Всё не напрасно

— Андрюх, давай ты нормально спать ляжешь? — пошевелился Миха, разминая затёкшую руку. Из открытого окна сквозило холодом, но морозная свежесть ни капли не остужала. Не в силах больше выносить близость сладко сопящего Князя, Миха встал и нарочито громко захлопнул створки. Андрей недовольно заёрзал и открыл глаза. — Что за кипиш? Чё ты меня будишь? — Ты увалился на меня как кабанчик. Нахер надо так спать. Давай разложим диван. — Давай, — Андрей встал и хитро улыбнулся. — Мы ляжем вместе? — Нет, конечно. Я на кухню пойду. — Зачем? — прикинулся тупеньким дурачком Князь, выдвигая сидение. — Я ведь не девушка. Падай рядом. Диван-то смотри какой огромный. — Ты не девушка, — раздельно повторил Миха, упрямо сжимая губы, и нырнул внутрь шкафа, чтоб достать постельное. — В том-то и дело. Он взял в охапку подушку с одеялом, развернулся и озадаченно моргнул. Андрюха расстегнул свою рубашку и теперь издевательски медленно стягивал её, обнажая юное стройное тело. В нём не было спортивной рельефности, но чувствовались природная сила и юношеская гибкость. — Чё ж ты творишь? — тихо выдохнул Миша. — Ты хоть понимаешь… — Да что такое? — невинно хлопнул ресницами Андрей, подошёл ближе и заглянул в шкаф. — Мне неудобно спать в рубашке. У тебя есть плечики? Повесим, чтоб не измялась. — На, — Миха быстро схватил с полки первую попавшуюся футболку, сунул в руки Андрея её и единственную вешалку, и бочком протёрся к дивану. — Оденься, слышь? Горшок сосредоточенно стелил простыню, когда Андрей сзади напрыгнул на его спину и так повис. Мало того, что он и не подумал надеть футболку, так ещё и джинсы снял. Миха будто раздвоился. Одна его половина безумствовала и страстно хотела слиться с Князем в горячем поцелуе, а другая орала, что так делать нельзя, что надо сию минуту остановиться и всё высказать. — Андрей, — Миха сбросил его на диван, тяжело дыша, и быстро выпалил. — Послушай меня. Я уезжаю в Питер. Мой друг, барабанщик, нашёл гитариста. Мы соберём группу ещё раз. Стой, не трепыхайся. Скажи мне вот что: когда у тебя день рождения? — 6 февраля, — Андрей низко наклонил голову и разглядывал свои руки. — Ну так вот. Я чё подумал… Я уеду, пока, на время. На год, получается. Вернее, полтора. Ты понимаешь, да? Я не против общения. Мы можем созваниваться, переписываться, продолжать сочинять песни вместе. То есть… Просто на расстоянии. Я вижу только такой вариант. Андрюх, нельзя по-другому! — А если… Если ты найдёшь себе кого-то? — Андрей всё смотрел вниз. — Нет. Мне никто не нужен больше. Веришь? Скорее уж ты разберёшься в себе и пошлёшь меня на хрен. Я пойму. Андрей не стал спорить. Он надел футболку, поправил сползшую простыню, взбил подушку и лёг, укрывшись по самый подбородок. Ничего не отвечал, просто молчал, долго и мучительно. Миха устал ждать и, захватив плед, побрёл на кухню. Устроил там себе лежбище и свернулся клубком. Полежал полчаса и нисколько не удивился, когда услышал шлёпанье босых ног. — Мишка… — Андрей сел на пол и прислонился к плите. — Я согласен. Пусть будет по-твоему. Пойдём на диван? Ну что ты на полу-то, как собака на коврике. Миха постарался в темноте разглядеть его глаза и не смог, но был готов поклясться, что они блестят азартом. — Нет, я тут. — Ну ладно. Слушай, я вот чего не пойму. Мы теперь, получается, вместе? Просто ждём, когда мне стукнет восемнадцать? — Князь издал нервный смешок и взлохматил волосы. — Какой бред. Это же цифры. — Не хочешь, не жди. А я за решётку не собираюсь из-за тебя. — Ну за какую решётку? Кому ты там нужен? — Андрей встал и открыл холодильник. — Еда есть? О, мороженки! Сквозь прозрачную дверцу морозилки он углядел два фруктовых льда и обрадовался, как детсадовец. — Это ты для меня купил? — Андрюха развернул обёртку и покосился на Мишку, отрицательно качающего головой. — Да брось, я сразу догадался. Тогда какао, теперь лёд. — Для тебя, — Миха не стал больше отпираться. Он внимательно смотрел, как Андрей облизывает верхушку. В голову лезли самые неприличные мысли, но оторвать взор у Миши не получалось. А Князь снова сел, протянул ему вторую упаковку и плутовато спросил: — Ты как больше любишь, лизать или сосать? — Банальный подкат, слишком толстый, как брюхо у попа, — хмыкнул Миха, чувствуя, что они опасно ходят по краю. По хрупкому такому осеннему льду, который их и познакомил. Ото льда ко льду, бля. — Я люблю кусать. Он демонстративно откусил чуть ли не половину и глянул Андрею прямо в глаза. Тот в долгу не остался, облизнул лакомство от палочки до верхушки и легкомысленно сообщил: — Миха, я не понимаю, чего ты боишься. Я не девушка. Меня нельзя лишить девственности. Ну, понимаешь, в прямом смысле. И я не залечу. — Разве дело только в этом? — он закутался в плед и подтянул колени к груди, закрываясь от себя, Андрея и их общих паскудных желаний. — А в чём? Что изменится, когда мне станет восемнадцать? Родители по щелчку пальцев смирятся с тем, что их сын встречается со взрослым мужиком? Мих, — Андрей опять подбирался всё ближе к нему, — ты же свободный от предрассудков человек. — Я? Да нихуя. Я считаю себя больным извращенцем, — Миха хрипло рассмеялся. — Ну и зря, — Андрюха совсем обнаглел и встал на четвереньки, головой едва не касаясь Михи. Тот оттолкнулся от пола, перебирая руками, но упёрся спиной в угол. Вздохнул и серьёзно пожалел, что решил всё честно рассказать Андрею, а не уехать по-тихому. Потому что всё поворачивалось каким-то не тем боком. Дыхание тяжелело, сбивалось, и Мишка устал бороться с собой. — Слушай, а ты… Ты это… Актив или пассив? — вдруг прошептал Князь, чувствуя, что он даёт слабину. — Ты чё расхрабрился, шкет? — Ну скажи, — Андрей упёрся в его лоб своим, обдавая сладким фруктовым запахом. — Ну, если честно… Не знаю. Я… Блять, да я вообще не спал ещё с мужчиной. — Мм… Серьёзно? Пиздец… Так это же… Понимаешь, Миха… Это ведь я могу быть сверху, — Андрюха совсем вжал его в угол и взобрался на колени. — Твоя совесть тогда будет чиста? Слушай, вот представь, если бы я встречался с девчонкой. Ну, с одноклассницей. Можно мне было бы с ней уже трахаться? — Ну… Блин, ну рановато, конечно, но… Да, — он выдыхал слова толчками, потому что воздуха не хватало совершенно. — Так в чём проблема? Мих, наши отношения… Они всегда будут отвергнуты обществом. Зачем же ждать? — Я… Я просто не хочу ломать тебе жизнь, — кое-как собрал мысли Миша. — Влюблённость пройдёт, и тебе захочется другого. Нахуй вот я тебе? — Да ты дебил. Если так рассуждать, то вообще тогда ни с кем не надо встречаться. Бросить может кто угодно. — Блять… Ну чё ты хочешь-то от меня, Князь? — Тебя хочу, — он поднёс руку к Мишкиному лицу и медленно коснулся щеки. — Ну же? Никто не узнает. — Нет, Андрей! Да блять… Я не могу… Оказалось, может. Может целовать, медленно играясь с губами и упиваясь их вкусом, может крепко обнимать, чувствуя бархат кожи на кончиках пальцев, и даже может стонать в голос, тащась от движения рук. Блять, это было так кайфово, полностью отдаться человеку, которого действительно любишь, а не с которым оказываешься в постели просто потому, что так надо… Впервые он ощутил это и едва не распался на атомы от разрывающего счастья. Твёрдый прохладный пол, на который они свалились, казался мягче и удобнее самого дорогого ортопедического матраса. Короткие неумелые поцелуи Андрея, суетливые беспокойные толчки… Они оба ни черта не знали о возможностях своих организмов и изучали не только друг друга, но и себя. Андрей волновался, это было видно по его побледневшим щекам и мелким капелькам пота, выступившим на лбу, робел, боясь причинить боль, и терялся в многообразии совершенно новых ощущений, но Михе всё это было неважно. Он капитулировал и стал податливой куклой, готовой на всё. Андрей быстро обрёл пылкую уверенность и поймал волну, раскачиваясь посреди бушующего океана. — Ну и зачем? — когда к голове вернулась способность соображать, Миху накрыло предсказуемым чувством вины. — Чего ты этим добился? — Нам хорошо вдвоём, — Андрей широко улыбался и искал сигареты. — Вот и всё. Для чего везде искать смысл? Теперь можешь уезжать. — А, я понял, — Миха попятился в ванную и спросил уже из-за закрытой двери. — Ты меня, типа, пометил? Заклеймил, что я твой? — Может, и так, — согласился Андрей. В его голове до сих пор плясали обрывки красочного фейерверка эмоций. Он закурил, выдохнул дым красивой струйкой и потянулся, ощущая в каждой клеточке своего тела силу и лёгкость одновременно.