«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Да наркоман он! – подытожила Агафья Иосифовна, значимо пристукнув тросточкой по кроссовку Скворцова. – У нас они тут постоянно шарятся! Вчера мусор выносила, так один на лестнице расселся, угрожал мне ещё! И зачем только домофон повесили?!... Гражданин Степан Семёнович Куропаточка – а именно о нём, как о недавно пристававшем к Монике «задохлике» спрашивали полицейские – со слов гражданки Осининой и других опрошенных гражданок, бывших соседями ныне покойной Моники, вёл затворнический образ жизни и внешне являл собой чуть полноватого и невысокого молодого человека возрастом слегка за тридцать с мелкими рыжеватыми веснушками на носу и ушах. В многоэтажный дом на А-ской Куропаточка переехал с одним чемоданом о трёх колёсиках из четырёх возможных, ни с кем не общался, ограничиваясь стандартным «здрасте – досвиданья», в любую погоду носил один и тот же свитер в серо-синюю полосочку, под который традиционно одевалась хэ-бэшная рубашка нежно-персикового цвета, и тяжёлые сумки соседок, собственно, до квартир этих соседок, а потому большинство опрошенных граждан и гражданок, за исключением Агафьи Иосифовны, отзывались о Куропаточке как об одиноком, тихом и воспитанном интеллигенте с не менее тихой профессией архивиста в районной библиотеке, да к тому же увлекавшимся фотографией.       – Стёпа – хороший мальчик. Умный, воспитанный. – вздыхала другая соседка Куропаточки, Светлана Павловна, тыкая в лицо Гордеевой огромным пушистым котом по кличке Епифаний. – Зря только в потаскуху эту втрескался, в Гальку-то. – плюнула на пол женщина. – Вот за это его в ноябре хулиганы и избили. Никитична, вон, – указала на соседнюю дверь Светлана Павловна. – Собственными глазами видела, как Стёпочку на скорой увозили, а реакции милиции всё нет и нет.       – Она заявление писала? – участковая отстранила от своего лица хвост Епифания и сняла с пальто клок рыжей шерсти.       – Да какая разница! –Епифаний впился когтями в хозяйское плечо, от чего Светлана Павловна взвизгнула. – Избиение было? Было! А реакции органов не было? Не было! Бардак!       – А после того, как Степан из больницы вернулся, он сам заявление написать не пробовал? Или предпринимать какие-то другие меры?       – А вот этого я не знаю, молодые люди... – покачала головой Светлана Павловна, с трудом удерживая решившего вырваться на свободу и оттого оравшего дурным голосом кота. – Фаня, сиди спокойно!... Фанечка!...