О каждом из панков

Они не разговаривали между собой. От слова совсем. На контакт с другими тоже шли без особой охоты вот уже неделю, и это начинало беспокоить братьев. Свифт иногда отвечал односложными словами на вопросы, но это был максимум, который тот себе позволял. — Ты в порядке, бро? — спрашивал Эмси. — Ага. — Что-то случилось? — спрашивал Ребел. — Ничего. — Тебе нужна помощь? — спрашивал Гоуст. — Нет. И уходил в свою комнату, запираясь изнутри, не желая продолжать разговоры дальше. — У Свифта такое кислое выражение лица в последнее время, что мы решили его не трогать, — жаловался тогда Эмси ей по телефону. — Ну, знаешь, типа как у Гоуста. А теперь на его фоне даже Гоуст кажется разговорчивым. Раньше у старшего бывали периоды «затишья», когда хочется побыть одному и всё такое, но в этот раз как-то по-другому. Вообще без понятия, что с ним случилось. Подумал, может, ты в курсе? О, поверь, приятель, она в курсе. Но братьям об этом не обязательно знать, потому что это личное. Свифт думал так же, иначе давно бы рассказал им о произошедшем. — Не знаю, Эмс, — лжёт девушка во благо собственного спокойствия. Оказывается, её правая рука так сильно сжимала трубку, что запястье онемело, поэтому она перекладывает аппарат в левую, продолжая другой помешивать макароны в кастрюле. — Кстати, ты давненько к нам не заходила. Мы планировали сегодня устроить марафон фильмов ужасов. Набрали разных чипсов, попкорна, колы, того-сего. Ты как? — Извини, не могу. Мне рано вставать на работу. — Будем смотреть твои любимые фильмы про призраков и нечистую силу, — тут же нашёлся Эмси, и по интонации нетрудно догадаться, что тот довольно лыбился. — Дадим тебе нашу пижаму, чтобы не пришлось свою тащить. Ребел утром не только завтрак приготовит, но и лично обед запакует и даже на машине завезёт на работу. Снисходительная улыбка тут же растягивается на лице. Хитрый лис знал, на какие точки давить, чтобы соблазнить её зайти к ним. Правда, в этот раз не сработает. Понимание, что придётся встретиться со Свифтом, мгновенно убивало весь азарт. — Извини, друг, но я слишком устала сегодня. Хотела лечь спать пораньше. — Фи, зануда! Ну ладно, моё дело предложить. Если вдруг передумаешь, приходи. — Ага, бывай. Ладони были потными, когда она отложила телефон, а в области солнечного сплетения узлом свернулось напряжение. Они оба пока не готовы к разговору. Нужно время. Так что же произошло?

***

Всё началось с простой просьбы о помощи. — Ребята, извините, — громко окликает молодая девушка братьев-панков, когда доставала из багажника своей машины тяжёлую коробку, — вы не поможете мне донести это на третий этаж? Я только сегодня переехала в этот дом и совсем без вещей. Она переселялась в новую квартиру с минимальным ремонтом и почти без мебели, перенося из машины коробки с личными вещами. Часть из них и вовсе оказалась неподъёмная, а семья должна была приехать только завтра, привезя другую половину вещей. Каково же было её удивление, когда недружелюбные на первый взгляд парни отзывчиво соглашаются и командной работой переносят несколько больших коробок в квартиру, между делом знакомясь со своей новой соседкой и давая некоторые советы по ремонту. В процессе выясняется, что те живут в квартире напротив и не возражают, если она будет обращаться к ним за помощью. В качестве благодарности девушка предлагает выпить чай и закусить шоколадкой, на что те отказываются и отправляются дружной стайкой к себе. Нью-Йорк представлялся неизведанным островом, слишком большим для маленькой девчушки, со своими правилами и местным менталитетом, поэтому знакомство с соседями-панками слегка приободрило и казалось неплохим началом в новом городе. Потребовалось около года, чтобы позволить себе назвать друг друга друзьями. Поначалу соседи просто помогали друг другу по мелочи: прибить полку, поделиться солью, одолжить стулья для гостей и всё в таком духе. По праздникам поздравляли друг друга и обменивались угощениями. Поэтому кажется абсолютно естественным, когда на Хеллоуин на пороге её квартиры оказывается Свифт, разукрашенный а-ля скелет, и приглашает отпраздновать вместе с братьями. Вечер планировал быть заманчивым: парни пытались вызвать разных сверхъестественных существ, гадали на воде и имели целую коллекцию настольных игр для больших компаний. А когда спустя пару месяцев парни могли просто так завалиться в гости или заходить по отдельности, надеясь отдохнуть от домашнего шума, посидеть в тишине, позаниматься какими-то своими делами, это стало нормой их общения. Чем-то естественным и в порядке вещей. С каждым новым человеком ощущаешь себя по-разному. Со Свифтом было… странно. Двояко. Он не вызывал неприязни, но иногда его поведение и слова противоречили тонкой интуиции, которая часто чувствовала подвох в общении с ним. Стоило парню солгать, применить манипуляцию, грамотно соскочить с одной темы на другую, как девушка тут же ощущала перемену, правда, совсем её не понимая. Внутренний голос вдруг говорил: «Что-то не так». Разбираться лично, что именно не так, к парню не лезла. Просто держала ухо (интуицию) востро и наблюдала, прислушиваясь к ощущениям внутри. Иногда верила панку искренне и безоговорочно, иногда не верила совсем и давала это понять скептичным взглядом. Тот, кажется, замечал смешанное отношение к себе, поэтому старался подбирать слова осторожнее и как будто бы держал на расстоянии. Трудно сказать, можно ли было доверять этому парню. Сюда отлично подходила поговорка: «И хочется, и колется».

***

— Извини, Свифт, но плохие мальчики не в моём вкусе. Так она ответила на его первый полуподкат-полушутку, когда они только начинали общаться. Тот преувеличенно театрально изображает боль в области сердца и говорит о своих разбитых чувствах, которые будут мучать до конца жизни, и тут же насмешливо хихикает на собственное представление. Она лишь натянуто улыбается уголками губ и никак не комментирует его поведение. Пошлые шутки после того случая не закончились, однако парень стал реже применять их непосредственно к её персоне. Чувствовал некоторую настороженность с её стороны, но и не пытался выяснять причины. Покопайся в чужой душе, когда в свою не любишь заглядывать. Однако в высказанной мысли они были солидарны. Плохие парни или девчонки действительно мало интересовали, и казалось странным то, что подростки так романтизируют их в своих книжках и сопливых сериалах, часто преподнося в образе ангелов, которых просто жизнь потрепала и вынудила стать такими говнюками, а так они на самом деле хорошие. Им немного ласки, любви дай — и они скоро покажут себя рыцарями, защитниками, романтиками, паиньками в отношении своей пассии, которая помогла их излечить и освободила. Чаще всего говнюки на первый взгляд оказывались говнюками на самом деле, вдобавок к этому ещё и абьюзерами, сталкерами, манипуляторами и так далее по списку, которые все свои проступки прикрывали любовью. Попахивали чем-то нездоровым. Свифт не любил людей, пусть и был одним из них. Безжалостные, завистливые, продажные, готовые метнуть нож в спину ради собственной выгоды. Или просто ради собственного развлечения. Не все, конечно, но негатив перевешивал. Потребовалось много времени, чтобы осознать, что он ничем не лучше. Порой бывал такой же тварью, обесценивающей жизнь других на фоне личных мотивов, эмоций, болезненных травм прошлого. И, тем не менее, тянулся в их сторону. — Ты ходячий парадокс, Свифт. Люди тебя бесят, но при этом ты всё равно создаёшь для них музыку и ищешь признания. Больше всего бесило, что она поняла это раньше. Своими проницательными глазами разглядела правду и, как подобает прямолинейному или очень простодушному человеку, тут же озвучила. Прям в лоб, ни капли не задумываясь, с широко раскрытыми глазами и совершенно без упрёка, просто констатируя факт. Как ребёнок — без стеснения и без цели обидеть. Несмотря на его напыщенное спокойствие и маскировочную весёлость, эта девчонка пугала до усрачки своей наблюдательностью. Не блистала умом, лисьей хитростью, женским коварством. Не умела лгать, манипулировать или скрывать своих чувств — читай как открытую книгу. Максимально простая, как детские сказки, которые рассказывала перед сном покойная мама: минимум логики и лишь удачная череда случайностей, помогающая герою добраться до счастливого финала. Благодаря природной простоте её можно посчитать обаятельной, но эта проницательность… Те, кому есть что скрывать от других и от себя, держатся от таких подальше. Потому что они могли одним словом вскрыть чужую грудь и вынуть на волю спрятанные глубоко внутри секреты. Сами того не желая, становились опасными для общества. Тем не менее, наверное, именно этим она зацепила. Пусть и взаимно была не в его вкусе.

***

— Это больно? В субботу они устраивают очередной вечер настолок у себя дома, в этот раз остановившись на Джанге и Уно. Она делала ход на Свифта, подкинув красный ноль. Тот отрывает глаза от карт в своей руке и встречается с её заинтересованным взглядом, понимая, что вопрос адресован ему. — Что именно? Она показывает указательным пальцев в сторону рта, где на нижней губе красовались два чёрных кольца. — А, это называется «укус змеи». Мы с Эмси сделали друг другу пирсинг, когда мне было 15, а ему ему 13. Делать было неприятно, но вполне терпимо. Губы растягиваются в фирменной змеиной улыбке. Младший как-то сказал, что автор этого вида пирсинга наверняка улыбался точно также, потому что «укус» оправдывал своё название и словно был создан для чертей вроде Свифта. — Мне кажется, это очень неудобно. Кольца всё время стукаются о кружку, когда ты пьёшь чай. Наверняка эмаль царапают. И вообще не представляю, как с этим можно целоваться. Они же мешают. — Поначалу действительно неудобно, а потом просто привыкаешь, — в ответ дёргает он плечами, показывая, что это нисколько не беспокоит. — И при поцелуях никто не жаловался. С моей стороны ощущения от этого стали только острее. А что, хочешь проверить? Она мысленно не отрицала собственного любопытства, каково же целоваться с металлическими кольцами на губам. Наверняка необычно. Лицо панка оказывается ближе, что можно заметить чёртовы огоньки в штормовых глазах. Искуситель хренов. Благо, парни с пирсингом тоже не были в её вкусе. — Ой, отвали, — беззлобно отвечает девчонка и отпихивает ладонью лицо искусителя от греха подальше. Тот не обижается и начинает смеяться — не ехидно, как обычно делал, а искренне, широко и от живота. — Расслабься, детка, я лишь дразню тебя. На самом деле я хотел проколоть место поинтереснее, но «мамочка» не разрешила. — Ничего не хочу об этом знать, — раздражённо отрезает Ребел и выкидывает свою карту.

***

— Ты звонил ей? — Ага. — Не берёт трубку? — Думаю, она вообще отключила телефон, потому что сразу перенаправляет на автоответчик. — А домой к ней заходил? — Она дверь не открыла. Возможно, уехала куда-то. Надеюсь, ничего не случилось. Свифт кивает, но вовсе не соглашается с Ребом. Около недели назад девчонка куда-то исчезла и не выходила с ними на связь. Братья пригласили её к себе на репетицию перед музыкальным концертом, с которым планировали выступить в эти выходные, и хотели послушать её непредвзятое мнение как обычного слушателя. Однако она не пришла. На звонки не отвечала, в соцсети не заходила, входную дверь не открывала. Было логично предположить, что что-то произошло и вынудило её внезапно уехать, но Свифт знал, что она здесь. Просто не желала никого видеть. Иначе как объяснить тот факт, что он каждый вечер слышал музыку одной и той же группы из приоткрытой двери на её балконе, когда выходил покурить? Либо ответы находят тебя, либо ты находишь их сам. Обустройство многоэтажки выполнено так, что все балконы на одной стороне здания были отделены лишь невысокой, примерно по пояс перегородкой. То есть, если кому-то очень захочется, любой мог стать незваным гостем и перебраться на чужую территорию. Она, свернувшись калачиком, лежала на кровати в своей спальне в слабом свете от синих лампочек, развешанных паутиной по потолку. На внезапный стук в стеклянную дверь тело вздрогнуло, испуганно подпрыгнуло на месте и застыло в полуразвороте. Тёмный силуэт в свете полной луны на своём балконе напугает кого угодно, а вторжение воспримется максимальной формой неуважения, но других вариантов не оставалось. Девушка несколько секунд смотрит в его сторону и не сразу узнаёт, спешно проводит рукавами кофты по щекам и с явной неохотой встаёт с постели. — В дверь позвонить не мог? — вместо приветствия спросила она, когда впустила парня в свой дом. — Реб звонил, но ты не слышала из-за музыки, — спокойно объяснил он и подошёл к комоду с музыкальной колонкой, чтобы сделать звук тише. — Хорошая группа. Думаю, за последнюю неделю я выучил все их песни наизусть. Девушка лишь хмыкнула в ответ и скрестила руки на груди, принимая защитную позу. Свифт разворачивается к ней всем телом и прислоняется к комоду, засовывая руки в карманы своей толстовки. Они молча смотрели на друг друга долгие секунды, явно ожидая чего-то, но никто не спешил. Их обычно дружелюбные и улыбчивые лица выглядели как никогда серьёзными, и от этого обоим становилось не по себе. — У тебя что-то случилось? — Нет. — Тогда почему ты плачешь? Она машинально провела рукой по щеке, по которой продолжали катиться слёзы, блестящие от синего света с потолка, и явно чувствовала себя неловко от того, какой парень её видел. — Слушай, ты не обязана мне рассказывать об этом, — мягко говорит Свифт, отчего её лицо делается более болезненным. — Просто предупреждай, чтобы мы не волновались, окей? Это прозвучало без упрёков, но его внезапное появление всё равно заставляло чувствовать её неуютно. Девушка нервно кивает, шмыгает носом и сжимается ещё сильнее, становится ещё меньше себя прежней. Словно пыталась спрятаться и не знала, куда себя деть. Панк точно также не знал, что вообще нужно делать в таких ситуациях. Точнее, знал только на примерах со своими братьями, но каждому из них требовалась своя форма поддержки. То, что помогало одному, не работало с другим, поэтому торопиться с этим не стоило. Спросить прямо — самый верный способ узнать. — Я… могу как-то помочь? Девчонка секунду обдумывает это предложение, снова нервно кивает и медленно, неуверенно шагает в его сторону. Неловко утыкается лбом в чужую грудь и шепчет сквозь толстовку: — Останься со мной. Мужские руки с особой осторожностью обхватывают её спину и прижимают к себе.

***

Свифт подходит к барной стойке и заказывает просто стакан воды. На самом деле хотелось выпить чего-то покрепче, но сегодня нужно было сохранить голову более-менее трезвой, потому что в этом клубном баре ему предстояло ещё выступить с братьями. Реб с Гоустом настраивали свои гитары на сцене, Эмси что-то обсуждал с владельцем заведения и, судя по довольной и благодарной улыбке, получил какое-то выгодное предложение. Наверняка после концерта их ждала бесплатная выпивка или вроде того. Свифт делает глоток освежающей воды и окидывает помещение взглядом. Люди заполнили практически весь зал, заказывали напитки у бармена и с полными стаканами направлялись к сцене, стараясь занять места с лучшей обзорностью. Из музыкальных колонок играли треки местного диджея, и тот подаёт Ребелу знак большим пальцем вверх, показывая, что звук для инструментов настроен. Неоновые огни радужных цветов озаряли воодушевлённые лица посетителей, но среди них не видно знакомых. Эмси с разбегу запрыгивает на сцену и взмахом руки сигнализирует старшему, что братья готовы. Электронные часы с красной подсветкой над входом в заведение показывали ровно восемь вечера — официальное время начала концерта. Свифт в последний раз окидывает толпу взглядом в поисках одного конкретного лица и направляется к своему месту для выступления, оставив недопитый стакан на стойке. Свет над сценой меняется с разноцветного на яркий белый, привлекая к выступающим внимание слушателей. Какие-то парни в толпе приветственно засвистели и помахали им руками — панки ответили тем же. Эмси садится за свои чёрно-жёлтые барабаны и переворачивает излюбленную бейсболку в обратную сторону. Гоуст и Ребел берут в руки электро- и бас-гитары соответственно, пробно играют несколько аккордов и удовлетворённо кивают. Со стороны они выглядели спокойными и уверенными музыкантами, но на самом деле все волновались перед этим концертом, потому что собирались исполнить несколько новых треков. Их сердца бились так же быстро, как колотилось у Свифта, но можно не сомневаться — ни его голос, ни их пальцы не дрогнут, как только они начнут играть. Парень снимает микрофон с держателя и закрывает глаза. Делает несколько глубоких вздохов. Распахивает веки, как только чувствует себя готовым. И видит её. Прямо напротив, примерно в пятом ряду среди толпы, в простой белой футболке и с распущенными волосами. Она выглядела ещё вялой и уставшей, не отошедшей от происходящего в семье за несколько дней, но всё равно вылезла из своей интровертной ракушки и пришла поддержать друзей. Словив взгляд солиста, соседка ободрительно улыбнулась и показала обоими руками «класс». Тот ухмыльнулся в ответ и подал братьям особый сигнал, что она здесь. Те радостно переглянулись и кивнули, принимая новую задачу. Стратегия поменялась. — Привет, Нью-Йорк! — громко говорит Свифт в микрофон, и толпа приветственно взревела, бешено захлопала в ладони, пронзительно засвистела. — Банда «Уличных панков» выступает для вас здесь не впервые, но всегда рада видеть новых и старых слушателей. И-и-и… Честно, сегодня мы хотим немного отклониться от привычного сценария. Знакомы ли вы с Rainbow Kitten Surprise? — большая часть посетителей одобрительно закричала. — Нет-нет, мы не собираемся выступать вместе с ними — только если те нам хорошенько заплатят, — по залу прошёлся смешок, — но это любимая группа нашей подруги, которая пришла поддержать нас. Поэтому… будем считать это скромным подарком. Он бросает взгляд в сторону Гоуста, и он тут же берёт аккорды из трека Seven, который девушка заслушивала до дыр прошедшие две недели. За ним к игре присоединяется Эмси, мягко ударяя по тарелкам, следом — Ребел со своим басом. Лицо девушки представляет собой смесь удивления, восхищения и неверия в происходящее. «Да, мы играем это для тебя», — хочется сказать Свифту, но вместо этого он подмигивает и начинает петь. Толпа подхватывает слова и плавно двигается в такт мелодии.

***

Когда концерт заканчивается, они с братьями становятся такими же обычными посетителями клубного бара, только с небольшими привилегиями в виде бесплатной выпивки, закуски и некоторой популярностью. Кто-то из поклонников просит автограф и уточняет даты следующего концерта, кто-то просто желает пообщаться со своими кумирами. Парни разошлись по разным углам заведения и заслуженно наслаждались прекрасным вечером, атмосферу которого задали сами. Выступая на публику, невозможно не привлекать внимания. Это льстило. Девушка с дредами, в чёрном кожаном топе и с татуировками на руках приносит Свифту стакан виски и делится положительными впечатлениями о его выступлении. Они стояли в стороне от танцпола и, прислонившись к стене, болтали о музыке, стараясь перекричать звук из колонок. Беседа складывалась невинной, но по оценивающему взгляду видно — её интересовала не группа, а тело парня. Разговор был лишь прелюдией к этому. В какой-то момент она оказывается ближе, проводит указательным пальцем по чужому подбородку и выдыхает прямо в губы: — Мне нравится твой пирсинг. Даже не представляю, как люди с ним целуются. Она прикусывает свою нижнюю губу и бросает один из тех соблазнительных, весьма говорящих взглядов, от которых мужчины сходят с ума. Свифт признаёт, что она горячая штучка. И определённо знает, как ублажать в постели. Но сегодня он не настроен на игры с сексапильной красоткой. Парень бросает взгляд на танцпол — и тут же замечает свою соседку. На самом деле её трудно не заметить, потому что девушка создавала впечатление человека, который оказался в этом заведении случайно: белая футболка без принтов, обтягивающие джинсы, кроссовки, никаких украшений и никакого макияжа — тот редкий случай, когда простота выделяла на фоне всех остальных. Она танцевала отдельно от маленьких групп вокруг и явно не привыкла этого делать. Движения то плавные, то резкие, то какие-то нелепые и забавные, иногда гармоничные, иногда несинхронные. Но, чёрт, это всё выглядело настолько естественно, что даже можно найти привлекательным. — Прости, крошка, не сегодня, — отвечает Свифт на предложение рядом стоящей красотки и, мягко оттолкнув, направляется в сторону барной стойки. Отсюда открывался лучший обзор на танцплощадку, к тому же в любой момент можно было заказать что-то ещё. Стоило ему подойти туда, как музыка в колонках поменялась на более медленную и спокойную. Маленькие группки сменились парочками, и только его подруга осталась в центре одна, продолжая танцевать с закрытыми глазами. Двигалась поначалу медленно и невпопад, словно не чувствуя ритма, но постепенно находя правильные движения. Она выглядела простой. Свободной. Красивой в этот момент. Самой живой из всей толпы. Когда она открывает глаза, то встречается взглядом с его штормовыми. Улыбается устало и удовлетворённо, неспешно направляясь в его сторону. И протягивает свою ладонь. — Потанцуешь со мной? — не слышно, но можно прочесть по губам. Свифт оставляет стакан недопитого виски на стойке и протягивает свою в ответ. Оба возвращаются в центр танцпола и просто двигаются вокруг своей оси в медленном танце. Его руки держали её за талию, нос вдыхал аромат цветочного шампуня и лёгкого пота, грудная клетка ощущала быстрый стук чужого сердца. Она обнимала широкие плечи и прижималась лбом к тёплой шее. Несмотря на шум и энергичную атмосферу вокруг, оба внутри ощущали спокойствие. Это было уютно. — Думаю, мне на сегодня хватит, — говорит она, когда медленная музыка сменяется более активной, и нехотя отстраняется от своего спутника. — Я пойду домой. — Думаю, мне тоже. Я провожу тебя. Когда они вместе покидают бар-клуб, внешний мир встречает их остужающей прохладой, тёплым светом уличных фонарей и запахом фастфуда из фургончика на колёсах рядом. Сегодня пятница, поэтому Нью-Йорк кажется особенно оживлённым этой ночью, пестрит неоновыми вывесками увеселительных заведений и наполняется задорным смехом компаний, что туда направлялись и выходили в ещё более приподнятом настроении. Свифт смотрел на этих людей с улыбкой и не жалел, что сегодня у него всё по-другому. Они идут с соседкой до дома пешком, держась за руки и болтая о прошедшем концерте.

***

Это мог бы быть идеальный вечер для секса. Так он думал. Всё располагало к этому. Когда они доходят до её квартиры и девушка приглашает парня на чай, Свифт не отказывается. Пока она возится на кухне с чайником и десертом, парень по-хозяйски создаёт необходимой антураж в её гостиной: настраивает расслабляющую музыку через колонки, перетаскивает её гирлянду с синими лампочками в гостиную и располагает вдоль стен комнаты, включает оранжевую лава-лампу на подоконнике, расстилает вдоль дивана мягкий плед и даже отыскал свечи. Смотрелось всё уютно и ненавязчиво. Ей нравилась такая атмосфера. Девушка оставляет стеклянный чайник с травяным чаем и тарелку с домашним печеньем на прикроватном столике и с ногами забирается на диван к Свифту. Они много говорили. Говорили о разном, о совершенно не связанных между собой темах, но плавно переходили от одной к другой и периодически замолкали, задумавшись о чём-то своём. Парень смотрел на её уставшее и довольное лицо и думал, что она красивая даже сейчас, когда выглядела слегка измотанной. А ещё думал о том, что это неправильно — запасть именно на неё. Потому что она его единственная подруга. Потому что она совершенно не похожа на тех девушек, с которыми он легко развлекался. Потому что его музыкальная группа только набирала обороты, и парни не планировали задерживаться на одном месте надолго. Потому что то, что он чувствовал, не было похоже на простое влечение. И это всё усложняло. Поэтому он в какой-то момент наклоняется к её лицу вплотную и говорит своим фирменным томным голосом: — Давай займёмся сексом. Её мимика и взгляд — сложная смесь чувств и состояний, определить которую однозначно невозможно. Есть что-то от взаимного желания, в противовес мелькают сомнения с щепоткой грусти и настороженности. — Имеешь ввиду… просто секс? — Да. Просто секс. Без обязательств. Его рука тянется к её щеке и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Обычно от подобных жестов девушки таяли, но та, кажется, напрягается ещё сильнее. — Всего на одну ночь? — Всего на одну ночь, — кивает он. Она замолкает, уводя глаза в сторону. От ответного желания не остаётся ни следа, лицо принимает такое непроницательное выражение, что прочитать девушку нельзя. И Свифт не понимает этой перемены. — Нет. Я не хочу. И… тебе лучше уйти. Парень изумлённо кривит брови и чуть отстраняется. — Я сделал что-то не так? — Да. Ты мне понравился. Что? — Ты мне нравишься, Свифт. И в какой-то момент я подумала, что… — она снова замолкает, на миг делается растерянной, расстроенной, разочарованной — все эмоции открыто отражаются на её лице, но девушка быстро берёт себя в руки и отмахивается от неозвученных мыслей. — Я не хочу быть очередной девушкой, что прошла через твою постель и забылась на следующее утро. Я хочу быть чем-то большим. Но если секс — это всё, что ты можешь мне предложить… тебе лучше уйти.

***

Свифт чувствует себя той самой грёбанной школьницей, что написала любовную записку на День-мать-его-Святого-Валентина и жутко стеснялась передать её своему фавориту. Правда, в реальности ему предстояло говорить обо всё вслух. Лицом к лицу с девчонкой, которая сама отшила его неделю назад. Дерьмо. Какой же он трус. Требовалось гораздо больше, чем просто сила воли, чтобы снова пробраться на её балкон и постучать в стеклянную дверь. В этот раз она работала за ноутбуком на своей кровати и слушала музыку в наушниках, поэтому не с первого раза распознала посторонний звук в своей комнате. — Звонки в дверь больше не актуальны? — недовольно говорит она незваному гостю, когда открыла стеклянную дверь. — Ты не слышала из-за наушников, — логично подмечает Свифт, хотя на самом деле он и не пытался, решив сразу идти обходным путём. — Ты мог позвонить по телефону. — И ты ответила бы? Соседка несколько секунд сверлит его взглядом, ничего не отвечая, и, наконец, отходит в сторону. Парень входит осторожно и осматривает пространство глазами. Он был в этой комнате всего раз и толком не разглядел её из-за слабого синего освещения гирлянды. Сейчас, когда с потолка бил мягкий тёплый свет, она казалась ему другой, хотя обстановка не изменилась за это время. — Я хочу поговорить. Насчёт того вечера. Она скрещивает руки на груди, выжидающе смотря на парня. Тот неловко чешет затылок и, чёрт, чувствует себя виноватым перед ней за своё поведение. — Я… Мне не стоило так себя вести. Точнее, так, словно ты мне интересна только в физическом смысле. Она чуть наклоняет голову в бок, явно заинтересованная таким началом, но не торопит с объяснениями, терпеливо даёт столько времени, сколько Свифту нужно. Панк давно не чувствовал себя настолько уязвимым, и это ощущение мешало сосредоточиться, давило изнутри, дрожало от волнения. Он снова чешет свой затылок, осознаёт это действие и намеренно убирает руку в карман джинс, не желая выглядеть одним из тех тихонь, что и слова не могли вымолвить при виде своих пассий. Парень раздражённо выдыхает и садится на край кровати, стараясь не встречаться с её взглядом, что легко проецировал все эмоции и переживания внутри. Мешал сконцентрироваться, потому что смущал своей откровенностью. — Когда речь заходит об отношениях… ну, если под «большим» ты имела ввиду нечто подобное… я боюсь, — Свифт с трудом выдавливает из себя это ненавистное слово, но чувствует настоящее облегчение с его выходом. — Я боюсь быть преданным. Я боюсь быть отвергнутым. Я боюсь, что настолько увязну во всей этой сопливой истории, что потеряю самого себя. Ну, знаешь, как некоторые жертвуют своими личными интересами ради партнёра и не замечают, что умирают. Потому что тем не нравятся их хобби, потому что они хотят переделать человека под себя или просто потому, что увлечения забирают слишком много времени и не оставляют для отношений. Девушка, проникаясь интимностью момента, слушает без перебиваний и осторожно подсаживается к парню ближе. Колено к колену, плечо к плечу. Это слегка приободряет. — А ещё больше я боюсь, что мне придётся самому всё разрушить, если всё сложится хорошо. Наша группа с братьями постепенно набирает популярность, и я понимаю, что… в любой момент мы можем уехать. На другой конец страны или вообще на Северный полюс, если представиться такая возможность. Если мы хотим развиваться, нельзя стоять на месте. Понимаешь, к чему я веду? Секс — это максимум, что я могу тебе дать. Он поворачивает к ней голову — и чувствует горечь от вида её заплаканных глаз. Первая слеза предательски катится по краснеющей щеке, и Свифт вытирает её тыльной стороной ладони. — Честно, я профан во всех этих амурных делах, — невесело усмехается он. — Ты плачешь, а я даже не знаю, что в таких ситуациях нужно говорить. Она всхлипывает и утыкается лбом в его плечо, пряча своё лицо. Свифт чуть приобнимает девушку в ответ, успокаивающее проводя ладонью по спине. — Ты м-мог бы сводить меня на свидание, — заикающе говорит она, немного отстраняясь и спешно проводя рукавами домашней рубашки под глазами. — Ты мог бы угостить кофе и сводить на ту заброшку, на которой вы с братьями смотрите рассвет. Мог бы… Мы могли бы просто попробовать. Не строить никаких долгосрочных планов и посмотреть, как далеко это зайдёт. Панк открывает рот, готовый возразить, но она опережает его, мягко закрыв пальцами. — Я не требую от тебя отношений прямо сейчас и тем более не требую никаких обещаний. Просто… если ты испытываешь не только влечение и находишь меня интересной как человека… одно свидание ни к чему не обязывает, разве нет? И если в процессе мы оба поймём, что из этого ничего не выйдет, то всегда можем остаться друзьями. Или разойдёмся на доброй ноте. В любом случае, для меня это более ценно, чем использовать друг друга на одну ночь. Свифт долго смотрит на неё — и видит в отражении радужки собственный страх. Такое же волнение от мысли, что ничего из этого не получится, и такое же желание рискнуть. Почувствовать, каково это — разделить одну дорогу и тепло с дорогим человеком. — Свидание с симпатичной девушкой… Звучит неплохо. Мне нравится. Она улыбается нежно-нежно, льнёт к его плечу, утыкается влажным носом в шею и блаженно выдыхает. Парень крепко обхватывает её спину, проводит ладонью вдоль позвоночника и впервые за долгое время чувствует себя так спокойно. Словно он на правильном пути.