«Пародия на плохой детектив» или особенности проведения оперативно-розыскных мероприятий в отдельно взятом районе отдельно взятого города

Ворон в буквальном смысле бросил трубку (даром что на стол) и практически что беспомощно посмотрел на Стаса.       – Вне доступа. – предугадывая вопрос, ответил Шуманский. – Я сожалею, Вениамин Серге-       – Да что же ты его уже хоронишь! – хлопнул рукой по столу Ворон, а затем с надеждой взглянул на телохранителя. – Есть шанс, что это фотожаба? Стас про себя ответил, что в данном случае это больше видео-жаба, а никак не фото. А ещё подумал, что это только первая стадия принятия неизбежного из пяти и что остальные Вениамину Сергеевичу – а значит, и ему – только предстоит пережить.       – Если только очень качественная. – хмыкнул Шуманский. – Только вот кто, да и зачем?...       – Кандидатур полно, начиная мелкими аферистами и заканчивая самим же Завьяловым. – соединил кончики пальцев Ворон, наклонил голову и шумно выдохнул. – Не мог в самом деле Саша такое натворить, не мог, пойми это!       – Вениам-       – Да знаю я! Если ещё пару дней назад он просто отмечал, что слишком уж невовремя Джокер подозрительно себя ведёт, то сейчас всё потихоньку вставало на свои места. Сначала они разругались – и Воронов взаправду списал это на ежегодное весеннее обострение. Саша много крутился у ОВД? Пусть так, у него там наведены необходимые для работы связи. Потом зачем-то появляется юрист Ковбоя, этот прощелыга Ниццкий, а после этого в офисе находят прослушку – и Ворон выяснил, что Горский соврал и что Джокер всё-таки был в офисе, только сам Олег Михайлович о том, что его обман вскрылся, пока не в курсе, что даже хорошо – очередной козырь в рукаве... Но, выходит, Горский и у Джокера на крючке?... И тем хуже, что сам Вениамин Сергеевич не знал, что именно это за крючок такой, что Олег Михайлович осмелился действовать за его спиной...       – Он назвал это «Охтинская весна»... – задумчиво пробормотал Ворон. – Знаешь что-нибудь? Стас отрицающе покачал головой. По его мнению, фраза Джокера не имела никакого отношения к времени года. Шуманский знал про «Арабскую весну», знал про «Русскую весну», знал, в конце концов, про «Крымскую весну», и...       – Смена власти, Вениамин Сергеевич. – встрепенулся Стас. – Революция.       – И в качестве «верхов», которые уже не могут...       – Мы? Шуманский кивнул и, чуть склонив голову, отошёл к двери, будто бы в кабинет вот-вот должны были ворваться какие-то неведомые революционеры и учинить государственный переворот.       – Вызвать сюда Шрама? – предложил начальник службы охраны.       – В этом нет нужды. – сжал ручку Вениамин Сергеевич так, что она треснула и больно впилась в ладонь. – Я сам.