«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

      – Да что ж такое то! – досадливо вздохнул Ерёма и убрал телефон в карман – танковый взвод противника проигрывать упорно не хотел. – Восьмой раз уже!       – А я говорил, надо с флангов заходить. – прокомментировал поражение всё это время наблюдавший за боем старшина патрульно-постовой службы Вьюгин. – А ты, как баран, в лобовую прёшься.       – Э-э, сам ты баран! – возмутился Ерёма. – Выражения выбирай, да? Вообще судьба должна была свести этих двоих годом позже и при совершенно других обстоятельствах, но что-то пошло не так и встреча Ивана Вьюгина и Армена Еремяна состоялась сегодня в коридоре Охтинской районной больницы под дверью палаты Ангелины Михайловны Востриковой. Цель пребывания и у Вьюгина, и у Ерёмы была примерно одна и та же – не допускать в палату никого из посторонних. Первым кандидатом на звание постороннего был присутствовавший здесь же Рыжов, который сейчас очень увлечённо рассматривал растянутый на всю стену плакат о мерах противодействия терроризму, экстремизму и коронавирусной инфекции.       – Так когда с ней можно будет поговорить? – допытывался хвостиком ходящий за дежурным врачом Сусликовым дежурный оперативник Окунев. – Дело срочное.       – Когда проснётся, тогда и поговорите. – сонно гнусавил Иван Васильевич и думал, что надо бы на неделе всё-таки показаться коллеге–ЛОР-у. – Она в очень ослабленном состоянии. Имейте, в конце концов, совесть! Дожавшись, пока Окунев с Сусликовым уйдут в другой конец коридора, Рыжов просунул голову в палату.       – Девушка!... – шёпотом заорал Дмитрий Иванович. – Девушка, вы спите? Вострикова напряглась и медленно скосила глаза на дверь. Заглядывавшего в палату мужчину Геля раньше отнесла бы к рабочей интеллегенции, но сейчас ей, наверняка, интересуются разве что сотрудники полиции. Лишь бы не начали копать в её сторону...       – Э, блин, Рыжов! – оттащил его за плечи бдительный Ерёма. – Ты русского языка не понимаешь?       – Руки! – вывернулся Дмитрий Иванович.       – А ну оба успокоились! – хрипло рявкнул на всё отделение обычно тишайший Сусликов. – Люди спят! По донёсшимся из соседних палат возмущениям стало понятно, что соблюдать режим тишины уже бессмысленно. Оставив Вьюгина и Ерёму в коридоре, Окунев в сопровождении Сусликова вошёл в палату. Следом через полузакрытую дверь просочился Рыжов.       – Скажите, – узнав стандартное «имя – фамилия – отчество – дата рождения – домашний адрес – место прописки» перешёл к сути дела Егор. – Вы видели преступника? Геля отрицающе покачала головой. Рыжов тронул Окунева за плечо и указал на руки Востриковой.       – У неё под ногтями кровь, кажется. – тихо заметил Дмитрий Иванович. – Спроси, откуда?       – Вам удалось его поцарапать?       – Да. – слабым голосом проговорила Ангелина Михайловна. – Он сзади подошёл, по голове ударил, верёвку накинул... Дальше не помню... Тихой сапой подкравшийся со спины Ерёма незаметно сфотографировал потерпевшую и ретировался подпирать дверь с наружной стороны. Ну и подслушивать, как же ж без этого.       – Так, с ногтями пусть Цветков завтра с утра разбирается. – немного поразмыслив, решил Окунев, а затем, подумав, загнул уголок бумаги и провёл под ногтём Гели. – Иван Васильевич, руки девушке не мыть.       – Зачем это? – не поняла Вострикова, пряча руки под одеяло. – Вы что, меня подозреваете?       – Мы всех подряд подозреваем. – буркнул оперативник и внимательно посмотрел на девушку. – Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы раньше не пересекались?       – Нет. – отрезала Геля и отвернулась к стене. – Оставьте меня. Мне плохо.