О каждом из панков

Ты слышишь скрип двери за своей спиной и открываешь глаза. Комната погружена в кромешную темноту, поэтому нельзя разглядеть обстановку вокруг и тем более увидеть источник шума. Какое-то время ничего не происходит, и уже кажется, что тебе это привиделось во сне, но спустя минуту половицы на полу характерно затрещали. От первого шага, второго, третьего. Одеяло с той половины постели поднялось и зашуршало, кровать прогнулась и застонала от тяжести чужого тела. Раньше ты бы испугалась всех этих звуков, если было они не были привычными. Только один парень осмеливался так приходить к тебе по ночам. — Гоуст? Вместо ответа парень кладёт свою ладонь на твоё плечо, и ты разворачиваешься. Не видишь его лица, даже не можешь различить его силуэт во тьме, но так было комфортнее. Отсутствие света позволяло скрыть ту уязвимую сторону мутанта, которую он обычно держал глубоко внутри и не привык показывать. — Кошмары? Одна из вещей, что оголяла невозмутимость этого внешне холодного парня. Делала маленьким и беззащитным ребёнком. — Ага. Ты по звуку предполагаешь расположение рта и осторожно протягиваешь руку в зону, где должно находиться плечо. Плечо — самая нейтральная часть тела для прикосновений, этакая входная дверь, фейс-контроль перед тем, как пойти к более личному. Поэтому ты всегда начинаешь с него. Натыкаешься кончиками пальцев на окончание ключицы, мягко ведёшь к соединению плеча с шеей, чувствуешь выступающую челюсть, обхватываешь ладонью тёплую щеку и проводишь большим пальцем под правым глазом. Кожу мутанта нельзя назвать ни гладкой, ни шершавой — она в золотой середине между этими словами. По ощущениям определённо грубее и плотнее человеческой, но недостаточно для просто шершавой. — Расскажешь? — Не хочу. Ты сама себе киваешь — просто так, скорее по привычке, потому что увидеть этого нельзя. Гоуст какое-то время молчит и позволяет тебе продолжать свои ласковые манипуляции, пока не придвигается ближе и опускается ниже, чтобы лицо оказалось на одном уровне с грудной клеткой. Лоб прижимается к коже под ключицей, тёплое дыхание проникает сквозь ткань футболки. Трёхпалая рука находит твою талию, уходит за спину и тянет к себе навстречу. Было странно осознавать, что в такие ночи парень видел в тебе свои спасение и защиту. Физически ты была гораздо, гораздо слабее его. В случае опасности именно он будет спасать и защищать тебя, никак не наоборот. Что обычный человек мог дать взамен этому неприступному мутанту, вполне способному превратиться в смертоносную машину при необходимости? Наверное, по этой же причине ты была рада его минутным слабостям, потому что хоть здесь могла быть полезной, могла подарить немного материнского тепла, в котором тот нуждался и не мог дать себе сам. Ты позволяешь ему устроиться так, чтобы было комфортно, и обхватываешь лысую голову двумя руками, ведёшь ладони за узкие ушные отверстия, ноготками выводишь окружности на голой поверхности. Ловишь себя на внезапной мысли, что Гоуст всегда носит на себе маску и шапку, секунду пытаешься нащупать их и вдруг понимаешь, что уже поздняя ночь. Панки, как и все нормальные люди, снимают свои атрибуты перед сном и обнажают тело для отдыха. Точно. — Мне снилась Роза. Голос Гоуста трудно узнать. Он звучит эмоциональнее обычного, но тоже недостаточно, чтобы назвать таковым. Просто немного экспрессивнее, немного грустнее, немного мягче. Возможно, ты сама придаёшь этому голосу такие краски, подобающие ситуации, потому что парень говорит слишком тихо и приглушённо. — Я скучаю по ней. — Знаю, сладкий. Слышно, как парень сглатывает и нервно выдыхает, как по руке, обхватившей твою спину, проходит лёгкая дрожь и как лоб прижимается к ложбинке груди плотнее. Ты знала, что подобным образом Роза обращалась к нему, но делала это вовсе не для схожести с ней. Впервые ты назвала его так ненамеренно, без ведома о существовании этой удивительной женщины. Сближаясь с новыми людьми, часто хотелось обращаться к ним по милому или забавному прозвищу, и парни просто обратили на это внимание. Поинтересовались, какое слово приходит на ум при взгляде на них. С Ребом, Свифтом и Эмси ответ появился сразу — не путём логических размышлений, а чисто интуитивно. Подсознание давало подсказку первым, ум чуть позже дополнял объяснением. Иногда первое впечатление о другом существе сильно разнилось с тем, что шептала интуиция. Лишь спустя долгий период наблюдения приходило понимание, почему именно так. Интуиция не лгала, но говорила иносказательно, загадками, символами. Её нельзя понять логически. Только почувствовать. Глядя на Гоуста, ты слышала плотную, почти осязаемую, не подпускающую к себе никого тишину. Долго смотрела на этого парня, что со скрещенными руками прислонился к дверному косяку и выглядел совершенно не заинтересованным в разговоре, но взгляда не отводил. Терпеливо ждал ответа наравне с остальными. Ты пыталась услышать слова внутри себя, но вместо этого ощущала действия. Совершенно неожиданные и никак не сочетаемые с представлением об этом парне, но, тем менее, тебе хотелось обнять и прижать его голову к своей груди. В этом не было никакой романтики и тем более эротики, скорее воспринималось как ласковый жест матери. Кто бы мог подумать, что кому-то вроде Гоуста откликнется это желание. Стоило поделиться неловкой и странной фантазией, как лица парней удивлённо вытянулись — даже лицо названного мутанта открыто выражало эту реакцию. Ты ожидала что-то вроде насмешек над своими мыслями, но братья как-то весьма красноречиво переглянулись между собой. Словно бы затеяли немой диалог глазами, понятный только им одним, и явно думали о чём-то своём. Весьма натянуто усмехнулись на эти слова и плавно перевели тему в другое русло, поэтому разговор быстро забылся. Всё стало очевидным гораздо позже, когда во время одной из ночёвок у панков Гоуст застаёт тебя на кухне, моющую посуду. Парень застывает на пороге маленькой комнаты, долго смотрит на тебя со смешанным взглядом, словно бы взвешивая что-то внутри и ломаясь между двумя выборами. На вопрос, всё ли в порядке, молча открывает рот, тут же его закрывает, разворачивается и уходит. Это выглядело максимально странно, но догонять его и расспрашивать ты не планировала. Вместо этого он сам спустя пару минут возвращается обратно, подходит к тебе вплотную и прямо спрашивает: — Можно тебя обнять? Ты моргаешь несколько раз и еле сдерживаешься, чтобы не поковыряться в ушах. — Что? — Обнять. Тебя. Можно? — просто повторяет он. Его голос звучал как обычно, без особых интонаций и эмоциональных окрасов, но сама просьба была… личной. Чем-то слегка из разряда вон, потому что исходила именно от него, от кого ожидаешь подобного меньше всего. Будь это любой из других панков, ты бы не так сильно удивилась. — Оу, эм, конечно. Твои руки неловко приподнимаются и разводятся в стороны, готовые принимать. Гоуст точно также неловко протягивает свои в ответ, наклоняется туловищем навстречу и немного вниз из-за разницы в росте. Кладёт одну ладонь на область лопаток, другую — на середину спины. Его лицо исчезает за правым ухом и на несколько минут остаётся где-то там. Парень обнимает тебя неуклюже, неумело, неуверенно, как человек, который не привык это делать. Обниматься с мутировавшей черепахой странно. Спереди чувствуешь плотную преграду в виде пластрона, что давит на рёбра и живот, а руки натыкаются на острые даже сквозь футболку края панциря и не знают, как обхватить его. Скажем честно, обниматься с человеком в разы проще и приятнее, а с мутантом нужно было повозиться, отыскать наиболее удобное для обоих положение. Своего рода испытание и даже навык. Несмотря на это, физические неудобства не отменяли той интимности момента, что ты чувствовала в контакте с Гоустом. Вы обнимались. Офигеть. Как же круто. По факту, после этого ваше поведение никак не изменилось. Парень вёл себя всё также сдержанно в компании других и предпочитал проводить время наедине с собой, ты всё также старалась лишний раз его не беспокоить и держалась на некотором расстоянии. Изменились только ночи, которые ты проводила в гостях у панков. Иногда парень приходил в твою спальню перед сном и крепко обнимал, ища капельку нежности и спокойствия. Удивительно. Гоуст всегда казался тебе таким большим и сильным, сдержанным на проявление чувств и телячьих нежностей, словно это вовсе не важно для него, но на самом деле он нуждался. Он тянулся навстречу осторожно, открывался медленно, переступал через собственные слабости и принципы. И за этой трансформацией было удивительно наблюдать, словно происходило что-то невероятное. Ты, в свою очередь, не спешила и не давила, боясь спугнуть. Просто следила за ним и давала столько тепла, сколько тебе самой откликалось. Тогда до тебя доходит, что Гоуст был «сладким». Как и в прошлый раз, интуиция даёт совершенно неожиданное прозвище, никак не вяжущееся с его общим впечатлением. Логически тому подходило больше «горький», но теперь, спустя несколько ночей, ты признаёшь, что вариант интуиции ему шёл тоже. Не во всём, но в плане уязвимости — очень даже. Оно прекрасно отражало того самого ранимого ребёнка, что продолжал жить внутри после смерти самого близкого человека. Когда в одну из ваших ночей ты впервые так называешь парня, от услышанного слова привычная маска спадает всего на миг, обнажая самую ранимую часть панка. Гоуст быстро берёт себя в руки и снова делается бесстрастным, но глаза продолжают блестеть ярче обычного. Тот образ чётко отпечатывается в твоём сознании и преследует в повседневной жизни, накладываясь на всё остальное. Тогда ты впервые слышишь о существовании Розы и Тони в жизни мутанта и понимаешь, что его невозмутимость только внешняя. Внутри парня горел такой же бешеный огонь жизни и бушевала такая же снежная буря, какие есть у любого другого человека, просто парень не видел надобности всё это выставлять напоказ. Братьям и не нужно, ведь те и так всё знают. Тем не менее, даже при братьях вы не заикались о том, что проводили ночь вместе. Это стало вашим негласным секретом или ритуалом — называйте как хотите. Гоуст приходил не каждый раз, но регулярно. Просто ложился рядом, просил объятий или же обнимал сам, ничего не объясняя. Чаще всего вы молчали или перекидывались парой слов, и ты ценила эти моменты, потому что он проводил так время только с тобой. Доверял свою уязвимость на пару часов, чтобы на утро после пробуждения исчезнуть. Как подобает призраку. Обычно застаёшь его на кухне с другими братьями за завтраком. Реб принимается делать тебе яичницу с беконом, Свифт и Эмси наперебой предлагают идеи для занятий на день. Гоуст доливает себе кофе, вместо утреннего приветствия еле заметно кивает и заодно наливает бодрящий напиток в твою кружку. Ты вяло улыбаешься в ответ, садишься рядом с ним и, как обычно, ни словом не упоминаешь предыдущую ночь. Вместо этого кладёшь свою руку на его колено под столом — так, чтобы другие не заметили. И чувствуешь, как мутант берёт её в ответ.