«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Димочка!... Мария Сергеевна со всем присущим ей артистизмом сложила руки в замок и, театрально вздохнув, продолжила.       – Димочка, это к тебе! Димочке, то бишь, Дмитрию Ивановичу Рыжову в данный момент было совершенно не до Марии Сергеевны. Час назад Валентина, хитрым путём заманив двоюродного брата с работы к себе в квартиру, в прихожей торжественно вручила ему частично ржавые переставные клещи в одну руку и ещё нераспакованный новый смеситель – в другую, схватила за плечи и заперла в ванной комнате, чтобы не сбежал. Причина таких жёстких мер предосторожности была проста: заменить необходимую деталь Рыжов обещал ещё месяц назад, но всякий раз от сего важнейшего, по мнению Валентины, занятия его отрывали разные, не менее важные, с точки зрения самого Дмитрия, дела.       – Добрый день, Дмитрий Иванович!... Гордеева, после утренней планёрки окончательно уверившаяся в том, что что-то Джокер мудрит, решила самостоятельно произвести повторный опрос свидетелей, живших на той улице, где вчера подстрелили Коробицына. Тогда опрашиваемых они с Тельцовым разделили поровну: Виктору Андреевичу досталась правая половина улицы, Арине Ильиничне – левая и, если в результатах своей работы участковая была уверена на сто процентов, то вот в результатах, полученных Тельцовым... Более того, Гордеева даже подозревала, что её коллега схитрил и обошёл едва ли треть квартир от доставшегося ему объёма, а в остальном просто-напросто насочинял отсебятину для отчётности. Дмитрий Иванович, сквозь запертую дверь услышав голос Арины Ильиничны, резко приподнялся из полулежачего положения, случайно сорвав запирающий «холодную» трубу вентиль и, с нескольких попыток перекрыв воду, предстал перед Гордеевой наполовину мокрый и с инструментом в руках.       – Я так понимаю, замена смесителя опять откладывается... – обречённо произнесла наблюдавшая всё это Валентина, после чего кинула в Рыжова сухим полотенцем и, раздражённо звякая ложечкой о стенки чашки с кофе, ушла в гостиную.       – Не ожидала вас здесь увидеть. – приветственно улыбнулась участковая.       – Я, признаться, тоже. – не менее благожелательно помахал клещами Дмитрий. Сейчас его одолевали разные чувства, но, решив, что срыв вентиля – вполне рабочая ситуация и что сильно гневаться по этому поводу не стоит, наконец определился с манерой поведения и, отдав переставные клещи Марии Сергеевне, галантно поцеловал Арине Ильиничне руку, от чего участковая чуть покраснела. – Какими судьбами?       – Здесь вчера в Коробицына стреляли.       – О, как. – удивился Рыжов, пока Мария Сергеевна, заломив руки, запричитала о бренности земной жизни. – И что с ним?       – Слава богу, жив, сейчас свидетелей ищем. Мария Сергеевна, мигом прекратив аханья, со всей серьёзностью подхватила Гордееву под руку и завела в квартиру.       – Тут вчера такое было! – громким шёпотом начала женщина, взмахнув так никуда и не отложенными клещами. – Я на балкон воздухом подышать вышла, знаете, это очень полезно для здоровья, лёгкие очень важно насыщать свежим кислородом, только где ж его сейчас найдёшь, да и...       – Мам! – перебила её вновь вышедшая в коридор Валентина. – Ты человека задерживаешь! Участковая благодарственно кивнула, а Рыжов, поняв наконец, что во всей этой ситуации его смущает, отобрал-таки у своей тёти слесарный инструмент.       – Так вот... – вернулась к сути Мария Сергеевна. – Шли двое милиционеров...       – Полицейских, мам.       – Двое? – переспросила Гордеева. – По нашей информации там был только Николай Степанович...       – Ну не знаю... – растерянно протянула Мария Сергеевна. – Они так хорошо беседовали, вот я и подумала, может, это кто-то в штатском... Дмитрий Иванович тихонько спросил у Гордеевой, кто же в таком случае второй, но та жестом показала, что конкретно этот вопрос публично обсуждать не стоит.       – А потом с соседней улица повернула большая чёрная страшная машина! – всплеснула руками Мария Сергеевна, ещё шире, чем обычно, раскрыв глаза. – И в окно выглянул бандит! Гордеева заинтересованно приободрилась и, вытащив блокнотик, начала записывать показания.       – Почему вы так решили?       – Так он вытащил пистолет и начал стрелять! – ещё громче воскликнула Мария Сергеевна. – И второй милиционер начал стрелять в ответ!       – Мама, не так громко!       – Валечка, ну что ты возмущаешься, когда такое творится? Люди должны знать, что происходит! Гордеева призадумалась: пока что всё сходилось с показаниями Коробицына и других свидетелей, но, по мнению участковой, Джокер просто не мог быть не причём. Он живёт на другом конце района, что он забыл здесь, тем более без бригады и пешком? О чём с ним говорил Коробицын? Да в конце концов, как товарищ майор вообще мог «так хорошо беседовать» с этим рэкетиром?!...       – Стрелявшего описать можете? Мария Сергеевна начала с того, что зрение у неё уже не очень хорошее и что было уже темно. Затем, подумав, всё-таки отметила высокий рост, худобу, элегантность в одежде и бледность стрелка, после чего Арина Ильинична, не в силах больше слышать становящиеся всё более и более лестными комплименты к внешности Комолова, жестом прервала свидетельницу.       – Мария Сергеевна, внешность того... кхм... милиционера нам прекрасно известна. Про бандита что-нибудь можете сказать?       – Ой, всё произошло так быстро... – снова схватилась за сердце Мария Сергеевна. – Лица не видела, но если вы покажете мне кепку этого негодяя, то я сразу её узнаю! Арина Ильинична разочарованно потёрла виски – квартира родственниц Рыжова была далеко не первой в обходе, а сейчас выходило, что полчаса точно она провела тут совершенно зря.       – Демисезонная такая кепка, из серой плащёвки. – самозабвенно продолжала Мария Сергеевна. – У неё ещё по бокам специальные такие козырьки от ветра были. Далее тётя Рыжова очень эмоционально пересказала всё то, что Гордеевой было и так известно со слов Коробицына, Джокера и других уже опрошенных граждан, после чего участковая, вежливо отказавшись остаться «на чай», сославшись на плотный график, попрощалась и ушла в прихожую, оставив Марию Сергеевну капать валерьянку. Дмитрий Иванович, понятное дело, увязался следом за Ариной Ильиничной.       – Мне кажется, – спросил он шёпотом, подавая девушке пальто. – Что этот второй «милиционер», – Рыжов изобразил воздушные кавычки. – Очень сильно напоминает нашего общего знакомого?       – Не кажется. – вышла на лестничную клетку Гордеева. – А толку то, он даже со слов Коробицына проходит как свидетель. Через порог разговаривать с дамой Дмитрий Иванович счёл неприличным делом и, нацепив задрипанные шлёпанцы, тоже вышел из квартиры, тихо притворив за собой входную дверь.       – А он сам что?       – Да ничего, в том-то и дело. – вздохнула участковая. – Переночевал в изоляторе, утром спокойно вышел, показал всем средний палец и уехал.       – Ясненько. – протянул Рыжов, а затем, немного подумав, вытащил из кармана мобильник и показал Арине Ильиничне ту самую фотографию, которую намедни скинул ему Шрам. – Джокер ищет человека с такой татуировкой. Гордеева очень удивилась, увидев на экране фотографию того самого рисунка, что вчера вечером отдала ей Кавинцолева. Как это фото попало к Комолову, если он даже ни разу напрямую не разговаривал с потерпевшей?       – Откуда это у тебя?       – Шрам дал. – объяснил Дмитрий Иванович. – Я так понял, что это что-то очень важное для Джокера.       – Почему?       – А ты вспомни, когда он последний раз просил что-то не для Ворона, а для себя. Гордеева удивилась ещё больше: за всё время такого при ней не было ни разу.       – Вот и я о том же. – продолжил Рыжов, глядя на то, как подзависла участковая. – Что-то мне подсказывает, что наш принц всея районного криминала куда-то сильно влип и не хочет вмешивать в это дело своего отчима, как думаешь?       – Думаю, ты прав... – медленно проговорила Арина Ильинична. – Знаешь что, Дим? За Джокером надо установить наблюдение. У Рыжова брови непонимающе поползли вверх.       – Ты мне за ним с микрофоном и видеокамерой ходить предлагаешь?       – Было бы здорово, но нет... – призадумалась Гордеева, чуть прикусив нижнюю губу. – Придумала! Каждый вечер он со своей свитой собирается в «Котле» за отдельным столиком, так?       – Ну, за стол к себе он меня после нашего с ним знакомства точно не пригласит. – усмехнулся Дмитрий Иванович, вспоминая, как в прошлогоднем феврале угрожал заколоть Комолова шампуром, если Джокер немедленно не отдаст операм награбленное. Рыжов до сих пор не понял, что тогда такого произошло, что парень вдруг решил грабануть ювелирный салон, как выяснилось позднее, своего же отчима и покровителя, но особого значения этому не придал, списав всё на внутренние разборки.       – Да уж... – согласилась участковая, которая тоже не могла похвастаться доброжелательными отношениями с Джокером. – Но прослушку ты поставить сможешь?       – А вы гарантируете мне дружеский ужин, Арина Ильинична?