Hübscher

      Ягер никогда не приглядывался к заключённым слишком пристально — он не любил наблюдать за страданиями людей, что бы о нём ни думали. Но с недавних пор начал выискивать в толпе фигуру Ивушкина с прямой, гордой осанкой. Ему хотелось знать, как ведёт себя Ивушкин в условиях лагеря, с кем общается. Ему хотелось знать о нём всё. Он перехватил сальные взгляды рядовых охранников, направленные на Ивушкина, и нахмурился. Он не собирался делиться своей находкой со всей стражей. — Нечего тут праздно болтаться, — подкравшись к охранникам, Ягер напустился на них так неожиданно, что оба вздрогнули и вытянулись в струнку. Ивушкин обернулся на них заинтересованно, что-то сказав высокому костлявому человеку рядом. Ягер отвечал долгим взглядом, выдавив небольшую усмешечку, и Ивушкин озадаченно нахмурился. Закончив отчитывать стражу за безделье и отправив их за труповозкой, Ягер имел удовольствие наблюдать, как Ивушкин ласково кивает пробегающей мимо девушке в скромном платочке, и та улыбается в ответ. Интересно. Ягер мановением руки подозвал её к себе, успев заметить, как напряглась фигура Ивушкина, который был уже в отдалении и не мог ничего сделать — его гнали на работы. «Не волнуйся, Ко-ля, я не трону твою девку. Ненависти твоей мне точно не надо», — подумал Ягер и обратил внимание на сжавшуюся перед ним неполноценную. В её лице было что-то красивое… Но ни один человек в лагере, а возможно во всей Германии, не сравнился бы с Ивушкиным. Да и не знаток был Ягер женской привлекательности. — Имя? — Анна Ярцева, — отвечала девушка тихо. — Род занятий? — Переводчик, герр штандартенфюрер. Вот оно что. Эта Анна и впрямь говорила почти без акцента, такое произношение редко встречалось даже у переводчиков. Полезный человечек. — Хорошо, — протянул Ягер, — можете идти. У него не было возможности ходить за Ивушкиным по пятам весь день и отгонять от него похотливую охрану, нужно было заняться насущными делами и провести тактическое занятие у курсантов. Но они обязательно встретятся вечером…

***

      После работы Ивушкина зачем-то отделили от группы и завели в душевую, заставив его команду недоумённо смотреть ему вслед. Избавившись от одежды, как было положено, Ивушкин зажмурился, отчасти ожидая порцию удушающего газа в лицо, но сверху на него полилась именно вода. Причём, обжигающе холодная. Откашлявшись, Ивушкин натянул робу поверх мокрого тела, пожалев о том, что она намокнет и совершенно не будет греть. Чего ради его отмыли, и теперь куда-то волокут? Ох, как же ему не нравилось внимание администрации… Его провели по длинному коридору, и молоденькие эсесовцы, спешившие навстречу, отскакивали с лицами, полными отвращения. Это уже начало раздражать Ивушкина, когда его наконец втолкнули в какой-то кабинет, прикрыв за ним дверь. — Коля, — окликнул хриплый голос с заметным акцентом, — Ивушкин. — Халлё… кхм… Клаус… — Ивушкин переступил с ноги на ногу, похвалив себя за проницательность: он догадывался, кто именно мог его вызвать. Уж очень фриц им заинтересовался непонятно от чего. Называть очевидно высокий чин по имени, кажись, штандартенфюрера, или, по-нормальному, полковника, да ещё и в краткой форме было некомфортно, но именно так тот ему и представился, а фамилии Ивушкин не помнил. — Простите, как я могу называть вас? Штандартенфюрер… — рискнул спросить Ивушкин, кивнув на его эполеты. — О, не надо формальностей, — махнув рукой, фриц добродушно улыбнулся, — для тебя я Клаус. А так, моя фамилия — Ягер. Ивушкин кивнул, не отвечая на улыбку. Всё это было странно, и он понятия не имел, чего от него теперь ожидали. — Так… зачем я здесь? Герр Ягер. Улыбка Ягера исчезла, и он досадливо поморщился. — Я так и знал. Кла-ус. Повторяй. — Клаус, — покорно поправился Ивушкин. — Так. Иди сюда. Не бойся, не съем. Переодевайся вот в это, — Ягер указал на лежавшую на стуле стопкой одежду. — Чт-что? — заикаясь, переспросил Ивушкин. — Я неясно выразился? — в голосе Ягера просквозило нетерпение, и Ивушкин решил больше не спорить. Неловко отвернувшись от фрица, он стянул робу и переоделся в штаны и простую рубашку, оценив, что на сей раз не заставили напяливать ненавистную ему крысиную форму. — Я готов, — сказал он, подумав про себя: «Знать бы, к чему…» — Садись, Коля. Выпьешь? — фриц сам снял китель, оставшись в такой же белой рубашке, и голос его звучал мягко, нейтрально… будто бы он говорил с равным. Ивушкин кивнул и сел, ничего не понимая. Заметив затравленное выражение его глаз, Ягер вздохнул и плеснул коньяка в бокалы. — Ты мне интересен. Правда. — Чего вы хотите? Капо я не стану, сказал уже… — устало сказал Ивушкин, приняв бокал. Мышцы саднило от тяжёлой работы, а не видевшее нормальной еды тело, должно быть, превратится в пьяное полено после пары глотков… Будто прочитав его мысли, Ягер выудил откуда-то нарезанную закуску — бутерброды, сыр, рыбу, и сделал приглашающий жест. Ивушкин, помедлив, взял бутерброд — самую внушительную еду на столе — и принялся жевать, стараясь не давиться. — Мне ничего не нужно. Ничего необычного. Мне интересно понять вас. Зная врага, я буду полезнее Германии, — Ягер сам понимал, что был неубедителен, но лучшей причины держать у себя Ивушкина он придумать не смог. — Ничего необычного, — повторил Ивушкин, — приглашать к себе унтерменша, переодевать в нормальную одежду и кормить — это обычный вечер для вас? Ягер хмыкнул и пригубил коньяка. — Ладно… Но это зачем? — Ивушкин провёл рукой по своей груди, ощущая приятную чистоту рубашки. Давно он не видел чистой одежды… Вот уже пару лет. И, что самое ужасное, он отвык от таких простых и нормальных вещей. Помнится, когда-то мать его даже на улицу не выпускала в неглаженом. А сейчас он не знал даже, есть ли ещё мать. Подлая война… — Я не хочу акцентировать внимание на статусах или на… происхождении. Мне так проще узнавать тебя. Без званий и формы, — Ягер наглядно оттянул рукав своей рубашки, точно такой же, как у Ивушкина. «Чудной ты, фриц… Может, это их новый метод допросов?» — Ивушкин пожал плечами и стянул ещё один бутерброд, фриц всё равно ни черта не ел. Ягер делал вид, что не замечает, с какой скоростью исчезала со стола еда. Ивушкин был прав, ой как прав, и ничего нормального ситуация не содержала. Как могут быть в равном положении даже исключительно визуально два человека, один из которых настолько голоден? — У тебя где-то там есть жена? Фройляйн? — поинтересовался Ягер, начав с главного из интересующих его деталей жизни Ивушкина. Ивушкин чуть не поперхнулся коньяком. — Нет, никого. — Удивительно. Ты весьма хорошо… сложен, — отметил осторожно Ягер, хотя всё внутри него кричало о том, что Ивушкин сложен, пожалуй, как бог. — Возможно, именно поэтому, — не стал скромничать Ивушкин. — Понимаю. Отбоя не было от девушек? — усмехнулся Ягер. Ивушкин не понял, и тот переформулировал. — Много девушек имели интерес? — Не только, — ёмко произнёс Ивушкин именно то, что на самом деле интересовало Ягера. — Даже так, — улыбнулся Ягер, — но у вас не принято парням ухаживать за парнями? — А у вас? — прямо спросил Ивушкин. Их взгляды напряжённо пересеклись. — У нас это преступление, — честно ответил Ягер. По кабинету разлилось молчание. — Хм. У нас так не принято, вы правы. Но мне-то что, — Ивушкин снова потянулся к закускам. Ягер помолчал, пытаясь понять, что Ивушкин имел в виду. Значило ли это, что он был не против ухаживаний от мужчин? Дело осложнялось сильным акцентом Ивушкина и его далеко не блистательным немецким. — Не боишься, что отравлю? — сменил тему Ягер. — Что? — Ивушкин смотрел озадаченно. Ягер изобразил удушение и ткнул пальцем в закуски. Поняв, Ивушкин усмехнулся и демонстративно отправил в рот новый кусок сыра. «Интересно, как знания о моих прошлых похождениях помогут Германии в долгосрочной перспективе?» — подумалось Ивушкину. У фрица не выйдет водить его за нос. — А зачем вы спрашиваете? Имеете интерес? — подначил Ивушкин и быстрее проглотил сыр на случай побоев. Ягер посмотрел на него задумчиво, удивлённый его наглостью. Но он сам переодел Ивушкина в нормальную одежду и дал почувствовать себя вольным, ведь так? Наказывать его за вольности теперь было бы непоследовательно. Да и чем чёрт не шутит… — Да. Мне интересно узнать, какой ты человек, — отвечал наконец Ягер, — ты… необычный. «Не такой, как все эти унтерменши, ну да, ну да… — злобно подумал Ивушкин, — что, даже фриц покупается на смазливое лицо?» — Понятно, — он опустил глаза и одним махом допил бокал, — в детстве я выиграл олимпиаду по математике, если хотите знать. Ягер удивился, но жадно впитал и эту информацию. Его интересовало всё, что так или иначе касалось Ивушкина. Должно быть, он сходил с ума — он с самой юности не был так одержим кем-то.