплыло в сторону, давая солнцу тут же согреть своими горячими лучами выстуженную, потерянную душу белой кошки. Казалось, с приходом светила вновь ожило Королевство: из домов выбегали резвые котятки и мышата, радуясь образовавшимся на каменных тропинках лужам, задорно искрящимся под солнцем. Их счастливый писк и всплески воды разнеслись по улице, вплоть до Яблочного Бульвара. Смотря на лучистые мордашки малышни, уже успевших перепачкаться с ног до головы, душа наполнялась тем самым детским беззаботным восторгом. Мимо вибриссов Анабель пролетел, громко жужжа, суетливый, мохнатый шмель. Кошке всегда нравились эти забавные пухляши, вечно перепачканные в пыльце. От открывшегося перед ней вида все хмурые мысли о несправедливости, о печальном исходе вчерашнего разговора с добрым другом, отошли на второй план, оставаясь тяжелым осадком в глубине ее души и омрачая сегодняшний прекрасный день. Анабель попыталась отмахнуться от этих бессмысленных сожалений, но ощущение вины мерзким, липким комком ныло под ребрами. — "Уже поздно грустить об этом", — говорила мысленно себе кошка, тщетно стараясь уверить себя в правдивости этих слов, — "что толку от того, что себя корю? Не могу же я встать и просто пойти да попросить прощения. Им, наверное, нужно время, чтобы остыть…Они просто прогонят меня, потому что все еще злятся. Нет, мне не стоит лезть. Да и если им будет нужно, то попытаются поговорить со мной об этом. Я не виновата, что Мичел малодушный скряга, а Дариус…этот негодяй нисколько не изменился за два года! Постоянно меня провоцирует, а я себя чувствую виноватой перед всеми остальными, хотя зачинщиком всегда был этот нахальный…Ох, Пресвятой Юджин, молю тебя, услышь меня! Неужели мне так и суждено жить с вечным чувством вины?". Вставая с мокрой травы, Анабель, вздыхая, отряхнула свои мешковатые, бурые штаны, чтобы выглядеть чуть опрятнее. Со своего плаща из коровьей шкуры ей удалось снять с десяток липкого репья, который кошка позднее еле смогла оторвать от шерсти на лапах. Фырча от натуги, Анабель как следует потянулась, вытягиваясь в струнку и разминая затекшие мышцы. Выйдя из тени подлеска на тропу бульвара, кошечка, быстро переставляя лапки, рысцой двинулась вдоль красивых клумб, чередующихся с дикими яблонями. Пестрые астры и тюльпаны светились красным огнем на фоне однотонной зеленой травы, привлекая к себе все внимание проходящих. Анабель мельком посмотрела на красивые цветы, вспоминая о том, что такие же росли вдоль дома семьи ее приемного отца Дейва. Внезапно та резко остановилась: она вспомнила, что обещала ему навестить их! Посмотрев на расположение солнца, Анабель поняла, что уже задерживается, ведь обещала придти к обеду. Вскочив на все четыре лапы, кошка бросилась галопом вдоль улиц, да так быстро, что чуть не стерла подушечки в кровь. Она не могла огорчить и его! Резко завернув за угол магазинчика антиквара, кошка еле успела перепрыгнуть через лужу и вовремя отскочить в сторону, чтобы не врезаться в пожилую собаку. На широкой, затененной улице толпилось разное зверье, сквозь которых Анабель приходилось зигзагом вилять из стороны в сторону, дабы ненароком в кого-нибудь не врезаться. Прошмыгнув между колесами повозки, кошка услышала как ей в спину злобно тявкнули: "Эй, смотри, куда несешься, глупая девчонка!". Не оборачиваясь, Анабель, ускорив бег, одним мощным прыжком перемахнула через прилавок с овощами и проскользнула мимо двух оленей в костюмах. Заветный конец улицы еле проглядывался за толпой зверей. Кошка, теряя терпение, протолкнулась сквозь кучку тучных персов, которые что-то недовольно зашипели ей вдогонку, но она была уже слишком далеко, чтобы хоть что-то услышать. Прижав уши, Анабель запрыгнула на уступ над дверью одного из домов, а с него – на полосатую крышу торговой лавки. Собрав все оставшиеся силы, она, оттолкнувшись лапами, перелетела через уличных музыкантов и кубарем покатилась под копыта лошадей. Со страху они громко заржали, разбегаясь в стороны, а Анабель, вскакивая, не менее перепуганная, понеслась прочь. Показалась широкая темная арка со свисающими лозами винограда, ведущая прочь с кошмарной улицы и кошка, не раздумывая, пробежала через нее. До Дейва оставалось совсем немного. Шлепая маленькими белыми лапками по каменной тропе, встревоженная Анабель подошла к каменному забору, окружающий дом приемного отца. Святое место. Дернув за ручку калитки, кошка разочарованно поняла, что она была заперта. — "Снова придется перелезать через забор", — вздохнув, подумала Анабель. Чуть отойдя назад, она беглым взглядом нашла удобное место, чтобы преодолеть препятствие. Подпрыгнув, кошка ухватилась за скользкие лозы винограда, обвивающие каменную стену. Задними лапами она оттолкнулась от плотного сплетения стеблей и взялась руками за темные металлические острия, располагающиеся на самом верху забора и которые, на самом деле, должны мешать преодолеть его. Но Анабель была из проворных: она легко могла обернуть ситуацию в свою пользу. Подтянувшись, кошка оказалась на тонком краю забора, с которого поспешно спрыгнула на газон подле дома Дейва. Мягкая трава смягчила падение, поэтому Анабель легко поднялась на лапы и двинулась вперед, огибая ухоженные яркие клумбы с тюльпанами и астрами. У самого порога росла молодая груша, сочные плоды которой ярко светили розовыми боками и блестели росой под теплыми лучами солнца. Ловко подскочив, Анабель сорвала сладкое угощение, но дерево, закачавшись, застало кошку врасплох целым душем из дождевых капель. Фырча и прижимая уши, Анабель выбежала из-под ветвей и встала на пороге дома, переминаясь с лапы на лапу. Она прислушалась к звукам, исходящим из-за двери и поняла, что семья уже садится за стол. Не давая себе одуматься, Анабель сунула грушу в карман и постучалась. Послышались приближающиеся грузные шаги, поворот ключа в скважине и перед кошкой распахнулась не менее тяжелая дубовая дверь. В проеме показался высокий золотой тигр с теплой улыбкой до ушей. Его янтарные глаза с горячей любовью смотрели на маленькую белую кошечку, заставляя ту искренне улыбнуться в ответ. Рыжеватые полосы рассекали кремовую мягкую шубу Дейва, медные, длинные волосы покачнулись от налетевшего легкого ветерка. Розоватый, влажный нос втягивал родной запах любимой, пусть и приемной, дочери. Протянув массивные руки к Анабель, тигр рывком подтянул ее к себе и тепло обнял, положив подбородок на макушку кошки. Окруженная пряным миндальным запахом, она обняла Дейва и вжалась мордой в его широкую грудь. Он был тем самым, кто всегда, несмотря ни на что, был готов поддержать Анабель. Нежность и любовь согрели ее, отогнали все печали и огорчения, оставив место только добру и свету. Этот дом, эта семья были для кошки своего рода раем, местом, где ее всегда ждут, всегда простят и примут. Горячие слезы облегчения выступили на глазах Анабель и впитались в атласную рубашку Дейва. — Ты как всегда вовремя, милая, — мягко пробасил тигр, отпуская дочь и отходя в сторону, давая ей пройти внутрь дома. — Анабель! Это ты? Детка, здравствуй! Я для тебя приготовила твой любимый тыквенный пирог с маком и корицей! — послышался из гостиной звонкий голос жены Дейва, Туяры. В отличие от своего мужа, она была не тигром, а наикрасивейшим снежным барсом с короткими темными волосами и пронзительными голубыми глазами. Она всегда одевалась в светлую хлопковую рубашку и длинную темно-серую юбку. Тут же навстречу белой кошечке выбежали двое малышей: родные дети Дейва, Изабелла и Мунку. Дочка была рыженькой, очень похожей на своего отца, а сын больше походил на мать. Котята, радостно пища, обняли севшую на колени Анабель и уткнулись своими маленькими мордочками в ее шею. Блаженно вдыхая их теплый молочный запах, кошка заметила, что из зала ей навстречу выходит Тобиас, сын Дейва от первого брака, настоящий вундеркинд. Хмурый мальчик, легко улыбнувшись, пожал руку Анабель. — Привет, — спокойно сказал тот, беря на руки Мунку. — Проходи в гостиную, мы как раз тебя ждали. Дейв забрал Изабеллу, усадив ту себе на плечо. Малышка, глупо хлопая большими янтарными глазками, сунула палец в рот и неловко ухватилась за рваное ухо отца. Анабель поднялась с колен и двинулась за Тобиасом, а Дейв, окинув беспокойным взглядом пейзаж снаружи дома, закрыл дверь и с той же искренней улыбкой прошел в гостиную за остальными. Анабель, уже успевшая отмыть лапы и морду, скромно сидела за обеденным столом. Яркий свет бил из крупных прямоугольных окон, освещая уютную гостиную. На стенах висели портреты каждого члена семьи и даже матери Дейва, бабушки Нисы. Все они были нарисованы, кажется, маслом, в теплых оттенках, с душой. Тигр был отличным художником, чем, собственно, и зарабатывал на жизнь. У входа тихо тикали резные часы с маятником. У самой дальней стены возвышался старый-старый пыльный книжный шкаф. Кажется, на вид ему было больше, чем самому Дейву. На самой его верхней полке стоял гипсовый бюст Туяры, который, судя по всему, ежедневно заботливо протирался от пыли. Там же, чуть поодаль, стоял небольшой книжный столик со сверкающей хрустальной вазой, в которой стояли свежие астры из сада. Рядом находилось кресло-качалка, укрытое клетчатым шерстяным пледом. На полу был красивый бурый ковер с красными, белыми, желтыми орнаментами и узорами в виде растений. Гостиная выглядела чистой и убранной, а теплые лучи солнца делали ее еще более уютной и гостеприимной. На столе была куча наивкуснейшей еды, которую, вероятно, Дейв готовил бок-о-бок со своей женой. Здесь был и любимый тыквенный с маком и корицей пирог Анабель, горячий томатный суп с чечевицей и сладкой морковью, разлитый по деревянным мисочкам. По середине стола в тарелке были красиво разложены ломтики горчичного мягкого хлеба и листья салата. Чуть поодаль от сидящего напротив Анабель Дейва в противне лежала ароматная запеченная щука с картофелем и сметаной. Видимо, за утро кто-то из членов семьи успел сходить к реке. Невероятные запахи домашней еды заставили рот Анабель наполниться голодной слюной: она ничего не ела со вчерашнего дня. Кошка, кивком пожелав приятного аппетита семье, принялась поедать свою порцию пряного супа. — Что-то ты выглядишь помятой, — отозвался Дейв, встревоженно рассматривая Анабель, — что случилось с тобой? — Разве это так заметно? — удивилась кошка. Покрутив головой, она поняла, что и впрямь выглядит слишком неопрятно: ее черная майка была выправлена из-под завязанной на поясе теплой, темно-серой кофты, бурые штаны на концах были перепачканы глиной. Ее зачесанная назад шерсть на голове топорщилась, а ленточка, которой она перевязывала один из локонов, вот-вот слетит. Прижав уши от смущения, Анабель облизала лапу и быстро поправила мех на макушке, а майку поспешно заправила под кофту. В последнюю очередь она сняла ленту и аккуратно завязала ее заново. Теперь было намного лучше. Протерев свои черные рожки, довольная Анабель опять принялась за суп. — Так что случилось? —переспросила Туяра, вытирая мордочку Изабеллы полотенцем. Немного помявшись, Анабель ответила: — Да так, в баре встретила этого…несносного Дариуса, — хмуро буркнула кошка, решив умолчать о ссоре с Мичелом. — Того самого Дариуса, который тебе насолил на первом курсе? — уточнил Дейв, с интересом глядя на Анабель. — Я думал, он в Суховей уехал, он ведь говорил что-то о тамошнем университете. Да и это так давно было… — Да на какие чаверты он туда уедет? Он же даже беднее меня! — фыркнула кошка, отодвигая от себя пустую миску. Туяра, заметив это, тут же улыбнулась и положила на тарелку кусочек щуки, которую отдала Анабель. — Но ты же беспризорная… — недоуменно протянул Тобиас и тут же ему в ответ от Дейва послышалось строгое "Цыц!". Не обращая внимания на уточнения со стороны, кошка продолжила: — Этот Дариус…он как был занозой под хвостом, так ею и остался! Не успела я слова сказать - он тут же объявился. В каждой бочке затычка, — подытожила Анабель, кладя в рот кусочек щуки. Она устало подперла голову рукой и вздохнула. — Не расстраивайся из-за этого нахала, — мягко и успокаивающе проговорила Туяра. — Пусть он себе дуется и злится. Не думай о нем, не забивай свою голову такой ерундой. — У тебя есть мы, милая, — лучисто улыбнулся Дейв. Невольно Анабель улыбнулась тому в ответ, как это всегда и происходило. — Спасибо, — смущенно пролепетала кошка, доедая свой кусочек щуки. — "Они правы", — расслабившись, подумала Анабель. Она приподнялась на своем месте и, потянувшись, взяла с тарелки горчичный хлеб. Он был еще теплым и невероятно мягким, когда кошка кусала его. — Ты знала, что скоро день рождения у твоей учительницы по Пресвятому Закону из монастыря? — внезапно задал вопрос Дейв. — Мы с Синхо думали пойти к ним на праздник, надо что-нибудь подарить. Да и она нас приглашала, когда мы недавно встретились с ней на улице. — У Сестры Белль? — удивилась Анабель. Эта нежная женщина заботилась о ней еще до того, как девочку приютила семья Дейва. В то время, как родной отец не обращал внимания на свою дочь, Сестра Белль всегда отдавала часть своей обеденной порции Анабель и в свободное время занималась с ней учебой, помогая подтянуть оценки. У белой кошки была куча приятных воспоминаний об этой тихой, но очень хорошей и доброй тетушке. Помнила, как было тепло с ней обниматься: длинная шерсть Сестры Белль была очень мягкой и пушистой и всегда пахла чем-то сладким. — Да, именно у нее, — ответил Дейв, вытирая салфеткой шерсть на морде, напоминающую усы. — Нет…не знала… — Я думаю, нет смысла спрашивать у тебя, пойдешь ли ты, так? — усмехнувшись, задал риторический вопрос тигр. — Конечно я пойду! — радостно вскрикнула Анабель. — А вы? — она окинула взглядом остальных членов семьи Дейва. — И мы пойдем. Мы все приглашены, — улыбнулась Туяра, заботливо усаживая к себе на колени Мунку. — Сестра Белль хочет видеть всех нас, всю нашу семью. — Здорово! — Анабель взяла кусок тыквенного пирога и за раз откусила от него целую половину. — А что дарить будем? — пробубнила кошка с набитым ртом, слизывая с губ корицу. — Мы завтра к пустынным торговцам собирались, может, присмотрим чего-нибудь у них. А потом, я хотел зайти на ферму к Брэду за сливками и яйцами. Думал испечь торт для Сестры Белль, свой фирменный, — ответил Дейв, помогая Изабелле выйти из-за стола. Малышка забавно задрыгала лапками, пока отец снимал ее со стула на пол. Упав на все четыре лапы, Изабелла радостно подняла свой коротенький, рыжий хвостик и заковыляла вверх по лестнице, в их с Мунку детскую комнату. — Аккуратнее на границе, — забеспокоилась Туяра, — нынче времена неспокойные. Тем более для Альянса – Народная Стража обыскивает каждый уголок, они очень серьезно настроены, Король ведь издал указ, что всякого инакомыслящего ждет заточение в… — Черной Лапе, я помню, дорогая, — продолжил Дейв. Он взял руку жены и поцеловал ее. — Мы будем смотреть в оба и держать ушки на макушке, не переживай. Ни один Страж не поймает нас, я ведь знаю все их приемы. Не зря отработал ведь с десяток лет на службе у Короля и прошел войну с Суховеем, — после упоминания Пустынного Сражения тигр болезненно сморщился и заметно сгорбился, вероятно под тяжестью каких-то неприятных воспоминаний. Туяра вздохнула и поцеловала мужа в щеку: — Не печалься. Скоро все закончится, Дейв. — Мы разобьем полчища Красного Дворца и Король еще пожалеет о своей роскошной жизни! — гордо вскрикнула Анабель, громко стукнув по столу кулаком, от чего задумавшийся за миской уже остывшего супа Тобиас подскочил. — Можно поспокойней быть?! — зашипел встревоженный котик. Вспомнив о супе, Тобиас быстро дохлебал остатки и вышел из-за стола. — Спасибо за вкусный обед, — мявкнул он и вышел из гостинной, махнув бурым хвостом. Проводив сына взглядом и кивнув тому в ответ на благодарность, родители вновь обернулись к Анабель. Та неловко улыбнулась зубами и тихо положила руки на край стола. — Значит, так: завтра утром, ближе к обеду, встретимся у дома Райдена. Оттуда на лошадях доскачем до границы, чтоб успеть к прибытию торговцев. Заранее подумайте, что бы вы хотели у них приобрести, — решительно сказал Дейв, выходя из-за стола и забирая со стола грязную посуду. — Ловлю на полуслове, здоровяк, — подмигнула Анабель, вскакивая с места. От нетерпения ее длинный хвост метался из стороны в сторону, звеня надетыми на него позолоченными кольцами. Туяра, сняв Мунку с коленей на пол, пошла помогать Дейву с посудой. Светленький котенок немного посидел на месте, но услышав мяуканье Изабеллы сорвался с места и неуклюже поковылял к ней на второй этаж. Анабель осталась в гостиной одна. — "Надо проведать Райдена с Кику", — подумала она, — "передам указания Дейва и предупрежу, что дитя завтра сидит с Туярой". Выйдя в прихожую, Анабель столкнулась с тигром: — Уже уходишь? — спокойно спросил он, с теплотой глядя на белую кошку, — если зайдёшь к Райдену, то передавай ему и его дочурке привет. Дейв ласково приобнял приемную дочь. Тут же подошла Туяра. — Ох, не успела придти, уже обратно собираешься, — покачала головой она. — Может задержишься еще на чуть-чуть? — Хочу сегодня все успеть, — пояснила Анабель, уже хватая ручку двери. — Завтра еще увидимся! Напоследок она обнялась со своими приемными родителями и, выходя из дома, услышала прощальный писк малышни. Кошка обернулась, чтоб помахать рукой им с Тобиасом и заметила, как льющийся из дверного проема яркий свет красиво лег на шерстку сидящих у лестницы Мунку и Изабеллы: их пушок будто вспыхнул огнем, казалось, котята превратились в мохнатых светлячков со сверкающими, большими глазенками. Улыбнувшись, Анабель наконец вышла в сад. За спиной с характерным звуком закрылась тяжелая дубовая дверь.