Hübscher

      К разочарованию Ивушкина, щека вскоре начала затягиваться. Не такой уж глубокой оказалась царапина, несмотря на обилие крови. Может и шрама не останется по итогу. Экипаж смотрел на него сердобольно и пытался лишний раз не дёргать. Это бесило, ведь Ивушкин не был каким-то ненормальным, с кем нужно было говорить с эдакой осторожностью — а то мало ли, что ещё выкинет, дурной. Даже чёртов Ягер был более предпочтительной компанией в такие моменты, он хотя бы не вёл себя, как наседка, и с того самого дня не обращал ни малейшего внимания на метку, которой Ивушкин попытался себя наградить.       Аня поохала, когда увидела, но, узнав, что виной тому не фрицы, понятливо вздохнула и отстала от греха подальше. У неё тоже забот было немерено — ей казалось, будто она подозрительно часто ловит на себе взгляд помощника Ягера, кареглазого тихого немчика по фамилии Тилике. — Нельзя так, понимаешь. А он пялится, чтоб ему пусто было… — Аня хмурилась, упрямо поджимая губы. «Понимаю, подруга, ” — подумал Ивушкин, усмехнувшись про себя. Яблоко от яблони, а? — Ты осторожнее, избегай его. Хотя, если захочет, никуда от него не денешься, здесь-то… — Ивушкин помрачнел, — но знаешь, не такой он человек, кажется… Тихий какой-то. Обычный. — Да, похоже. Я… — Аня умолкла, потупилась. Ивушкин обернулся и почти сразу приметил Ягера — тот застыл неподалеку, не сводя с них внимательного взгляда. — Герр Ягер, — приветствовал его Ивушкин, чуть прикрыв плечом притихшую Аню. Та, кажется, побаивалась шрамолицего вояку. — Переводчица свободна, — бросил Ягер, и Аня тихонько испарилась в неизвестном направлении, — А ты — ко мне, — поманил он Ивушкина. Ивушкин покорно проследовал за ним в хорошо известный ему кабинет. — Тебе нравится она? Как её… Анна? — поинтересовался Ягер. — А если нравится, то что, прикажете расстрелять? — дерзко спросил Ивушкин, вздёрнув подбородок. Ягер усмехнулся его наглости. — А ты будешь моим, если я это сделаю? Ивушкин покачал головой, возвращая усмешку. — Ну конечно.       Ивушкин каким-то шестым чувством понял, что Ягер вообще не из тех, кто карает. Навострился понимать немчуру за столько-то времени. А значит, пока что можно было не церемониться. Ягеру, судя по всему, было это даже приятно. Он хотел говорить с Ивушкиным не как с узником, о нет. Если бы кто-нибудь спросил о его желаниях, то он хотел бы флиртовать с красивым молодым мужчиной где-нибудь в прибрежном итальянском городишке за бокалом вина. И если бокал вина он мог бы организовать, то всё остальное… — Аня — друг, — всё же прибавил Ивушкин, заставив Ягера задуматься о том, почему тот решил уточнить: боялся, что Ягер действительно уберёт Анну, или давал крохотную надежду. Ему хотелось верить, что не первое, да и Ивушкин озабоченным не выглядел — так, играл. Ягер хранил где-то под сердцем каждый взгляд Ивушкина, брошенный без враждебности, вызова, и пытался сохранить эту тонкую нить взаимопонимания, натянувшуюся между ними. Незаметно он сбросил китель, оставшись в одной рубашке. — Хочешь выпить? Поесть? — предложил он невзначай, глядя искоса, с мягким прищуром. «Меня?» — Наливайте, — буркнул Ивушкин, — ну, чему вы хотите научиться у врага сегодня? — Каким был твой выпускной? — подумав, спросил Ягер. — Когда ты закончил школу. — А… — протянул Ивушкин, — сперва с учителями прощались. Потом, сами понимаете, напились. Ягер понимающе хмыкнул. — Поцеловался впервые, — продолжил Ивушкин, зыркнув на навострившего уши фрица, — сначала с одноклассницей. Потом с её братом… Ягер прыснул в стакан, и Ивушкин ухмыльнулся, довольный тем, что развеселил его. Когда Ягер был таким, как сейчас, Ивушкину не хотелось хамить и играть в молчанку. Ведь не тайны тот выпытывает, да и какие у младшего лейтенанта, три года мотающегося по лагерям, тайны… — Молодежь везде одинакова… — заметил Ягер. — А в каком возрасте уже можно распознать унтерменша? — поинтересовался Ивушкин саркастично. — Я не большой специалист в вопросе чистоты нации, вот комендант мог бы назвать тебе десять категорий унтерменшей, — отвечал Ягер серьёзно, поняв, что Ивушкин не даёт себе забыть о том, с кем он говорит, — я только могу отличить пленных по форме, но когда ты снимаешь её, Коля… Ты становишься просто мужчиной, с которым я бы хотел говорить обо всём, — Ягер шагнул к нему, оказавшись почти вплотную, и, не дав опомниться, доверчиво и просто положил подбородок на его плечо. Ивушкин знал, что может сделать Ягеру больно, если сейчас дёрнет плечом как следует. И остался на месте, боясь пошевелиться.       Прижавшись напоследок губами к острому плечу Ивушкина через ткань, Ягер хотел отстраниться, решив, что с Ивушкина хватит, но тот, не ожидая от самого себя, поймал его пальцами за подбородок. Ягер послушно застыл, вопросительно и предвкушающе глядя из-под ресниц, но Ивушкин замешкался, ожидая неминуемое возмездие за столь немыслимый поступок. — Значит, так состоялись твои первые поцелуи? — подсказал Ягер. — Да не помню я, как, — буркнул Ивушкин смущенно. — Могу напомнить, — предложил Ягер и потянулся к нему сам, не ожидая, пока его притянут за подбородок. В глазах Ивушкина мелькнуло беспокойство, пальцы на челюсти Ягера ослабли, теперь лишь мягко касаясь. Ягер, чувствуя это, на ходу сменил траекторию и поцеловал свежий шрам на впалой щёке. Ивушкин удивлённо посмотрел на него. — Почему не…? — Ты мне не позволил, — ответил Ягер. — Надеюсь, однажды ты научишь меня делать это по-русски. Ивушкин удивлённо захлопал глазами, и Ягер, рассмеявшись, нежно поцеловал его в другую щёку. — У нас целуются три раза, — внезапно сказал Ивушкин. — О, вот так? — и Ягер, улыбаясь, оставил третий поцелуй, и снова на шраме. «Нравится он тебе, что ли? Ненормальный, » — подумалось Ивушкину.       Голубые глаза Ягера сулили Ивушкину всё, что он мог пожелать, и Ивушкин, не мог не начать поддаваться, хоть это и вызывало у него внутренний протест. Пристально глядя в глаза напротив, Ивушкин коснулся пальцами его груди, провел линию вниз по руке, но, перейдя на пальцы, наткнулся на крупный эсэсовский перстень и отдёрнул руку, будто обжёгся. Заметив, как глаза Ивушкина стремительно леденеют, Ягер с трудом подавил желание стянуть знак отличия с руки. — Давайте о деле, — прочистив горло, Ивушкин вернулся к столу, — Клаус. «Ну хотя бы всё ещё называет по имени, » — вздохнул про себя Ягер. — Вы хотели сохранить мне жизнь. Не передумали? — нагло спросил Ивушкин. «Ну, ударь меня и отправь в пыточную, чтобы я понял, что ты нормальный фриц…» — Я кое-что придумал, — помедлив, ответил Ягер, и Ивушкин чуть не треснул кулаком по колену. Заметив его разочарованное лицо, Ягер поспешил успокоить, — я уверен, что это сработает на данном этапе, не переживай. — Я не за это переживаю, — поправил Ивушкин, — а за то, что вы ведете себя… не как должны. — Вот как? — заинтересованно спросил Ягер, положив ногу на ногу. — Комендант тоже мной недоволен. Хочет, чтобы я ежедневно отправлял твоих людей на смерть. А как бы ты хотел, чтобы я себя вёл? Кричал, бил, издевался? Ивушкин слушал с расширенными от шока глазами. Он опасливо отстранился от Ягера, будто от змеи неизвестного вида, но тот не сделал ни одного угрожающего движения. Сидел и ждал ответа, как будто не догадывался, что Ивушкин может ответить. — Лучше б так, — наконец подал голос Ивушкин, — а не притворялся, чтобы получить меня непонятно зачем. — Я у всех на виду. Ты или кто-то из твоих друзей хоть раз видел, как я бью кого-то? — спросил Ягер, взывая к логическому мышлению этого упрямца, — узника? Своего адъютанта? Эсэс? Коменданта? — Эсэс и коменданта может и надо, — Ивушкин вздохнул свободнее, заметив улыбку, мелькнувшую на губах Ягера, — вы правы, не помню такого. Ягер развел руками и отхлебнул из стакана. — Скоро у вас выезд. Будьте готовы.

***

Ивушкин решительно оглядел команду ещё раз. Все были собраны и сосредоточены. — Настал момент истины, — хрипло сказал он, — мы готовы, как никогда. Ещё один рывок, и мы будем на воле. Вопросы, уточнения, предложения? — Никак нет, — дружно ответил экипаж. — Хорошо. Скоро придёт Ягер проверить нас. Ведите себя, как ни в чём не бывало. Волчок, можешь хамить и пререкаться, тогда никто точно ничего не заподозрит. И всё же, у Ивушкина на душе скребли кошки из-за того, что он даже не попрощается нормально с Ягером. Тот вроде не плохой мужик… Насколько можно не быть плохим, таская на плечах этот серый мундирчик. Тот даже план какой-то якобы придумал, чтобы его, Ивушкина, спасти, а заодно и экипаж, только вот не рассказал… Стал бы комендант даже думать о чём-то подобном? Услышь он такое предположение, его бы удар хватил. Туда и дорога псу бешеному…       Ягер тоже был собран и серьёзен, будто уже предчувствовал что-то поганое. Оглядев Ивушкина, экипаж, танк и снова Ивушкина, он даже не скупился на похвалу. — Хорошая работа. С богом… Хотя, вы в бога, должно быть, не верите… Да и я не особо… — Ягер волновался, и это зрелище было для Ивушкина в новинку. — Клаус… — Ивушкин кивнул ему на подсобку, и тот последовал за ним, глядя куда-то в пол. — Ну, Клаус, спасибо за разговоры и за выпивку… Если не вернусь, хочу, чтобы ты знал: я не считаю тебя таким же, как комендант или все они… — Ивушкин поймал его взгляд, и Ягер кивнул, показывая, что слышит. Решившись, Ивушкин коснулся его серого мундира на груди, затем плеча, скользнул ладонью на шею, спрашивая позволения. Ягер легко вздохнул, подался чуть ближе, прикрыв веки, и Ивушкин наконец втянул его в долгожданный поцелуй, смяв искусанные губы. — Это лучше, чем было на выпускном, — прошептал Ивушкин, уткнувшись носом ему в щёку. Щека была неожиданно тёплой и мягкой, и Ягер вкусно пах каким-то одеколоном… — Ладно, парень… — фамильярно похлопав Ягера по щеке, Ивушкин отстранился и скрылся за дверью. Ягер проводил его взглядом, решаясь окончательно. Он не понял, что сказал Ивушкин, но это звучало на удивление нежно.

***

      Экипаж ничего не заподозрил, занятый подготовкой танка. Завидев Ивушкина, танкисты козырнули и полезли в башню. Ивушкин подтянулся на руках и залез на броню танка, пытаясь не оглянуться на Ягера, как тоскующая фройляйн. Но сзади послышалась возня и приглушенное немецкое Scheiße, и Ивушкин обнаружил, что Ягер лезет на танк следом за ним. — Клаус?.. — неуверенно позвал он. — Я еду с вами, — решительно сказал Ягер, подняв на него глаза и протянув руку, чтобы тот помог ему подняться. Ивушкин, помедлив, подал свою и затянул его на броню, не зная, как реагировать на подобное сумасшествие. — Что это значит? –тупо переспросил он, глядя на Ягера так, как будто он вдруг сказал, что увольняется из эсэс. — Я придумал, как сохранить твою жизнь, — Ягер улыбнулся нежно, будто он был бесповоротно влюбленной девушкой, — если в танке буду я, они не будут стрелять на поражение. У них новая цель: не уничтожить танк, а хотя бы подбить. Я в тебя верю, Ивушкин, ты не позволить убить нас. А если даже так — чему быть, того не миновать… «Ты себя предлагаешь в качестве заложника? Совсем взбеленился?» — хотелось крикнуть Ивушкину. Вслух он сказал только: — Нет. Ягер вздохнул. — Я не спрашиваю разрешения, Коля. — Я не хочу забирать тебя с собой. Я бы не хотел, чтобы ты… — Ивушкин не договорил. — Всё будет хорошо. Пока я с тобой, ничего не случится, — Ягер хлопнул его по плечу, но Ивушкин понимал: ему страсть как не хочется остаться наедине с четырьмя военнопленными в тесноте танка. — Клаус… Нас так просто не возьмёшь. Хватит об этом, — Ивушкин покачал головой. — Это мой эксперимент. Ты не погибнешь по моей вине. Я уже предупредил Тилике, — с этими словами Ягер решительно отстранил Ивушкина и полез в танк первым. — Ну что, командир, понеслась, а? — весело сказал Василёнок через плечо, и, не услышав ответа, обернулся, столкнувшись лицом к лицу с любопытствующим Ягером. — Какого… — Всё в порядке, парни, — буркнул Ивушкин, проворно запрыгнув в танк последним. — Это что такое, командир? — Возмутился Волчок, наблюдая за тем, как Ягер неловко устраивается рядом с Ионовым, который, судя по его лицу, переживал свой худший кошмар. — А как же… дело? — поинтересовался Василёнок полушепотом. — Действуем, как хотели, — после нескольких мучительно долгих мгновений раздумья сказал Ивушкин, — Волчок, следи за ним. Выруби его, если надо. Только смотри, не убей. Ионов и Ягер тем временем переглянулись и неловко уставились в разные стороны. — Что он тут забыл, Никола? — не унимался Василёнок, выводя танк из ангара. — Не хочет, чтобы нас убили. Он гарантия, что шибко стрелять не будут, — объяснил Ивушкин. — А какое ему до нас вообще дело? — спросил Волчок с подозрением. — Как думаешь, иметь знакомого в администрации полезнее, чем капо? — вопросом на вопрос ответил Ивушкин, и Волчок на какое-то время лишился дара речи. Ягер тем временем слушал незнакомую ему речь, пытаясь представить себя частью экипажа Ивушкина. Втайне он тешил себя фантазиями о том, что будь они на одной стороне — могли бы сражаться вместе… С той же охотой, с которой Ягер готов был отдаться Ивушкину, он отдал бы себя под его командование. Ягер был техничен, скрупулёзен и точен, у Ивушкина же был какой-то природный неогранёный талант… и этому таланту не помешал бы ягеровский опыт…       Ягер очнулся от своих грёз лишь когда снаружи донеслись истошные крики, зазвучал пулемёт, и ворота были снесены мчащимся на полном ходу танком. — Николай… Какого блядского чёрта тут происходит? — спросил он, впервые, кажется, обратившись к Ивушкину по полному имени. — У нас появились срочные дела на свободе, Клаус, — ответил Ивушкин, не оборачиваясь на него, — потерпи немного, хорошо? Ягер заметался взглядом по танку и, осознав, что он в меньшинстве, в бешенстве сцепил зубы, но остался на месте. — Умный мальчик, — похвалил Ивушкин, который, как оказалось, искоса следил за ним через плечо. Ягер отвечал хмурым взглядом, не подав виду, что его сердце на секунду замерло из-за неуместной похвалы.