Часть II "Подготовка" Глава 9.4
3 сентября 2023 г., 23:01
– ...а потом встаёт, то на меня, то на флаг всё смотрит, смотрит, глаза по пять копеек, и лицо дикое такое, будто на ёжика сел! – попыталалась изобразить Завьялова увлёкшаяся собственным рассказом Кавинцолева. – А что ты смеёшься, ты хоть знаешь, как мне тогда страшно было?
«Смеёшься» – это слабо сказано: уткнувшись в собственный локоть и согнувшись в три погибели Джокер очень старался ржать как можно тише и по возможности не издавать звуки умирающего тюленя. Сейчас он очень жалел, что не стребовал с Геры ещё и маленькую видеокамеру – такое кино очень бы пригодилось в дальнейшем как для дела, так и просто для поднятия настроения.
– А ну давай, – оторвавшись от локтя и утерев выступившие слёзы помахал рукой Джокер. – Ещё раз покажи!
Каролина на пару секунд задумалась, а затем надула щёки, плотно сжала губы и, изо всех сил выпучив глаза, сдвинула брови. Саша снова прыснул со смеху – Завьялов в исполнении Кавинцолевой больше походил на разъярённого хомячка, нежели на начальника полиции. Милая девушка, смешная даже, когда не пытается строить из себя профессоршу-всезнайку. И красивая.
Будет очень печально, если она вдруг по его вине погибнет.
Каролина Дмитриевна сочуствующе посмотрела на чуть ли на весь стол распластавшегося парня, со вздохом отставила подальше кружку и блюдце с лимонными корочками – всю мякоть, к её удивлению, Александр потихоньку под чай с рассказом съел – и села рядом.
– На твоей... – запнулась девушка, подбирая наиболее обтекаемое слово. – Работе. Да, на твоей работе, наверно, ты совсем не смеёшься, раз тебя сейчас с такой ерунды накрыло?
– Наоборот. – дабы успокоиться, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов Джокер. – У нас слишком серьёзные надолго не задерживаются. Либо быстро умирают, либо так же быстро с ума сходят.
В мыслях он снова проводил параллель с теми профессиями, с представителями которых наиболее часто сталкивался – с оперативниками, с врачами «скорой» и – что периодически случалось – с работниками моргов. По какому-то неписаному закону чувство юмора и степень его черноты, за редкими исключениями, выходили прямо пропорциональными уровню стрессовости профессии.
– А потом? – достала блокнотик Кавинцолева и про себя порадовлась, какой разговорчивый пациент ей попался. Да с такими первоисточниками не то, что магистерскую, с такими первоисточниками кандидатскую диссертацию написать можно, и даже замахнуться на докторскую! – Потом что?
Джокер неодобрительно покосился на блокнотик и уже было собрался его отобрать, но передумал. Чего такого он в случае необходимости не сможет ей соврать? Да и чего такого секретного она может у него спросить? И, к тому же, Конюхов по телефону вроде как говорил, что никакие сторонние программы вместе с жёстким диском на новый ноутбук не установятся, а вот записанные разговоры можно будет прочитать.
– Давай так: вопрос – ответ, а потом меняемся? – положил руку на блокнотик Александр. – И ещё... Ты дашь мне свой ноут. Идёт?
– Ты мне ещё новый фен должен. – вроде как согласилась девушка и, чуть улыбнувшись, протянула руку. – Только ты перчатки хотя бы для рукопожатия сними, а то не засчитается. И, чур, не врать, хорошо?
Руки у Джокера, вопреки каролининым ожиданиям, оказались очень тёплые и даже подошли бы под определение «аккуратные», если бы не сбитые костяшки. Ну да. – напомнила сама себе Кавинцолева. – Он же всё-таки не поэт-художник.
Ледышка. – в свою очередь подумал Саша, который не так уж часто что-то или – тем более – кого-то трогал «оголёнными» руками. – Ну так и оделась бы теплее, чего в шортах мёрзнуть сидеть?
– Дамы вперёд. – Джокер встал и, с поклоном пропустив Кавинцолеву перед собой, перешёл из кухни в комнату.
Надо сказать, что всю мебилировку сдаваемой квартиры мадам Грицацуева, как хозяйка данной жилплощади, подбирала, разумеется, под себя, а потому кровать была куплена двухместная формата «евро-2». Каролина Дмитриевна, понятное дело, при своих скромных габаритах в кровати такого размера прямо-таки тонула, и, исходя из чистого прагматизма, отгородила себе для сна ровно половину, а всё остальное отвела под склад для повседневной одежды, вещей первой необходимости типа документов, наушников, начатых бытылок с газировкой и ноутбука. Ноутбук заслуживал отдельного внимания не только потому, что на его наличие ещё будучи у себя дома положил глаз Джокер, но и потому, что являл собой весьма монструозную конструкцию. Вопреки сложившемуся общепринятому мнению, ноутбук Каролины Дмитриевны Кавинцолевой состоял из трёх раздельных частей: экран с неработающей родной клавиатурой – раз, сторонняя исправная клавиатура – два и мышка с блютуз-подключением – три. Более того, при отсутствии постоянного питания от сети ноутбук работать отказывался, и потому имел право называться ноутбуком только лишь потому, что умел складываться пополам и имел пусть огранниченную длиной зарядки, но какую-никакую мобильность. Работал ноутбук с интонациями трансформаторной будки: низко и протяжно гудел, грелся и ровно каждый час и двадцать одну с половиной минуту на непродолжительное время подвисал.
Джокер критично оглядел предоставленное компьютерное оборудование, разочарованно присвистнул, удивляясь, как данная конструкция до сих пор работает, и сделал вывод, что если у него что с записями и получится, то не раньше, чем к утру.
– Что, врачам-психиатрам зарплату совсем не платят?
– Не нравится – никто не заставляет. – хмыкнула так и не выпуствшая из рук блокнотик Кавинцолева и, ногой подвинув аккуратно свёрнутый в рулетик свитер, села на кровать по-турецки спиной к Александру. – Колхоз – дело добровольное.
– Я куплю тебе новый ноут.
– В подачках не нуждаюсь, увольте! – гордо выпрямила спину Каролина Дмитриевна.
– Вы только посмотрите, какая цаца! – показал спине язык Джокер. – «Дают – бери, бъют – беги», не слышала?
– Видать, часто бегаешь. – ехидно протянула девушка. – От кого же?
– Бегаю периодически, и не «от кого», а «за кем». – не менее ехидно улыбнулся Саша. – Но ты не волнуйся, бъю гораздо чаще.
Вопреки ожиданиям, ноутбук оказался довольно шустреньким и к сему моменту Джокер уже получил возможность прочесть стенограмму разговора Завьялова и Коробицына. Единственной примечательной, по мнению Джокера, персоной, упоминавшейся в разговоре, был всё тот же Петлюра, оказавшийся как раз тем звеном, что связывало Пастухова с Анвалджанбековым. Информацию об этом Завьялову наверняка подогнал Гаврилов, но важно было другое: Петлюру сейчас ни в коем случае трогать никому – в том числе и ментам – нельзя. Комолов глянул на что-то строчившую в блокнотик Кавинцолеву: она – вот небыль-то! – ради него подставилась, лишь бы выполнить данное обещание, а он до сих пор не придумал, как будет искать три до сих пор остававшимися неизвестными морды. А отказываться от своих слов и давать заднюю будет как-то не по понятиям. Да и Коробицын тоже ждёт–не дождётся, когда же его «внештатный сотрудник» предоставит в руки полиции настоящих грабителей. Выход один: брать и...
– Хвастается, что неоднократно избивает других людей. – вслух монотонно продиктовала себе Каролина Дмитриевна. – Возможно, получает при этом удовольствие.
– Не хвастаюсь, а отвечаю на вопросы, ты ж сама просила. – сбился с мысли Джокер и всё-таки ловким движением выхватил у девушки блокнотик, после чего, чтобы его не отобрали, взгромоздился на тумбочку, выпрямился во весь рост и вытянул вверх руки. – Ну-ка, почитаем, что наше здравоохранение про нас пишет...
– А ну отдай! – попыталась вернуть имущество Кавинцолева. – Это личное!
– Личное на медкомиссии показывать будешь... локтём отстранил её парень и, чуть прищурившись, начал разбирать витиеватый почерк. – Циничен, холоден, быстро впадает в состояние гнева, склонен к садизму, любит манипулировать окр точка людьми... Что такое «окр»?
– Окружающими. – смирившись с тем, что блокнотик ей добровольно вернут не раньше, чем прочтут всё написанное, Каролина закрутила растрепавшиеся волосы в пучок, повернулась к ноутбуку и начала читать новую стенограмму. – Зачем тебе «инквизитор»?
– Кто? – оторвавшись от характеристики не понял Джокер.
– Капитан Скворцов так назвал маньяка. – отпив газировки, пояснила Кавинцолева, не отрываясь от стенограммы – посмотреть на свою речь со стороны было новым и интересным опытом. – Вопрос – ответ. Так что?
Комолов замялся, и, соображая, как бы поприличнее объяснить девушке суть тонкостей районных взаимоотношений крупного бизнеса с государством и их влияние на районную безопасность, не слазя с тумбочки, опустился на корточки.
– Лишнюю суету наводит. – отмечая, что открыто обсуждать подробности своей деятельности сейчас ему особо-то и не хочется, скувыркнулся с тумбочки на кровать Джокер. – Народ пугает.
– И очень мешает какому-то бизнесмену Ворону. – закончила Каролина Дмитриевна, вспоминая зафиксированные в записной книжечке данные – как знала, что пригодятся. – Это и есть твой отчим, бизнес которого ты охраняешь?
– Моя очередь. – ушёл от ответа Александр. – Тут у тебя написано «Не способен к эмпатии». «Эмпатия» – это что такое?
– Если коротко, то способность сопереживать. – быстро, как на экзамене, отрапортовала Кавинцолева.
– Ясно, бесполезная вещь. – незамедлительно сделал вывод Джокер. – Мешает с мудаками работать.
– А отсутствие этой способности называется «психопатия». – как бы невзначай отметила девушка и на всякий случай отодвинулась подальше. – Между прочем, в состоянии аффекта страшное дело.
– Без тебя в курсе. – занял освободившееся место Комолов. – Само по себе облегчающем обстоятельством не является, «с лёту» не определяется, жить особо не помогает, но и не мешает. Всё перечислил?
Эх, – читая стенограмму мечтательно вздохнул парень. – Если бы можно было поставить на Петлюру прослушку! Ковбой же явно трёт с ним за наркоту больше, чем с Ленским... А Ленский, оказывается, мотался возить Петлюру с дачи до Ковбоя и обратно... Ну да, конечно, менты ж в квартире никого, кроме ныне покойной Моники не обнаружили, выходит, Юрценко сховался на огороды сажать редиску. Хоть бы полиция этого не знала! – взмолился про себя Александр. – Иначе ж всё... Надо будет Конюхова с утреца напрячь, пускай выясняет адрес этой дачи...
– А что ты будешь делать, – ещё раз попыталась забрать блокнотик Кавинцолева. – Если поймаешь «инквизитора» до полиции?
Вот дался ей этот маньяк! – закатил глаза парень, засовывая блокнотик в карман брюк. – Лучше бы форточку закрыла, окоченеть же можно! А что до маньяка, то надо бы кого из своих у палаты недожертвы «номер шесть» выставить на тот случай, если её добивать придут... Точно, надо написать Шраму, чтобы тот выставил Угла или Ерёму, Ганс пока новенький, может накосячить.
– Ну что ты хочешь от меня услышать? – зевнув, откинулся на кровать Джокер. – «Лично поймаю – пристрелю на месте»? Ну так вот, я это сказал. Можешь записывать. Только учти: я найду способ прочитать твою научную галиматью в числе первых, и я не знаю, что сделаю, если увижу там свои имя, фамилию или, упаси боже, погоняло.
– Сдай его полиции.
– Чего?! – привстал на локте Александр. – Этого поймай-сдай, того поймай-сдай, я чё вам всем тут, условный мент, что ли?! У полиции нормальной доказухи типа всяких там отпечатков и прочего нет и не будет, они сейчас максимум на попытку убийства наковыряют, чтобы дело закрыть, этот утырок на пару лет заедет, потом по УДО опять чистым воздухом дышать выйдет, а девки от того, что он отсидит, всё равно не воскреснут. Ты такого расклада хочешь?
– Я помочь хочу!
– Кому помочь, этому уроду, что ли?!
– Тебе, идиоту, тебе, чтобы ты глупостей не делал! – всплеснула руками Каролина. – Ты не понимаешь? Тебя же посадят, если ты его убъёшь!
–Да тебе-то какая до меня разница?... – закатил глаза парень. – Я вот не пойму, ты нахрена такую профессию выбрала, а? Шла бы в адвокаты, если тебя свобода таких, как я, волнует. Или ты в себе разобраться хотела? Молодец, разобралась и двигай отсюда, что ты к другим со своей со своей помощью лезешь? – оттолкнул её руку Александр. – На, забирай! – кинул он блокнотик. – Запиши, мол, проблему не признаёт, от помощи отказывается, и отстань уже от меня наконец!
– Дурак ты, Саша, и не лечишься... – уткнулась лицом в подушку Каролина. Александра ей было искренне жаль: он сам по себе вроде не такой уж и плохой, каким старается казаться, он всего на полгода её старше, у него ещё вся жизнь, как говорится, впереди, а он сам себя упорно топит в мутном болоте криминала, причём с истовым упоением, с гордостью топит. Совесть тоже не заставила себя ждать и начала грызть девушку за излишнее любопытство и бестактность. – Извини, я что-то совсем запуталась...
– Оно и видно.
– Не обижайся пожалуйста, хорошо?
– За базаром следи! – взбрыкнул Джокер, по привычке восприняв было слово «обижайся» в жаргонном контексте, но, вспомнив, что не по понятиям спрашивать по понятиям с человека, который не живёт по понятиям, осёкся и, сбавив тон, добавил. – На правду не обижаются.
