«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Джокер насторожённо посмотрел на входную дверь своего дома и, прислонив велосипед к ближайшему дереву, крадучись подошёл к крыльцу. Предусмотрительно сняв ПМ с предохранителя, он медленно зашёл в прихожую. Свет в доме не горел. Проверив помещения первого этажа и удостоверившись, что они пусты, Александр осторожно поднялся наверх. На диване спиной к лестнице сидел некто.       – Руки поднял. Некто повиновался и, предварительно щёлкнув чем-то металлическим, поднял сначала левую руку, а затем и правую. В правой руке незнакомец держал гранату. У Александра в груди ёкнуло – от другого человека такого он не ожидал.       – Уверен?       – Мне терять нечего. – соврал Джокер, обходя диван. – Тебе, вижу, тоже. Кто ты такой и какого хрена ты здесь забыл? В тусклом свете одиноко стоящего за окном уличного фонаря невозможно было хорошо разглядеть внешность сидящего, но Комолова смущало другое: незнакомец был в совершенно бесполезных сейчас солнечных очках. Гость усмехнулся и опустил руки.       – Давай начнём с конца? Ты хочешь наставить рога Ковбою. Угадал? Александр незаметно сглотнул и, перехватив пистолет по-удобнее, облокотился на шкаф. Незнакомец был прав. Конечно, особой тайной это не было – о том, что Ворон и Ковбой не очень дружат, было известно не всем, но многим. От кого пришёл этот человек и почему он так уверен в своих словах?       – Это много кто хочет. – хмыкнул Джокер. Голос незнакомца почему-то казался ему знакомым. – Я повторяю вопрос: кто ты и что делаешь в моём доме?       – Успокойся. – приподнял вверх ладонь с кольцом от гранаты гость. – Я не от бандитов. Тебе будет полезно поговорить со мной.       – Мне – с тобой? – скептически протянул Комолов. – Ты немного попутал, дядь. Не я к тебе припёрся.       – Не нужно ёрничать, Саша. – наконец снял очки сидящий. – Моя фамилия Гаврилов. Джокеру понадобилось приложить очень большие усилия, чтобы сохранить на лице маску безразличия. Чекисты пожаловали раньше, чем он того ожидал.       – Ты ведь уже знаешь обо мне немного, так? – продолжил Гаврилов. – Честно, я впечатлён. Поставить прослушку в кабинет начальника полиции... Знаешь, а я читал твою биографию. Даже удивляюсь, как с таким уровнем авантюризма ты на свободе и вообще до сих пор жив. К вспотевшей спине неподвижной статуей замершего Комолова неприятно прилипла майка. Майор откуда-то знает про «жучки». Майор как-то насобирал на него досье, а это небыстрое дело – информацией о себе Джокер старался не разбрасываться без излишей на то необходимости. Неужели чекисты уже давно держат его на прицеле?... Уголки рта непроизвольно дёрнулись вверх, когда Александр попытался представить, сколько лет за ним – а, значит, и за Вороном – следит «контора». С тех пор, как он стал смотрящим? Или раньше, с того момента, как Джокер стал всерьёз работать на Вениамина Сегеевича? Или...       – Не ломай голову, Саш. – вслух прокомментировал эти мысли Гаврилов, а Комолова уже второй раз передёрнуло от того, с каким спокойствием непойми откуда взявшийся ФСБ-шник называет его по имени. – Всё равно не угадаешь. Мы ведь оба знаем, что двенадцать лет назад ты поступил правильно, так ведь? Майор мухлюет! – решил Джокер. – Его там не было! Не могло быть!... -------------------------------------------------- Тощий ППС-ник в низко натянутой на глаза слегка помятой форменной кепке и в звании сержанта, флегматично пожёвывая призатухшую сигарету, натягивал оградительную ленточку вокруг лестничной площадки и аккуратно переступал особо крупные капли крови, стараясь их не размазать. Присевший на широкий подоконник оперативный сотрудник угрозыска капитан Коробицын, сдвинув невзрачную «восьмиклинку» на затылок и иногда прикусывая кончик ручки, убористым почерком заполнял протокол осмотра места проишествия. Иногда он отрывался от документа и поглядывал на с ногами забравшегося на этот же подоконник щуплого пацанёнка лет двенадцати. Пацанёнок немигающим и удивительно спокойным серым взглядом периодически посматривал на свои запачканые чужой кровью руки, а на вопрос о других живых родственниках малость хвастливо отвечал, что является без пяти минут пасынком "самого Ворона". Николай Степанович скептически воспринял такие громкие заявления, а вот майор Завьялов, буркнув что-то вроде «Веня не рассказывал», Воронову всё-таки позвонил.       – Руками ничего не трогай. – в который раз напомнил Коробицын, соображая, как будет правильно: «удары нанесины» или «удары нанисены». – Сейчас приедет твой дядя Веня, Жанна Аркадьевна там закончит и тобой займётся. У тебя, кстати, как фамилия?       – Комолов. – нехотя отозвался тот. Жанна Аркадьевна была рыжей мадамой–криминалистом с большими стеклянными серьгами и цветастым платком заместо шарфа и сейчас работала с двумя телами на полпролёта выше, а потому руки, по мнению Александра, примерно понимавшего суть работы Жанны Аркадьевны, предстояло держать на весу ещё долго. По крайней мере, дольше, чем обещал сидящий рядом милиционер.       – Ко-мо-лов. – по слогам продиктовал себе под нос Николай Степанович. – А зовут как?       – Саня. – апатично ответил мальчик и, отвернувшись, прислонился к холодной стене.       – Саня – Александр – защитник, значит? – невесело усмехнулся капитан Коробицын, посмотрев туда, где сейчас находилась Жанна Аркадьевна и его непосредственный начальник майор Завьялов. – А меня Коля.       – Идите в жопу со своим защитником, дядь Коля! – проследив за направлением взгляда, зло огрызнулся мальчишка и, кулаком ударив не ожидавшего такой реакции оперативника в предплечье, снова отвернулся. – Ненавижу!... Ненавидел Сашка сейчас в первую очередь себя -- за то, что задержался в прихожей и матери пришлось его ждать на лестничной площадке. Во вторую очередь ненавидел тощего соседа-героинщика с нижнего этажа, которого вся парадная за глаза называла по старой памяти не иначе как Лёвочка, и мимо двери квартиры которого Сашка с детства проходил как можно быстрее и тише -- вчера утром Лёвочка в очередной раз ширнулся, но к сегодняшнему вечеру его снова начало ломать и потребовались деньги на новую дозу. Ненавидел стечение обстоятельств -- намедни мать и тогда ещё для Комолова никакой не Ворон, а просто "дядя Веня" надумали окончательно съехаться, вещи из квартиры должны были вывезти на будущей неделе, а сегодня Вениамин Сергеевич предложил званый ужин, по поводу чего мать и Сашку нарядила как можно приличнее, и сама оделась соответствующе -- и серьги золотые с рубинами, и нехитрое колье с полудрагоценными камнями, разумеется, тоже надела. Ну а дальше события развивались довольно стандартным образом: вышедший в изменённом сознании на лестничную клетку вооружённый кухонным ножом Лёвочка увидел лёгкую наживу, сашкина мать не успела и шагу шагнуть, как оказалась припёртой к стене, украшения были грубо сорваны... Сашка, на всякий случай прихватив свой перочинный ножик, выскочил на шум, когда Лёвочка, повалив женщину на пол, уже наносил третий -- предпоследний -- удар, к слову, бессмысленный -- первых двух оказалось достаточно, чтобы отправить её на тот свет. В полном молчании подкравшись и накинувшись на Лёвочку со спины, Сашка свободной рукой вцепился тому в сальные волосы, оттягивая голову назад, и за несколько неумелых, но отчаянных движений вспорол Лёвочке горло. "Как в кино про разведчиков. -- потом хмуро пояснил он милиционерам. -- Я видел, они из засады сверху на фашистов прыгали и..." Коробицын виновато замолчал, поняв, что слово «защитник» в данном случае немного не к месту -- как ни крути, выходило так, что защитить самого родного человека Сашка так и не смог. Александр, ещё немного подувшись на капитана, свесил ноги с подоконника, уперевшись локтями в колени, и некоторое время понаблюдал, что же там такое пишет "дядя Коля".       – Чё, своих выгораживаешь? Николай Степанович поперхнулся и недоумённо посмотрел на явно скучающего пацана. Комолов, по скромному мнению оперативника, вёл себя поразительно спокойно для текущей ситуации. Капитан ожидал увидеть как минимум запуганного и заплаканного в момент осиротевшего ребёнка, которого всенепременно надо будет успокаивать всей опергруппой, а вместо этого встретил, судя по всему, второго наследника Ворона с соответствующим характером. Что-то подсказывало Коробицыну, что в дальнейшем он ох как с этим Саней Комоловым намучается.       – Мать несколько раз вашему Жлобкову заявы на этого козла писала. – пояснил Александр, борясь с острым желанием утереть собирающуюся вот-вот вытечь из носа соплю. – А вот хрен там!       – Не принял? – хмыкнул капитан, последним словом поминая неделю назад принудительно переведённого в область участкового. Насколько понимал оперативник, Жлобкова перевели в собачью глушь за беспробудное пьянство. Неделю же назад заступивший на должность старлей Тельцов пока только знакомился с районом и ничего не знал.       – Как в анекдоте. – мрачно усмехнулся Сашка, взглядом буравя в полу дырку. – "Когда убьют, тогда и приходите". Чтоб он сам сдох, урод поганый!       – Так, вот это всё пока придержи. – распорядился капитан. – В протокол внесу только при дяде Вене.       – Для чужих он – Вениамин Сергеевич. – надменно возразил мальчишка. – Для ментов – тем более. Неожиданно Коробицына окликнул Завьялов, требуя подойти, и Александр остался наедине с молчаливым ППС-ником.       – И чё теперь, меня в спецшколу закроют? – тихо спросил Сашка. Сдерживать слёзы становилось всё сложнее. – Я ж его ножиком... того... специально...       – С чего вдруг? – пожал плечами присевший рядом сержант, методично чиркая зажигалкой. – Ты ж мелкий ещё. Пойдёшь по самообороне. Максимум на время на учёт поставят, потом снимут. Вообще такое детям говорить нельзя, но по сути-то ты правильно всё сделал. Жаль, – сделав небольшую паузу, добавил он. – Что поздно.       – Правильно... – сжав кулаки, ещё тише повторил Александр. – Правильно. ---------------------------------------------------- Джокер сморгнул, прогоняя из головы тяжёлые воспоминания. С Коробицыным и с Завьяловым он впервые познакомился именно тогда, и какая кому разница, что осознание произошедшего "накрыло" его гораздо позже и что в течение месяца, пока всё не улеглось, от Ворона он не отходил ни на шаг? А сейчас выходит, что и Гаврилов всё-таки тогда присутствовал...       – У меня хорошая память на лица. – начал Комолов. – Я помню всех ментов, когда-либо работавших в моём районе. Ты появился только однажды и исчез практически сразу после того, как меня забрал Ворон. Зачем конторе был нужен шестиклассник?       – Конторе – незачем. – потёр переносицу Гаврилов. – Я лично хотел удостовериться, что у тебя всё будет в порядке. Наконец привыкнув к полутьме, Александр всмотрелся в лицо майора, а затем, о чём-то догадавшись, взглянул в находящееся позади ФСБ-шника «зелёное» зеркало.       – Удостоверился – молодец, проваливай. – кивком указал на дверь парень. – Сейчас я зачем тебе? Я уже взрослый, мне скоро двадцать четыре. У меня уже есть... люди. Ты разочарован?       – Ничуть. – качнул головой майор. – Это было ожидаемо. Предлагаю вернуться к началу разговора. – Гаврилов, не выпуская гранату из рук, вновь надел очки, расслабленно откинулся на спинку дивана и слегка улыбнулся. – У тебя сейчас проблемы. Тебе надо реабилитироваться в глазах твоего, – он запнулся. – Отчима. Я у тебя спрашиваю: ты хочешь наставить рога Ковбою или нет? Пункт «наставить рога» в списке глобальных дел у Джокера был, но конечной целью не являлся и применялся не только лишь к одному Ковбою. Однако, масштабы мышления товарища майора, видимо, заканчивались исключительно на нём.       – Как приятно узнать, что человек, которого ты видел один раз, да и то на старой фотке, следит за твоей жизнью. – насмешливо протянул Джокер. – Я, помню, даже представлял, как бы мы с мамой жили, выбери ты семью, а не службу. А ты взял и умер. – изобразил воздушные кавычки парень. – Ну нет – так нет. Тебя ведь сейчас на самом деле интересует зарубежная наркота, а не Ковбой и уж тем более не я? Гаврилов слегка дёрнул одной бровью. Александр был по большей части прав: друг другу они – абсолютно чужие люди, каждый – со своей жизнью, проблемами и тараканами в голове. И, да: основной задачей майора действительно была полная ликвидация всех звеньев наркотрафика. Про сделку Ворона и Басова майор Гаврилов, разумеется, не знал, как не знал и подробностей взаимоотношений Комолова с Вениамином Сергеевичем. Месяц назад агентура донесла, что Александр попал в немилость Ворону, и уже второй год разрабатывающий Анвалджанбекова-али ФСБ-шник, сверив все данные, решил этим воспользоваться.       – Насколько мне известно, и Ворону, и тебе это тоже не нравится. – кивнул Гаврилов. – Защита своего района ведь не противоречит твоим принципам?       – Я правильно понимаю, что Федеральная Служба Безопасности предлагает мне сделку? – с толикой театральности удивился Джокер и, дождавшись положительного ответа, протянул руку. – На моих условиях.